Valhalla  
вернуться   Valhalla > Норвежский клуб > Основные норвежские форумы > På norsk
Регистрация



Для отправления сообщений необходима Регистрация
 
опции темы
старый 30.05.2013, 22:07   #1
Гость
 
Регистрация: 08.2011
Сообщений: 4.875
Репутация: 74 | 6
Post С русского - Til norsk: поэзия, художественная проза

Возможно æта тема будет интересна для тех,кто изучает норвежский.Я ,читая книгу(Studiebok) "Stemmer i tiden" Ingvar Hauge(антологию,хрестоматию для гимназии ) была приятно удивлена,когда прочитала стихотворение одного из моих любимых поæтов , Евгения Винокурова.Дома,в личной библиотеке- несколько его сборников.Итак, его стихотворение
"Когда не раскрывается парашют" :

Коль дергаешь ты за кольцо запасное
И не раскрывается парашют,
А там, под тобою, безбрежье лесное —
И ясно уже, что тебя не спасут,
И не за что больше уже зацепиться,
И нечего встретить уже на пути, —
Раскинь свои руки покойно, как птица,
И, обхвативши просторы, лети.
И некуда пятиться, некогда спятить,
И выход один только, самый простой:
Стать в жизни впервые спокойным и падать
В обнимку с всемирною пустотой.
И на норвежском , перевод Arnljot Eggen og Martin Nag:
Når du ein gong dreg i utløysarsnora

Av Jevgenij Vinokurov

Når du ein gong dreg i utløysarsnora
Og fallskjermen ikke faldar seg ut,
Og under deg ligg det ein skog utan grenser,
-og ingenting,ingenting finst som kan begre deg,
Ikke noko du kan halda deg fast i-
Og dermed likevel bli berga, undervegs.
Spil da armene rolig ut, lik ein fugl,
Grip tak i det store rommet, og fly.
Og finst det ikke ein stad du kan lande,
Er løysinga ei - og enkel: Ver
Rolig for første gong i ditt liv, og fall
Inn i eit favntak hos det tomme bak alt.
Поскольку æто Ny norsk,то сделаю небольшое примечание:
Ein - en;eit - et
Utan - uten
Noko- noe
Halda - holde
Ver - vær
Gong-gang
Сегодня
Реклама

Ссылки от спонсора

старый 24.06.2013, 22:40   #2
Гость
 
Регистрация: 08.2011
Сообщений: 4.875
Репутация: 74 | 6
По умолчанию

Первый дебют А.Вознесенского -стихотворение "Земля"-в 1958 году.
Мы любили босыми
Ступать по земле,
По мягкой, дымящейся, милой земле.

А где? В Абиссинии?
Или в Мессине?
В Гаване? В пустыне?
В рязанском селе?
Мы – люди.
Мы любим ступать по земле.

Мне турок – земляк. И монгол, и поляк.
Земляк по мозолям, по миру – земляк.
И мы не позволим коснуться земли
Костлявым рукам в реактивной пыли –
Фазаньей, фруктовой, зелёной земли!..

Jorda

Berrføtt på jorda
Likar vi å gå,
På den mjuke, dampende, kjære jorda.
Kor det så er. I Abessinia
Som på Sicilia. På Cuba,
I ørkenen eller i landet krig Rjasan.
Vi er mennesker.
Vi likar å gå på jorda.
Straumane hennar rislar gjennom oss.
Men asfalt og brustein og bilar
Skil oss fra henne som isolatorer…
I Byane gløymer vi korleis jorda kan ange.
Og brått smiler vi: Mellom sementblokkar
Sprutar
Eit lite grønt tre
Fram som ein geysir!
Eg drøymer om ei jord utan skyttergraver og lenker,
Utan røyk frå eksplosjoner,
Rik på teleskop,
På lindetre, på eukalyptuser, på regnboge-påfugler,
På galne elevatorar,
På knitrende aluminium!
Ei verd med hagar og kvinner, med tog som kjem imot oss,
Blømande,
bognande,
Unders menneskelig!

(Til norsk ved Arnljot Eggen og Martin Nag)
старый 04.07.2013, 17:37   #3
Гость
 
Регистрация: 08.2011
Сообщений: 4.875
Репутация: 74 | 6
По умолчанию

Наследники Сталина
Наследников Сталина" руганный-переруганный Евтушенко написал в 1961 году.
«Бывают моменты, когда история поэзии становится просто Историей. Показал стих Твардовскому в надежде напечатать его в "Новом мире". Но смелый редактор, напечатавший Солженицына, только руками замахал, как мельница: "Спрячьте подальше эту антисоветчину, а то как бы чего не вышло".
Сталин, даже вынесенный из Мавзолея ночью и воровато похороненный у Кремлевской стены, все еще контролировал и цензурировал русскую поэзию. Я думаю, большая ошибка полностью отождествлять сталинизм только со Сталиным. Сталин когда-то вышел из сталинизма и ушел в сталинизм. И первый это заметил и запечатлел в чеканных строках именно Евгений Евтушенко. "Он что-то задумал. / Он лишь отдохнуть прикорнул. / И я обращаюсь к правительству нашему с просьбою: / удвоить, / утроить у этой плиты караул, / чтоб Сталин не встал / и со Сталиным — прошлое".

/Константин Кедров/

Безмолвствовал мрамор. Безмолвно мерцало стекло.
Безмолвно стоял караул, на ветру бронзовея.
А гроб чуть дымился. Дыханье из гроба текло,
когда выносили его из дверей мавзолея.

Хотел он запомнить всех тех, кто его выносил -
рязанских и курских молоденьких новобранцев,
чтоб как-нибудь после набраться для вылазки сил,
и встать из земли, и до них, неразумных, добраться.

Он что-то задумал. Он лишь отдохнуть прикорнул.
И я обращаюсь к правительству нашему с просьбою:
удвоить, утроить у этой стены караул,
чтоб Сталин не встал и со Сталиным - прошлое.

Мы сеяли честно. Мы честно варили металл,
и честно шагали мы, строясь в солдатские цепи.
А он нас боялся. Он, верящий в цель, не считал,
что средства должны быть достойны величия цели.
Он был дальновиден. В законах борьбы умудрён,
наследников многих на шаре земном он оставил.
Мне чудится, будто поставлен в гробу телефон.
Кому-то опять сообщает свои указания Сталин.

Куда ещё тянется провод из гроба того?
Нет, Сталин не сдался. Считает он смерть поправимостью.
Мы вынесли из мавзолея его.
Но как из наследников Сталина Сталина вынести?
Иные наследники розы в отставке стригут,
а втайне считают, что временна эта отставка.
Иные и Сталина даже ругают с трибун,
а сами ночами тоскуют о времени старом.

Наследников Сталина, видно, сегодня не зря
хватают инфаркты. Им, бывшим когда-то опорами,
не нравится время, в котором пусты лагеря,
а залы, где слушают люди стихи, переполнены.

Велела не быть успокоенным Родина мне.
Пусть мне говорят: «Успокойся...» — спокойным я быть не сумею.
Покуда наследники Сталина живы ещё на земле,
мне будет казаться, что Сталин ещё в мавзолее.

Stalins arvinger av Jevgenij Jevtusjenko

Marmoren tidde. Glasset i kisten
lyste taust. Og vaktene stod tause,
bronse-brune av vinden.
Det var som om kisten åndet.
En pust sivet ut av en sprekk,
da man førte ham ut fra Mausoleet.
Kisten ble båret langsomt,
den berørte nesten bajonettene.
Også han var taus, men truende taus.
Han lot som om han var død. Men -
han knyttet sin balsamerte hånd og
presset seg mot sprekken:
Han ønsket å merke seg dem som bar ham ut,
- ferske rekrutter fra Kursk og Rjasan-distriktet.
Så kunne han seinere, da han hadde samlet krefter
og atter var oppstått fra de døde, oppsøke
alle som han hadde noe uoppgjort med.
Han pønsket på noe. Men foreløpig
hadde han bare lagt seg
for å hvile en stund.

- Jeg vender meg her med en bønn
til vår regjering: Fordoble,
ja, tredoble vaktholdet ved denne kisten,
så at Stalin aldri kan gjenoppstå,
og med Stalin - fortiden.
Jeg tenker slett ikke dermed på
alt edelt og vakkert i fortiden,
markert av Den transsibirske jernbane,
reisningen av Magnitogorsk,
erobringen av Berlin.
Jeg tenker på begrepet ”fortid”
i en konkret betydning:
likegyldighet for folkevelferd,
falske beskyldninger,
arrestasjoner av uskyldige.
Vi sådde vår åkerjord,
vi smeltet stål på ærlig vis,
vi kjempet ærlig som soldater.
Men han var redd oss. Han trodde
på det store målet. Men han anså det ikke
nødvendig at våre midler var
det store målet verdig. Han var
framsynt. Og listig. Han kjendte
stridens lover. Og han etterlot seg
arvinger over den vide jord. Jeg
kan se at en telefon er plassert
i hans kiste. Stalin gir sine ordrer
til Enver Hodja. Og hvorhen fører
de andre ledningene fra kisten ?
Nei, Stalin har ikke gitt seg !
Døden lar seg overvinne.
Vi har slept Stalin selv
ut av Mausoleet. Men hvorledes
fjerne Stalin fra Stalins arvinger?
Noen av de avskjedigede dyrker roser
og anser at deres avskjedigelse
bare er midlertidig. Andre
skjeller ut Stalin fra talerstoler,
men lengter om natten tilbake til
den gamle tiden. Det er forståelig
at Stalins arvinger er plaget av
hjerteinfarkt. For hans gamle støtter
gremmer seg over den nye tiden, da
alle fangeleirene står tomme, mens
salene der dikt blir opplest, er overfylte.
Partiet har bedt oss om aldri å slå oss
til ro. La så bare noen si:
”Ta det da ikke så tungt!” Men
jeg kan ikke være rolig. Så lenge
det ennå finnes noen av Stalins arvinger til,
befinner Stalin seg fortsatt i mausoleet.
(Til norsk ved Martin Nag)
Krum-Bum-Bes, vesle jente и Marta70 сказали спасибо.
старый 08.07.2013, 23:06   #4
Senior Member
 
