Valhalla  
вернуться   Valhalla > Тематические форумы > Философия
Регистрация


Для отправления сообщений необходима Регистрация
 
опции темы
старый 28.12.2006, 20:29   #1
Member
 
Регистрация: 06.2003
Сообщений: 398
Репутация: 0 | 0
По умолчанию Новая античная мифология (фрагмент)

Господа, ну, пошалить захотелось!

Ну, извините, если что не так...

Приветствую всех,

Шех.



Новая античная мифология.

Вопрос о мифологических истоках проектирования, действительно, интересен. Как правило, проектирование привязывают к прагматизму Просвещения и Модерна, одна из сущностных черт которого, как известно, конструктивность. Мне же представляется, что сам порыв к несуществующему, умение увидеть его как возможное, без чего немыслим никакой проект, связан с чувством человеческого достоинства.
И начинается этот порыв с того самого момента, как человек осознал факт своего существования. Произошло же это давно, и уж во всяком случае, если верить тому, что сами древние греки рассказывали о первых своих философах, они были как раз теми, в ком человеческое достоинство и пробудилось. Это достоинство становится, на мой взгляд, источником нетрадиционных решений, характеризующим проектирование. Просвещение же всего лишь рационализировало тягу к нетрадиционным решениям, превратив их в технологии. Что же и обусловливает изобретения и проекты, как не понимание правомерности своего существования и его неадекватности условиям жизни!
Фалес, придумавший истинно философскую месть своим согражданам по Милету, обсмеявшим его. Диоген, который поселился в пифосе (глиняной бочке для зерна) потому, что она была ничуть не хуже массового жилья в Синопе и Афинах, но, в отличие от них, была мобильна. Ведь, по сути, ему принадлежит идея трейлера, крытые повозки встречались в древнем мире, но Диоген догадался, что в ней можно не только ехать, но и жить. Про Архимеда я уж и не говорю.
Фалес прогуливался по Милету, засмотрелся на Луну и провалился в колодец. Все греки хором: «Фалес, под ноги смотреть надо, а не на небеса»! Как же. Обиженный Фалес арендовал на год вперед все маслобойни острова. Греки еще больше смеялись: «Денег нашему купцу девать некуда»! – Фалес молчал. «Виданное ли дело, арендовать маслобойни, когда и не знаешь, будет ли урожай»! – Фалес молчал. «А не будет урожая, что он с маслобойнями делать будет»? – Фалес молчал, и лишь вычислял фазы Луны, да прогнозировал. А когда следующий год оказался необычайно урожайным на оливки, как и прогнозировал Фалес, и все греки бросились к маслобойням, то оказалось, что все маслобойни арендованы Фалесом. И он семь шкур спустил с соотечественников, и спросил: «Хотите, чтоб на следующий год было так же»? – «Не-ет»! – Ну, так, никогда больше не смейтесь над философом.
Чувство собственного достоинства на переходе к античности, и в целом, в раннеклассовых обществах, хоть и не широко распространено, но уже встречается. Оно продукт осознания человеком своего отличия от внешнего мира и противопоставленности ему, угнетенности миром. Естественно, воспринимая внешнюю реальность как нечто, одухотворенное на его манер, древний человек персонифицировал ее в образах богов. А в таком случае, угнетателями становились боги. Из мифологии, а особенно из древнегреческой, известно, сколь высокомерны были боги и как пренебрежительно, как оскорбительно они относились к людям.
Для богов люди были артистами, марионетками, предназначенными исключительно для развлечения высокопоставленных зрителей с Олимпа. Для этого их стравливали друг с другом, чтобы наблюдать сражения и чувствовать выбросы адреналина. Их сводили, чтобы полюбоваться на пиры или случали, чтобы посмотреть на любовные сцены. Их гоняли с мелкими поручениями, как Геракла, который плыл уже по Понту Евксинскому с Язоном на Арго, но тут из пучины морской вынырнул Главк и сказал, что боги командируют Геракла за яблоками Гесперид, и тот сразу очутился у геркулесовых столбов, прямо в противоположном конце мира. Их заставили учредить олимпийские и истмийские игры, где во славу Зевса и Аполлона они били друг другу морды в кулачных боях.
А морды били так.
Два голых мужика, натертых оливковым маслом, стояли друг против друга. На каждом из одежд лишь сандалии и сыромятные кожаные ремни, перетягивающие кулаки и запястья, для прочности удара и защиты кулаков. И туда, в кулак, закладывался вкладыш потяжелее, иначе, ведь, не интересно! И бились, бывало, сутками, до тех пор, пока один не признает себя побежденным. А так, как дураков среди греков не было, то бились, пока оба не упадут, а тот, кто еще сохраняет способность шевелиться, объявляется победителем.
Идет, например, война. Два полиса лупят друг друга дубинами, мечами и копьями, но тут бежит Гермес: «Ребята! – Кричит он. – Олимпиада начинается»! Война моментально останавливается. Чтоб не волочь с собой тяжести, все мечи и дубины оставляются на поле боя, а обе армии дружной толпой валят на Олимпиаду. А там, попивая разбавленное на две трети красное сухое винцо, они смотрят на дерущихся голых мужиков, орут, болеют, переживают, а потом, обсуждая недавние перипетии соревнований, идут домой, на поле боя, подымают валяющееся там оружие, и продолжают с того места, где остановились.
А сверху боги делают ставки, попивая нектар.
Я думаю, что первые проблески изобретательности и проективности выражались в образах мифологических героев, ставших эталонами протестного человеческого отношения к богам, поначалу, принявшим облик тайного «закулисного» бунта.
