Valhalla  
вернуться   Valhalla > Дневники > ЭПОХА ВИКИНГОВ
Регистрация


[COLOR=#003399]ЭПОХА ВИКИНГОВ[/COLOR]


Эпоха викингов явилась периодом величайшего развития и напряжения духовных и физических сил скандинавского племени, вызвавшим затем известное истощение сил народа и уменьшение его численности. Роковое влияние на древнесеверную культуру имело также столкновение язычества с христианством, распространявшимся после Карла Великого с непреодолимой силой по северу Европы. Св. Ансгарий, «апостол Севера», ещё в 830 г. сделал попытку насадить в Ш. христианство, но древние асы лишь медленно уступали место новому Богу; в течение 2-3-х веков умирала древняя религия или, вернее, вырождалась в поэзию, необычайно величавую и сурово-прекрасную, самый пышный расцвет которой относится именно к сумеркам язычества.

Лишь в конце XI столетия язычеству нанесен был решительный удар сожжением древнего упсальского «двора богов» (при конунге Инге Старом). Переходное время от падения языческих богов к эпохе окончательного торжества христианства на Севере (1060—1250) отмечено серьёзными и продолжительными внутренними раздорами, вызываемыми с одной стороны борьбой двух религий, старой и новой, с другой — борьбой наиболее сильных княжеских родов из-за верховного господства в стране.

Во время этих раздоров мало-помалу и установилось в Ш. выборное начало, передававшее верховную власть в Ш. конунгам из трёх могущественных родов, носивших имена родоначальников-конунгов: Стенкиля (1060—1125), Сверкера и Эрика (1130—1250). Решительное торжество христианства, то есть католичества, в Ш. относится собственно к 1248 г., когда была окончательно утверждена (на соборе в Скенинге) церковная иерархия и принято безбрачие духовенства. Швеция таким образом последняя из западноевропейских государств подчинилась могуществу римской церкви, — в то время когда власть пап переживала уже самую блестящую свою эпоху. Римско-католическое духовенство никогда, впрочем, не имело в Ш. такой силы, как в других странах; тем не менее оно успело искоренить немало дурных языческих обычаев и много содействовало смягчению нравов и распространению культуры.

Постепенно, с изменением верований, взглядов и нравов народных, происходили глубокие перемены и в социальном строе. Из древней крестьянской аристократии возникло владевшее землями дворянское сословие, забиравшее все больше и больше власть над простыми крестьянами, составлявшими издревле ядро народа и решавшими дела на тингах. Больше всех выдвинулся даровитый, но беспокойный род (из вестготов) Фолькунгов, который скоро и забрал власть в стране (1250 г.), назначая и сменяя королей. Скудость источников не позволяет историкам нарисовать детальной картины этого смутного времени, заставляя их ограничиваться общими чертами, отмечать лишь главные моменты: смену язычества — христианством, раздробленной власти мелких конунгов — единой королевской властью, древнегерманского демократического социального строя — новым, с аристократией, земельной и духовной, и с ослаблением политического значения самого народа.

К наиболее замечательным личностям этого времени история причисляет Эрика Святого, одного из выборных королей Ш., предпринимавшего крестовый поход в языческую Финляндию (1160), и миссионеров: немцев Зигфрида и Стефана, англичанина Эскильда и шведа Ботвида. К выдающимся событиям надо отнести битву под Леной в восточном Готаланде (1208 г.), когда шведы уничтожили датское войско, призванное на помощь одним из конунгов-претендентов на верховную власть в Ш. Событие это увековечено народной памятью в преданиях и песнях. То обстоятельство, что время это явилось временем известного расцвета народной поэзии, — большая часть шведских народных песен сложилась в эту эпоху, — говорит о том, что духовные силы народа не оскудели с ослаблением его значения, как государственного элемента.

В эпоху господства рода Фолькунгов (1250—1389), самым выдающимся представителем которого явился ярл Биргер, правивший Ш. в качестве опекуна своего сына Вальдемара (1250-75), первого короля из рода Фолькунгов, и положивший начало завоеванию Финляндии, Ш. стала входить все в более и более близкие сношения с Европой, применяясь к новым условиям и преобразовываясь по образцу других государств. Произошло окончательное разделение сословий; католическая церковь образовала настоящее государство в государстве, а дворянство присвоило себе решающую власть в стране, распоряжаясь и народом, и зачастую даже самим королем. Торговля и внутренняя, и внешняя, сильно развилась; возникли новые города; народонаселение увеличилось как путем естественного прироста, так и путем переселения чужеземцев, преимущественно немцев из ганзейских городов, которые и положили начало развитию горного дела в Ш. Общий культурный прогресс сказался и в области законодательства; было улучшено положение женщины, упразднено рабство, древние областные законы сведены (в 1347 г.) в одно целое, и этот свод в конце X IV столетия принят по всей Ш., чем был сделан крупный шаг к объединению провинции в одно государственное целое.

