Гибель норманнского мифа о происхождении варягов

Иггельд

Сергей ПИВОВАРОВ (Святич из "Круга Бера")


НОРМАННСКИЙ МИФ


Норманнская теория происхождения руси существует уже добрых три столетия. За это время было написано немало работ, её опровергающих. Но и по сей день можно услышать рассуждения о “современности и научности” этой теории. И это при том, что за прошедшие века, норманнисты не только не удосужились ответить ни на одно возражение, они даже не добавили практически ничего нового к тому, что написано их предшественниками ещё в XVIII веке. Кроме того, имеется масса данных, противоречащих норманнской теории. Представим, что норманнисты правы, и Русь действительно приняла мощный приток переселенцев из Скандинавии. Это не могло не сказаться на антропологическом облике населения Руси. Ведь краниологические типы славян и германцев чётко различаются. А что мы имеем в действительности? Вот результаты исследований захоронений в Киеве и его округе:
"Киевский некрополь даёт обширный краниологический материал, но поскольку происходит он из раскопок, произведённых в прошлом веке, дифференцировать его по обряду погребения не представляется возможным. Между тем там есть захоронения в деревянных гробах, грунтовых могилах и срубных гробницах. Всё это заставляет предполагать смешанный этнический состав населения древнего Киева. Оценка суммарной краниологической серии из Киева на фоне изменчивости признаков в германских группах показала разительное отличие древних киевлян от германцев. По-видимому, норманнов в составе дружины киевского князя было очень мало, коль скоро это не наложило отпечаток на антропологический облик населения города. В то же время в облике древних киевлян явно прослеживаются черты степного кочевнического населения, характеризующегося ослабленными монголоидными чертами. Степняки известны нам по могильникам в Зливках и Каневке. Сельское население Киевской Руси антропологически близко городскому, но оно более однородно по своему физиологическому облику. Никаких германских черт в нём не обнаруживается". 19
То есть никакой норманнской дружины в Киеве не было, как бы не пытались нас убедить в обратном норманнисты. И вообще норманнское присутствие в Киевской земле пренебрежительно мало. Но, возможно, на севере, в Новгородской земле, иная ситуация? Обратимся к данным исследований:
"По антропологическим данным старо-ладожская серия входит в пределы колебаний признаков в германских группах. Таким образом, антропологические материалы подтверждают пребывание норманнов в Старой Ладоге. Велико ли их участие в сложении физического типа населения Северо-западной Руси? Наиболее многочисленные краниологические серии с территории северо-запада относятся к славянам новгородским. Антропологически они тяготеют к балтийскому ареалу форм в славянском населении, о котором говорилось выше. Близки к ним полоцкие и смоленские кривичи. Тип населения из приладожских курганов, как уже отмечалось, так же отличен от германского. По-видимому, следует сказать, что пребывание норманнов на территории северо-западной Руси не оставило сколь-нибудь заметного следа в её населении". 19
То есть локальные группы выходцев из Скандинавии имеются, но их численность слишком мала относительно местного населения. Ни о какой мощной колонизации северо-западной Руси скандинавами говорить не приходится. Не лучше обстоят дела у норманнистов с филологией. Несмотря на все старания, количество скандинавских заимствований в древнерусском языке, которые им удалось обнаружить, можно пересчитать по пальцам. Что более чем странно, если согласиться с декларируемым доминированием скандинавов на Руси в течение длительного времени. Для сравнения, в английском языке огромное количество заимствований из французского - результат правления в Англии франкоговорящих династий: Норманнской и Плантагенетов. Столь же плачевно со скандинавским влиянием на госаппарат, военное дело и систему наследования. А ведь если ядро знати составляли скандинавы, то этого влияния просто не может не быть. Но его нет. Ни в титулатуре, ни в системе наследования – не знают скандинавы “лествичного права”, ни в военном деле – русское построение полками ни имеет ничего общего со скандинавским клином.
Так на что же опираются норманнисты в своих построениях в таких условиях? Прежде всего, на письменные источники. Их список не велик:
1. Летописный рассказ о призвании варягов-руси.
2. Сообщение Бертинских анналов о послах народа рос.
3. Сообщение Лиутпранда Кремонского.
4. Названия Днепровских порогов у Константина Багрянородного.
5. Списки имён из договоров с греками.
6. Сообщения арабских авторов о народе ар-рус.
Начнём с летописи. Основной летописный текст, повествующий о “призвании варягов” выглядит следующим образом:
“Изъгнаша Варяги за море и не даша имъ дани и почаша сами в себе володети и не бе в них правды и въста родъ на родъ и быша в ни усобице и воевати почаша сами на ся. И реша сами в себе: “Поищемъ собе князя иже бы володелъ нами и судилъ по праву”. И идаша за море къ Варягам к Руси. Сице бо ся звахуть и варязи суть. Яко се друзии зъвутся Свое, друзии же Урмане, Агняне, друзии Гъте, тако и си. Реша Русь, Чудь, Словене и Кривичи: “Вся земля наша велика и обилна, а наряда в ней нетъ, да поидите княжитъ и володети нами”. И избраша три братъя с роды своими, пояша по собе всю Русь. И придоша стареишии Рюрикъ седе в Новегороде, а другии Синеусъ на Белеозере, а третии Изборсте Труворъ. От тех Варягъ прозвася Руская земля. Ноогородьцы от рода Варяжьска, преже бо беше Словени” Лаврентьевская летопись 862г.
Прежде всего, отметим весьма распространённую ошибку. Фраза “а наряда в ней нет” вовсе не означает отсутствие порядка. Вот, для сравнения, употребление аналогичного оборота в другом месте:
“И тако нарядъ створше в собе князи и дружина и Черни клобуци и Кияне, и тако не удумаше ити противу имъ полкомъ ити биться, но припустяче е к собе, ту же ся бити с ними” Ипатьевская летопись 1151г.
Или ещё:
“И идее Михалко к Суждалю а изъ Суждаля к Ростову, и сотвори людем весь наряд, и крестным целованием утвердися с ними”
То есть наряд есть некое соглашение властителя с народом. Не случайно наряд утверждается во второй цитате крестным целованием. Отсутствие наряда означает отсутствие власти. Кстати, именно так написано в Воскресенской летописи:
“Вся земля наша добра есть, и велика, и изобильна всемъ, а нарядникъ в ней несть; поидете к нам княжети в владети нами” Воскресенская летопись 859г.
