fedos, "Я БЫ ТРАХНУЛ ТЕБЯ, ДЕТКА!" (рассказ)

fedos

Едва отдышавшись, я огляделся по сторонам. Хмурые лица предостерегающе глядели на меня, и не было желания задерживаться в вагоне более трех с половиной секунд. Я поправил лямки желтого кожаного рюкзака и, не отрывая взгляда от дверей в конце вагона, поспешил вперед. Заскочить в последний момент в поезд, когда тишину ночного перрона раздирает вопль: «Электричка отправляется до конечной остановки станция Green Town» многого стоит. Но я успел. Как много раз успевал закончить половой акт прерыванием. Что было труднее – вопрос для философов, филологов и подобных лоботрясов. Я же прокладывал себе дорогу сквозь враждебные ухмылки пассажиров хвостового вагона электропоезда.
В сигаретной пачке плавали желтые рыбы-фильтры. Мне же хотелось найти такое место, где я спокойно могу встать и, подцепив одну из них обгрызаными ногтями, перевести дух. Миновав четыре тамбурных пролета, я остановился в пятом, не видя смысла и дальше подвергать себя опасности застрять в гремящей сцепке вагонов, где еще четыре года назад уловил звуки классического джаза.
Стоя в полумраке, я высекал огонь из непослушной зажигалки. Пламя взвилось гимнастической лентой, ударив меня в правую бровь (может и в левую, просто использовать рядом «ленту» и «левую» стилистически неверно.) Пришлось отрегулировать редуктор. Когда пламя дружелюбно заполыхало, к нему склонилось милое личико. Девушка лет двадцати двух-двадцати семи прикурила и спряталась в тени тамбура. Я хочу сказать, что девушка была того возраста, когда в свете зажигалки становятся отчетливо видны наметившиеся морщинки. Удивившись, я отвалился в другой, не менее темный, угол. И напустив задумчивого сигаретного дыма, смотрел в окно с надписью «не прислоняться» - любуясь отражением девушки.
Пухлые напомаженные губки заставляли уголек ярко светиться, оставляла на фильтре кровавые следы. А я подумал, что девушка наверное хорошо делает минет. И на секунду представил, как мы занимаемся оральным сексом прямо здесь, в тамбуре полуночной электрички. Девушка, скрытая во тьме, опустившись на корточки, ласкает меня языком. Я, вращая безумными глазами, обжигаю пальцы давно истлевшей сигаретой. Поезд мчится в Green Town, и луна-скопофилка несется следом. Лирику момента могли нарушить лишь контроллеры или обходчики поезда – было со мной раз. Но сегодня не тот день. Вернее ночь.
Девушка исчезла. Я зашел в вагон. Присев на вторую от дверей лавку, извлек на свет Божий роман Нормана Майлера и сосредоточился на книге, сбивая сексуальное возбуждение. Джаз слышался хуже, но вполне разборчиво. Скоро я уже гулял вместе с главным героем романа по пригороду Los-Angeles’a.
Час прошел не заметно – книга стерпит любое расстояние и скрасит любую рожу, даже мою. И когда объявили конечную, я пристроился за ускользающими спинами совагонников. Попытался разыскать среди набирающих темп спин, ту, на которую желал облокотиться в тамбуре. Но автобус семнадцатого маршрута спутал карты.
Зазвонил телефон. Я снял трубку. А что мне еще оставалось делать?
- Алло!
- Захвати пива, - приказал голос.
«И чипсов» - звучало вдалеке эхо.
- И чипсов.
А это значило, что где-то там, в темном дворе, на кухне шестого из семнадцати этажей, сидели Гарри и Камышников, и ждали меня. Ждали, возможно, так же, как птенцы ждут возвращения птицы-матери. На душе потеплело. И обрадованный этим, я залетел в павильон ночного магазина, спеша непременно поделиться радостью с продавщицей:
- Будьте добры пива, - улыбаясь в тридцать один зуб, изрек я.
- Какова?
Продавщица знала, как подрезать крылья.
- Сибирскую корону. Светлое, - не унимая улыбки, внес ясность.
Но тут же осекся, захлебнувшись в пустых глазах торгпрома. И, упаковав бухло в рюкзак, поспешил расплатиться. Позабыв про наказанные чипсы - само собой.
Гарри встретил меня у лифта и недоверчиво прощупал рюкзак. Его жилистые руки внимательно изучили выступающие сквозь тонкую кожу рюкзака твердости. Довольно махнув непослушной челкой, Гарри указал на дверь. И я вошел внутрь, оставив его в коридоре.
Сквозь легкий табачный дым, навстречу мне плыла человеческая фигура. Она поравнялась со мной, она прошла сквозь меня. Она скрылась за поворотом, оставив в глотке приступ астматического кашля. Я поспешил разделаться с возникшими ощущениями, и, сбросив одежду, вбежал на кухню.
Камышников радостно принял стеклянные бутылки, а группа обособившихся на «уголке» людишек, обособилась еще плотнее. Мне подумалось, что их принудительно загнали на этот красный остров, а чтобы добить – вызвали женщину со шваброй и та, усердно натирая пол, заставила всех подобрать ноги. Мужчины, из природной горделивости и упрямства, ноги все же не поднимали (либо успели поставить на пол). Единственная в компании девушка, не считая той, что прошла сквозь меня в коридоре, так и осталась сидеть с задранными коленями. Я не возражал.
Из непредставленных, я знал лишь Камышникова. И, конечно же, самого Гарри. По слухам, в квартире еще находилась его младшая сестра – Маша. Но это не имело значения.
Там, в коридоре, Гарри сказал мне:
- Это мои одноинститутники.
Так и сказал: «одноинститутники», - и поспешил исчезнуть следом за девушкой-туманом.