Конечно, тайного, а как иначе? Достаточно вспомнить, что, например, Аполлон сделал с Марсием, вздумавшим открыто с ним состязаться. Так и родилось выражение «шкуру спустить». А что боги сотворили с Одиссеем? Они уже и ставки поставили, – одни на ахейцев, другие на троянцев, - и сторонники троянцев уже руки потирали, ожидая немалого барыша, и вдруг – троянский конь! Ну, и проигравшие дунули Одиссею в паруса, закружили его в Средиземном море, загнали в стихию жизненных странствий. Уплыл юный Одиссей с Итаки, где была прекрасная Пенелопа, а вернулся старик к ждущей его старухе, так для обоих и жизнь прошла. А, что обиднее всего, выигравшие сторонники ахейцев на Олимпе пальцем не пошевелили, чтобы Одиссею помочь.
Или даже Геракл, сын Зевса, а велика ли помощь отца в подвигах сына? Известно, что Зевс любил прогуляться по земным женщинам, а его супруге Гере это не очень нравилось. Ну и пришла хитрая жена к мужу со словами:
- Зевс, я слышала, у тебя на земле опять кто-то родиться должен?
А этот самодовольный мужик восседал на троне и бороду почесывал. Странный вопрос!
- У меня-то? А то как же!
- А кто, Зевс, - ластится женщина. Глупый вопрос, кто же может родиться у воплощения мужественности?
- Конечно, сын!
- А там двое должны родиться, твой-то каким будет?
Нелепые слова говорит женщина, каким по счету может родиться сын царя богов!
- Первым, само собой.
- И кем же будет родившийся первым?
- Царем, естественно.
- А кем же станет родившийся вторым?
- Да рабом ему будет, отстань.
Сказал царь богов свое слово, а того не заметил в самодовольстве, что Гера подменила тезис. Сначала она спрашивала о будущем сыне Зевса, а затем про того, кто родится первым. Слово же царя богов нерушимо, это – закон мироздания, даже он сам не может от него отказаться, иначе мироздание обрушится.
Получив царское слово, Гера сразу же составляет женский заговор. Женщины Олимпа известные подружки, но в этом случае они быстро нашли общий язык. В заговор, помимо Геры, вошли Ананке – богиня неотвратимости, Атэ – богиня безумия, Афина и несколько других нужных дам. Они-то совместно и сделали так, что первым родился Эврисфей, а Геракл только вторым, а в дальнейшем они ему всю жизнь испортили.
Под их влиянием, Геракл начинает жизнь с безвинного преступления, а в греческую мифологию входит тема нечаянной, по воле богов, вины, блестяще описанная позднее Софоклом.
Младенец Геракл отличился. Причины остались неизвестными, то ли, он чересчур разорался в люльке, то ли памперсов излишне намочил, но воспитатель, могучий воин, вытащил его, перегнул через колено и тяжелой дланью от души отвесил ему пару пощечин по филейным частям.
Так, это же – Геракл, будущий величайший герой, ему стало щекотно! Он развеселился и дружески потрепал воина-воспитателя по плечу. Так, это же сын Зевса, воспитателю – хватило!
Начав жизнь с безвинного убийства, выросший уже Геракл, под влиянием Атэ перестрелял из лука всю свою семью: жену и троих сыновей, и этим собственными руками пресек свой род, страшная для древнего грека участь! А позднее, он убивает своего лучшего друга, воспитателя самого Зевса, кентавра Хирона. И опять случайно, не желая того, когда они оба отстреливались от взбесившегося табуна одичавших кентавров, отравленная ядом Лернейской гидры стрела Геракла царапнула кончик уха Хирона.
Кентавры сыздревле славный народ, но в теомахии (войне богов) они поддержали не того, Зевс им этого не простил и довел до одичания. Он пощадил только Хирона, своего воспитателя. Кентавр, это – лошадь с торсом человека вместо своей лошадиной головы, отголосок прежней жизни древних греков в северных степях. Это существо, ростом с двухэтажный дом, в пыль разбивающее копытом гранитный валун. И при этом – блестящий стрелок из лука и великолепно владеет мечем! От них трудно отбиться. Хирон – бог, Геракл – герой. Они вскочили, как сидели, и начали отстреливаться. Стреляли они не хуже нормальных греческих стрелков: двадцать стрел в минуту. Револьверная стрельба! - Три секунды на выстрел, время, за которое надо достать стрелу из колчана, положить на тетиву, прицелиться и попасть. Хирон стоял чуть впереди и справа от Геракла, и стрела Геракла, отравленная ядом, в этой суете царапнула его ухо.
Хирон – бог, он бессмертен, а яд гидры – абсолютен, от него не может быть спасения. Бессмертное существо, отравленное абсолютно смертельным ядом, попадает в вечную агонию. И с тех пор Хирон – перевозчик через Лету, реку, отделяющую светлый мир от Аида, он одною ногою всегда в царстве живых, а другою – всегда в царстве мертвых. А нечаянный виновник этой жуткой участи – Геракл.
Ему такую судьбу обеспечили богини, но где был его отец – Зевс? Слово царя Богов тут уже ни при чем…
У древних греков, осознавших себя и приобретших чувство собственного достоинства, был особый счет к богам, вызывавший неутолимое желание потребовать оплаты. Например, отвесить богам оплеуху, пусть втайне, но натянуть им нос, хоть бы это и был кукиш в кармане. Такая мечта заставляла напрягать ум и развивать хитроумие, и изобретать все новые способы героического бунта против Олимпа, представляя и проектируя растерянные взгляды богов, не понимающих, откуда к ним в очередной раз прилетело...
Греки для своих богов сами становились неотвратимостью, и эту мечту воплотили в героях как идеалах победителей богов. Нередко они попадались, тогда им приходилось худо, как Язону или Марсию. Но иногда им удавалось остаться незамеченными, и тогда они праздновали победу.
Генеология