Выдающееся положение дворянства ещё укрепилось привилегиями, дарованными преемником Вальдемара, королем Магнусом Ладулосом (1275-90), освобождавшим от налогов тех, кто нес военную службу на коне, и раздававшим лены в награду за государственную службу. Лены, впрочем, не стали наследственным достоянием, вследствие чего Ш. избавилась от зол феодализма. Магнусу наследовал сын его Биргер, за малолетством которого правил Торкель Кнутссон, значительно увеличивший владения Швеции в Финляндии, завоевание и крещение которой завершил сам Биргер. Последний, поддавшись наущениям своих братьев, обезглавил своего бывшего опекуна и регента, после чего ему самому пришлось вступить в ожесточенную борьбу с братьями, кончившуюся смертью для них и изгнанием для него.

В короли был избран его 3-летний племянник Магнус Эрикссон (1319), который в 1332 г. отвоевал у Дании Сконию, Блекинге и Халланд; но за отсутствием хорошего сухопутного сообщения, провинции эти скоро вновь отошли к Дании, с которой были связаны оживленными сношениями через Зунд. Властвуя над обоими берегами Зунда, Дания могла по своему усмотрению содействовать или препятствовать морской торговле Ш., вследствие чего между Ш. и Данией в течение столетий и шла непрерывная борьба из-за господства над Балтийским морем. Ради обеспечения себе сношений с Европой Ш. приходилось дружить с Ганзой и голштинскими графами; вступление шведских королей в родство с царствующими домами Голштинии, Дании и Норвегии служило той же цели; она же обуславливала завоевательные попытки Ш. по отношению к России, которые были, однако, отражены Новгородом.

В 1363 году Магнус Эрикссон был свергнут с престола дворянством, усилению власти которого, кроме упомянутых причин, немало способствовали злосчастные «братские распри» (как, например, между королем Биргером и его братьями), вызывавшиеся древнегерманским обычаем раздачи ленов младшим сыновьям короля. На место низвергнутого короля дворяне избрали Альбрехта Мекленбургского (1363—1389), чтобы править от его имени по собственному усмотрению. Время правления Альбрехта совпадает с периодом наибольшего упадка в Ш. королевской власти и наибольшего могущества дворянства, от чего было мало пользы стране. В конце концов шведские вельможи свергли и Альбрехта. В это время последней представительницей древних королевских родов всех трёх северных стран, угасших в мужских поколениях почти одновременно, являлась датская королева Маргарита, которой и удалось привлечь на свою сторону шведских вельмож, а затем и объединить под своей властью все три северные государства.
Оценить эту запись

ПОБЕДА РЕФОРМАЦИИ В ШВЕЦИИ

Запись от LCN размещена 21.11.2008 в 15:17

[COLOR=#003399]ПОБЕДА РЕФОРМАЦИИ В ШВЕЦИИ

[/COLOR]Ещё в качестве регента Карл IX способствовал окончательной победе реформации (церковный собор в Упсале 1593 г.). В царствование сына Карла IX, Густава II Адольфа, явившегося новатором и реформатором во многих областях, был положен конец дроблению государства между наследниками короля и ослаблявшим Ш. междоусобицам. Уже с начала второй половины XVI в. Ш. вновь стала на путь завоеваний по ту сторону Балтийского моря.

Внешней причиной послужило распадение Ливонского ордена, из-за наследия которого и завязалась борьба между соседними государствами. "Целью борьбы было все то же историческое стремление к господству над Балтийским морем. Борьба эта сначала довела Ш. до вершины могущества, а затем до края гибели. Для Швеции в те времена обладание Балтийским морем было жизненным вопросом, вследствие отсутствия хороших сухопутных сообщений; путь из Стокгольма в Ригу по морю был несравненно доступнее и удобнее, нежели, например, путь из Смоланда в западный Готаланд.