Сам текст позволяет сделать ряд выводов. Во-первых, совершенно очевидно, что мнение о том, что варяги что-то вроде викингов - ошибочно. Летописец прямо указывает на то, что этот термин применяется к целым народам. Во-вторых, варяги - не этническое наименование, а скорее территориальное, аналогично “прибалты”, или “кавказцы”. Только в этом случае объяснимо применение данного термина к разным народам. Отсюда следует тот факт, что если в летописи мы встречаем использование термина “варяги” в применение именно к скандинавам, то из этого вовсе не следует что и варяги-русь тоже скандинавы. Речь могла идти, например, о варягах-свеях, которые действительно являлись скандинавами. Правда, норманнисты пытаются оспорить этот вывод, ссылаясь на наличие в сагах слова veringar - веринг. Однако ещё Васильевский показал, что этим термином именовались только скандинавы, находившиеся на службе в Миклагарде. В отношении скандинавов в самой Скандинавии этот термин никогда не применялся. Более того, по сообщению Лаксдельской саги к тому времени, когда первый скандинав появился в Миклагарде-Константинополе, дружина верингов там уже существовала:
“Когда Болле провёл одну зиму в Дании, он решил отправиться в более отдалённые страны, и не прежде остановился в своём путешествии, чем прибыл в Миклагард; он провёл там короткое время, как вступил в общество верингов. У нас нет предания, чтоб кто-нибудь из норманнов служил в Миклагарде прежде Болле, сына Болле” ( 20 )
Болле прибыл в Константинополь не ранее 1020г и вступил в уже существующую дружину верингов. Термин “варанги” в применении к этой дружине известен по византийским источникам, а значит, он не может быть заимствован у скандинавов. Отсюда следует вывод, что попытки норманнистов возвести термин “веринг” к скандинавскому слову со значением “защищать” является не более чем примером народной этимологии. Подобно тому, как эллины возводили этноним “сак” к эллинскому sakos - щит. Васильевский приводит так же примеры того, что верингами назывались ещё и те, кто служил конунгам Гардарики. Об этом свидетельствует, в частности, Гейдарвига-сага:
“Он ( Вига-Барди ) не оставил своего пути, пока не прибыл в Гардарики, и сделался там наёмником, и был там с верингами, и все норманны высоко чтили его и вошли с ним в дружбу”. ( 20 )
Ну и наконец в-третьих, летописец совершенно чётко отличает варягов-русь от варягов-свеев ( шведов ), варягов-урман ( норвежцев ), варягов-готов ( гёты - древнее население южной Швеции и о.Готланд ). То есть из самого текста летописи следует вывод об отличии руси от шведов, норвежцев и гётов, коими список германских народов Скандинавии, собственно говоря, и исчерпывается. Ряд норманнистов указывают на отсутствие в летописном тексте датчан, и на этом основании делают вывод о тождестве их с русью. Ниже, при рассмотрении области расселения варягов-руси, будет показана несостоятельность этой теории. А пока можно отметить два факта. Во-первых, ни один западный текст никогда не именует датчан ни русью, ни даже как-нибудь отдалённо похоже. Во-вторых, средневековая скандинавская традиция могла именовать датчан готами. Пример подобного можно найти в “Младшей Эдде”:
“То, что называлось прежде Рейготланд, теперь зовётся Ютландией” Пролог “Младшая Эдда”
Летописец вполне мог позаимствовать эту идею из какого-нибудь источника скандинавского происхождения.
Рассмотрим ещё один отрывок из летописи, в котором содержатся указания на область расселения варягов:
“Ляхове же, Пруси, Чюдь преседять к морю Варяжьскому. По сему же морю седять Варязи семо к въстоку до предела Симова, по тому же морю седять к западу до земле Агнянски и Волошьски” Лаврентьевская летопись.
Летописец не конкретизирует, каких именно варягов он имеет ввиду в данном случае. Но, с учётом того, что далее последует рассказ о призвании варягов-руси, вполне обоснованным будет выглядеть предположение, что речь идёт именно о них. Локализуя местоположение этих варягов, отметим, что указано их широтное расселение - с востока на запад. Это ещё один аргумент в пользу того, что перед нами варяги-русь, так как прочие варяги: свеи-шведы, урмане-норвежцы, готе-гёты и агняне-англы - имеют меридиональное расселение, то есть с юга на север. Где же балтийский берег идёт в широтном направлении, причём ограничивается не морем, а сушей, так как только в этом случае можно говорить о народах к востоку и западу от варягов? Данному условию удовлетворяет только южная Прибалтика.
Для полноты картины необходимо локализовать так же земли “Агнянскую и Волошскую” и “предел Симов”. Начнём с агнян. Совершенно очевидно, что перед нами не англичане, коих в то время попросту не существовало, а англы. Но англы расселялись не только в Британии, но и в южной Ютландии, а именно в Шлезвиге, откуда они в Британию и переселялись. Стопроцентное переселение земледельческого народа, а англы именно земледельцы, может существовать только в воображении особенно упёртых норманнистов. Реальная же история таких примеров не знает. Те же саксы, соседи англов, заселяли свои коренные земли на континенте ещё долгие годы после миграций, пока не влились в состав немецкой нации. Англы, как соседи саксов, и как континентальный народ, упомянуты в источнике X века “Иосиппоне”:
“Мешех - это Саксан. Тирас - это Руси. Саксани и Энглеси живут на Великом море” Иосиппон ( 17 стр.38 )
Энглеси и саксани указаны “на море”, а не “за морем”. Автор “Иосиппона” вообще не знает об островах и описывает только континентальные народы. Итак, агняне - ютландские англы.
Перейдём к волохам. Специалисты давно уже отмечают, что так в летописи именуются римляне. Причём не жители Рима в узком смысле, а граждане римской империи. Пережитком такого подхода является именование в русских источниках Валахией государства, которое сами румыны называли Цесарка Романяска. Однако Римская империя никогда к берегам Балтики не выходила. Но это античная империя. Дело в том, что то государство, которое современные историки именуют “империя франков” или “империя Карла Великого” в действительности тоже носило официальное название “Римская империя”. Так же называлось и государство, возникшее после принятия императорского титула германским королём Оттоном I. Франкская империя, фактически распавшаяся в 843г., формально продолжала существовать вплоть до начала X века. Титул римского императора носил германский король Арнульф Каринтийский, умерший в 899г. А в 901г. тот же титул принял король Бургундии Людовик. Лишь в 921г. король западных франков ( Франция ) Карл Простой и король восточных франков ( Германия ) Генрих I, заключили в Бонне договор, по которому они взаимно признавали независимость своих королевств, что и означало формальную ликвидацию империи. Но уже в 962г. германский король Оттон I, приняв императорский титул в Риме, восстановил Священную Римскую империю, к названию которой лишь много позднее было добавлено словосочетание “германской нации”. И империя франков, и империя Оттонов владели Голштейном, и, таким образом имели выход к Балтике.
Итак, западная граница варягов явно локализуется в районе современных городов Олденбург и Любек. Любопытно, что именно в этом регионе историки размещают упомянутых Тацитом варинов. Следует учесть, что слово “варязи” в летописи пишется через “малый юс”. А эта буква изначально читалась как носовое “е”. То есть произносили не “варязи”, а “варе(н)зи”, что этимологически практически тождественно этнониму “варины”
Перейдём к восточной границе. Кузьмин справедливо указывает, что под “пределом симовым” следует понимать Волжских Булгар, которых причисляли к семитическим народам либо под влиянием хазарских иудеев - известно, что Волжская Болгария была вассалом хазар, либо из-за исповедания ими ислама. Восточные районы расселения варягов распространялись на северную Русь ( вспомните летописное “новгородцы от рода варяжская” ) и где-то в районе ростовской земли граничили с волжскими болгарами.
Итак, анализ данных летописи позволяет совершенно чётко локализовать варягов-русь в южной Прибалтике. А в рассматриваемый период это земли славян. Кстати, только с учётом славянства варягов-руси можно понять сообщение летописи о происхождении новгородцев от варягов. Жители древнего Новгорода чистокровные славяне.
В пользу подобной локализации свидетельствует и другой отрывок из Воскресенской летописи:
“И реша сами себе: “поищемъ себе князя, иже бы владелъ нами, и рядил ны и судил бы во правду”; и послаша к Немцемъ” Воскресенская летопись 859г.
Немцами никогда не именовали скандинавов. Этот термин прилагался исключительно к континентальным германцам. Речь идёт о территориях, которые во время записи летописи находились под контролем Германии.