Хаос родил Урана и Гею.
Хаос, вообще-то, это не беспорядок, буквальный перевод этого слова – зияние, бесструктурность, абсолютная лишенность формы. Если хочешь увидеть хаос то зимой в безлунную и беззвездную ночь, когда все фонари и окна на улице погашены, посмотри снизу вверх из ярко освещенной комнаты в открытую форточку. Тогда и увидишь, что это значит: «Земля была безвидна и пуста и тьма над бездною». Видеть было попросту нечего. Ну, и заодно, поймешь, что пророчит «Черный квадрат» К.Малевича европейским культурам.
Уран – бог Неба, но не всякого, а неба покрытого тучами и испещренного молниями, неба рождающегося. А Гея – богиня Земли, да не всякой, а зарождающейся, сотрясаемой и изрыгающейся вулканами. Гея рождала чудовищ: одноглазых циклопов или, например, гекатонхейров, трех братцев-близнецов Кота, Гиеса и Бриарея. У каждого по пятьдесят голов размером со спичечный коробок и по сто ручищ. И ростом они от земли до неба, могут своими лапами срывать с места скалы и кидать их в противника. В теомахии использовались как метательные машины.
Урану очень не нравилось, что за деток ему супруга произвела, но куда их девать, если кроме него да Геи больше ничего в мире нет? И задумал он запихивать их туда, откуда они на свет появились, то есть, назад в утробу Геи. Появилось подземное царство.
Гее не понравилось такое обращение супруга, и она одного из детишек припрятала. Это был Кронос, который вырос, сверг отца и женился на Рее.
Пифия однако Кроносу предсказала, что один из его сыновей свергнет его, как он – отца, и Кронос, уже зная, что с женами шутки плохи, решил пожирать собственных детей сам. С тех пор они там и пребывают, в утробе всепожирающего времени, на островах блаженных, под руководством Кроноса, который в итоге от злости сожрал сам себя.
Рее, однако, не понравилось такое обращение супруга. Ну, кто знает, как женщине угодить? И она припрятала одного из младенцев на острове Крит, а супругу подсунула завернутый в козлиную шкуру камень, каковой тот доверчиво и проглотил. Верь им после этого, да смотри сам, что лопаешь.
Это был Зевс. Его вскормила молоком коза Амалфея и воспитал кентавр Хирон. Он вырос, поднял бунт и сверг отца. И взял в жены Геру (Деметру). Зевс (Дзейос, Дий, День) в переводе на русский язык – ясность, свет, сияние дневное, из-за него у Иоанна сказано: «Бог есть истинный свет, и нет в нем никакой тьмы». Он – бог всего мира распланированного и приведенного в порядок, а Гера – богиня цивилизованной земли, это – боги рациональной цивилизации.
Однако Зевс тоже был обеспокоен дурной наследственностью, пифия и ему предсказала, что один из его сыновей свергнет его, как он – отца, а тот – деда. Беда была лишь в том, что Зевс любил земных женщин. Да, что там, у него пол-Греции было в сыновьях, так, что вопрос перед ним был один: «Кто именно»? Помнится, он за одной гнался, а так, как не далась, то – в корову превратил и назвал Ио. С тех пор и повелось на Руси, всякого временного и неудавшегося начальника «ио» называть.
Поэтому он и пытал Прометея. Не из-за огня и ремесел, при чем тут они? Огонь и ремесла людям принес не Прометей, а Гефест, бог – кузнец. И боги не возражали, забавнее, когда люди в войнах друг друга не палками молотят, а есть у них мечи и наконечники стрел – другая стратегия, другая тактика, триллер получается гораздо круче!
Просто Прометей был самым старшим из Кронидов, старший брат Зевса. Он и по возрасту, и по воспитанию был ближе к первоисточнику, и, по общему мнению олимпийцев, уж если кто и знал волю Рока, так, только Прометей. А тот молчал, как толстый партизан. И то ли, не знал, то ли, просто вытерпел, но не сказал. И кончился Зевс вместе со своей цивилизацией и всеми олимпийцами.
Эврисфей как морально-этический идеал Античности