Естественно, что центр Швеции больше тяготел к забалтийским владениям, нежели к отдаленным владениям на Скандинавском полуострове, и что Ш., ради укрепления за собой Эстляндии (1561), отказалась в пользу Дании от Готланда (1570) и от притязаний на Сконию, Галланд и Блекинге. Шведский народ в эту эпоху жил, в сравнении с эпохой унии, более скромной духовной жизнью, уже не выдвигая из своей среды стольких замечательных личностей и прогрессируя, главным образом, в экономической области и на политическом поприще. Реформация, явившаяся самым великим делом данной эпохи, принесла свои плоды лишь в следующем столетии. Из поборников реформации наиболее выдающимся был Олус Петри, за которым большие заслуги как в этой области, так и в области литературы. К деятелям этой эпохи относятся ещё два величайших морских героя Ш. — Яков Багге и Класс Горн.

Для сохранения общей связи шведские историки обыкновенно считают начало эпохи великодержавия политического величия Ш. от вступления на престол Густава II Адольфа (1611 г.), хотя собственно она начинается с участия Густава Адольфа в 30-летней войне (1630 г.). Она охватывает почти весь XVII в. и правление следующих государей: Густава II Адольфа (1611—1632), Христины (1632-54), Карла Х Густава (1654—1660), Карла XI (1660—1697) и Карла XII (1697—1718). Если прибавить к этому ещё предшественника Густава-Адольфа, Карла IX, то во всемирной истории редко можно встретить такой ряд выдающихся правителей.

Лишь период регентства во время малолетства Карла XI (1660—1672) производит впечатление чего-то незначительного. Личность и судьба Густава II Адольфа, как и судьба Швеции за время его царствования, пользуются, за пределами Швеции, большей известностью, нежели какие-либо другие лица и моменты, относящиеся к истории Швеции. Он удачно закончил начатую его отцом и вначале несчастную для Швеции войну с Польшей, Россией и Данией, а подвигами своими в 30-летнюю войну положил начало небывалому возвеличению Швеции. Участие Густава II Адольфа в 30-летней войне было в одинаковой степени актом политической обороны против честолюбивых стремлений Габсбургского дома, и великодушной симпатии к немецким единоверцам. Победа под Брейтенфельдом (Лейпцигом) сразу возвела Ш. на степень великой державы.

Со смертью Густава-Адольфа (в битве под Люценом, 1632) только что приобретенное положение Швеции поколебалось, но государственный ум и способности Акселя Оксеншерны (управлявшего страной во время малолетства Христины) и блестящие военные подвиги шведских полководцев не только восстановили его, но и обеспечили за Ш. ещё более выдающуюся роль в Европе. По окончании войны (1648) Ш. господствовала над устьями всех рек Германии и над большей частью побережья Балтийского моря. По миру в Бромсебро, после одержанной Торстенсоном победы над датчанами, Ш. приобрела Емтеланд, Герьедален, Готланд и Эзель, оставила за собой на 30 лет Галланд и освободилась от Зундской пошлины (в пользу Дании).

По Вестфальскому миру Швеции достались немецкие герцогства Бремен и Верден, вся восточная и часть западной Померании и Висмар. В 1654 г. королева Христина, все более и более запутывавшаяся в сетях католицизма и неспособная бороться с внутренними затруднениями, отказалась от короны в пользу двоюродного брата своего, который и вступил на шведский престол под именем Карла Х Августа.

В его царствование политическое могущество и территориальные приобретения Ш. достигли своего зенита. По миру в Роскилле отошли от Дании к Ш. Тронхейм, Борнхольм, Блекинге, Сконе, Халланд и Бохуслен. Через 2 года Тронхейм и Борнхольм были возвращены Дании, но зато Ш. приобрела по миру с Польшей всю Лифляндию.

Таким образом, Ш., наконец, обзавелась на Скандинавском полуострове естественными границами с Данией, сохранившимися и до сих пор, и народонаселение её увеличилось почти на 1/3. В 1660 г., когда скончался Карл X, оставивший малолетнего сына Карла XI, территориальные владения охватывали всю нынешнюю Ш., Финляндию, Эстляндию, Лифляндию, часть Ингерманландии, восточную Померанию и часть западной, Висмар, Бремен и Верден, то есть пространство приблизительно в 9000 0 кв. км, с населением около 3 млн. Продолжительные войны и неожиданное политическое возвеличение повлекли за собой важные последствия для внутренней жизни страны. Усиленное общение с Европой оказало сильное воздействие на общую культуру Швеции, чему много содействовали и заботы Густава-Адольфа, Оксеншерны и Карла X.