аватар для Krum-Bum-Bes
 
Регистрация: 07.2010
Проживание: Det barbariske land
Сообщений: 8.975
Записей в дневнике: 41
Репутация: 71 | 10
По умолчанию

Цитата:
Katten посмотреть сообщение
Ein - en;eit - et
Utan - uten
Noko- noe
Halda - holde
Ver - vær
Gong-gang
Где вы раньше были? Мне до этого пришлось доходить самому - методом анализа, синтеза, используя диалектический материализм, формальную логику и корреляционные коэффициенты Пирсона. Но класс - всё равно спасибо. А кто переводил эти стихи?
старый 09.07.2013, 22:16   #5
Гость
 
Регистрация: 08.2011
Сообщений: 4.875
Репутация: 74 | 6
По умолчанию

Цитата:
Krum-Bum-Bes посмотреть сообщение
Мне до этого пришлось доходить самому
Если человеку интересно,он будет в этом разбираться)!
Цитата:
Krum-Bum-Bes посмотреть сообщение
методом анализа, синтеза, используя диалектический материализм, формальную логику и корреляционные коэффициенты Пирсона.
Но зачем же так жизнь усложнять ..?)

Цитата:
Krum-Bum-Bes посмотреть сообщение
Но класс - всё равно спасибо
Да всегда ,пожайлуста) Положа руку на сердце,Bes, я очень серьезно отношусь к стихам, как решающему фактору успеха при изучении иностранного языка.
Мне æта тема интересна,и я постараюсь ее продолжать по мере сил(времени) и "поступления материла".Пришлось набирать текст вручную,стихи взяты из прочитанной книги- Studiebok) "Stemmer i tiden",в инете их нет.Так что,материал почти "æксклюзивный") Первые два стихотворения-точно.Можете погуглить-только на "Valhalla") А вот на Stalins arvinger av Jevgenij Jevtusjenko наткнулась таки разок ,что ,признаться ,порадовало.
Цитата:
Krum-Bum-Bes посмотреть сообщение
кто переводил эти стихи?
Цитата:
Katten посмотреть сообщение
перевод Arnljot Eggen og Martin Nag:
Krum-Bum-Bes и vesle jente сказали спасибо.

Последний раз редактировалось Katten: 08.10.2015 в 22:26.
старый 15.08.2013, 18:58   #6
Гость
 
Регистрация: 08.2011
Сообщений: 4.875
Репутация: 74 | 6
По умолчанию

Анна Ахматова
Anna Akhmatova

В страшные годы ежовщины я провела семнадцать месяцев в тюремных очередях в Ленинграде. Как-то раз кто-то "опознал" меня. Тогда стоящая за мной женщина, которая, конечно, никогда не слыхала моего имени, очнулась от свойственного нам всем оцепенения и спросила меня на ухо (там все говорили шепотом):
- А это вы можете описать?
И я сказала:
- Могу.
Тогда что-то вроде улыбки скользнуло по тому, что некогда было ее лицом.
I dei grufulle åra da Jezjov var sjef for tryggingspolitiet, stod eg 17 månader, dagleg, i fengselskø i Leningrad. Alle kviskra der. Ein dag kviskra kvinna som stod bak meg inn i øret mitt med blåfrosne lepper:

- Kan De skrive om dette?
Og eg sa:
- Det kan eg.


Da gleid noko som likna ein smil over det som ein gong hadde vore andletet hennar.

Уводили тебя на рассвете,
За тобой, как на выносе, шла,
В тёмной горнице плакали дети,
У божницы свеча оплыла.
На губах твоих холод иконки.
Смертный пот на челе… не забыть!
Буду я, как стрелецкие жёнки,
Под кремлёвскими башнями выть.

<1935>
Dei henta deg ved daggry. Eg måtte vandre
bak deg, som låg du på likbåre alt.
Barna kraup gråtande saman hos kvarandre.
Ikonlyset draup. Ditt andlet var kaldt,
kaldt som ikonet, panna våt
av angst-sveitte. Aldri aldri gløyme
denne stund!
Kvinner over vår heile jord
ropar i dag gjennom min munn.


(oversatt av Haldis Moren Vesaas)
Krum-Bum-Bes, vesle jente и Marta70 сказали спасибо.
старый 27.09.2013, 18:16   #7
Гость
 
Регистрация: 08.2011
Сообщений: 4.875
Репутация: 74 | 6
По умолчанию

Отрывок из "Зова предков" Джека Лондона.
В такие ночи, когда над головой ледяным заревом горело северное сияние
или звезды от холода плясали в небе, а земля цепенела и мерзла под снежным
покровом, эта собачья песнь могла показаться вызовом, брошенным самой
жизнью, если бы не ее минорный тон, ее протяжные и тоскливые переливы,
похожие на рыдания. Нет, в ней звучала скорее жалоба на жизнь, на тяжкие
муки существования. То была старая песнь, древняя, как их порода на земле,
одна из первых песен юного мира в те времена, когда все песни были полны
тоски. Она была проникнута скорбью бесчисленных поколений, эта жалоба, так
странно волновавшая Бэка. Вместе с чужими собаками он стонал и выл от той же
муки бытия, от которой выли его дикие предки, от того же суеверного ужаса
перед тайной холода и ночи. И то, что отзвуки этой древней тоски волновали
Бэка, показывало, как безудержно он сквозь века мирной оседлой жизни у очага
человека возвращается назад к тем диким, первобытным временам, когда
рождался этот вой.
***
Med nordlysets flammer og stjernenes blinkende isdans over himmelen og jorden stivfrossen under et likklede av snø, kunne grønlandshundenes sang godt ha vært deres utfordring til livet. Men slik den var stemt i moll med langtrukken jammer og klage, var den heller deres bønn til livet, et uttrykk for det slitet deres tilværelse besto av. Det var en gammel sang, like gammel som selve rasen - en av de første sanger i en annen verden der alle sanger var triste. Denne klagesangen som hadde et slikt merkelig grep på Busk , rommet utallige generasjoners sorg og smerte. Når han ulte og jamret, var det med den samme klage over livets lidelser og den samme frykt for kulden og mørket som hans ville forfedre hadde gitt uttrykk for. Og det at han ble så rørt av denne sangen, viste hvor fullstendig han nå vendte tilbake gjennom århundrer under tak til tidenes morgen.

(Oversatt av Olaf Jensen)
vesle jente и Marta70 сказали спасибо.
старый 23.10.2013, 19:43   #8
Гость
 
Регистрация: 08.2011
Сообщений: 4.875
Репутация: 74 | 6
По умолчанию

Наружность нашего гостя удивила меня, ибо я рассчитывал увидеть типичного сельского врача. Доктор Мортимер оказался очень высоким, худым человеком с длинным носом, торчащим, словно клюв, между серыми, близко посаженными глазами, которые ярко поблескивали за золотой оправой очков. Одет он был, как и подобает человеку его профессии, но с некоторой неряшливостью: сильно поношенный пиджак, обтрепанные брюки. Он уже сутулился, несмотря на молодые годы, и странно вытягивал шею, благожелательно приглядываясь к нам. Как только наш гость вошел в комнату, его взгляд тотчас же упал на палку в руках Холмса, и он с радостным криком потянулся за ней.
— Какое счастье! А я никак не мог вспомнить, где я ее оставил, здесь или в пароходной компании. Потерять такую вещь! Это было бы просто ужасно!

— Подарок? — спросил Холмс.

— Да, сэр.

— От Черингкросской лечебницы?

— Да, от тамошних друзей ко дню моей свадьбы.

— Ай-ай, как это скверно! — сказал Холмс, покачивая головой.

Доктор Мортимер изумленно заморгал глазами:

— А что же тут скверного?

— Только то, что вы нарушили ход наших умозаключений. Значит, подарок был свадебный?
— Да, сэр. Я женился и оставил лечебницу, а вместе с ней и все надежды на должность консультанта. Надо было обзаводиться собственным домом.

— Ну, вот видите, мы не так уж сильно ошиблись, — сказал Холмс. — А теперь, доктор Джеймс Мортимер…

— Что вы, что вы! У меня нет докторской степени, я всего лишь скромный член Королевского хирургического общества.

— И, по-видимому, человек научного склада ума?
— Я имею только некоторое отношение к науке, мистер Холмс: так сказать, собираю раковины на берегу необъятного океана познания. Если не ошибаюсь, я имею честь говорить с мистером Шерлоком Холмсом, а не с…

— Нет, доктор Уотсон вот — перед вами.

— Очень рад познакомиться, сэр. Ваше имя часто упоминается рядом с именем вашего друга. Вы меня чрезвычайно интересуете, мистер Холмс. Я никак не ожидал, что у вас такой удлиненный череп и так сильно развиты надбровные дуги. Разрешите мне прощупать ваш теменной шов. Слепок с вашего черепа, сэр, мог бы служить украшением любого антропологического музея до тех пор, пока не удастся получить самый оригинал. Не сочтите это за лесть, но я просто завидую такому черепу.