Геракл нашел остроумное инженерное решение при очистке Авгиевых конюшен.
Согласно опрометчивому слову своего отца Зевса, Геракл оказался в рабах у Эврисфея, и поэтому не мог не выполнить задания. Авгий, заказчик, обязался уплатить за Гераклову работу Эврисфею, а не самому непосредственному исполнителю, и не заплатил. Геракл же рассчитывал на указанную награду (жену, полцарства и десятую часть очищенного скота) не для себя, а для Эврисфея. Ну и надут был также Эврисфей.
Учитывая унизительный характер самой работы, особенно сравнительно с остальными подвигами, можно предполагать, что данный подвиг, равно как и акт героизма здесь также принадлежит Эврисфею, а не Гераклу. И по этой причине именно Эврисфей, не смотря на свою завистливость и мстительность, оказывается одним из величайших героев античности.
Дело в том, что все предыдущие и последующие подвиги Геракла (стимфалиды, лернейская гидра, немейский лев, яблочки Гесперид и т.д.) отличаются одной интересной особенностью. С точки зрения Эврисфея, они были практически не выполнимы.
Давая сыну Зевса невыполнимое задание, Эврисфей надеялся поставить в унизительное положение не самого Геракла, который и без того - раб, а его отца. А Геракл всё выполнял и выполнял! Что ему, при его связях, какие-то там стимфалиды! - Притворился чучелом и пообрывал им головы (подвиг, который позднее так удачно повторил Страшила Мудрый).
Но Эврисфей нашел-таки выход из положения и отвесил Зевсу звонкую оплеуху! - Отправить сына самого Зевса чистить загаженные за тысячелетия конюшни! А тому и деваться некуда было! Конечно, Афина поспособствовала, ведь, она же была (наряду с Герой, Ананке, Атэ и др. дамами Олимпа) соучастницей того самого женского заговора, который и сделал Геракла рабом. Но идея Авгиевых конюшен всецело принадлежит именно Эврисфею.
Таким образом, можно заметить, что хотя инженерный гений Геракла, без всякого сомнения, неоспорим, но высший морально-этический идеал античности сосредоточен не столько в нем, полубоге, а позднее - боге, сколько в рядовом древнегреческом царе Эврисфее, сумевшем достойно надуть своих богов, в ответ на их хамски высокомерное отношение к людям.
Подвиг и наказание Сизифа