Камышников вел игру. Игру в «допрос с препятствиями». Вопросы и ответы – односложны. Я наскоро представился, не запомнив имен – зачем? Приличие? Соблюденное, что бы вызнать имя хорошенькой девушки. Все еще находясь под впечатлением от электрички, я надеялся восполнить пробелы. Имя девушки я, впрочем, тут же забыл.
- Представляешь, - внезапно обратился ко мне один малый, что сидел по центру стола, - я сын декана.
Видимо, заявлению стоило удивиться. И я удивленно потянулся к пустеющей водочной бутылке.
- Да, это так неожиданно, - продолжал Он. - Узнал на днях – примерно год назад. А до этого считал, что мой отец летчик испытатель, - Малый сделал траурное лицо, - и погиб при исполнении служебного долга.
- Не чокаясь, - внес предложение серьезный Камышников.
И мы наконец-то выпили.
Я по привычке запил пивом. Мужчины уважительно кивнули, а девушка, имя которой я так и не вспомнил, брезгливо морщась, пригубила вино. Рядом с ней сидел мускулистый бой. Он не пил – это казалось подозрительным.
- Ему на соревнование, - перехватив мой взгляд, разъяснил внебрачный сын декана МГПУ. – Он спортсмен. Тейквандист.
И в подтверждение сказанному, тейквандист стал щупать свои бицепсы. Я грустно потупил взор. Не суждено мне повторно услышать имя девушки. Не будет она нашептывать сидя на моих коленях. И потом, когда уставшие опоры будущей журналистики рухнут, опрокинув социальное небо, нам не придется спастись в ванной от сотрясающего стены мужского храпа. «Жаль. Жаль, что кончается водка», - подумал я. И погрустнел еще больше. Но вопреки всему, на стол выпрыгнула литруха «Флагмана».
Было далеко за час ночи, когда в очередной раз заглотив теплой, противной на вкус, водки, я подносил к губам остатки пива. Выпивка имелась в наличии - это успокаивало. В остальном, я был не уверен. Студенчество вело себя развязно, как и подобает будущим журналистам. Водка плескалась в стаканы, бутылка совершала обходные маневры. Девушка, смеясь, выдавала приятные глупости. В какой то момент, малый, что постоянно наполнял мой стакан, склонился над моим ухом и заговорщицки поведал мне:
- Знаешь, а ведь я гражданин Эстонии. Да-да, не удивляйся.
А удивляться было чему. Особенно его безупречному произношению.
- Ты представляешь,- продолжал эстонский эмигрант, - там, за границей, у меня остался ребенок, и я могу устроить так, что тебе без проблем дадут визу.
Это продолжалось примерно часа полтора. Я старался захмелеть. И мне почти удалось достигнуть того благостного состояния, когда разум отделяется от тела и движется своей, неразборчивой, дорогой. Ребята были похожи на российских актеров. Плохих, молодых российских актеров, что постоянно светятся на телевизионных экранах. Может после выпитого алкоголя, но мне действительно не верилось в произносимые вокруг речи.
Лишь девушка была хороша. Когда девушка одна в компании мужиков – она не может быть не хороша. Смотреть на нее было одно удовольствие. Темп, который она взяла, вызывал уважение. И, тем не менее, девушка не пьянела. Я даже решил, что вырублюсь раньше, чем вспомню ее имя. Черные волосы падали на лоб, закрывая глаза. Тонкая ситцевая блузка просвечивалась, и лифчик кружевами радовал глаз. И всякий раз, когда под столом ее нога соприкасалась с моей, я вздрагивая, с надеждой глядел ей в лицо.
В какой то момент я подумал, что схожу с ума. И решив прогуляться по квартире, зашел в комнату Гарри.
Он сидел на диване, слушая тихо играющую музыку.
- Что за долбоебы собрались у тебя в квартире?
- Не знаю. – Гарри чиркнул зажигалкой. - Я знаком лишь с тем парнем, что сидит напротив тебя.
- Тот, у которого вьющиеся волосы?
- Ага, он, кажется, DJ
- А я думал – журналист. Хотя DJ ему больше идет.
- Видишь, - Гарри ткнул в сторону проигрывателя пластинок. – несколько дней назад он пытался микшировать на этой штуковине.
- Получилось?
- Не помню, да это и не важно.
В комнате было темно и пахло травкой. Я присел за компьютер и стал рыться в музыкальном архиве в поисках джаза. Лежа на диване, Гарри курил дурь. Он водрузил на грудь кубок полученный за победу в конкурсе молодых журналистов, и сбрасывал в него пепел. Минуту назад в комнату заходила сестра Гарри, - Маша. Смерив нас усталым от алкоголя взглядом, она сообщила, что ей рано утром предстоит важное собеседование, и было бы очень любезно с нашей стороны не шуметь. Гарри что-то промямлил в ответ, и Маша направилась к себе в комнату.
Я видел Машу несколько раз до этого, когда приезжал к Гарри в гости. Мы даже беседовали о чем-то незначительном для меня, но вполне важном для ее мироощущения. Маша была умеренно глупа, для своих неполных девятнадцати, и весьма хороша собой. Правильные черты лица. Тонкий слой косметики. Пропорциональное тело. Почти сформировавшаяся грудь. Я бы назвал ее красивой, но…
- У меня сигареты кончаются. Не сходить ли нам в магазин? – оборвал Гарри мои размышления
- А может, отправишь этих? – я кивнул в сторону кухни. – Им не повредит.
- Брось! Они же растеряются в незнакомой местности.
- И все же, не рассчитывай на меня.
-Ок, - он поднялся, при этом совершая много лишних движений, и вышел из комнаты.
Решив немного вздремнуть, я повалился на его место.