Шерлок Холмс усадил нашего странного гостя в кресло.

— Мы с вами, по-видимому, оба энтузиасты своего дела, сэр, — сказал он. — Судя по вашему указательному пальцу, вы предпочитаете сами набивать папиросы. Не стесняйтесь, закуривайте.

Доктор Мортимер вынул из кармана табак и с поразительной ловкостью набил папиросу. Его длинные, чуть дрожащие пальцы двигались проворно и беспокойно, как щупальца у насекомого.

Холмс сидел молча, но быстрые, мимолетные взгляды, которые он бросал на нашего занятного собеседника, ясно говорили о том, что этот человек сильно интересует его.

— Я полагаю, сэр, — начал он наконец, — что вы оказали мне честь своим вчерашним и сегодняшним посещением не только ради обследования моего черепа?
— Нет, сэр, конечно, нет! Правда, я счастлив, что мне представилась такая возможность, но меня привело к вам совсем не это, мистер Холмс. Я человек отнюдь не практической складки, а между тем передо мной внезапно встала одна чрезвычайно серьезная и чрезвычайно странная задача. Считая вас вторым по величине европейским экспертом…

— Вот как, сэр! Разрешите полюбопытствовать, кто имеет честь быть первым? — довольно резким тоном спросил Холмс.

— Труды господина Бертильона внушают большое уважение людям с научным складом мышления.

— Тогда почему бы вам не обратиться к нему?

— Я говорил, сэр, о «научном складе мышления», но как практик вы не знаете себе равных — это признано всеми. Надеюсь, сэр, что я не позволил себе излишней…

— Так, самую малость, — ответил Холмс. — Однако, доктор Мортимер, я думаю, что вы поступите совершенно правильно, если сейчас же, без дальнейших отступлений, расскажете мне, в чем состоит дело, для разрешения которого вам требуется моя помощь.

Sir Arthur Coan Doyle “Hunden fra Baskerville” /utdrag/

Vår gjests utseende kom som en overraskelse på meg, da jeg hadde ventet å få se en typisk landsens lege. Han var en meget høy ,tynn mann med lang, nebbformet nese som skjøt frem mellom to skarpe, grå, tettsittende øyne, som blinket klart bak et par gullinnfattede briller. Han var kledd som en lege ,men virket loslitt, med støvet frakk og frynsete benklær. Skjønt han var ung ,var hans lange rygg allerede krum, og han gikk med hodet fremoverskutt og med et allment preg av mysende velvillighet. Idet han kom inn, falt hans blikk på stokken som Holmes hold i hånden, og han løp mot den med et gledesutbrudd.
- Nei, det var gledelig, sa han. - Jeg var ikke sikker på om jeg hadde glemt den her eller på dampskipskontoret. Jeg ville ikke miste den stokken for alt i verden.
- En foræring, ser jeg, sa Holms.
- Ja, sir.
- Fra Charing Cross Hospital?
- Fra et par venner der i anledning av mitt bryllup.
- Nei, nei, det var ille! sa Holmes og rystet på hodet.
Dr. Mortimer blunket gjennom brillene i mild forbløffelse.
- Hvorfor var det ille?
- De har bare brakt uorden i våre små følgeslutninger. Deres bryllup, sa De?
- Ja, sir. Jeg gifter meg, og oppgav dermed sykehuset og med det alt håp om en spesialistpraksis. Det var nødvendig å skape seg et eget hjem.
- Nå, nå, vi tok ikke så helt feil likevel, sa Holmes. - Og nå, dr. James Mortimer..
- Mister, sir, mister - en simpel medisinsk kandidat.
- Og en mann med nøyaktige tankevaner, tydeligvis.
- En fusker i vitenskapen, mr. Holmes, er der plukker skjell på bredden av det store ukjente osean. Jeg formoder det er Mr. Sherlock Holmes jeg taler med og ikke…
- Nei, dette er min venn dr. Watson.
- Det gleder meg å hilse på Dem, sir. Jeg har hørt Deres navn omtalt i forbindelse med Deres venns. De interesserer meg meget, Mr. Holmes.
Jeg hadde knapt ventet en så dolikosefal hodeform ,eller et slikt markant utviklet panneparti. Ville De ha noe imot å la meg føre fingeren langs Deres fissura parietalis ? En avstøpning av Deres hodeskalle ,sir, til originalen blir tilgjengelig, ville være en pryd for ethvert antropologisk museum. Det er ikke min hensikt å være innsmigrende, sir, men jeg må tilstå at jeg trakter etter Deres kranium.
Sherlock Holmes vinket vår merkelige gjest hen til en stol.
- De er en entusiast i Deres fag, som jeg i mitt, skjønner jeg, sir, sa han.
- Jeg ser av Deres pekefinger at De ruller selv Deres sigaretter. Unnse Dem ikke for å tenne en.
Mannen tok frem papir og tobakk, og rullet det ene om det andre med forbløffende fingernemhet. Han hadde lange, nervøse fingre, like bøyelige og rastløse som følehornene på et insekt.
Holmes var taus, men hans raske, små øyekast viste hvor interessert han var i vår forunderlige besøkende.
- Jeg formoder, sir, sa han til slutt, - at det ikke var den blotte hensikt å få undersøke min hodeskalle som skyldes æren av Deres besøk her i går og igjen i dag.
- Nei, sir, nei, skjønt jeg er glad for at jeg også fikk anledning til det. Jeg har kommet til Dem, mr. Holmes, fordi jeg vedstår at jeg er en upraktisk mann, og fordi jeg plutselig er stilt overfor et særdeles alvorlig og usedvanlig problem. Idet jeg anerkjenner Dem som den nest fremste ekspert i Europa…
- Jaså, min herre! Tør jeg spørre hvem som har æren av å være den fremste? spurte Holmes noe spisst.
- Det strengt vitenskapelige syn må alltid føle seg sterkt tiltalt av Monsieur Bertillons verk.
- Da var det vel bedre om De oppsøkte ham.
- Jeg sa, sir, det strengt vitenskapelige syn. Men det er hevet over tvil at som den praktiske handlingens mann er De uten like. Jeg håper ,sir, at jeg ikke har kommet i skade for…
- Bare en smule, sa Holmes. - Jeg tror, dr. Mortimer, at De ville gjøre klokt i, uten mer om og men, å fortelle meg i klare ord hva det består i, dette problemet hvor De ønsker min bistand.

/oversatt av Nils Nordberg/
vesle jente, Marta70 и Hilde13 сказали спасибо.
старый 29.11.2013, 20:23   #9
Гость
 
Регистрация: 08.2011
Сообщений: 4.875
Репутация: 74 | 6
По умолчанию

В юношеские годы, когда человек особенно восприимчив, я как-то получил от отца совет, надолго запавший мне в память.

— Если тебе вдруг захочется осудить кого то, — сказал он, — вспомни, что не все люди на свете обладают теми преимуществами, которыми обладал ты.

К этому он ничего не добавил, но мы с ним всегда прекрасно понимали друг друга без лишних слов, и мне было ясно, что думал он гораздо больше, чем сказал. Вот откуда взялась у меня привычка к сдержанности в суждениях — привычка, которая часто служила мне ключом к самым сложным натурам и еще чаще делала меня жертвой матерых надоед. Нездоровый ум всегда сразу чует эту сдержанность, если она проявляется в обыкновенном, нормальном человеке, и спешит за нее уцепиться; еще в колледже меня незаслуженно обвиняли в политиканстве, потому что самые нелюдимые и замкнутые студенты поверяли мне свои тайные горести. Я вовсе не искал подобного доверия — сколько раз, заметив некоторые симптомы, предвещающие очередное интимное признание, я принимался сонно зевать, спешил уткнуться в книгу или напускал на себя задорно-легкомысленный тон; ведь интимные признания молодых людей, по крайней мере та словесная форма, в которую они облечены, представляют собой, как правило, плагиат и к тому же страдают явными недомолвками. Сдержанность в суждениях — залог неиссякаемой надежды. Я до сих пор опасаюсь упустить что-то, если позабуду, что (как не без снобизма говорил мой отец и не без снобизма повторяю за ним я) чутье к основным нравственным ценностям отпущено природой не всем в одинаковой мере.

Da jeg var yngre og mer påvirkelig, ga far meg et godt råd som jeg ikke har glemt ,enda det er temmelig lenge siden jeg fikk det.
“Når du føler trang til å kritisere noen,” sa han ,”skal du huske at alle mennesker i denne verden ikke har nytt godt av de fordeler som du har
hatt.”
Han sa ikke mer ,men forholdet mellom oss var slik at vi alltid kunne si en hel del til hverandre uten å bruke mange ord, og jeg skjønte at han mente noe meget mer. Jeg har da også vært lite tilbøyelig til å dømme mine medmennesker, og denne innstillingen hos meg har fått mange merkelige typer til å åpne seg for meg ,og dessuten medført at jeg har vært utsatt for svært mange kjedelige betroelser. Unormale mennesker merker det snart når de står overfor en normal person som er slik innrettet ,og det var grunnen til at mine college - venner beskyldte meg for å være en streber ,siden opphissede ukjente menn kom og røper sine hemmelige bekymringer for meg. Som oftest følte jeg ingen trang til å motta deres betroelser. I mange tilfelle lot jeg som om jeg var søvnig ,distre eller fullstendig likeglad så snart jeg skjønte at nå var det like før jeg kom til å motta en eller annen intim betroelse. For unge menns intime betroelser , eller iallfall måten de fremsettes på ,er som oftest høyst uoriginal og preget av at den som åpner seg for en ,undertrykker det viktigste. Men det å vente før en feller en endelig dom, er også et uttrykk for at en aldri slutter å håpe. Jeg er fremdeles litt red for å gå glipp av noe hvis jeg glemmer det som min far var snobbet nok til å si, og som jeg er snobbet nok til å gjenta, at ikke alle blir født med det samme sansen for sømmelighet og takt.
/oversatt av P.Magnus/
Marta70 сказал(а) спасибо.
старый 24.01.2014, 22:49   #10
Гость
 
Регистрация: 08.2011
Сообщений: 4.875
Репутация: 74 | 6
По умолчанию

...— Их пятеро, — вполголоса заметил Атос, — а нас только трое. Мы снова потерпим поражение, или нам придется умереть на месте, ибо объявляю вам: побежденный, я не покажусь на глаза капитану.