Интересно, что подобная локализация варягов, причём как славянского народа, есть и у восточных авторов. Например автор XIV века Шамс-ад-дин Димешки сообщает следующее:
“Здесь есть большой залив, который называется морем варенгов. А варенги суть непонятно говорящий народ… Они славяне славян” 10 стр.147-148
Здесь следует сделать небольшое отступление и рассмотреть пример того, как норманнисты подгоняют факты под теорию. Речь о версии Соловьёва. Он указывает на тот факт, что по сообщению летописи Западная Двина течёт “на полночь”, то есть на север. В действительности эта река течёт на северо-запад. Отсюда Соловьёв делает вывод, что летописец полагал Балтийское море расположенным в широтном направлении, и, следовательно, Скандинавию так же протянувшейся с запада на восток. Так Соловьёв пытается примирить данные летописи о широтном расселении варягов со скандинавской их локализацией. Что можно сказать по этому поводу? Не говоря уже о том, что в Скандинавии нет никаких англов и волохов, можно указать на чисто фактическую ошибку. Соловьёв, скорее всего, сознательно игнорирует тот факт, что средневековая русская география знала только четыре направления: север, запад, юг, восток. Это, кстати, характерно для раннесредневековой Европы в целом. Так что под “на полночь” подразумевалось не строго северное направление, а весь северный сектор, в который нижнее течение Западной Двины вполне укладывается.
Следует отвести ещё одно возражение норманнистов о якобы чётком различении летописцем славян и руси. Да, различает. Только не славян и русь, а словен и русь. Словене - это не славяне вообще, в нашем понимании, а только одно из славянских племён - словене ильменские.
С учётом всего вышеизложенного возникает логичный вопрос: “если народ русь обитал в южной Прибалтике, то почему он не зафиксирован ни одним западным источником”? Зафиксирован. Но несколько в другом произношении. Западные авторы называли русь - ругами. Доказательства их тождества? Пожалуйста. Начнём с “классического” сообщения “хроники продолжателя Регинона”:
“В лето от Воплощения Господня 959-е … Послы Елены, регины ругорум, крестившейся в Константинополе при императоре константинопольском Романе, явившись к королю, притворно, как выяснилось впоследствии, просили назначить их народу епископа и священников”. Cont. Reg. P.170 ( 5 стр.303-304 )
Речь идёт о княгине Ольге, чьё христианское имя было Елена. Отождествление русов с ругами совершенно очевидно. И это отнюдь не единичный случай. Откроем “Законы Эдуарда Исповедника”, входящие в состав хроники Роджера из Ховедена, в тексте которых есть прямое отождествление руси и ругов:
“У Эдмунда был сын по имени Эдуард, который после смерти отца, опасаясь короля Кнута, бежал из этой страны в страну ругов, которую мы называем Руссией. Король этой земли по имени Малескольд, когда услышал и понял кто он, с честью принял его” Leg. Edw. Conf. P.664 ( 16 стр.58 )
Существует вариант, в котором вместо страны ругов - Rugorum, названа страна Догов - Dogorum, то есть одно из средневековых наименований Дании. Однако это явная ошибка переписчика. Даже если не считать логическое противоречие, возникающее в этом случае - Эдуард бежит от Кнута Датского в Данию же - мы имеем прямые указания на то, что сын Эдмунда бежал на Русь. Первое находится в самом процитированном тексте. Дело в том, что Малескольд - распространённое в английских и французских источниках именование Ярослава Владимировича. Кроме того, есть ещё два источника, сообщающих о бегстве Эдуарда именно на Русь. Это хроника Адама Бременского:
“Три года воевал Кнут в Британии. Этельред, король англов, погиб в осаде в Лондоне, вместе с королевством потеряв и жизнь… Брат Этельреда Эмунд, муж воинственный, был в угоду победителю отравлен ядом, сыновья его осуждены на изгнание в Русь” Adam. Brem. II,53.P.292 ( 5 стр.339-340 )
И “История англов” Жаффрея Гаймара, где сообщается, что после отравления Эдмунда Железнобокого воспитатель его детей, датчанин Вальгар, решает бежать с детьми покойного из Англии:
“Добрый человек не стал медлить:
Он оставил свою землю трём сыновьям.
Лишь с тремя кораблями пустился он в море
И завершил своё путешествие ( таким образом ),
Что всего за пять дней проехал Русию
И прибыл в венгерскую землю” Geffrei Gaimar “Lestorie des Engles” 4579-4584 ( 16 стр.38 )
Итак, тождество русов и ругов вполне очевидно. Правда, норманнисты предпочитают игнорировать данные приведённых текстов, объявляя отождествление русов и ругов не более чем данью традиции. Наглядной демонстрацией такого подхода являются слова Назаренко:
“Отвлечёмся также от “учёных” этнонимов Rugi, Ruteni ( последнее - это название галльского племени на юге совр.Франции в районе Тулузы, встречающееся, например, в “Записках о галльской войне” Юлия Цезаря ): они не более чем дань средневековой традиции давать современным народам “исторические”, как правило, античные имена: даны превращались в даков, готы - в гетов и т.п.” 5 стр. 297
Что можно здесь возразить? Действительно такие замены не редкое явление. Но давились имена народов знаменитых, прославленных и часто упоминаемых древними, с точки зрения хрониста, авторами. Совершенно иная ситуация в данном случае. Относительно рутенов Назаренко даже вынужден уточнять, что это за народ, и кем он упомянут. Причём мы имеем дело с маленьким лукавством. Галльское племя именуется Ruteni, а русы в латинских текстах называется несколько иначе - Rutheni. Буквосочетание th это не совсем “т”. Так передавалась, например, эллинская q - тетта, которая имела несколько иное звучание чем t - тау, собственно “т”. Произношение этой буквы было близко к “с”, так что прочтение “русены” так же правомочно, как и “рутены”. Но русин - это подлинное самоназвание представителя народа Русь. В этом несложно убедиться, прочитав “Русскую правду”. Не лучше ситуация и с ругами о которых мы имеем лишь эпизодические упоминания у различных авторов и ни одного развёрнутого описания. Более того, руги были народом, реально существовавшим ещё в V-VI веках. Так что для авторов X века это имя никак не могло считаться “освящённым древней традицией”. Вообще, при чтении подобных утверждений, возникает впечатление, что у автора в сарае стоит персональная машина времени, на которой он регулярно посещает средние века и лично опрашивает хронистов, узнавая у них, что те имели ввиду в каждом конкретном случае.
Одним из районов обитания ругов как раз и была южная Прибалтика. О том, кем руги были изначально, спорят давно. Многие историки причисляют ругов начала эры к германцам. Но для нашей темы этот вопрос совершенно не принципиален, так как славянство южно-балтийского населения IX века и, следовательно, славянство прибалтийских ругов того же периода, совершенно бесспорно.