Сон алкоголика спокоен и беспамятен. Вместе с тем, он чуток и способен проснуться от любого шума.
Ощутив постороннее присутствие, я вскочил. В свете монитора, по комнате расхаживал сын декана, или прибалтийский беженец – похожи они,- в купальном халате.
Я потер глаза и понял, насколько пьян. Но все же сделал усилие и поднялся с кровати. Пытаясь не шуметь, что бы не привлекать внимание сына-эмигранта, я выскользнул из комнаты.
На выбор было три пути: Слева - комната Маши; прямо–пустая родительская; справа – непредсказуемая кухня.
Стоя как древнерусский богатырь на перепутье трех дорог, я не знал куда двигаться. Из-под сестринской двери выбивалась заманчивая полоска света. Маша, очевидно, не могла уснуть от шума и читала лежа в кровати. А может, боязливо мастурбировала, рассматривая фотоальбом. Черт возьми, да откуда я могу знать, что она ТАМ делает, если не зайду и не посмотрю!? Я легонько толкнул дверь и заглянул внутрь. Маша спала.
Одеяло сбилось в конец кровати, и девушка предстала мне в короткой ночной рубашке. Одна лямка атласного одеяния сползла с плеча и моим пьяным глазам открылась белая грудь. Я видел ее! Боже мой, видел! Она дерзко вздымалась при каждом вздохе. Розовый сосок триумфально набух. Из соседней комнаты неслись звуки джаза.
«Свежая, не затасканная, – думал я, - Мужские губы не успели заляпать ее слюнями. И чувственная кожа не загрубела от прикосновений жесткой щетины». Одежда была разбросана по комнате: джинсы со стразами, блузка. В узорах ковра плавали чулки. На стуле, что позировал в центре комнаты, повисли синие кружевные трусики.
«Я должен стащить их - вдруг с ужасом осознал я. - Должен завладеть этим куском материи, чего бы это не стоило». Они воплощали сексуальные переживания всего человечества. Являли символ гетеросексуальных отношений. Это было выше моих сил. Сердце учащенно забилось. Я понял, что если не умыкну их, то всю оставшуюся жизнь меня будут преследовать неудачи. Эти трусики представлялись счастливым амулетом, талисманом будущих побед.
Тихо ступая, я двинулся в центр комнаты. Нерешительно, словно канатоходец, я шел вперед к заветной цели. Скользя по ковру, зацепил ногой кружку. Та, гулко стукнув, откатилась в сторону. Я замер, прислушиваясь к шуму в голове. До стула оставалось два шага. Два шага отделяли меня от главного приза! Еще мгновение и я схватил трусики. Скомкав кружевную тряпочку, запихал ее в карман. Осторожно, не создавая лишнего шума, я подобрался к выходу, развернулся и некоторое время смотрел на спящую девушку. А потом, пятясь назад, закрыл дверь, предварительно щелкнув выключателем.
Мой поступок не был замечен. Карающая рука не схватила меня за мошонку. Поразмыслив, я двинулся на кухню - стоило обмыть приобретение. Трусики жгли карман, и я чувствовал себя великолепно.
С момента моего отсутствия, ситуация в камбузе изменилась. Отсутствовали студенты и непотопляемый Камышников. Их место на сцене заняла мешковидная женщина. Бесстыже прячась за челкой каштановых волос, она искусно жонглировала словами, смысл которых я или не знал, или забыл. Но это не помешало мне сесть на «уголок» и уставиться ей в лоб.
Ее красный от помады рот постоянно кривился гримасами. Губы складывались трубочкой и выдували нелепицы, которых я старался не слышать. И все же она была возбуждающе асексуальна. То и дело, перебирая варикозными ногами, девушка лавировала между окончательной пьяной амнезией и повальным грехом, что провоцировала задирающаяся юбка. В ее тогдашнем состоянии любой способный на фрикционные действа болван, мог овладеть ей.
Уцепившись за последнюю бутылку пива, я старательно ковырял пробку зажигалкой, пока та не поддалась. Немного пива пролилось мне на брюки, которые под конец застолья дали трещину в неожиданном месте. Девица прыснула смехом, прикрывая рот сигаретой. Я решил если продержусь минут двадцать, то возможно смогу разжечь в себе страсть и заставить эту шлюшку отскакать со мной произвольную программу. Но с каждым глотком чувствовал жуткую усталость. Слегка напрягшись, приложился к бутылке, выпил.
Сидя на опустевшем «Уголке», я допивал пиво и смотрел на девушку. «Я бы трахнул тебя, детка, - думал я, - но что бы это дало? В кармане у меня - девственность вселенной. А ты лишь очередная баранка на внушительной связке булочника. Я бы трахнул тебя, детка. Обязательно трахнул бы. Но сегодня я уже два раза подрочил, так что вряд ли это возможно».