Атос, Портос и Арамис в то же мгновение пододвинулись друг к другу, а де Жюссак поспешил выстроить своих солдат. Этой минуты было достаточно для д'Артаньяна: он решился. Произошло одно из тех событий, которые определяют судьбу человека. Ему предстояло выбрать между королем и кардиналом, и, раз выбрав, он должен будет держаться избранного. Вступить в бой — значило не подчиниться закону, значило рискнуть головой, значило стать врагом министра, более могущественного, чем сам король. Все это молодой человек понял в одно мгновение. И к чести его мы должны сказать: он ни на секунду не заколебался.

— Господа, — сказал он, обращаясь к Атосу и его друзьям, — разрешите мне поправить вас. Вы сказали, что вас трое; но мне кажется, что нас четверо.
— Но вы не мушкетер, — возразил Портос.

— Это правда, — согласился д'Артаньян, — на мне нет одежды мушкетера, но душой я мушкетер. Сердце мое — сердце мушкетера. Я чувствую это и действую как мушкетер.

— Отойдите, молодой человек! — крикнул де Жюссак, который по жестам и выражению лица д'Артаньяна, должно быть, угадал его намерения. — Вы можете удалиться, мы не возражаем. Спасайте свою шкуру! Торопитесь!

Д'Артаньян не двинулся с места.

— Вы в самом деле славный малый, — сказал Атос, пожимая ему руку.

— Скорей, скорей, решайтесь! — крикнул де Жюссак.
— Скорей, — заговорили Портос и Арамис, — нужно что-то предпринять.

— Этот молодой человек исполнен великодушия, — произнес Атос.

Но всех троих тревожила молодость и неопытность д'Артаньяна.

— Нас будет трое, из которых один раненый, и в придачу юноша, почти ребенок, а скажут, что нас было четверо.

— Да, но отступить!.. — воскликнул Портос.

— Это невозможно, — сказал Атос.

Д'Артаньян понял причину их нерешительности.

— Милостивые государи, — сказал он, — испытайте меня, и клянусь вам честью, что я не уйду с этого места, если мы будем побеждены!

— Как ваше имя, храбрый юноша? — спросил Атос.

— Д'Артаньян, сударь.

— Итак: Атос, Портос, Арамис, д'Артаньян! Вперед! — крикнул Атос.





“Det er fem av dem”, sa Athos halvhøyt. “ Og vi er bare tre. Vi kommer til å trekke det korteste strået igjen. Ettersom vi ikke kan seire, må vi dø. Jeg for min del viser meg iallfall ikke for Treville som en slagen mann en gang til!”
Athos, Porthos og Aramis trakk seg nærmere hverandre.
Jussac stilte gardistene sine opp på linje.
D’Artagnan fikk akkurat så vidt tid til å bestemme seg. Det var et av disse øyeblikkene som er avgjørende i et menneskes liv. Han måtte velge mellom konge og kardinal ,og når han først hadde valgt, var det ingen vei tilbake. Å slåss ville si å gjøre seg til fiende av en minister som var mektigere enn kongen selv.
Alle disse tankene summet i d’Artagnans hode , men han trengte bare et sekunds betenkning ,så snudde seg mot musketerene og plantet blikket på Athos.
“ Jeg hørte hva De sa”, sa han.” Det var ikke helt korrekt. Jeg skal få lov til å rette på det. De sa at vi bare var tre, men det forekommer meg at vi er fire her.”
“De er ikke en av våre”, sa Porthos.
“Jeg har ikke uniformen”, sa d’Artagnan.” Men i mitt hjerte er jeg musketerer”.
Jussac kunne ikke høre hva d’Artagnan sa,men han gjettet seg til det. Nå veivet han med kården sin og ropte:
“Kom Dem vekk, unge mann! De kan rolig trekke Dem tilbake! Vi går med på det! Redd skinnet mens det ennå er tid!”
D’Artagnan rørte seg ikke av flekken.
“Når det kommer til stykket later det til at De er en bra kar” ,sa Athos og trykket d’Artagnans hånd.
“Nå får De bestemme Dem, og det litt fort!” ropte Jussac.
Alle de tre musketerene tenkte på hvor ung d’Artagnan var. De fryktet for at han hadde liten øvelse og erfaring.
“Vi er bare tre, uten ham,og en av oss er såret”, sa Athos.” Men etterpå kommer det allikevel til å hete at vi var fire”.
“Ja, men… vi kan ikke trekke oss tilbake!” sa Porthos.
“Nei,det er umulig”, sa Athos.
D’Artagnan forstod at de hadde vanskelig for å bestemme seg.
“Prov meg iallfall,” sa han.” Jeg sverger at jeg ikke skal forlate denne flekken selv om vi taper!”
“Hm,”,sa Athos.” Hva var det egentlig De het, våpenfelle?”
“D’Artagnan”
“Javel. Athos, Porthos, Aramis og d’Artagnan, gå på!” ropte Athos.

Alexandre Dumas.

“De tre musketerer”.
/oversatt av Finn Halse/
Marta70 и Hilde13 сказали спасибо.
старый 19.02.2014, 21:01   #11
Member
 
аватар для a_dubinin
 
Регистрация: 02.2014
Сообщений: 114
Репутация: 7 | 0
По умолчанию Takk!

Извиняюсь за оффтоп, но сдерживаться больше нет сил ) Специально зарегистрировался, чтобы выразить благодарность пользователям сайта (и отдельно - огромную для Katten) за усилия и стремление поделиться полезным, обширным и красивым литературным материалом. Спасибо, друзья! Takk igjen, venner!

/эмоции off
Katten и Hilde13 сказали спасибо.
старый 19.02.2014, 21:11   #12
Senior Member
 
аватар для Krum-Bum-Bes
 
Регистрация: 07.2010
Проживание: Det barbariske land
Сообщений: 8.975
Записей в дневнике: 41
Репутация: 71 | 10
По умолчанию

Katten - это действительно большая удача для форума.>^_^<
старый 28.02.2014, 19:23   #13
Гость
 
Регистрация: 08.2011
Сообщений: 4.875
Репутация: 74 | 6
По умолчанию

Цитата:
a_dubinin посмотреть сообщение
Спасибо, друзья! Takk igjen, venner!
Приветствую Вас!) Не сразу заметила Ваше сообщение.Спасибо большое, приятно осозновать,что есть заинтересованные люди,значит не зря было потрачено время и есть смысл продолжать)

Bes,если Вы захотите в следующий раз сказать что-то обо мне,vær så snill-в ЛС
***
Они прошли мимо оранжереи, квартиры садовника и каменных развалин неизвестного назначения. У них зашел разговор о новых молодых силах в науке и литературе.

— Попадаются люди с талантом, — говорил Николай Николаевич. — Но сейчас очень в ходу разные кружки и объединения. Всякая стадность — прибежище неодаренности, все равно верность ли это Соловьеву, или Канту, или Марксу. Истину ищут только одиночки и порывают со всеми, кто любит её недостаточно. Есть ли что-нибудь на свете, что заслуживало бы верности? Таких вещей очень мало. Я думаю, надо быть верным бессмертию, этому другому имени жизни, немного усиленному.
Надо сохранять верность бессмертию, надо быть верным Христу!

Ах, вы морщитесь, несчастный. Опять вы ничегошеньки не поняли.

— Мда, — мычал Иван Иванович, тонкий белокурый вьюн с ехидною бородкой, делавшей его похожим на американца времен Линкольна (он поминутно захватывал её в горсть и ловил её кончик губами). — Я, конечно, молчу. Вы сами понимаете — я смотрю на эти вещи совершенно иначе. Да, кстати. Расскажите, как вас расстригали. Я давно хотел спросить. Небось перетрухнули? Анафеме вас предавали? А?

— Зачем отвлекаться в сторону? Хотя, впрочем, что ж. Анафеме? Нет, сейчас не проклинают. Были неприятности, имеются последствия. Например, долго нельзя на государственную службу. Не пускают в столицы. Но это ерунда. Вернемся к предмету разговора. Я сказал — надо быть верным Христу. Сейчас я объясню. Вы не понимаете, что можно быть атеистом, можно не знать, есть ли Бог и для чего он, и в то же время знать, что человек живет не в природе, а в истории, и что в нынешнем понимании она основана Христом, что Евангелие есть её обоснование. А что такое история? Это установление вековых работ по последовательной разгадке смерти и её будущему преодолению. Для этого открывают математическую бесконечность и электромагнитные волны, для этого пишут симфонии. Двигаться вперед в этом направлении нельзя без некоторого подъема. Для этих открытий требуется духовное оборудование. Данные для него содержатся в Евангелии. Вот они. Это, во-первых, любовь к ближнему, этот высший вид живой энергии, переполняющей сердце человека и требующей выхода и расточения, и затем это главные составные части современного человека, без которых он немыслим, а именно идея свободной личности и идея жизни как жертвы. Имейте в виду, что это до сих пор чрезвычайно ново.