Политический и культурный прогресс был, однако, куплен тяжелыми экономическими жертвами; простой народ изнемогал под непосильным бременем налогов и постоянных призывов к оружию. Зато дворянство сильно выиграло и во власти, и в богатстве. В стране повсюду вырастали замки, переполненные военными трофеям и — предметами роскоши и искусства; в руках дворянства сосредоточивалось все больше и больше земельных угодий, служивших дворянам наградой за службу государству.

Неудачная война с Данией, Бранденбургом и др., начатая в 1672 г. регентством в расчете на помощь и субсидию Франции и окончившаяся в 1679 г. потерей большей части Померании по правую сторону Одера, вконец расстроила финансы страны и обусловила необходимость «редукции» (1680), путем которой корона вернула себе розданные дворянству земельные владения. Это произвело настоящий экономический переворот и сломило могущество дворян, которые стали с тех пор только слугами государства, а не господами в нём. Одновременно было урегулировано положение шведской государственной церкви, время духовного и политического могущества которой окончилось в XVI в. Сама форма государственного правления подверглась коренным изменениям.

Ещё Густавом-Адольфом была подготовлена, а Акселем Оксеншерна завершена в 1634 г. реформа, укреплявшая единство государства и ставившая во главе его короля, опиравшегося на государственный совет, в состав которого входили главы высших дворянских родов. Мало-помалу, вместе с возвышением и обогащением дворянства, возрастало и его влияние на ход государственных дел, но одновременно подготовлялась и реакция. С одной стороны, военные победы и усиление политического могущества страны способствовали увеличению престижа королевской власти, вообще в эту эпоху все больше усиливавшейся в Европе, с другой — бедственное экономическое положение народа после войны, подготовленной слабыми опекунами Карла XI, довело всеобщее недовольство государственным советом и дворянами до крайних пределов, и все это вместе привело к провозглашению абсолютной королевской власти (1680).

Риксдаг, достигший за XVI столетие значительного развития, не был, впрочем, упразднен новой формой правления и ни разу не созывался только в царствование Карла XII. Первый шведский монарх-самодержец, Карл XI, с редкой добросовестностью заботился о благе страны и оберегал её внешний и внутренний мир. Вознесенная дарованиями своих правителей и ходом событий на столь высокую ступень политического могущества, Ш. не смогла, однако, прочно удержаться на ней, так как она не соответствовала ни численности народа, ни экономическим условиям страны.

Заключительной страницей эпохи великодержавия явилось царствование Карла XII, втянувшего Ш. в великую Северную войну (1700—1721). Несмотря на то что последняя закончилась столь печально для Швеции, несмотря на почти нечеловеческие требования, которые Карл XII, как король и полководец, ставил шведскому народу, он остается любимейшим героем Швеции. Народная память и поэзия возвеличили его, окружили ореолом неувядаемой славы. Как 30-летняя война вознесла Ш., так двадцатилетняя Северная низвела её на степень второстепенной державы, лишив её владений к востоку и югу от Балтийского моря и юго-восточной части Финляндии. Сравнительно кратковременный период могущества Ш. не пропал, однако, даром для человечества: вмешательство Швеции в 30-летнюю войну способствовало обеспечению свободы совести в Европе — свободы, которую грозил задушить католицизм. Не пропало оно даром и для самой Швеции, проявившей в XVII столетии беспримерный подъем энергии и духовных сил.

Шведские полководцы — Густав-Адольф, Густав Горн, Банэр, Торстенссон, Карл Х Густав — создали новую эру в европейском военном искусстве. Ряд этих доблестных полководцев достойно заканчивает сам Карл XII, один из лучших его сподвижников Левенгаупт и последний шведский национальный герой Магнус Стенбок, сохранивший Швеции Сконию. Общий подъем сказался и в области мирной культуры, о чём говорят имена Шернельма, отца шведской поэзии, Шернгёка, выдающегося юриста и историка, Рудбека, известного историка, инженера Дальберга, руководителя труднейшего перехода через замерзшие воды Бельтов и знаменитого строителя крепостей, и инженера Польгема, первого в ряду многочисленных шведских изобретателей. Характерной чертой просвещенных правителей Ш. являлось также гостеприимство и покровительство выдающимся иностранным учёным, из которых многие даже поступали на службу Швеции: достаточно назвать Гуго Гроциуса, Пуфендорфа, Декарта и Коменского.