Ко всему сказанному можно добавить ещё ряд свидетельства, напрямую указывающее на присутствие народа “русь” в Южной Прибалтике. У Херборда, автора “Жития святого Оттона епископа Бамбергского”, писавшего в 1159г. мы находим следующее:
“Русиния ( Ruthenia ) же прилегает к датчанам и в дальнейшем так же и Русиния должна подчиняться епископу датчан” ( 18 )
С Данией могла граничить только Южно-балтийская Русь. Аналогичные сведения сообщает автор второй версии жития Оттона - Эббон, писавший в 1151-1152гг. Так же на южном берегу Балтики локализует русов-русинов немецкий историк XII в. Рагевин:
А Польша, в которой живут одни славяне, на западе имеет границей реку Одру, на востоке - Вислу, на севере - русин и Скифское море, на юге Богемские леса” ( 18 )
Киевская Русь расположена на восток от Польши, следовательно речь у Рагевина идёт о балтийской Руси. В Магдебургских анналах под 969г. жители острова Рюген обозначены как rusci - то есть русци. Испанский еврей Ибрагим ибн-Якуб, посетивший территорию южно-балтийских славян в середине X века так же помещает в этих землях народ русов:
“И граничит с Мшкой ( т.е. со страной Мешко I, польского князя до 992г ) на востоке русы и на севере брусы. Жилища брусов у окружающего моря… И производят на них набеги русы на кораблях с запада. И на запад от русов племя славян. Оно живёт в болотистых местах страны Мшки к северо-западу” ( 18 )
Русы, нападающие на брусов-прусов, приходят с запада. Кроме того, они граничат со славянами, живущими к северо-западу от Польши. То есть речь опять о южной Прибалтике. Наконец западноевропейский хронист Матфей Парижский под 1241г. записал следующее:
“В том же году, по прошествии сорока лет царствования, ушёл из жизни король Дации Вальдемар, который с безрассудной дерзостью, множа высокопарные слова, угрожал вторгнуться в пределы Англии и напасть. И поскольку были услышаны молитвы блаженного Эдуарда, которые он обращал к богу, прося защитить Англию от владычества данов, единственный сын и полноправный наследник этого короля Дации, вступив на путь всякой плоти, оставил всё королевство даков без правителя. Этот король даков Вальдемар умер в возрасте ста лет. А правил он в Дации более сорока лет. Он почти всю жизнь, как только научился владеть оружием, преследовал неверных, а именно в Сифии, Фризии и Русции”. Mattheus Parisiensis “Chronica Majora” ( 16 стр.107 )
Киевская Русь ко времени составления хроники давно уже крещена. Матфей, неоднократно упоминая о Руси, например в рассказе о бегстве на Запад от татар руского епископа Петра, никогда не именует её страной неверных. Так что речь здесь идёт о другой Руси. Вальдемар Датский вёл войны в южной Прибалтике, а конкретно в Мекленбурге, а значит здесь и следует искать это вторую Русь. То есть мы опять приходим к землям ругов.
Итак, внимательный анализ данных летописи позволяет утверждать, что русы были славянами. Сразу возникает вопрос: “а как же быть с иностранными источниками, которые норманнисты используют в качестве “доказательств” своей теории?”. Рассмотрим эти источники, и начнём с наиболее известного - с “Бертинских анналов”. В 839г. к франкскому императору Людвигу явилось посольство от византийского императора Феофила, который:
“прислал также… некоторых людей, утверждавших, что они, то есть народ их, называется Рос; правитель их, именуемый хаканом, направил их к нему ( Феофилу ), как они уверяли, ради дружбы. Он ( Феофил ) просил…, чтобы по милости императора с его помощью они получили возможность через его империю безопасно вернуться на родину, так как путь, по которому они прибыли в Константинополь, пролегал по землям варварских и в своей чрезвычайной дикости исключительно свирепых народов, и он не желал, чтобы они возвращались этим путём, дабы не подверглись при случае какой-либо опасности. Тщательно расследовав цели их прибытия, император узнал, что они из народа свионов, и, сочтя их скорее разведчиками и в той стране, и в нашей, чем послами дружбы, решил про себя задержать их до тех пор, пока не удастся доподлинно выяснить, явились ли они с честными намерениями, или нет”. Ann. Bert., a. 839. P.30-31 ( 5 стр.288 )
Норманнисты рассуждают следующим образом: “раз послы по национальности свионы-шведы, то и пославший их народ также должен быть отнесён к шведам”. Установление этнической принадлежности по послам само по себе абсурдно. Так первым послом Советской России в Йемене был башкир. Разве из этого следует, что русские и есть башкиры? Но главное не в этом. Текст как раз является весьма сильным аргументом не “за” а “против” норманнской теории. Что сказано о действиях Людвига? Он “узнал, что они из народа свионов”, после чего счёл их “скорее разведчиками”. Почему установление национальности послов привело императора к такому выводу? Да потому, что он менее всего ожидал увидеть свионов послами Руси. Если русь - скандинавский народ, то чему удивляться? А вот если русь никакого отношения к Скандинавии не имеет…
Второй, не менее нелепый, “аргумент”, извлекаемый норманнистами из текста, выглядит так: “Послы попали в Константинополь по пути “из варяг в греки”, но обратно вынуждены были искать иной путь. Выбор Германии говорит о том, что их родина к северу от неё, то есть в Скандинавии”. Но позвольте, а если послы идут из Киева, то как им обойти занятое в то время венграми ( именно их, по-видимому, автор и называет “варварскими и в своей чрезвычайной дикости исключительно свирепыми народами” ) северное Причерноморье? Оптимальная дорога как раз и лежит через Германию. Трансильвания и венгерский Альфёльд заняты не менее варварскими народами, и путь через эти земли не менее опасен. Сербию населяли враждебные Византии славянские племена. Так что безопаснее всего дойти морем до владений франков, а оттуда на восток, через Великоморавскую державу.
Перейдём к следующему источнику - сообщению Лиутпранда Кремонского. На этого автора норманнисты предпочитают ссылаться без прямого цитирования. Просто указывается, что Лиудпранд называет росов норманнами. А далее следуют рассуждение общего характера. Мол, западные авторы называли норманнами викингов, нападавших на них с моря. А раз викинги скандинавы, значит и нордманны Лиутпранда никем иным быть не могут. Но дело в том, что утверждение “викингами были только скандинавы” не совсем верно. Точнее совсем не верно. Ещё Гедеонов указал, что в англо-саксонских хрониках среди тех, кто нападает на берега Англии названы не только даны, но и венды, то есть славяне. Во входящей в “Круг Земной” “Саге об Олафе Трюгвассоне” воины, присоединившиеся к Олафу в Йомсборге - одном из основных центров викингов - прямо именуются вендами, то есть славянами. Тот же Снорри в другой саге - “саге о Харальде Суровом” сообщает следующее:
“Стал Хакон там защищать страну от викингов, которые много грабили Данавельди, - виндов и других людей Аустрвега, а так же куров” 48
Так что норманны-викинги это вовсе необязательно скандинавы. Викингами могли быть и славяне.
Но вернёмся к разбираемому тексту и посмотрим, что же в действительности пишет Лиутпранд о руси. Откроем его сочинение “Антаподосис”:
“Ближе к северу обитает некий народ, который греки по внешнему виду зовут русиос ( по-гречески русиос - красный ), мы же по местонахождению именуем нордманнами. Ведь в немецком языке nord означает север, а man - человек; поэтому-то северных людей и можно называть нордманнами”. Liudpr. Antap. V,15. P.137-138 ( 5 стр.291 )
Как видим, перед нами не этническое, а географическое наименование. Лиудпранд прямо указывает, что называет так русов потому, что они северные люди. Я надеюсь, никто не буде оспаривать, что Киевская Русь севернее как Византии, так и Италии - родины Лиудпранда. Для тех, кто продолжает подозревать, что Лиудпранд имел в виду каких-то скандинавов, процитируем продолжение этого отрывка:
“Королём этого народа был некто Ингер, который, собрав тысячу и даже более кораблей, явился к Константинополю”. Liudpr. Antap. V,15. P.137-138 ( 5 стр.291 )
Думаю, что теперь даже самые отъявленные скептики согласятся, что речь у Лиудпранда идёт именно о Киевской Руси. И именно её правителя именует хронист “нордманнским каганом”, то есть “каганом северного народа”. Что мы имеем в итоге? Только констатацию того факта, что русь - северный народ. Не более.