Истории в этом смысле не было у древних. Там было сангвиническое свинство жестоких, оспою изрытых Калигул, не подозревавших, как бездарен всякий поработитель. Там была хвастливая мертвая вечность бронзовых памятников и мраморных колонн. Века и поколенья только после Христа вздохнули свободно. Только после него началась жизнь в потомстве, и человек умирает не на улице под забором, а у себя в истории, в разгаре работ, посвященных преодолению смерти, умирает, сам посвященный этой теме. Уф, аж взопрел, что называется. А ему хоть кол теши на голове!

— Метафизика, батенька. Это мне доктора запретили, этого мой желудок не варит.

— Ну да Бог с вами. Бросим. Счастливец! Вид-то от вас какой — не налюбуешься! А он живет и не чувствует.

На реку было больно смотреть. Она отливала на солнце, вгибаясь и выгибаясь, как лист железа. Вдруг она пошла складками. С этого берега на тот поплыл тяжелый паром с лошадьми, телегами, бабами и мужиками.

De gikk forbi drivhusene, gartnerboligen og en haug med steinbrokker, som det var uvisst hva skulle brukes til. De begynte en samtale om de nye ,unge krefter i vitenskap og litteratur.
- Folk med talent forekommer, - sa Nikolaj Nikolajevitsj. - Men i øyeblikket er det svært på moten med forskjellige studiesirkler og foreninger. Alle slags sammenslutninger taler til hjordinstinktet og er et tilfluktssted for ubegavetheten ,uansett om man sverger til Solovjov, til Kant eller til Marx. Sannheten kan bare søkes i ensomhet, og da bryter man med alle som ikke elsker den nok. Finnes det noe i verden som fortjener at man er trofast mot det? Av slike ting er det svært få. Jeg tror man må være trofast mot udødeligheten, dette annet, noe forsterkede navn på livet. Man må bevare trofastheten mot udødeligheten ,man må være tro mot Kristus! Å , jeg ser nok De får rynker i pannen ,ulykkelige ! Slike som dere forstår aldri noe.
- Mja , - brummet Ivan Ivanovitsj, en tynn, blond mann med slangeaktive bevegelser og et ondskapsfullt lite skjegg, som gjorde at han så ut som en amerikaner på Lincolns tid (hvert øyeblikk samlet han skjegget inne i hånden og hugg tak i spissen av det med leppene).
- Jeg må naturligvis tie. De forstår selv,- jeg ser helt annerledes på disse ting. Ja, mens jeg husker det, fortell hvordan det var da De ble avsatt fra Deres presteembete. Det har jeg lenge tenkt å spørre om. De måtte vel gjennomgå ordentlig? Ble De lyst i kirkens bann? Hva?
- Hvorfor denne digresjon? Skjønt, forresten, siden De spør. Lyst i bann? Nei, de lyser ikke i bann nå lenger. Jeg hadde ubehageligheter både da og senere. For eksempel ,en kan ikke før det er gått lang tid ,komme inn i statstjenesten. De slipper en ikke inn i hovedstedene. Men nå snakker vi ikke mer om dette ,la oss gå tilbake til det vi hold på med. Jeg sa ,- man må være tro mot Kristus. Jeg skal straks forklare hva jeg mener. De forstår ikke at det går an å være ateist, at det går an ikke å vite om Gud er til eller hva hans rolle er , og på samme tid være klar over at mennesket ikke lever i naturen ,men i historien, og at historien etter vår tids oppfatning er grunnlagt av Kristus ,at evangeliet er historiens grunnvoll. Og hva er så historien? Den er summen av århundrers målbevisste og konsekvente arbeid med avsløringen av dødens gåte og dens fremtidige overvinnelse. Det er derfor det oppdages matematisk uendelighet og elektromagnetiske bølger ,det er derfor det skrives symfonier. Å bevege seg fremover i denne retning er ikke mulig uten en viss begeistring. For å gjøre disse oppdagelser kreves åndelig beredskap. Hva denne består i, får vi beskjed om i evangeliet. Det er, for det første, kjærlighet til nesten, denne den høyeste form for levende energi, som fyller menneskehjertet til bristepunktet og krever utløp og utnyttelse ,og videre er det disse hovedbestanddelene i vår tids menneske, som det ikke kan tenkes foruten, nemlig ideen om den fri personlighet og ideen om livet som er offer. Vi skal være klar over at inntil nå er dette noe ganske nytt i verden. I gammel tid hadde man ikke historie i denne betydning. Man hadde den sangviske svinskhet hos kopparedde Caligulaer , som ikke ante hvor ubegavede alle undertrykkere er. Man hadde den skrytende, men døde evighet i bronsemonumenter og marmorsøyler. Først etter Kristus har tidsaldre og generasjoner kunnet ånde fritt opp. Først med ham begynte det liv som forsetter i etterslekten ,og mennesker dør ikke på gaten, opptil et plankegjerde ,men hos seg selv i historien, mens det arbeid som vies dødens overvinnelse er på et høydepunkt, det dør idet det selv vier seg dette problem.( Puh, fryktelig så varmt som det er , jeg tror jeg går helt i oppløsning. Men denne karen her kan en visst slå en pel gjennom hodet på uten at han merker noe!)
- Metafysikk , min kjære. Og det har legene forbudt meg, slikt klarer ikke maven min å fordøye.
- Nå, Gud være med Dem. Vi lar dette temaet fare. En lykkefugl er De! Det kan en jo se på Dem. - ( En kan ikke se seg mett på ham. Leve gjør han og er helt uten følelse)
Det gjorde rent vond å se på elva. Den strømmet av sted i retning av solen, idet den gjorde bøyningen frem og tilbake som en plate bølgeblikk. Plutselig slo den rent folder på seg. Nettopp nå dro en tung ferje med hester, arbeidsvogner, kjerringer og bønder av sted fra denne bredden over til den andre siden.
Boris Pasternak
Dr.Zhivago
/oversatt av Arne Gallis/
a_dubinin и Marta70 сказали спасибо.
старый 31.03.2014, 19:48   #14
Гость
 
Регистрация: 08.2011
Сообщений: 4.875
Репутация: 74 | 6
По умолчанию

Дом Обломовых был когда-то богат и знаменит в своей стороне, но потом, бог знает отчего, все беднел, мельчал и наконец незаметно потерялся между не старыми дворянскими домами. Только поседевшие слуги дома хранили и передавали друг другу верную память о минувшем, дорожа ею, как святынею.

Вот отчего Захар так любил свой серый сюртук. Может быть, и бакенбардами своими он дорожил потому, что видел в детстве своем много старых слуг с этим старинным, аристократическим украшением.

Илья Ильич, погруженный в задумчивость, долго не замечал Захара. Захар стоял перед ним молча. Наконец он кашлянул.

— Что ты? — спросил Илья Ильич.

— Ведь вы звали?
— Звал? Зачем же это я звал — не помню! — отвечал он потягиваясь. — Поди пока к себе, а я вспомню.

Захар ушел, а Илья Ильич продолжал лежать и думать о проклятом письме.

Прошло с четверть часа.

…Familien Oblomov hadde engang vært rik og aktet på sitt hjemsted , men etter hvert var den, Gud vet hvorfor, blitt stadig fattigere og ubetydeligere ,og til slutt ble den rent borte mellom alle de nyere godseierfamilie. Bare husets gråhårede tjenere bevarte og gjenoppfrisket seg imellom trofast minnene om det forgangne ,og de dyrket dem som noe hellig.
Derfor var det at Zachar var så glad i den grå frakken. Kanskje han også satte slik pris på kinnskjegget sitt fordi han i sin barndom hadde sett mange gamle tjenere med denne gammeldagse ,aristokratiske ansiktspryden.
Ilja Iljitsj lå hensunket i tanker ,og det varte lenge før han la merke til Zachar. Zachar sto taus foran ham. Til slutt kremtet han.
-Hva er det? spurte Ilja Iljitsj.
-De ropte jo på meg!
-Ropte jeg? Hva kan jeg ha ropt på deg ,for, tro - jeg husker ikke!svarte han og strakte seg.- Gå inn til deg selv så lenge ,jeg skal prøve å komme på det.
Zachar gikk, og Ilja Iljitsj lå fortsatt og tenke på det forbannede brevet.
Det gikk et kvarters tid.
(i norsk oversettelse ved Magrete Bratten)
старый 11.04.2014, 17:50   #15
Гость
 
Регистрация: 08.2011
Сообщений: 4.875
Репутация: 74 | 6
По умолчанию

Джеймс Боуэн
"Уличный кот по имени Боб"