Смерть Карла XII подала сигнал к коренному изменению шведского государственного строя. Страх перед крайностями самодержавия, надолго выбившими страну из колеи мирной жизни, был настолько глубок и всеобщ, что Ш. разом кинулась в противоположную крайность: риксдагу была присвоена не только вся законодательная власть, но и значительная часть исполнительной. Состав риксдага остался прежний, то есть в него входили представители всех четырёх сословий: дворянства, духовенства, бюргеров и крестьян.

Решающий голос приобрело, однако, дворянство, в особенности многочисленные мелкие дворяне, а крестьянство, напротив, утратило значение. Мало-помалу фактическая власть сосредоточилась в руках так называемой тайной комиссии, составленной из представителей лишь первых трёх сословий королевская власть стала почти номинальной, и сами короли — супруг сестры и наследницы Карла ХII Ульрики-Элдеоноры, Фридрих I (Гессен-Кассельский, 1720—1751), и преемник его Адольф-Фридрих (Голштинский, 1751-71) лично внушали к себе мало уважения. Словом, в эту так называемую эпоху «правления риксдага» Ш. скорее всего представляла собой аристократическую республику — явление довольно замечательное для того времени, когда почти повсюду в Европе господствовало самодержавие.

Печальными для Швеции событиями этой эпохи явились война с Россией в 1741—1743 гг., закончившаяся мирным договором, по которому Ш. потеряла ещё часть Финляндии до реки Кюмени, и партийные раздоры (так называемые партии «шляп и шапок», см. Шапки и шляпы). Из многих существенных недостатков государственной системы наиболее роковым было общераспространенное под конец взяточничество чиновников, позволявшее представителям иностранных держав обеспечивать свои интересы в ущерб самым существенным интересам Швеции.

Зато эпоха правления риксдага, именуемая в литературе также «эпохой свободы», послужила шведскому народу подготовительной школой, которую он — правда, дорогой ценой — прошёл ранее какого-либо из европейских народов, за исключением английского. И если в наши дни Ш. представляет образец высокого развития конституционной формы правления, то она немало обязана этим тому опыту, которым обогатилась в упомянутой школе. Главное значение данной эпохи, однако — в экономическом и духовном прогрессе Швеции.

Отброшенный с чересчур широкой арены деятельности, лишенный прежнего влияния на судьбы Европы, шведский народ с увлечением отдался делу мирной внутренней культуры и достиг небывалых успехов, особенно на поприще науки, выдвинув из своей среды таких деятелей, как всемирно известный естествоиспытатель Карл Линней, с его многочисленными учениками и последователями (Тунбергом, Кальмом, Форесколем и др.); выдающиеся химики Шелэ и Бергман; физик Цельсий; универсальный гений Сведенборг; положивший основание образцовой шведской статистике астроном Варгентин; основатель крупной промышленности Швеции Альстрэмер; крупные литературные силы — Далин, Крейц и Бельман. В начале эпохи государственные дела, направляемые таким выдающимся государственным деятелем, как Арвид Горн, шли все-таки более или менее удовлетворительно, но под конец теневые стороны данного правительственного строя стали выступать все резче и резче; взяточничество подвергало опасности даже международное положение Ш.

Наследнику Адольфа-Фридриха, королю Густаву III (1771-92), уже на втором году царствования удалось произвести государственный переворот с изумительной легкостью, без всякого кровопролития или даже серьёзного сопротивления. Была объявлена новая конституция (1772), в силу которой королевская власть значительно усилилась, не переходя, однако, в настоящее самодержавие, и этим событием открылась новая эпоха — Густава. Народ, уставший от партийной борьбы, с доверием примкнул к королю, увлекавшемуся идеей просвещенного абсолютизма и некоторое время правившему в этом духе.

Густав III был, однако, натурой артистической, со всеми преимуществами и недостатками её; он искренне любил свою страну, всеми силами старался возвеличить её, но ему недоставало выдержки и, главное, умения считаться с финансами. Он окружил себя поэтами, художниками и артистами, покровительствовал искусству и сам пробовал свои силы на различных его поприщах, в качестве же реформатора и благодетеля народа скоро остыл и под конец сильно запутал и свои личные финансы, и финансы страны.