Теперь рассмотрим имена днепровских порогов, приведённые Константином Багрянородным в сочинении “Об управлении империей”:
“Да буде известно, что приходящие из внешней Росии в Константинополь моноксилы являются одни из Немогарда ( Nemogardas ), в котором сидел Сфендослав ( Sfendoslabos ), сын Ингора ( Iggoras ), архонта Росии, а другие из крепости Милиниски ( Miliniskan ), из Телеутдзы ( Telioutzan ), Тдзернигоги ( Tzernigwgan ), из Вусеграда( Bousegrade ). Итак, все они спускаются рекою Днепр, и сходятся в крепости Киоава ( Kioaba ), называемой Самбатас. Славяне же, их пактиоты, а именно: кривитеины, лендзанины и прочии Славии – рубят в своих горах моноксилы во время зимы и, снарядив их, с наступлением весны, когда растает лёд, вводят в находящиеся по соседству водоёмы. Так как эти водоёмы впадают в реку Днепр, то и они из тамошних мест входят в эту самую реку и отправляются и Киову. Их вытаскивают для оснастки и продают росам. Росы же, купив одни эти долблёнки и разобрав свои старые моноксилы, переносят с тех на эти вёсла, уключины и прочее убранство… снаряжают их. И в июне месяце, двигаясь по реке Днепр, они спускаются к Вититдзеву ( Bititzebh ), который является крепостью-пактиотом росов, и , собравшись там в течении двух-трёх дней, пока соединятся все моноксилы, тогда отправляются в путь и спускаются по названной реке Днепр.
Прежде всего, они приходят к первому порогу, нарекаемые Эссупи ( Essoupi ), что означает по-росски и по-славянски “не спи”. Порог этот столь же узок, как пространство циканистрия, а после него имеются обрывистые высокие скалы, торчащие наподобие островков. Поэтому набегающая и приливающая к ним вода, низвергаясь оттуда вниз, издаёт громкий и страшный гул. Ввиду этого росы не осмеливаются проходить между скалами, но, причалив поблизости и высадив людей на сушу, а прочие вещи оставив в моноксилах, затем нагие, ощупывая своими ногами дно, волокут их, чтоб не натолкнуться на какой-либо камень. Так они делают, одни у носа, другие посредине, а третьи у кормы, толкая её шестами, и с крайней осторожностью они минуют этот порог по изгибу у берега реки. Когда они пройдут этот первый порог, то снова, забрав с суши прочих, отплывают и приходят к другому порогу, называемому по-росски Улворси ( Oulborsi ), а по-славянски Остробунипрах ( Ostrobouniprac ), что значит “островок порога”. Он подобен первому, тяжек и труднопроходим. Подобным же образом минуют они и третий порог, называемый Геландри ( Gelandri ), что по-славянски означает “шум порога”, а затем так же - четвёртый порог, огромный, нарекаемый по-росски Аифор ( Aeifor ), по-славянски же Неасит ( Neasht ), так как в камнях порога гнездятся пеликаны. Итак, у этого порога все причаливают к земле носами вперед, с ними выходят назначенные для несения стражи мужи и удаляются. Они неусыпно несут стражу из-за пачинакитов. А прочие, взяв вещи, которые были у них в моноксилах, проводят рабов в цепях по суше на протяжении шести миль, пока не минуют порог. Затем также одни волоком, другие на плечах, переправив свои моноксилы по сею сторону порога, столкнув их в реку и внеся груз, входят сами и снова отплывают. Подступив же к пятому порогу, называемому по-росски Варуфорос, а по-славянски Вулнипрах, ибо он образует большую заводь, и переправив опять по излучинам реки свои моноксилы, как на первом и на втором пороге, они достигают шестого порога, называемого по-росски Леанди, а по-славянски Веручи, что означает "Кипение воды", и преодолевают его подобным же образом. От него они отплывают к седьмому порогу, называемому по-росски Струкун, а по-славянски Напрези, что переводится как "Малый порог".
Росским названиям давали различные этимологии. Масса скандинавских вариантов. В.П.Тимофеев дал славянскую ( 21 ). М.Ю.Брайчевский - аланскую ( 22 ). Причём нужно отметить, что скандинавские этимологии наименее обоснованны. Вся проблема в том, что норманнисты вынуждены либо идти на серьёзные искажения слов, либо отклоняться от того перевода, который даёт Багрянородный. Так “Эссупи” Томсен реконструирует “ves suppri” - “будь на страже”. Что хоть и сходно с “не спи”, но всё же совсем не одно и то же. Карлгрен идёт ещё дальше, производя это название от деепричастия “supandi”, происходящее от староисландского “supa” - пить, сосать. Прямо таки потрясающее сходство с “не спи”! Окончания порогов “Варуфорос” и “Улворси” возводят к скандинавскому “fors” - порог. Однако странно, что один и тот же информатор, а можно не сомневаться что данные о порогах не собирались по принципу “с миру по нитке”, одно и то же окончание превратил в одном случае в “-форос”, а в другом в “-ворси”. Особенно непонятна утрата конечного “с” во втором варианте. И это в эллинском, где конечная “с” в именах собственных вообще едва ли не норма. Такие названия как “Леанти”, “Айфор”, “Струкун” вообще не имеют сколь-нибудь удовлетворительной скандинавской этимологии. Обнорский и Бархударов в “Хрестоматии русского языка” в случае с “Айфор” опускаются просто до шарлатанства, утверждая, что скандинавы именуют аиста “oyevar”. Достаточно заглянуть в любой словарь, чтоб убедиться в обратном.
Вообще, само обилие вариантов говорит об отсутствии однозначности этимологий. Что и не удивительно, если учесть, что эти названия дошли до нас в эллинском искажении. Правда, норманнисты могут указать на Островунипрах, Вулнипрах как на примеры прозрачности славянской этимологии. Почему тут искажений нет, а в других случаях должны быть? Да потому что они есть. Посмотрите на другие славянские названия: Ессупи, Геландри, Веручи - где тут “прозрачная славянская этимология”? А “Напрези” хоть и звучит вполне по-славянски, но попробуйте опознать в нём “малый порог”. А ведь именно такой перевод даёт Багрянородный. Весьма показателен в этом смысле список городов в начале процитированного текста. Киоава-Киев, Вусеграде-Вышгород и Витетдзеве-Витичев вполне узнаваемы. Особенно с учётом того, что все три древнерусских названия писались с “ъ” - ер на конце. А этот звук в древности читался как гласный. Но Милиниска-Смоленск, Тдзернигога-Чернигов и тем более Телиутдза-Любечь? Попадись нам название Тдзернигога без указания на её месторасположение, мы вполне могли бы начать искать к ней грузинскую этимологи. А уж какой простор для Телиутдзы!
Вывод из всего сказанного простой - если нет совершенно прозрачных этимологий, то, произведя те или иные искажения можно найти всё что угодно. Хоть японскую этимологию, если у кого-нибудь возникнет такое желание. Подобные этимологии ничего не доказывают и ничего не опровергают. И не стоит их рассматривать иначе как словесную эквилибристику.
Возвращаясь к тексту Багрянородного, хотелось бы обратить внимание на название первого порога. Он звучит одинаково и по-роски и по-славянски. Причём оба названия имеют одно и то же значение - “не спи”. Такое возможно только в том случае, если эти два языка близкородственны. Попытки же норманнистов решить эту проблему исходя из скандинавских языков приводят либо к необходимости отказаться от перевода, либо предлагать формы весьма отличные от славянской, что делает невозможным их одинаковую эллинскую транскрибацию.