….На следующее утро мы с Бобом отправились в библиотеку, чтобы оценить масштаб его популярности. Забив в поисковую строку слова «Боб», «кот» и «Big Issue», я сразу получил ссылку на YouTube. Правда, там был далеко не один ролик с его участием.
— Эй, Боб, погляди-ка, а тот парень не соврал. Ты действительно звезда YouTube!
На кота эта новость особого впечатления не произвела, да и фильмом с самим собой в главной роли он пока не слишком интересовался. В конце концов, это же не скачки на четвертом канале. Но когда я запустил первое видео и в библиотеке раздался мой голос, рыжий запрыгнул на стол, уселся прямо на клавиатуру и уставился в экран.
Фильм назывался «Я и мой кот Боб». Я сразу вспомнил студента кинематографического факультета, который вертелся вокруг нас, когда мы еще торговали журналами на Нил-стрит. Он снял, как мы работаем, как садимся в автобус, как идем по улице. И у него неплохо получилось! Посмотрев фильм, можно было получить представление о том, как проходит обычный день продавца «Big Issue».
Потом я нашел несколько видео с людьми, игравшими с Бобом, а еще кто-то снял нескольких человек, которые сомневались, что Боб — прирученный кот и ведет себя так спокойно исключительно в силу своего характера. По их мнению, я непременно накачивал рыжего какими-то препаратами.
Еще один ролик был снят совсем недавно возле станции «Энджел» парнем из России. Я прошел по ссылке и увидел, что он назвал свой фильм «Боб — кот журнала „Big Issue“». Должно быть, именно его посмотрели ребята из Испании. И не только они: видео набрало десятки тысяч просмотров! Такого я не ожидал…
Нет, я давно подозревал, что мой кот становится знаменитостью: кто-нибудь постоянно говорил что-то вроде «О, это Боб? Я о нем слышал!» или «Бог мой, это же тот самый Боб!», но я считал, что почитатели рыжего просто рассказывают о нем своим друзьям, а те своим и так далее… Потом, незадолго до встречи с испанскими школьниками, мы с Бобом стали героями репортажа местной газеты «Islington Tribune». И наконец ко мне подошла женщина из Америки. Она представилась литературным агентом и спросила, не хочу ли я написать книгу о Бобе. Если б я мог!
Ребята из Испании заставили меня осознать, что рыжий давно перестал быть только местной знаменитостью. Мой кот был звездой мирового масштаба!


...Neste morgen dro jeg til det lokale biblioteket og gikk inn på nettet.
Jeg tastet inn et par søkekriterier: Bob Big Issue Cat. Og ganske riktig, det fantes en link til You Tube ,som jeg klikket på. Til min overraskelse var det ikke en, men to filmer der.
« Hei, Bob ,se, han hadde rett. Du er en stjerne på You Tobe”
Inntil da hadde han ikke vært spesielt interessert. Det var tross alt ikke Channel Four med hesteveddeløp. Men da jeg klikket på den første videoen og vi så og hørte meg selv prate ,hoppet han opp på tastaturet og stakk nesen sin rett opp i skjermen.
Mens jeg så på den første filmen som het ”Bobcat and I” , kom minnene tilbake til meg. Jeg var blitt oppsøkt av en stund filmstudent. Han hadde fulgt etter meg for en stund siden mens jeg solgte ”Big Issue” i Neal Street. Det var fine bilder av oss både derfra og av at vi gikk av og på bussen og rund i gatene.
Filmen ga et ganske godt bilde av det daglige livet til en Big Isse -selger.
Det var klipp av folk som lekte med Bob ,men også en sekvens der jeg ble kritisert av noen typer som ikke trodde de samme gruppe mennesker som trodde jeg dopet ham.
Den andre videoen var blitt tatt opp mer nylig på Angel av en russisk fyr. Jeg trykket på linken til den og så at han hadde kalt filmen ”Bob The Big Issue Cat”.
Det måtte være av at Bob var i ferd med å bli en slags kjendis ,hadde bygget seg opp en stund. Rett som det var ,var det noen som sa : ”Åh, er det Bob? Han har jeg hørt om” Eller ” Er dette den berømte Bob - katten?” Jeg hadde alltid regnet med at dette hadde skjedd gjennom jungeltelegrafen. Et par uker før jeg møtte de spanske tenåringene ,hadde det vært et oppslag om oss i den lokale avisen ”Islington Tribune”.
Jeg var til og med blitt oppsøkt av en amerikansk dame, en agent, som spurte meg om jeg hadde tenkt på å skrive en bok om Bob og meg. Som om den tanken i det hele tatt hadde streifet meg!
Men det var særlig de spanske tenåringene som fikk meg til å innse at dette hadde blitt noe mye større enn lokale nyheter. Bob begynte å bli en stjerne - en kattestjerne.
”En gatekatt navn Bob”
James Bowen

/oversatt av Kristina Quintano/

/

Последний раз редактировалось Katten: 11.04.2014 в 20:18.
старый 27.04.2014, 00:33   #16
Гость
 
Регистрация: 08.2011
Сообщений: 4.875
Репутация: 74 | 6
По умолчанию

Вера подошла к окну и села на подоконник. Ею овладело смутное беспокойство. Все здесь казалось странным — и отсутствие Онимов, и бледная, похожая на привидение, миссис Роджерс. А уж гости и подавно: на редкость разношерстная компания. Вера подумала: «Жаль, что я не познакомилась с Онимами заранее… Хотелось бы знать, какие они…»
Она встала и, не находя себе места, заходила по комнате. Отличная спальня, обставленная в ультрасовременном стиле. На сверкающем паркетном полу кремовые ковры, светлые стены, длинное зеркало в обрамлении лампочек. На каминной полке никаких украшений, лишь скульптура в современном духе — огромный медведь, высеченный из глыбы белого мрамора, в него вделаны часы. Над часами, в блестящей металлической рамке кусок пергамента, на нем стихи. Вера подошла поближе — это была старая детская считалка, которую она помнила еще с детских лет:
— Десять негритят отправились обедать,
Один поперхнулся, их осталось девять.
Девять негритят, поев, клевали носом,
Один не смог проснуться, их осталось восемь.
Восемь негритят в Девон ушли потом,
Один не возвратился, остались всемером.
Семь негритят дрова рубили вместе,
Зарубил один себя — и осталось шесть их.
Шесть негритят пошли на пасеку гулять,
Одного ужалил шмель, их осталось пять.
Пять негритят судейство учинили,
Засудили одного, осталось их четыре.
Четыре негритенка пошли купаться в море,
Один попался на приманку, их осталось трое.
Трое негритят в зверинце оказались,
Одного схватил медведь, и вдвоем остались.
Двое негритят легли на солнцепеке,
Один сгорел — и вот один, несчастный, одинокий.
Последний негритенок поглядел устало,
Он пошел повесился, и никого не стало.
Вера улыбнулась: «Понятное дело: Негритянский остров!» Она подошла к окну, выходящему на море, и села на подоконник. Перед ней простиралось бескрайнее море. Земли не было видно: всюду, куда ни кинь взгляд, — голубая вода, покрытая легкой рябью и освещенная предзакатным солнцем.
«Море… Сегодня такое тихое, порой бывает беспощадным… Оно утягивает на дно. Утонул… Нашли утопленника… Утонул в море… Утонул, утонул, утонул… Нет, она не станет вспоминать… Не станет думать об этом! Все это в прошлом».

Vera gikk bort til vinduet og satte seg på en stol under det. Hun visste ikke riktig hva hun skulle tro. Alt var liksom så rart. Familien Owen som ikke var der ,den bleke, spøkelsesaktige fru Rogers. Og gjestene! Ja, gjestene var rare ,de også!
En merkelig uensartet forsamling.
Vera tenkte:
- Jeg skulle ønske Owens hadde vært her… jeg skulle ønske jeg visste, hvordan de var.
Hun reiste seg og gikk rastløst fram og tilbake i værelset.
Et fullkomment soveværelse ,gjennomført moderne og praktisk. Hvitte tepper på det blankpolerte parkettgulvet - svakt gule vegger - et lang speil med lys rund. En kaminhylle, der det ikke var andre prydelser enn en kjempestor ,hvit marmorblokk, formet som en bjørn, en moderne skulptur som det var felt en klokke inn i. Over bjørnen hang et stort , firkantet pergamentpapir i skinnende kromramme - et dikt .
Hun sto foran kaminen og leste det. Det var det gamle barnerimet hun husket fra hun var liten.
Ti små negergutter skulle ta seg fri,
En satte i halsen, så ble det bare ni.
Ni små negergutter sov over all måte,
En forsov seg ,så ble det bare åtte.
Åtte små negergutter sa: - Vi reiser nu,
En ble igjen, så ble det bare sju.
Sju små negergutter skulle bare kjeks,
En hugget seg - så ble det bare seks.
Seks små negergutter ville reise hjem,
En bi stakk den ene ,så ble det bare fem.
Fem små negergutter ga seg til å flire,
En ble skutt i hodet, så var det bare fire.
Fire små negergutter havet ville se,
En and slukte den ene, så ble det bare tre.
Tre små negergutter i ville skogen dro,
En bjørn tok den ene, så ble det bare to.
To små negergutter satt i solen og gren,
En ble brent ihjel, så ble det bare en.
En liten negergutt alene: Det er tingen,
Han gikk og hengte seg , så ble det ingen.
Vera smilte. Naturligvis! Dette var jo Negerøya!
Hun satte seg igjen ved vinduet og så utover sjøen.
Så stort havet var! Herfra kunne en ikke se land noe sted, bare en uhyre flate med blått vann, som blinket i kveldsolen.
Havet.. Så fredelig i dag… så grusomt iblant…
Havet som trakk en ned i dypet. Druknet … druknet i havet ..druknet… -druknet - druknet…
Nei, hun ville ikke huske … hun ville ikke tenke på det!
Alt det der var forbi….
”Ti små negerbarn”
Agatha Christie
/oversatt av Liv Malling/
старый 16.05.2014, 14:46   #17
Гость
 