Ради отвлечения все увеличивавшегося внутреннего недовольства он затеял войну с Россией, но она не принесла Швеции особых лавров и никакой существенной пользы. В 1789 г., не умея иначе сломить оппозицию дворянства, король прибег к новому государственному перевороту, которым было почти восстановлено самодержавие.

Три года спустя, Густав III пал жертвой заговора дворян, доведенных до крайнего озлобления превышениями власти со стороны короля. Королевская власть перешла, однако, не уменьшенной к его сыну и преемнику Густаву IV (1792—1809), одному из самых злополучных правителей Швеции. Густаву IV было всего 13 лет, когда умер его отец, и до совершеннолетия нового короля страной правил дядя его, герцог Карл, человек слабый и нерешительный, хотя и не без добрых намерений.

Достигнув совершеннолетия, Густав IV сначала подавал хорошие надежды, так как отличался добротой и бережливостью; главные его недостатки — самонадеянность и высокомерие — стали давать себя знать уже позже. Первые годы его царствования прошли благополучно, но ненависть к Наполеону и высокомерная идея о том, что ему, Густаву, предназначено уничтожить выскочку-корсиканца, втянули Швецию в рискованную политику. Густав IV примкнул к коалиции держав против Франции (1805), но война окончилась для союзников неудачно.

Наполеон, желая наказать Ш., заключил союз с Россией и Данией, и Швеция очутилась в самом критическом положении. Чаша терпения шведского народа переполнилась; было решено сменить неразумного правителя, которого созванный в 1809 г. риксдаг и объявил низложенным. Затем риксдаг выработал новую либеральную конституцию и избрал королем бывшего регента Ш., герцога Карла, под именем Карла XIII (1809—1818).

Устроив свои внутренние дела, Ш. поспешила, путем некоторых жертв, обеспечить себе и внешний мир. Договором в Фридрихсгаме Ш. уступила России всю Финляндию до рек Торнео и Муонио и Аландские острова. Наследником шведского престола был избран датский принц Карл-Август (король Карл XIII был стар и бездетен). Чтобы угодить Франции, Швеция присоединилась к «континентальной системе» и объявила войну Англии. Вскоре избранный наследник погиб от несчастного случая, и шведы выбрали наследником одного из маршалов Наполеона, Бернадотта (1810).