Сизиф – еще один хороший пример древней изобретательности и проективного решения в плане ментальной инженерии. Вероятно, к нему восходит нейролингвистическое программирование и первые опыты манипуляции чужим сознанием. Как он был наказан – известно, его наказание в позднейшие времена даже стало предметом философских размышлений (А.Камю) и психологических опытов, в которых, в частности, Ю.В.Грицков пришел к выводу, что однажды Сизифу удалось-таки закатить свой камень на вершину. Он посидел рядом с ним, выкурил сигарету, и, осознав, что жизнь, вдруг, утратила смысл, спихнул камень ногой и побежал рядом, чтобы снова закатывать его наверх.
Наказание, таким образом, известно, но в чем заключалось преступление? Древнегреческая мифология выдвигала разные версии, в большинстве которых и сама сомневалась.
Например, версия о том, что Сизиф был истинным виновником рождения Афины Паллады, которая, как известно, появилась на свет из головы Зевса, да еще сразу в полном боевом снаряжении.
Дескать, дело происходило так. Зевс прогуливался вокруг своего дворца, а за углом его ждал Сизиф с большим бронзовым топором. И как только Зевс проходил мимо, Сизиф этим топором сделал у него в голове дырку, откуда сразу и выскочила Афина Паллада в полном боевом снаряжении.
Эта версия не нравилась уже самим грекам, она слишком явно нарушала основной принцип древнего права – равное воздаяние. Если бы вина Сизифа заключалась именно в этом, то Зевс, скорее всего, развернулся бы в сторону Сизифа вместе со своим кулаком, сделал бы у него в голове точно такую же дырку, и посмотрел бы, а что выскочит оттуда. Нет, вероятнее всего, преступление Сизифа состояло совсем в другом.
Одна из наиболее правдоподобных мифологических версий заключается в следующем. Дело, видите ли, в том, что Сизифу очень не хотелось в Аид. Аид, вообще, неприятное место: пересекаешь Лету, и у тебя напрочь отбивает память. И носит потом тебя весь космический цикл по Аиду как пушинку одуванчика, и мечешься в бессильных стараниях что-то неведомое вспомнить. И не знаешь, ни кто ты таков, ни откуда явился, ни зачем живешь, и считаешь Аид единственным на свете миром, неприятно удивляясь его жестокости, несправедливости и полной своей неадекватности ему.
Неуютное место, греки недолюбливали Аид. Однако их собственная судьба по воле богов от них мало зависела. Лишь подойдет твой срок, как придут к тебе и поведут. Этот свободный народ, в сущности, был рабом рока и богов, правда, своеобразным рабом, всячески выражавшим недовольство своим таким положением.
Сизиф, в ожидании никому неизвестного времени жизненного конца, все-таки, нашел выход.
Он подговорил жену, сказав ей: «Дорогая. Как за мной придут и уведут, ты сразу прекращай все без исключения жертвоприношения и обряды всем без исключения богам». Его жена, как порядочная женщина, так и поступила.
Повели Сизифа, но не успели до Леты дойти, бежит Гермес. Хватает его за плечо, разворачивает к себе лицом и говорит:
- Сизиф, у тебя там жена рехнулась, что ли? Ни молитв, ни обрядов, ни жертвоприношений. Ты подумай, если все так поступят, то кто же будет наш божественный слух и наше божественное обоняние услаждать!
Сизиф рассыпался в извинениях:
- Ну, понимаешь, Гермес, женщина же, существо слабое. Вы меня забрали, она, наверное, и впрямь, умом помутилась. Вы меня на денек отпустите, я ее в чувство приведу и вернусь!
Его отпустили. И только его с женой и видели, искали их боги по всему древнегреческому Космосу в течение всего мифологического цикла. А когда нашли, то в полном соответствии с принципом равного воздаяния заставили его целый космический цикл выполнять такую же бессмысленную работу, какую он заставил их делать.
А что до жены, то какая же на женщине может быть вина? Существо, и впрямь, слабое!
Подвиг и награда купца