Регистрация: 08.2011
Сообщений: 4.875
Репутация: 74 | 6
По умолчанию

...Был ли он счастлив когда-либо прежде? Уж не в коллеже ли, когда он сидел взаперти, в его высоких четырех стенах, и чувствовал себя одиноким среди товарищей, которые были и богаче и способнее его, которые смеялись над его выговором, потешались над его одеждой и которым матери, когда являлись на свидание, проносили в муфтах пирожные? Или позднее, когда он учился на лекаря и когда в карманах у него было так пусто, что он даже не мог заказать музыкантам кадриль, чтобы потанцевать с какой-нибудь молоденькой работницей, за которой ему хотелось приударить? Потом он год и два месяца прожил со вдовой, у которой, когда она ложилась в постель, ноги были холодные, как ледышки. А теперь он до конца своих дней будет обладать прелестною, боготворимою им женщиной. Весь мир замыкался для него в пределы шелковистого обхвата ее платьев. И он упрекал себя в холодности, он скучал без нее. Он спешил домой, с бьющимся сердцем взбегал по лестнице. Эмма у себя в комнате занималась туалетом; он подходил к ней неслышными шагами, целовал ее в спину, она вскрикивала.
Не дотрагиваться поминутно до ее гребенки, косынки, колец – это было свыше его сил; он то взасос целовал ее в щеки, то покрывал быстрыми поцелуями всю ее руку, от кончиков пальцев до плеча, а она полуласково, полусердито отталкивала его, как отстраняем мы детей, когда они виснут на нас.
До свадьбы она воображала, что любит, но счастье, которое должно было возникнуть из этой любви, не пришло, и Эмма решила, что она ошиблась. Но она все еще старалась понять, что же на самом деле означают слова: "блаженство", "страсть", "упоение" – слова, которые казались ей такими прекрасными в книгах.

...Hadde han hatt det godt i livet før nå? Var det kanskje da han gikk på skolen, innestengt mellom høye murer, alene mellom kameratene som var rikere eller flinkere enn han i klassen, som gjorde seg til beste over klærne hans og lo av hans uttale , hvis mødre kom på mottagningsrommet med muffen full av konditorkaker? Eller var det den gang han studerte medisin og aldri hadde en skilling til å be en sypike på dans, en han kunne blitt kjærest med? Så hadde han levd fjorten måneder med enken , som hadde føtter som isklumper i sengen. Men nå eide han denne vakre kvinnen som har tilba for livet. Hele hans verden strakte seg ikke utenfor kanten på silkeskjørtet hennes; han bebreidet seg at han ikke elsket henne nok og lengtet etter å se henne igjen; han skyndte seg hjem og løp opp trappen med bankende hjerte. Emma hold på å kle seg inne på soveværelset; han nærmet seg med listende skritt og kysset henne på ryggen, så hun for sammen med et skrik.
Han kunne ikke ja være stadig å røre ved hennes kammer, ringer, tørkle; imellom ga han henne smellkyss på kinnene. Eller det kunne være en hel rad småkyss langs den bare armen ,fra fingerspissene til skulderleddet; og hun skjøv ham bort, halv leende, halvt ergerlig, som en skyver bort et barn som klenger seg på en.
Før hun giftet seg ,hadde hun trodd hun elsket; men den lykken som skulle ha fulgt med kjærligheten var ikke kommet, så hun måtte vel ha tatt feil, tenkte hun. Og Emma grundet på hva det egentlig mentes med ord som lidenskap, lykksalighet, elskovsrus, ord hun hadde funnet så vakre i bøkene.
«Madame Bovary”
Gustave Flaubert
/oversatt av Peter Rokseth/
Krum-Bum-Bes, a_dubinin и Marta70 сказали спасибо.
старый 28.06.2014, 23:18   #18
Гость
 
Регистрация: 08.2011
Сообщений: 4.875
Репутация: 74 | 6
По умолчанию

– Нетопырь у аборигенов – символ смерти. Знал?
Харри этого не знал.
– Представь себе населенное место, на сорок тысяч лет отрезанное от всего мира. То есть в этом месте не знали ни иудаизма, ни христианства, ни ислама, потому что между этим местом и ближайшим континентом – целое море. А картина Сотворения мира у местных жителей выглядит так. Первым человеком был Бир-рок-бурн. Его вылепил Байме, «несотворенный», который был началом всего и любил все создания свои и заботился о них. Короче, этот Байме – парень хоть куда, и друзья звали его Великий Отческий Дух. И когда Байме создал Бир-рок-бурну и его жене неплохие в общем условия для жизни, он указал на древо ярран, где был пчелиный улей.
«Можете есть все, что захотите, на земле, подаренной вам, но это дерево – мое, – предупредил он их. – Потому не ешьте с него, иначе вам и потомкам вашим достанется на орехи». Ну, в этом роде. Как бы то ни было, однажды, когда Бир-рок-бурн ушел за хворостом, его жена подошла к древу яр-ран. Сначала она испугалась, увидев перед собой высокое священное дерево, и хотела со всех ног бежать от него, но вокруг было так много хвороста, что она не стала спешить. Кроме того, про хворост Байме ничего не говорил. Собирая хворост, она услышала над собой тихое жужжание, подняла голову и увидела улей и мед, который стекал из улья по стволу дерева. До этого она пробовала мед всего лишь один раз, а тут его было очень много. На вязких желтых каплях играло солнце, и Бир-рок-бурнова жена в конце концов не устояла и полезла на дерево.
В то же мгновение со скоростью ветра с дерева слетело ужасное существо с огромными крыльями. И был то нетопырь Нарадарн, которого Байме посадил стеречь священное дерево. Женщина свалилась на землю и кинулась к своей землянке. Но было поздно – смерть уже пришла в мир в образе нетопыря Нарадарна и проклятье его легло на всех потомков Бир-рок-бурна. И от такого горя заплакало древо ярран горькими слезами. Слезы сбегали вниз по стволу и застывали, и красные клейкие капли до сих пор можно увидеть на коре деревьев ярран.

- Flaggermusen er aboriginenes symbol på døden, visste du det?
Harry visste ikke det.
- Tenk deg et sted med mennesker som har vært isolert i førti tusen år. De har med andre ord ikke fått med seg jødedommen, lang mindre kristendommen og islam, fordi et helt hav har skilt fra nærmeste kontinent. Likevel kommer de opp med denne skapelsesberetningen. Det første menneske var Ber - rok - boorn. Han ble laget av Baime ,den uskapte ,som var begynnelsen på alt og som elsket og tok vare på alle skapte ting. En bra fyr med andre ord ,denne Baime, blant venner bare kalt Den Store Faderlige Ånd. Etter at Baime hadde gitt Beer-rok-born og hans kvinne et etter måten bra sted å leve på, satte han sitt merke på et yarran-tre hvor en bisverm hadde tilholdssted.
”Dere kan skaffe mat hvor dere vil, i hele dette landet som jeg har gitt dere, men dette treet er mitt”, formante han de to menneskene. ”Dersom dere forsøker å ta mat derfra, vil det skje dere og deres etterkommere en hel del jævelskap. ”Noe sånt. I alle fall; en dag Beer-rok-born var ute for å samle ved ,kom hun til yarran-treet. Hun ble først redd da hun så det hellige treet ruve over seg, men det lå så mye ved rund det at hun likevel ikke fulgte sin første innskytelse - som var å løpe sin vei så fort hun kunne. Dessuten hadde ikke Baime sagt noe om ved. Mens hun samlet veden rundt treet merket hun en svak summing over seg, og hun så opp og så bisvermen. Hun så også honningen som rant nedover stammen på treet. Hun hadde bare smakt honning en gang før, men her var det mat nok til flere måltider. Solen funklet i de blanke, søte dråpene ,og til slutt greide ikke Beer-rok-borns kvinne å motstå fristelsen lenger, men klatrer opp i treet.
I det samme kom det som et kaldt gufs ovenfra og en temmelig skummel skikkelse med enorme svarte vinger omkranset kroppen hennes. Det var flaggermusen Narahbarn ,som Baime hadde satt til å vokte det hellige treet. Kvinnen falt i bakken og løp tilbake til hulen sin hvor hun gjemte seg. Men det var for sent, hun hadde ført døden inn i verden, symbolisert ved flaggermusen ,Narahbam, og alle Beer-rok-born etterkommere ville ligge under dens forbannelse.
Yarran-treet gråt sine bitre tårer over det tragiske som hadde skjedd. Tårene rant nedover stammen og stivnet ,og det er derfor man på barken på yarran-treet i dag kan finne rød gummi.”
Jo Nesbu ”Flaggermusmannen”

Последний раз редактировалось Katten: 28.06.2014 в 23:48.
старый 18.09.2014, 16:07   #19
Гость
 
