Частные военные компании! ... И снова джентельмены удачи!

grom

Война на аутсорсинг
Натан Ходж (независимый военный журналист, сотрудничающий с Defense Week, Financial Times, Slate.com, Jane`s. Данная статья написана в рамках программы международных стажировок Alfa Fellowship Program. )

Сегодня в Ираке функционирует беспрецедентная по масштабам частная армия. Американские и британские фирмы по всему миру вербуют профессиональных военных, чтобы обеспечить безопасность в стране и обучить иракскую армию и полицию

Фото - Натан Ходж

«Какая у вас группа крови?» — обычно вы не ждете такого вопроса от водителя, когда собираетесь доехать от аэропорта до центра города. Но это необычное такси. Мы готовимся к поездке по трассе Route Irish — кодовое наименование десятикилометровой дороги, которая соединяет международный аэропорт с Багдадом. Каска и тяжелый бронежилет строго обязательны, даже несмотря на то что все три машины в нашем конвое бронированные. Все пассажиры располагаются во второй машине — в бронетранспортере марки Ford.

Руководитель группы проводит краткий инструктаж: «Самая большая опасность при поездке по Irish — обстрел из стрелкового оружия. Импровизированные фугасы и смертники на заминированных машинах теперь встречаются реже. Если конвой замедляет ход или останавливается, то это скорее всего из-за патруля коалиции или блокпоста. Если случится обстрел — следуйте инструкциям членов команды. Если вдруг вы отбились от группы сопровождения — лежите на обочине до тех пор, пока вас не обнаружит и не идентифицирует патруль коалиции».

Водители проверяют рации, сопровождающие охранники присоединяют магазины к автоматам, и мы отправляемся в путь. Как только мы попадаем на шоссе, конвой быстро набирает скорость. Стрелка спидометра доходит до отметки 100 км/ч, и мы на полном ходу проносимся мимо знака «Въезд в красную зону».

Дорога в Багдад


Вооруженная группа, которая везет нас в Багдад, — не подразделение армии США или их союзников по коалиции. Они — работники британской фирмы Erinys — одной из десятка частных фирм, которые занимаются обеспечением безопасности в Ираке. Руководитель группы — француз. Другие члены команды, водители и охранники — из России и других стран бывшего СССР. Мой сосед, их главный пассажир — американец, гражданский работник одной из строительных фирм, выполняющих заказы армейского инженерного корпуса США. Их задача — доставить гражданского специалиста в IZ. IZ — International Zone — укрепленная международная зона в центре Багдада, где находится штаб американской коалиции (ранее она называлась «зеленой зоной»).

Перевозка гражданских специалистов из аэропорта в Багдад — один из основных видов работы, которую выполняют в Ираке частные военные компании. Еще недавно любая поездка по Route Irish была смертельно опасна: дорогу часто минировали, на ней устраивали засады и теракты. Это шоссе даже стало символом неудачи американской оккупации Ирака. Сегодня американская армия может праздновать небольшую победу. После того как доступ к дороге был ограничен, а количество патрулей увеличено, число инцидентов на трассе Irish значительно сократилось. Вдоль всей дороги с некоторыми интервалами стоят припаркованные «Абрамсы» и «Брэдли», по дороге постоянно курсируют конвои из трех-четырех бронированных «Хаммеров» и четырехколесных броневиков. Знаки на арабском языке предупреждают, что иракские водители обязаны соблюдать дистанцию.

Сумрак сгущается, наш конвой вынужден ехать медленнее — чтобы было легче идентифицировать наш дружественный статус. Это самое опасное время суток — движение еще достаточно оживленное, но персонал блокпостов уже начинает нервничать в ожидании ночи. В одной из примыкающих справа к шоссе дорог скопилась целая колонна автомобилей простых иракцев, которые нас пропускают. Иракские водители опасаются приближаться к иностранным конвоям — это может стоить им жизни. Мы проезжаем мимо, руководитель группы дает водителям инструкции: «Держись левее».

Впрочем, на дороге мы не одни. Перед нами американский армейский патруль, который сигнализирует нам световыми вспышками — держитесь на положенном расстоянии. Наш конвой замедляет ход. Оживает радио, водитель третьей машины сообщает: «За нами следует патруль коалиции». Военный грузовик в сопровождении пары «Хаммеров» быстро проносится мимо и присоединяется к военной колонне. Сзади на «Хаммере» — знак на английском и арабском: «Опасно, соблюдай дистанцию».