Вероятно, боги воспринимались античными людьми как точно такая же раса, что и люди, только более могущественная. В самом деле, что можно сделать человеческим луком против стрел Аполлона и перунов Зевса! А в сущности, если, например, древний грек сам не встречался с богами, то у него непременно есть жена, у которой есть брат, у которого есть теща, у которой есть раб, который на рынке стоял в очереди за рыбой прямо за Аполлоном, и, хлопнув его по плечу, спрашивал: «Не ты ли крайний в этой очереди»?
Напрямую ссориться с богами опасно, и именно поэтому в своем отношении к ним античная культура не предполагала каких-либо моральных обязанностей, кроме героизма и изобретательности. Если можешь сражаться с богом – сражайся, а слабоват, так перехитри его, как Сизиф или Одиссей, надуй его, или, как Эврисфей, покажи, хотя бы, кукиш в кармане, и ты будешь прав. Античный героизм поливалентен, главное сопротивляйся, и любым способом отвесь богам оплеуху.
Такому нравственному эталону подражали все, кто чувствовал себя человеком с собственным достоинством, и не только в мифологии, но и в жизни.
В первом веке до нашей эры жил в Риме купец, небогатый, как и все купцы, но очень желавший разбогатеть. Сделать же это в тогдашние времена можно было лишь коррупцией, грабежом да, как в первые годы после Советской власти, челночничеством. Надо снарядить караван в Малую Азию, туда, где перекресток торговых путей, где самые богатые и дешевые базары. Надо закупить там товаров, привезти в Рим и продать в тридорога, и будет тебе навар.
Однако по суше караван не отправишь, германские варвары его моментально разграбят. И по морю тоже не пошлешь: ливийские пираты каждый день терроризируют побережье империи, а сенат только голосит, что Карфаген должен быть разрушен, но ничего не делает. Купец же, как сказано, был не богат, он не мог нанять галеру для товара и десяток галер с солдатами в сопровождение. Средиземное море и сегодня бурное, для галер же, чья плавучесть и устойчивость едва превышает корыто, оно просто губительно. К тому же навигация еще неизвестна, карт морских течений нет, ориентацию по звездам не придумали, и плыть приходится каботажно, то есть, не теряя из виду береговой полосы. А стоит ее потерять, как ты, подобно Одиссею, заблудился в безбрежности вод. Береговая же полоса настолько кривая, что полторы тысячи километров по прямой в каботажном плавании превращаются во все пять, это - годы пути!
Купцу ничего не оставалось, как обратиться за помощью к богам. Но и тут его ожидали проблемы. В Древней Греции пантеон насчитывал около двадцати семи тысяч богов разного ранга. А в Риме, захватившем и ассимилировавшем множество народов с их религиями, пантеон превышал триста тысяч. Римляне народ практичный, бог, по их мнению, должен быть занят делом, но при таком пантеоне у них уже наступила безработица, римляне просто не знали, чем еще можно богов занять. И боги капризны, у каждого – свой храм, своя молитва, своя жертва и обряд, что одному богу – благо, то для другого лютое оскорбление. У римлян даже существовала молитва, в которой они просили бога помиловать их в случае, если они чего перепутали.
Нашему купцу нужен был тот из богов, кто отвечал за морские грузоперевозки. В коллегии жрецов ему подсказали, как его зовут, где у него храм и что он предпочитает в жертву. Купец отправился по указанному адресу и там был составлен контракт, согласно которому бог со своей стороны обещал доставить купеческий караван в оба конца без потерь, а купец за это пообещал богу сто голов. Контракт был скреплен обеими подписями (за бога расписался жрец) и печатью.
Бог уже поглаживал брюшко от удовольствия! В самом деле, что стоит ему, специалисту в морских грузоперевозках проследить за какой-то там галерой, а сто голов, это же целое стадо! И он взялся за дело.
На всем пути в Малую Азию и обратно море было спокойным и гладким, в небе ласково сияло солнце, а пиратские паруса ни разу не показались на горизонте. Купеческий корабль прибыл в самый базарный день, затоварился так, что чуть не потонул под тяжестью груза, и тут бог выручил. В Рим галера вернулась в год дефицита, купец не то что в тридорога, он десять шкур спустил со своих соотечественников, и в одночасье стал миллионером, как Тримальхион.
Пора расплачиваться, но тут его жаба задавила. «Ах, я лопух! – Причитал купец. – И чего же это я, дурак старый, наобещал ему целых сто голов! Это же стадо! Что ему за какой-то галерой проследить, профессионалу-то в морских грузоперевозках! Ему и десять голов многовато будет, по правде сказать, и одной бы ему хватило! Что же это я, дубина стоеросовая, в контракте-то написал, а?»!
И на том основании, что в контракте не сказано, о каких головах идет речь, купец пожертвовал богу сто головок луку. Тому пришлось утереться, в контракте, действительно, не было сказано, чьи это головы. В следующий раз, читай, что подписываешь.
Подвиг сената и императора