Рассмотрим ещё один аргумент норманнистов, извлекаемый ими из данного текста. Мол, в нём автор чётко отличает язык славян от языка русов. Отличает. Но только из чего следует что склабой Багрянородного это вообще все славяне? Например, у Прокопия склабеной-славяне столь же чётко отделены от антой-антов. Что не мешает и тем и другим быть славянами. Не стоит приписывать древним знание современной терминологии. Кроме того, не стоит забывать, что кроме балтийской руси, о которой говорилось выше, есть ещё и русь днепровская. Связь первой и второй выходит за рамки данной работы, но несомненость существования южной руси подтверждается как западными, так и восточными текстами. Возьмём, к примеру, текст так называемого “Баварского географа”, относимый к середине IX века. В нём народ руссы ( ruzzi ) упомянут рядом с хазарами ( caziri ), что позволяет говорить только о южной его локализации. Византийский патриарх Фотий, современник нападения русов на Константинополь в 860г. во второй произнесённой по этому случаю проповеди говорит следующее:
“Ушли те, для которых некогда одна молва о ромеях казалась грозною…
народ, насколько ранее невидный, незнатный и по имени вплоть до нападения на нас незнаемый, настолько он нам глыбу позора и поношений припечатал, триумф воздвигает…
народ невидный, народ несчитанный, народ, среди рабов поставленный, незнаемый, но от нападения на нас обретший имя и, незнатный, знатным оказавшийся, низкий и бедствующий, но поднявшийся на блестящую высоту и к великому богатству, народ, где-то далеко от нас поселившийся, варварский, кочевнический, дерзость обретающий в оружии, неохраняемый, необузданный, в стратегии несведущий... как полевой зверь...” ( 24 стр. 49-50 )
Из текста проповеди ясно видно, русы народ византийцам уже известный. На это указывает и ссылка на былой страх русов перед ромеями-византийцами, и указания на бедственности и незначительность росов в прошлом. Так можно сказать только об известном народе, находящемся в сфере интересов Византии, хотя и не рядом с ней. То есть опять приходим к днепровскому региону.
Русы как южный народ фигурируют и в восточных сочинениях, Прежде всего обратимся к тексту автора середины IX в. Абу-л-Касима Убайдуллаха ибн Абдаллаха Ибн Хордадбеха:
“Что же касается до русских купцов - а они вид славян, - то они вывозят бобровый мех и мех черной лисицы и мечи из самых отдаленных (частей) страны Славян к Румскому морю, а с них (купцов) десятину взимает царь Рума (Византии), и если они хотят, то они отправляются по..., реке Славян, и проезжают проливом столицы Хазар, и десятину с них взимает их (Хазар) правитель. Затем они отправляются к Джурджанскому морю (Mare hyrcanium-caspium) и высаживаются на каком угодно берегу. И диаметр этого моря 500 фарсангов, иногда они привозят свои товары на верблюдах из Джурджана в Багдад, где переводчиками для них служат славянские рабы. И выдают они себя за христиан и платят джизию”. ( 25 стр.291 )
Если локализовать русов арабских авторов где-то на севере восточной Европы, как это любят делать норманнисты, то путь русских купцов получается довольно оригинальным. Из приильменья волоками в Днепр. Затем вниз по Днепру до порогов, затем волоков в обход порогов. Далее по Чёрному морю в обход Крыма в Азовское море. Затем вверх по Дону, затем волоком в Волгу и вниз по Волге до Каспийского-Джурджанского моря. Спрашивается. Ради чего такие петляния, если можно вверх по Мсте, затем единственным(!) волоком в Тверцу, по Тверце в Волгу и по Волге до Каспия. И короче раза в два и волоков куда меньше. Так что если не считать наших предков большими любителями создавать себе проблемы, то приходится признать что русы Ибн-Хордадбеха жили в среднем Поднепровье.
Есть и другие восточные тексты, правда позднего происхождения. Так, например, Балами, описывая подчинение Дербента халифату в 643г., сообщает, что правителю Дербента Шахрияру грозили с севера хазары, аланы и русы. Упоминаются русы и в грузинских хрониках в связи с событиями того же времени.
Этих южных русов Седов связывает с ареалом так называемой Волынцевской культуры, занимавшей с конца VII века левобережье среднего Днепра, то есть ту самую территорию, которая в летописях именуется “Русской землёй” в узком смысле, как это показал Рыбаков ( 15 ). Возникла эта культура в результате миграции в Поднепровье выходцев из Волго-Камского региона, где до VII века существовала другая славянская культура - Именьковская. Трёхвекова изоляция от основного славянского ареала не могла не повлиять на их язык. На это, в частности, указывают исследования Трубачёва, выделившего группу архаичных славянских гидронимов, локализуемую по большей части именно на левобережье Днепра. Таким образом, языковые отличия днепровских русов от основной массы славян вовсе не мешают быть этим самым русам славянами. Если же речь у Константина о языке балтийских русов, то их языковые отличия от южных славян не менее естественны.
На текст Багрянородного, как на доказательство, норманнисты ссылаются ещё в связи со следующим фактом - указанием на то, что славяне данники русов. Рассмотрим этот отрывок:
“Когда наступит ноябрь месяц, тотчас их архонты выходят со всеми росами из Киава и отправляются в полюдия, что именуется "кружением", а именно - в Славинии вервианов, другувитов, кривичей, севериев и прочих славян, которые являются пактиотами росов”.
Действительно, перечислены славяне - пактиоты, то есть данники русов. Но из этого вовсе не следует что сами русы не славяне. Текст не даёт указание на этническую принадлежность русов. В нём всего лишь указана этническая принадлежность их данников. Кроме того, среди перечисленных народов нет полян - а ведь это одно из важнейших племён. И тут сразу вспоминается летописное “поляне, иже зовомые русь”. Есть, правда, теория, что поляне у Багрянородного названы лендзанинами. Мол, здесь корень “лан”, тоже имеющий значение “поле”. Однако, посмотрим в каком контексте фигурируют лендзанины:
“Славяне же, их пактиоты, а именно: кривитеины, лендзанины и прочие Славинии - рубят в своих горах моноксилы во время зимы и, снарядив их, с наступлением весны, когда растает лед, вводят в находящиеся по соседству водоемы. Так как эти [водоемы] впадают в реку Днепр, то и они из тамошних [мест] входят в эту самую реку и отправляются в Киову. Их вытаскивают для [оснастки] и продают росам. росы же, купив одни эти долбленки и разобрав свои старые моноксилы, переносят с тех на эти весла, уключины и прочее убранство... снаряжают их”
То есть лендзанины живут на каком-то притоке Днепра, но уж никак не вокруг Киева. Так что отождествление их с полянами совершенно не возможно.
Следует так же обратить внимание на то, что росы покупают моноксилы у славян. Если росы скандинавы, то что-то они быстро разучились сами суда строить.
Раз уж мы затронули вопросы филологии, то никак нельзя не упомянуть об одном из любимейших аргументов норманнистов - именах из договоров с греками. В нашем распоряжении два списка имён. Один из договора Олега:
“Мы от рода Руска Карлы, Инегелдъ, Фарло, Верему, Рулавъ, Гуды, Руадъ, Карнъ, Фрелафъ, Руалъ, Актеву, Труанъ, Лиду, Фостъ, Стеми иже послани от Олга, велико князя Руска”. Лаврентьевская летопись 912г.
Прежде чем рассматривать этимологию имён, необходимо отметить три момента. Историки сходятся на том, что текст договора переписан в летопись с греческого оригинала. Это соответствует дипломатической практике, когда у каждой из договаривающихся сторон оставался текст, на языке другой стороны. Следовательно, имена, имеющиеся в нашем распоряжении, прошли двойное искажение. Сначала при греческой передаче, а на примере сочинения Константина Багрянородного мы уже видели, до какой неузнаваемости при этом могут искажаться имена собственные. Вторичное искажение произошло при переводе. Монах-летописец, переводивший текст, писанный за пару столетий до него, передавал имена в соответствии с собственным представлением. Сомнительно, что ему был известен дохристианский именослов двухсотлетней давности.