Radogora

Прочитала и не сожалею... Местами весьма позабавило, тока вот смысловая цель какая-то незначительная. Но это ИМХО. А так весьма. Хотела поцитировать понравившиеся и не очень понравившиеся куски, но в другой раз.
+2 не поставила, но еще что-нибудь вполне бы прочла.

fedos

так и скажите что просто "+2" зажали )))
я конечно не спорю, что текст не само совершенство. знаю слабые стороны. но я над ним очень усердно работал. даже очень. А о смысле... ну вы знаете, где то им любят в лицо тыкать, где то намекают. вот я и намекаю. в любом случае, спасибо за оценку и БОЛЬШОЕ спасибо что прочитали!
удачи
Федос

solus

Рад тебя снова читать, Федос)

Единственное что осталось для меня непроясненным, так это почему "левая" и "лента" - стилистически-неверное словосочетание? а вдруг сошло бы за аллитерацию.

Кстати, какая-то уж слишком патетическая концовка:"девственность вселенной" и прочее. Твой герой лучше бы трахнул ту шлюху - так хоть определенная конструкция бы появилась (хотя я, боже упаси, не претендую на то что знаю произведение лучше автора). Романтизм попер - стареешь что ли?

Modus

Написано хорошо, но до "Гимна счастливой нации" несколько не дотягивает +1

fedos

да это я прикалолся насчет ленты и левой. я бы даже сказал, что это осталось с предыдущей версии рассказа))
а концовка - так мне нравится больше))

)) и на том спасибо.