Римский император Траян воевал даков. Даки, это народ, живший тогда в Дакии, на территории нынешних Сербии, Хорватии, Албании и т.п. Странный это был народ, непорядочный и невоспитанный, почему-то, он очень не любил, когда его завоевывают. Сам по себе, это - рыхлый союз племен, но едва римские легионы высадились на побережье, как он, вдруг, организовался и оказал такой отпор, что едва не выкинул легионы в море. Срочно потребовалась военная помощь, но где ее взять?
Легионы стоят недалеко, в Германии, но там варвары давят по всему периметру. Стронь хоть один, как будет дыра, варвары просочатся и разрушат Рим. Легионы есть в Израиле, тоже, казалось бы, недалеко, но этот жестоковыйный народ и без того склонен к бунту. Уберешь легион, они сразу отложатся от Рима и опять создадут собственное царство. Легионы есть в Галлии, Испании и Египте, но это уже далеко, они просто не успеют.
Пришлось обращаться за помощью к Марсу, богу войны. Однако обряд, который уважал Марс, требовал, чтобы, стоя на территории его храма, вражескую землю жрец пронзил копьем. Храм - в Риме, вражеская земля – в Дакии, древнеримское копье – не ракета, не долетит.
Для решения этого вопроса император Траян даже спускался в сенат, хотя римские императоры не очень любили бывать в своем парламенте. После нескольких дней консультаций было найдено и успешно реализовано решение.
Нашли пленного дака, раба, личным указом императора вернули ему свободу, дали римское гражданство и полсотни сестерциев, и велели купить землю около храма Марса. Земля, принадлежащая даку, по определению оказалась вражеской. При торжественном стечении народа ее пронзили копьем. А потом сенат обнаружил, что указ императора не соответствует принятому гражданскому праву, и отменил его. По закону же, дак, на том основании, что он стал римским гражданином, не имея родителями римских граждан, подлежит обращению в рабство, а его собственность конфискации в пользу государства.
Однако с формальной точки зрения обряд был выполнен корректно, и Марсу, хоть тот и понимал, что его надули, пришлось, все-таки, вмешаться. Римские легионы одержали победу над даками, а император, сенат и народ ликовали на празднике, в честь победы над самим богом войны.
Задумчивость Сократа