Второй, не менее важный момент, состоит в следующем: этимология имени далеко не всегда свидетельствует о национальной принадлежности его носителя. Имена заимствовались. Например, датский конунг Валдамар носил славянское имя. Что вовсе не мешало ему быть датчанином.
И, наконец, третье. В отличие от славянского, скандинавский языческий именослов нам неплохо известен по сагам. В связи с чем, мало, существенно исказив имя, подобрать к нему подходящие германские корни. Для того чтоб настаивать на скандинавском происхождении следует найти соответствие в сагах. С учётом этого рассмотрим список:
Инегелдъ.
Ингьяльд. Тут можно не сомневаться, имя скандинавское. Фигурирует в сагах.
Фарлофъ.
Фарлуф. Подобное искажение вполне возможно. Так что фиксируем ещё одно скандинавское имя.
Верему.
Одно из разночтений - Велемудръ. Тут и переводить ничего не нужно. Тем более что вариант засвидетельствован сразу в нескольких списках.
Рулавъ.
Хрольф. Скандинавское имя. Переход "о" в "у" при передаче скандинавских имён однозначно засвидетельствован парой ХакОн-ЯкУн.
Гуды.
Гудый. Совершенно правомочное образование и для современного малоросского от глагола "гудеть". Возможен и вариант Грудый, засвидетельствованные в ряде поздних списков. В этом случае корень тот же что и в названии месяца "грудень".
Руалд.
Хроальд. Скандинавское имя, засвидетельствованное в сагах.
Карнъ.
Карн - мужской вариант имени Карна, засвидетельствованного в "Слове о полку Игореве" как имя богини.
Фрелавъ.
Имя имеет несколько разночтений. Одно из них - Фаслав - вполне возможно как передача через греческое посредство чешского имени Вацлав.
Рюаръ.
Руар - кельтское название реки Рур. Засвидетельствовано и как личное имя.
Актеву.
Возможно римское имя Октавий.
Труанъ.
Троян. Имя засвидетельствовано как личное в южнославянском эпосе.
Лидул.
Скандинавских аналогов не имеет. Зато у континентальных германцев есть имя Людольф.
Фост.
Вполне возможно, что это искажение от Фасти, скандинавского имени, засвидетельствованного в сагах.
Стемидъ.
Не поддаётся этимологии. Имеет несколько разночтений. Один из вариантов - Истеми - тюркское имя.
Итого:
Славянских имён - 5: Велемудр, Гудый, Карн, Вацлав, Троян.
Скандинавских имён - 5: Ингьяльд, Хрольф, Хроальд, Фарулф, Фасти.
Кельтское имя - 1: Руар.
Тюркское имя - 1: Истеми.
Немецкое имя - 1: Людольф.
Римское имя - 1: Октавий.
Говорить о “сплошь скандинавском составе русов” не приходится. Компания довольно разноимённая. Перейдём ко второму тексту летописи с множеством имён - договору Игоря:
“Равно другога свещанья бывшаго при при Рамане и Костянтине и Стефане христолюбивыхъ владыкъ мы от рода Рускаго съли и гостье: Иворъ солъ Игоревъ - великаго князя Рускаго и объчии сли Вуефастъ Святославль сынъ Игоревъ, Искусеви Ольги княгини, Слуды Игоревъ - нети Игоревъ, Оулебъ Володиславль, Каницаръ Передъславинъ, Шихъбернъ Сфандръ - жены Улебле, Прасьтень Туръдуви, Либиаръ Фастовъ, Гримъ Сфирьковъ, Прастень Акунъ - нети Игоревъ, Кары Тудковъ, Каршевъ Туръдовъ, Егри Евлисковъ, [Воистъ] Воиковъ, Истръ Аминодовъ, Прастенъ Берновъ, Ятвягъ Гунаровъ, Шибридъ Алданъ, Колъ Клековъ, Стегги Етоновъ, Сфирка, Алвадъ Гудовъ, Фудри Туадовъ, Мутуръ Оутинъ, купець Адунь, Адулбъ, Иггивладъ, Олебъ, Фрутанъ, Гомолъ, Куци, Емигъ, Туръбидъ, Фуръстенъ, Бруны, Роалдъ, Гунастръ, Фрастенъ, Игелъдъ, Туръбернъ, Моны, Руалд, Свень, Стиръ, Алданъ, Тилена, Пубьксарь, Вузлевъ, Синко, Боричь послании от Игоря великого князя Рускаго и от всякоя княжья и от всехъ людии Руския земля” Лаврентьевская летопись 944г.
Прежде всего, отметим, что явно одно и то же имя может быть представлено в списке в разных вариантах. Например, Улеб: Оулебъ, Улебъ и Олебъ. Хроалд: Руалдъ и Роалдъ. Прастен: Прасьтень, Прастенъ и, возможно, Фуръстень и Фрастенъ. Это говорит о том, что список подвергался искажениям при переписке. Причём со стороны людей, для которых эти имена были совершенно новыми и ранее неизвестными. Прочие же имена представляют такую же “разношёрстную” компанию, как и из первого договора. Есть бесспорно германские: Акун-Хакон, Фаст-Фасти, Грим, Гунар, Руалд-Хроалд, Берн, Свен. Есть славянские: Святослав, Володислав, Передслава, Кары-Карый ( чёрный ), Воистъ, Воикъ, Утин-Оутинъ ( корень широко представлен в именах балканских славян: Милутин, Другатин и т.д.). Есть имена балканского происхождения: Истр - старое название Дуная, Гомол - гора на Балканах. Есть балтийское имя-этноним Ятвяг. Есть тюркское имя Алдан ( от “алтын” - золото ). Кроме того, ряд имён допускают различное прочтение. Например, имя Фрутан может с равным успехом быть возведено как к скандинавскому Фроттон, зафиксированному у Саксона Грамматика, так и к иранскому Феридун. Имя Тудор - одно из разночтений к Турд, можно возвести как к кельтскому Тюдор, так и к болгарскому Тодор. Всё это делает этимологические реконструкции гадательными. Тем более что сам факт наличия скандинавского имени ещё не означает что носитель оного скандинав. Гельмольд в “Славянской хронике” перечисляет ободритских князей. Сын князя Готшалька носит немецкое имя Генрих. Два сына Генриха носят соответственно славянские имена Мстивой и Святополк, а третий сын скандинавское имя Кнут. Замечу, что речь как раз о южнобалтийских славянах, к коим и относится балтийская русь.
Свистопляска вокруг имён с самого начала была любимым делом норманнистов. Причём нынешние куда скромнее предшественников. Так Зигмунд Баер считал скандинавскими имена Всеволод, Владимир и Святослав. Первые два потому, что в сагах они именуются Виссивалд и Валдамар, а последнее, потому что в греческих текстах Святослав назван Сфендислав. Отсюда Баер делает вывод, что первый корень в имени изначально “свен”, лишь потом искажённый в “свят”. Баеру простительно. Он и современного ему русского языка не знал, и уж тем более не догадывался, что в древности имя Святослав писалось не через “я”, тогда не существовавший, а через “малый юс”, читавшийся как носовое “е”. То есть произносили не Святослав, а Све(н)тослав. Но что простительно иностранцу, не простительно русскому историку Кунику, который не только принял всё сказанное Баером, но и пошёл дальше, зачислив в скандинавы Ярослава, потому как в сагах он назван Ярицлейф, и даже Люта и Блуда. В двух последних случаях Куник предпочёл совершенно прозрачной славянской этимологии выдуманные им и нигде не встречающиеся варианты Льётр и Блётр. Сейчас воззрения Куника смотрятся как пародия на науку. Но в других случаях норманнисты продолжают цепляться за совершенно аналогичные построения.