Глава 16. Ништадский мир 30 августа (10 сентября) 1721 года в Ништадте был подписан русско-шведский мирный договор. От России его подписали генерал-фельдцейхмейстер Яков Брюс и тайный советник Генрих (Андрей Иванович) Остерман; с шведской стороны — советник граф Юхан Лильенстендт и барон Отто Стрёмфельдт. Многие статьи Ништадского мира не потеряли своей актуальности и в наши дни, поэтому, рискуя утомить читателя, приведу их полностью. Военная часть договора включала в себя: Восстанавливается мир. Военные действия прекращаются на всем пространстве княжества Финляндского в течение 14 дней после подписания договора, а на всей прочей территории, где велась война, в течение 3-х недель. Объявляется всеобщая амнистия тем, кто в период войны и ее превратностей либо стал дезертиром, либо переходил на службу держав-противников. Амнистия не распространяется только на украинских и запорожских казаков, сторонников Мазепы, измены которых царь не может и не хочет прощать. Обмен пленными без всякого выкупа будет произведен сразу после ратификации договора. Из России не будут возвращены только те, сто принял за время пленения православие. Русские войска очищают за 4 недели после ратификации договора шведскую часть территории Великого княжества Финляндского. Реквизиции продовольствия, фуража и транспортных средств для русских войск прекращаются с подписанием мира, но, шведское правительство обязуется бесплатно обеспечивать русские войска всем необходимым до их выхода из Финляндии. В части границ договор предусматривал: Швеция уступает России на вечные времена завоеванные русским оружием провинции: Лифляндию, Эстляндию, Ингерманландию и часть Карелии с Выборгской губернией, включая не только материковую часть, но и острова Балтийского моря, в том числе Эзель (Сааремаа), Даго (Хийумаа) и Моон (Муху), а также все острова Финского залива. К России отходит часть Кексгольмского округа (Западная Карелия). Устанавливалась новая линия русско-шведской государственной границы, которая начиналась западнее Выборга и шла оттуда в северо-восточном направлении по прямой линии до старой русско-шведской границы, существовавшей до Столбовского мира. В Лапландии русско-шведская граница сохранялась неизменной. Для демаркации новой русско-шведской границы создавалась специальная комиссия. Политическая часть договора включала в себя следующие положения: Россия обязуется не вмешиваться во внутренние дела Швеции — ни в династические отношения, ни в форму правления. В утраченных Швецией в пользу России землях русское правительство обязуется сохранять евангелическую веру населения (Прибалтика), все кирхи, всю систему образования (университеты, школы). Все жители Эстляндии, Лифляндии и Эзеля (епископство Виксское) сохраняют за собой все свои особые "остзейские" привилегии, как дворянские, так и недворянские (цеховые, магистратные, городские, бюргерские), и т. п. Мало кто знает, что Ништадский мир предусматривал выплату Россией Швеции большой контрибуции. Так, Россия должна была уплатить Швеции два миллиона талеров (ефимков), причем только полновесной серебряной монетой — цвейдриттельштирами — в определенные сроки (февраль 1722 года, декабрь 1722 года, октябрь 1723 года, сентябрь 1724 года), и каждый раз полмиллиона, через банки в Гамбурге, Лондоне и Амстердаме, объявляя за 6 недель до каждой уплаты через какой банк она будет произведена. 27 февраля (9 марта) 1727 года шведский король Фредерик I передал русскому послу в Стокгольме князю Василию Лукичу Долгорукову квитанцию о принятии Швецией сполна двух миллионов талеров. Швеции предоставлялось право ежегодно "на вечные времена" закупать хлеб на 50 тысяч рублей в Риге, Ревеле и Аренсбурге и беспошлинно вывозить это зерно в Швецию. Исключение составляли лишь голодные и неурожайные годы. Кроме того, эта статья договора была дополнена 2 февраля (3 марта) 1724 года секретным артикулом, где Швеции предоставлялось право закупать зерно беспошлинно еще на 100 тысяч рублей сверх указанных в договоре 50 тысяч рублей, а также производить на эту дополнительную сумму закупки других русских товаров (сырья): пеньки, мачтового леса и прочего. Известие о подписании договора Петр получил по пути в Выборг. Еще раньше он повелел: "Надеясь на мир, не подлежит ослабевать в воинском деле, дабы с нами не так сталось, как с монархиею греческою", то есть с Византийской империей. Увы, сейчас забыты эти пророческие слова. В ходе 21-летней Великой Северной войны Петру Великому удалось вернуть России земли, которые принадлежали ее князьям еще в IX-XI веках, и добиться выхода к морю, Петр поистине "прорубил окно" в Европу. На Балтике появился мощный русский флот. Тем не менее, у Ништадского мира был один серьезный изъян — Петр, торопясь заключить мир, согласился на границу в 120 верстах от новой столицы — Санкт-Петербурга. Поскольку шведская аристократия не смирилась с поражением в войне и мечтала о реванше, такая граница у Выборга становилась источником нестабильности и постоянной головной боли русского правительства. Говоря о победе в Северной войне, царские, советские и нынешние историки делают основной упор на полководческом даровании Петра, храбрости русских солдат и офицеров и т.п. В целом это соответствует действительности, но нельзя забывать, что Петр вел коалиционную войну против Швеции параллельно с войной за испанское наследство. В этих двух войнах принимали участие почти все европейские страны. Из сказанного не следует, что, мол, Петр смог победить Швецию лишь с помощью союзников. Нет никакого сомнения, что в войне один на один Россия сумела бы не только победить Швецию, но и вообще разрушить ее до основания, будь на то воля Петра. Дело совсем в другом. Если бы Петр затеял войну со шведами в условиях стабильного мира в Европе, то первые же успехи русских вызвали бы вмешательство крупных европейских государств в войну. Нетрудно догадаться, что мощная коалиция европейских держав нанесла бы поражение России, и в самом лучшем случае Петру удалось бы только сохранить "статус-кво" в территориальном аспекте. Северная война стоила России огромных человеческих жертв. Пока никто не пытался посчитать людские потери России в Северной войне.
Размещено в Без категории
Просмотров 7027 Комментарии 0
Всего комментариев 0

Комментарии

 

На правах рекламы:
реклама

Часовой пояс в формате GMT +3. Сейчас: 15:32


valhalla.ulver.com RSS2 sitemap
При перепечатке материалов активная ссылка на ulver.com обязательна.
vBulletin® Copyright ©2000 - 2018, Jelsoft Enterprises Ltd.