Жил на свете Сократ.
Мужчина он был очень умный. Коренастый, невысокий, метр пятьдесят пять ростом, и с большой шишкой на голове, где, по его словам, тоже кто-то жил.
А как он с женой справлялся! Жена у него, Ксантиппа. Это же надо таким характером обладать, чтобы прославиться вместе с самим основателем европейской рациональности, он – умом, а она – стервозностью.
Сократа, порою, спрашивали: «Почему ты с нею живешь»? – А он отвечал: «Для проверки. Если ее сумею убедить, то и любого смогу». А еще его спрашивали, стоит ли жениться, а он говорил: «Женись, мой друг, непременно женись. Попадется хорошая жена – будешь счастливым, попадется плохая – станешь философом».
Философское упрямство, вещь неизбежная, если философ, то, непременно, упрям. Вот, например, Декарт. Известно, что на хлеб он зарабатывал рейдерством, наемником был, то за одного германского князя воевал, то за другого. А уж сколько душ христианских на дуэлях положил, так и немерено. А мысли ему в голову приходили в самый неподходящий момент, чаще всего в пылу битвы. Тогда садился Декарт на пенек, откладывал в сторону шпагу и мушкет, и серебряным карандашом на полях Монтеня начинал новые «Рассуждения о методе». И в этот момент пушки старались стрелять потише, а обе враждующие армии обходили сидящего Декарта стороной, так, как знали, если его с мысли сбить, мало никому не покажется.
Или Николай Гартман, заканчивавший свою онтологию в начале мая 1945 года в Берлине. Вокруг снаряды рвутся, а он в ночном колпаке сидит на пятом этаже и строчит. Родня прибегает: «Николай! Ты почему не в бомбоубежище»! А он отвечает: «Это же какое время было спокойным для занятий философией?». И дописал, таки!
Да, но Сократ, речь, ведь, о нем. Бывало, он вместе с согражданами Афин совершал набеги на соседние полисы, на Коринф, в частности. Времена были дикие, автобусного сообщения не было, и ходили везде пешком. А пешком через греческие скалы трудновато: вверх-вниз, вверх-вниз, а на верху – ледник. Все греки, закутавшись в козлиные шкуры, укладываются отдыхать перед боем, а Сократ в задумчивости стоит на пятках и медленно погружается в протаивающий под ним лед. А утром видят греки, торчит изо льда одна только задумавшаяся голова Сократа с ушами, покрытыми инеем.
А потом они атакуют Коринф! Коринф круто отстреливается, афиняне отступают, и один Сократ, в задумчивости и по рассеянности не заметив всеобщего отступления, продолжает идти в атаку. За ним подтягиваются пристыженные афиняне и Коринф – пал.
И именно Сократ вынужден был выпить цикуту потому, что на вопрос о богах он ответил: «Боги? Какие боги? Не знаю я никаких богов…».
И не стало богов в Греции, ушли куда-то.
Сократ был известен по всей Греции своими иронией и майевтикой. Задумается, например, о прекрасном, а сам не может понять, что это такое. Или придуряется, что не может. Видит, идет горшечник Клеон, и – к нему.
- Клеон, ты такие отличные горшки делаешь, уж ты-то наверняка знаешь, что такое прекрасный горшок!
И Клеон с дури давай рассказывать! И всё-то он про свое гончарное искусство изложит, а Сократ выслушает и спросит:
- Клеон, как ты всё хорошо объяснил про прекрасный горшок, так это то же самое, что прекрасная женщина или нет? – И еще руками овал сделает, намекающий на женскую прекрасность.
Клеон столбенеет и через минуту, вдруг, осознает, что ничего он про горшки не знает и знать не может.
Ну, достал Сократ честных афинян, и повели его на суд, о чем у раннего Платона прочесть можно. Там же на суде, когда предложили ему самому себе наказание назначить, хоть, штраф в пару драхм, он такую речь толканул, что ничего афинянам не оставалось, кроме как на цикуту его осудить. А вы говорите, боги. Какие там боги, рок, это – рациональность, жившая в шишке.
А потом в тюрьме: корабль в гавани под парусами, стража подкуплена и спит, ворота нараспашку, а пять друзей в камере Сократа наружу его за шиворот волочат. А он растопырил все свои четыре конечности и в дверь не проходит. Говорит: «Если я всю жизнь учил, что надо слушаться законов своего государства, даже если оно не право, а сейчас ослушаюсь, то грош цена и мне, и моей науке».
И впрямь, какие там боги, в шишке все дело.
Сегодня
Реклама

Ссылки от спонсора

Для отправления сообщений необходима Регистрация

Тэги
новая, античная, мифология, (фрагмент)

опции темы

Похожие темы для: Новая античная мифология (фрагмент)
Тема Автор Разделы & Форумы Ответов Последнее сообщение
Скандинавская мифология Ingvarr Эпоха викингов 25 09.09.2018 08:13
Славянская мифология Ulv Изобразительное искусство 32 31.12.2010 21:27
Мифология Heimdalle Язычество 0 01.05.2008 11:57
Латышская мифология Erichka Язычество 19 16.04.2008 19:35
Германская мифология Safo Эпоха викингов 1 21.01.2005 19:50


На правах рекламы:
реклама

Часовой пояс в формате GMT +3. Сейчас: 12:40


valhalla.ulver.com RSS2 sitemap
При перепечатке материалов активная ссылка на ulver.com обязательна.
vBulletin® Copyright ©2000 - 2018, Jelsoft Enterprises Ltd.