Любопытная история связана с этимологизацией имени Полоцкого князя, убитого Владимиром Святославичем. Откроем любую работу по истории и увидим, что князь этот именуется не иначе как Рогвольд. Но в летописи нет никакого Рогвольда. Там имя князя “Роговолодъ”, или “Рогъволодъ”. Славянская этимология этого имени настолько прозрачна, что даже не требует специального разбора. Особенно если учесть, что обладание рогами для язычников означало вовсе не то, что для нас. Это атрибут многих богов. Так что имя Роговолод образованно по той же схеме, что и Всеволод. Но ведь никому не приходит в голову написать Всевольд вместо Всеволод, или Вольдимир вместо Володимир. Почему же в данном случае такое искажение? Ларчик открывается просто. В летописи сказано, что Роговолод пришёл “из-за моря”. Одного этого хватило, чтоб записать его в норманны. Ну а чтоб славянское происхождение его имени не так бросалось в глаза, его немножко “подправили”. И теперь декларируется, что “имя Рогвольд есть славянское искажение известного по сагам имени Рёгнвалд”. Вот так норманнисты создают “доказательства” для своих, с позволения сказать “теорий”.
Самое интересное то, что скандинавы передавали славянский корень “волод” как раз как “валд”: Виссивалд - Всеволод, Валдамар - Володимир. Так что есть все основания считать как раз имя Рёгнвалд скандинавским искажением славянского Роговолод. Тем более что из скандинавских языков оно не этимологизируется. Корень “рёгн” объявляют одним из имён Одинна. Но у Одинна нет имени “Рёгн”, а есть “Рёгнар”, что, согласитесь, далеко не одно и то же. Имя, образованное от “Рёгнар”, должно звучать “Рёгнарвалд”, а не “Рёгнвалд”. Да и другие скандинавские имена с корнем “валд”, кстати, довольно редкие, тоже могут на поверку оказаться заимствованными у славян. Так же как бесспорно заимствованное имя Валдамар.
Напоследок разберём так же имена первых князей: Рюрик, Синеус, Трувор, Олег и Игорь.
Рюрик. Норманнисты декларируют, что это славянская передача скандинавского имени Хрорик. Возможно. Однако само имя Хрорик чёткой скандинавской этимологии не имеет. А вот у западных славян известен дух огня Рарог. В современном чешском рарох - сокол. Центр ободритов имел второе название Рерик. Так что славянская этимология через рарог-сокол не менее обоснована, и само скандинавское имя Хрорик вполне может оказаться славянским заимствованием.
Синеус. Славянская этимологи имени совершенно прозрачна. Поиск мифических Синьётров не более чем стремление не признавать очевидное.
Трувор. Можно, конечно, попытаться возвести это имя к скандинавскому Торвард. Однако куда ближе кельтское Тревор. Даже искажать ничего особо не требуется. Кельты в древности расселялись на восток до Карпат и лишь впоследствии были частично вытеснены, а частично ассимилированы славянами и германцами. Так что попадание кельтских имён в именослов славян и континентальных германцев вполне объяснимо. Но только континентальных. В Скандинавии кельтов не было. Так что имя Трувор опять приводит нас на южный берег Балтики.
Олег. Практически общепринятым является произведение этого имени от скандинавского “хельги” - святой. Однако имеются серьёзные возражения. Во-первых, Орвар Одд, который вполне обоснованно отождествляется с Вещим Олегом, в сагах эпитета Хельги не имеет. Во-вторых, женский эквивалент имени Олег - Ольга, скандинавами как своё имя не воспринималось, и передавалось в сагах не как Хельга, что было бы естественно, если Олег это Хельги, а как Аллогия. В связи с чем следует рассмотреть и другой вариант - от староболгарского “олгу” - великий.
Игорь. Норманнисты считают что это славянская передача имени Ингвар. Заманчивый вариант, тем более что в “Саге о Стурлауге трудолюбивом” Игорь, по-видимому, так и назван. Однако, рассмотрим как передавали имя Игоря его современники. Константин Багрянородный даёт вариант Ингор, Лиутпранд Кремонский - Ингер. Авторы друг от друга независимы. Так что можно не сомневаться, что это имя в то время звучало хоть и с “н”, но без “в”. То есть Ингорь. Следовательно, если и считать его скандинавским заимствованием, то произошло это задолго до X века, к которому это имя значительный период времени бытовало в негерманской среде, в результате чего и произошло выпадение “в”. Но куда более обоснованной выглядит опять-таки кельтская параллель, которая искажений вообще не требует. Известно кельтское имя Ингер, или Ингар. Сравните сами.
Перейдём теперь к арабским авторам, на которых тоже очень любят ссылаться норманнисты. Основной аргумент - арабы чётко отделяют русов от славян. Да, отделяют. Хотя и не всегда - вспомним процитированный выше текст Ибн Хордадбеха о купцах русах, которые есть славяне. Но даже и без этого аргумент весьма слабый. Не стоит приписывать древним знание современной этнической классификации. Да, арабы отделяют ар-рус от ас-сакалиба. Но ведь и Иордан с Прокопием отделяют антой от склабеной. Что не мешает и тем и другим быть славянами. Арабская география вообще весьма зависима в своих истоках от эллинской и ас-сакалиба всего лишь арабская калька с эллинского склабеной.
Обратимся к самим тексты. Наиболее обширный и интересный из них – сочинение Ахмада Ибн Фадлана, совершившего в 922г. путешествие по Волге. Особую ценность ему придаёт тот факт, что это сообщение очевидца. Рассмотрим наиболее важные отрывки:
“И я не видел (людей) с более совершенными телами, чем они. Они подобны пальмам, румяны, красны. Они не носят ни курток, ни хафтанов, но носит какой-либо муж из их числа кису, которой он покрывает один свой бок, причем одна из его рук выходит из нее. С каждым из них (имеется) секира и меч и нож и он (никогда) не расстается с тем, о чем мы (сейчас) упомянули. Мечи их плоские, с бороздками, франкские. И от края ногтя (ногтей) кого-либо из них (русов) до его шеи (имеется) собрание деревьев и изображений (вещей, людей?) и тому подобного. А что касается каждой женщины из их числа, то на груди ее прикреплено кольцо или из железа, или из серебра, или (из) меди, или (из) золота, в соответствии с (денежными) средствами ее мужа и с количеством их. И у каждого кольца - коробочка, у которой нож, также прикрепленный на груди. На шеях у них (женщин) (несколько рядов) монист из золота и серебра, так как, если человек владеет десятью тысячами дирхемов, то он справляет свой жене одно монисто (в один ряд), а если владеет двадцатью тысячами, то справляет ей два мониста, и таким образом каждые десять тысяч, которые у него прибавляются, прибавляются в виде (одного) мониста у его жены, так что на шее какой-нибудь из них бывает много (рядов) монист. Самое лучшее из украшений у них (русов), это зеленые бусы из той керамики, которая находится на кораблях. Они (русы) заключают (торговые) контракты относительно них, покупают одну бусину за дирхем и нанизывают, как ожерелья, для своих жен”.
Норманнисты утверждают, что под это описание лучше всего подходят скандинавы. Интересно, сами-то они рискнули бы поселиться на севере в описанной Ибн Фадл