Modus

по-моему, как раз с концовкой все в порядке

fedos

и на том спасибо))

Valeri

По мне, так самый раз...

Erichka

Привет Рада снова читать тебя на Вальхалле. Прочитала...Не пожалела
Есть вопросы, но задавать не стану, ибо нефиг. Концовка порадовала.

fedos

да ладно, задавай! есть фиг)) а концовку я думаю не такой агрессивоной сделать. переписать несколько предложений. но общий смысл я оставлю.
и.. рад снова оказаться с вами))

solus

Товарищи, ну что за концовка? Прямо какая-то тоска по прекрасному, доброму и вечному. "Воскресение" Л.Н. Толстого и то выглядит более не наигранно, чем этот хэппи-энд... Даже слово "подрочил", столь неакадемическое и до совсем недавней поры в печати редкое , не спасает положения...

Конечно же, сон алкоголика чуток... но чуток до какай степени? чуток как у кого? как у постоянного зрителя программы "Русский взгляд", как у читательницы "Cool-girl", которая привыкла верить во все самое светлое и незапятнанное?

Признаюсь, я ожидал определенным образом структурированной деградации: от незнакомки в поезде и невинной красавицы к безобразной потаскухе. Но нет! Душа героя оказалось более живучей и чувствительной, нежели моя. Под конец он решил расцвести роскошными бутонами чего-то, что напоминает мутировавшую нравственность и благолепие... даа....

и все зааплодировали... людям дали то, чего они хотели: счастливая развязка и вера в морковь и любовь! что ж, возможно когда-нибудь это напечатают 15 000 тиражом.

fedos

ох, обидно что герой не такой "грязный" вышел? не оправдал ожиданий. должен был пасть ниже, чем читатель мог представить. чем сам читатель, который сказал бы после: "не-е-е, я типа не такой пАдонак" ?
Глупости, уважаемый, глупости. Такая концовка очень предсказуемая. Даже очень, что скучно до слез было бы. С таким же успехом я мог бы пустить героя насиловать все что он встречал, от девушки в эл. поезде, до продавщицы в магазине. тока вот любви-моркви тут нету. и хеппиэнда. Откуда? Где? За***? ну не трахнул он ее, где хеппи энд?

solus

Понятное дело, Федос, что и такая концовка была бы предсказуемой, но она была бы хотя бы гармоничной (!), в то время как настоящая концовка выглядит скорее каким-то постмодернистическим (извините) смешением стилей. Нет, я не за какие-то жанровые ограничения, но все же столь трогательно-патетический конец в контексте бухалова и вульгарной лексики (шутка!) вызывает комическое умиление.

Может быть, для тебя такие вещи выглядят радикально по-новому Но для читателя в этом резком переходе от низкого к высокому нет ничего более оригинального, чем в зацикливании на пьянстве и распи*дяйстве.

fedos

фу бля, да тут о пьянстве то три слова из трехсот. гармоничной.. и сразу бы все вздохнули и прошептли "идите аффтор нах мы такое уже читали, думали, знали..." %) тут я хоть вектор в противоположную сторону повернул... да ну, в жопу, объяснять то, что я хотел сказать рассказом, по меньшей мере, глупо. а гармония... оставьте ее теоретикам. :P

Radogora

fedos, Хм... Я, кста... почти всем твоим рассказам +2 ставила. Это я так, чтоб рост творческий был виден

fedos

а щас он не виден штоль)) потому и +1 ? ))

Radogora

fedos, хм... ну, виден, конечно. Но еще давай.

Erichka

1) Почему рюкзак был жёлтым, а не коричневым или зелёным? А? Цвет прощания?
2) Слово "асексуальна".. хм..В последнее время в мире набирает силу движение асексуалов. Они выступают против секса, даже зачатие, по их мнению, должно происходить в клинических условиях. Внешне они не отличаются от остальных собратьев по разуму. Что означает "возбуждающе асексуальна"? Хочется побежать в клинику и попросить сделать искусственное оплодотворение?
3) "Прыснула смехом, прикрывая рот сигаретой". Каких размеров была сигарета или её рот?
Это только то, за что зацепилась при быстром чтении.

fedos

хм, Ерика, я даже не знаю что сказать. Все это аффторские находки. Кроме желтого рюкзака. Он действительно мог быть и красным и синим и зеленым и даже коричневым. я решил - пусть будет желтым, может это сказывается лето проведенное на Каzантипе? Очень хотелось придать рюкзаку цвета))