Регистрация: 08.2011
Сообщений: 4.875
Репутация: 74 | 6
По умолчанию

Бледная и скучающая гражданка в белых носочках и белом же беретике с хвостиком сидела на венском стуле у входа на веранду с угла, там, где в зелени трельяжа было устроено входное отверстие. Перед нею на простом кухонном столе лежала толстая конторского типа книга, в которую гражданка, неизвестно для каких причин, записывала входящих в ресторан. Этой именно гражданкой и были остановлены Коровьев и Бегемот.
− Ваши удостоверения? − она с удивлением глядела на пенсне Коровьева, а также и на примус Бегемота, и на разорванный Бегемотов локоть.
− Приношу вам тысячу извинений, какие удостоверения? − спросил Коровьев, удивляясь.
− Вы − писатели? − в свою очередь, спросила гражданка.
− Безусловно, − с достоинством ответил Коровьев.
− Ваши удостоверения? − повторила гражданка.
− Прелесть моя… − начал нежно Коровьев.
− Я не прелесть, − перебила его гражданка.
− О, как это жалко, − разочарованно сказал Коровьев и продолжал: − Ну, что ж, если вам не угодно быть прелестью, что было бы весьма приятно, можете не быть ею. Так вот, чтобы убедиться в том, что Достоевский − писатель, неужели же нужно спрашивать у него удостоверение? Да возьмите вы любых пять страниц из любого его романа, и без всякого удостоверения вы убедитесь, что имеете дело с писателем. Да я полагаю, что у него и удостоверения-то никакого не было! Как ты думаешь? − обратился Коровьев к Бегемоту.
− Пари держу, что не было, − ответил тот, ставя примус на стол рядом с книгой и вытирая пот рукою на закопченном лбу.
− Вы − не Достоевский, − сказала гражданка, сбиваемая с толку Коровьевым.
− Ну, почем знать, почем знать, − ответил тот.
− Достоевский умер, − сказала гражданка, но как-то не очень уверенно.
− Протестую, − горячо воскликнул Бегемот. − Достоевский бессмертен!
− Ваши удостоверения, граждане, − сказала гражданка.
− Помилуйте, это, в конце концов, смешно, − не сдавался Коровьев, − вовсе не удостоверением определяется писатель, а тем, что он пишет! Почем вы знаете, какие замыслы роятся у меня в голове? Или в этой голове? − и он указал на голову Бегемота, с которой тот тотчас снял кепку, как бы для того, чтобы гражданка могла получше осмотреть ее.
− Пропустите, граждане, − уже нервничая, сказала она.
Коровьев и Бегемот посторонились и пропустили какого-то писателя в сером костюме, в летней без галстука белой рубашке, воротник которой широко лежал на воротнике пиджака, и с газетой под мышкой. Писатель приветливо кивнул гражданке, на ходу поставил в подставленной ему книге какую-то закорючку и проследовал на веранду.
− Увы, не нам, не нам, − грустно заговорил Коровьев, − а ему достанется эта ледяная кружка пива, о которой мы, бедные скитальцы, так мечтали с тобой, положение наше печально и затруднительно, и я не знаю, как быть.


En blek borgerinne i hvite sokker og like hvit alpelue med dusk satt på en wienerstol og kjedet seg ved inngangen i hjørnet av verandaen, hvor det var laget en åpning i espalieren som slapp folk igjennom. Foran seg, på et ganske alminnelig kjøkkenbord, hadde borgerinnen liggende en tykk, protokollaktig bok hvor hun av en eller annen ukjent grunn noterte alle som gikk inn i restauranten. Denne borgerinnen og ingen annen var det også som stanset Korovjev og Behemot.
- Legitimasjon? forbløffet så hun på Korovjevs lorgnett, dessuten på Behemots primus og Behemots fillete albue.
- Jeg ber tusen ganger om unnskyldning , men hva slags legitimasjon mener De? spurte Korovjev forundret.
- Er De forfattere? spurte borgerinnen på sin side.
- Ubetinget, svarte Korovjev med verdighet.
- Legitimasjon, takk, gjentok borgerinnen.
- Skatten min…begynte Korovjev ømt.
- Jeg er ikke skatten Deres, avbrøt borgerinnen ham.
- Nei, så synd, sa Korovjev bedrøvet og fortsatte:
- Vel- vel, hvis De ikke vil være skatten min , hvilket ville ha gledet meg meget , så får De bare la være. Altså , for å få rede på om Dostojevskij var forfatter , behøvde man da virkelig å be ham om legitimasjon? De kan jo bare ta fem sider på må få hvor som helst i hans romaner ,så skjønner De straks ,uten noen som helst legitimasjon, at De har med en forfatter å gjøre. Ja, det skulle ikke forundre meg om han ikke hadde noen legitimasjon i det hele tatt! Hva tror du? forhørte Korovjev seg hos Behemot.
- Jeg skal vedde på at han ikke hadde noen, svarte katten, satte primusen fra seg på bordet ved siden av boken og tørret svetten av den sotete pannen sin med armen.
- De er ikke Dostojevskij, sa borgerinnen , som Korovjev nå var i ferd med å bringe ut av fatning.
- Vel, si ikke det, si ikke det, svarte katten.
-Dostojevskij er død, sa borgerinnen ,men likesom ikke så altfor sikker.
- Jeg protesterer! utbrøt Behemot ivrig, - Dostojevskij er udødelig!
- Deres legitimasjon, borgere, sa borgerinnen.
- Bevares, men dette er jo virkelig komisk, - Korovjev ville ikke gi seg , det er da ikke legitimasjonen som gjør en til forfatter , men det man skriver! Hvordan kan De vite hvilke planer som myldrer rundt inne i mitt hode? Eller i det hode der? dermed pekte han på hodet til Behemot, som øyeblikkelig lettet på sixpensen så borgerinnen bedre skulle se hodet.
- Gå litt til side, borgere, sa hun ,lettere perpleks.
Korovjev og Behemot trådte til side og slapp forbi en forfatter med grå dress, sommerskjorte med åpen hals, snippen utenpå jakkekraven og en avis under armen. Forfatteren nikket vennlig til borgerinnen ,rablet i farten noen kråketær ned i boken som ble rakt ham, og vandret inn på verandaen.
- Akk, da blir det ikke vi,ikke vi, sa Korovjev trist, - men han som får dette iskalde kruset med øl som vi to arme vandringsmenn har gått og fablet om. Det ser ikke særlig lyst ut for oss, og ikke vet jeg hva vi skal foreta oss.
….


”Mesteren og Margarita” av Michail Bulgakov
/Oversatt av Erik Egeberg/
старый 19.10.2014, 00:45   #20
Гость
 
Регистрация: 08.2011
Сообщений: 4.875
Репутация: 74 | 6
По умолчанию

Степной волк
Герман Гессе
…У человека средневековья весь уклад нашей нынешней жизни вызвал бы омерзение, он показался бы ему не то что жестоким, а ужасным и варварским! У каждой эпохи, у каждой культуры, у каждой совокупности обычаев и традиций есть свой уклад, своя, подобающая ей суровость и мягкость, своя красота и своя жестокость, какие-то страдания кажутся ей естественными, какое-то зло она терпеливо сносит. Настоящим страданием, адом человеческая жизнь становится только там, где пересекаются две эпохи, две культуры и две религии. Если бы человеку античности пришлось жить в средневековье, он бы, бедняга, в нем задохнулся, как задохнулся бы дикарь в нашей цивилизации. Но есть эпохи, когда целое поколение оказывается между двумя эпохами, между двумя укладами жизни в такой степени, что утрачивает всякую естественность, всякую преемственность в обычаях, всякую защищенность и непорочность! Конечно, не все это чувствуют с одинаковой силой. Такой человек, как Ницше, выстрадал нынешнюю беду заранее, больше, чем на одно поколение, раньше других, – то, что он вынес в одиночестве, никем не понятый, испытывают сегодня тысячи.

Et middelalder -menneske ville betrakte vår nåværende livsstil som noe meget verre enn grusom, forferdelig og barbarisk. Enhver tid ,enhver kultur, enhver skikk og tradisjon har sin egen stil, har den ømhet og brutalitet , den skjønnhet og grusomhet som tilkommet den, anser visse lidelser for selvsagte, finner seg tålmodig i visse onder. Bare der blir menneskelivet til virkelig lidelse, til et helvete, hvor to tidsaldere ,to kulturer og religioner krysser hverandre. Et menneske fra oldtiden som var blitt nødt til å leve i middelalderen ,ville bli fullstendig kvalt av det ,akkurat som en villmann ville bli det i vår sivilisasjon. Imidlertid finnes det tider hvor en hel generasjon havner mellom to tidsepoker, mellom to livsformer ,slik at alt som skulle være selvfølgelig, all sed og skikk, all trygghet og uskyld går tapt. Naturligvis merker ikke alle og enhver det like tydelig. En natur som Nietzsche har måttet gjennomlide den nåværende elendighet mer enn en generasjon på forhånd, - det som han måtte tåle ensom og uforstått , det gjennomlider i dag tusener.

Steppeulven av Hermann Hesse
/Oversatt av Peter Magnus/

Последний раз редактировалось Katten: 19.10.2014 в 01:27.
Sponsored Links
Для отправления сообщений необходима Регистрация

« Kalender | - »
опции темы

Похожие темы для: С русского - Til norsk: поэзия, художественная проза
Тема Автор Разделы & Форумы Ответов Последнее сообщение
Художественная литература по эпохе викингов на рус. языке Klerkon Эпоха викингов 16 02.04.2015 12:01
Вратислав. Поэзия ruyan86 Литература 7 25.01.2014 19:47
Скальдическая поэзия Нэнси Литература 4 18.09.2007 16:15
Древнеанглийская поэзия Tild Эпоха викингов 9 29.06.2005 18:46
Поэзия. Чистая поэзия. Miol Литература 9 06.01.2004 03:03


На правах рекламы:
реклама

Часовой пояс в формате GMT +4. Сейчас: 19:23


valhalla.ulver.com RSS2 sitemap
При перепечатке материалов активная ссылка на ulver.com обязательна.
vBulletin® Copyright ©2000 - 2017, Jelsoft Enterprises Ltd.