Подъезжая к блокпосту, мы притормаживаем, а затем останавливаемся. Дорога перегорожена бетонными барьерами и колючей проволокой. Это, пожалуй, самая нервная часть поездки. На дорогах Багдада вы всегда чувствуете себя уязвимыми, но особенно — когда стоите на месте. Члены группы внимательно смотрят по сторонам. На параллельной дороге начинает собираться какая-то подозрительная толпа.

Мы едем дальше. Наш конвой быстро нагоняет другую команду частных охранников. Аккуратно держим дистанцию. Руководитель группы поясняет: каждая команда держит стометровый «пузырь» вокруг своего конвоя. На противоположной стороне разделенного бортиком хайвея в сумраке проносятся военные колонны. Мы уже едем по Багдаду — город выглядит апокалиптически. Вот и въезд в IZ. Почти шесть вечера, уже довольно темно. Над городом сгущается мрак. Территорию перед въездом в международную зону освещают огромные прожекторы. По наружному периметру стоят иракцы в камуфляже и бронежилетах. Наши провожатые показывают DOD Badges — пропуск, который определяет подателя как вольнонаемного контрактника, участвующего в проектах коалиции. Нас быстро пропускают через специальный коридор с упрощенным досмотром; рядом простые смертные без пропуска стоят в очереди, в которой досконально досматривают каждую машину. На воротах предупреждающий знак: «Угрозы персоналу коалиции Ирака и США являются поводом для задержания».

Еще одна армия
Американская оккупация Ирака была бы невозможна без активного участия частных компаний и работников, слетающихся сюда со всего света. Это становится ясно прямо в аэропорту, где прибывшие иностранцы-контрактники выгружаются под внимательными взглядами фиджийских и непальских охранников, работающих на Global Risk Strategies (британская фирма, обеспечивающая безопасность в аэропорту). У терминала очередь — ищущие работу индийцы, пакистанцы, филиппинцы стоят за визами. Здесь они могут получить относительно хорошо оплачиваемую работу — чистить уборные, работать в прачечной или подавать пищу.




Американский военный контингент в Ираке насчитывает 138 тыс. человек (перед декабрьскими выборами его увеличивали до 160 тыс. человек). Но он не в силах выполнить весь объем работ, поэтому американское правительство привлекает и гражданских контрактников. Они водят бензовозы и занимаются поставками горячей пищи и созданием компьютерных сетей, обслуживают сложные системы оружия. Компания KBR (подразделение Halliburton) настолько интегрирована в управление логистическими потоками армии США, что уже воспринимается как часть американской армии. По данным Brookings Institution, сегодня в Ираке у KBR работает более 38 тыс. сотрудников.

Американские войска не в силах взять всю территорию Ирака под контроль. Поэтому на помощь им призвана целая армия частных военных компаний. По данным Brookings Institution, примерно 20 тыс. иностранцев работают сегодня в сфере частных охранных услуг, из них 6 тыс. — специалисты высокого класса. По официальным данным по состоянию на декабрь 2004 года, американские правительственные агентства и их контрагенты, работающие в Ираке, имеют обязательства перед частными военными компаниями на сумму свыше 766 млн долларов.

Частные военные фирмы появились в Ираке практически сразу после падения режима Саддама Хусейна. Когда в мае 2003 года отставной американский генерал Джей Гарнер прибыл в Багдад, чтобы возглавить послевоенную гражданскую администрацию Ирака, его сопровождали охранники из британской Global. Гарнера сменил Пол Бремер, его безопасность обеспечивали охранники из Blackwater (см. «Основные участники рынка»). Поначалу обеспечение личной охраны и вооруженный эскорт для управленцев и гражданских контрактников были основной работой для частных военных фирм. Но со временем эти компании взялись и за более сложные задачи. Так, Custer Battles — маленькая фирма, основанная двумя бывшими американскими солдатами, — в 2003 году выиграла первый контракт по защите международного аэропорта Багдада на 16 млн долларов. Как писала Wall Street Journal, собственных средств у Custer Battles еще никаких не было, и временная администрация Ирака дала ей взаймы 2 млн долларов наличными, чтобы та просто смогла начать работать.



Одним из поворотных пунктов в использовании частных военных в Ираке стало убийство четырех оперативных работников компании Blackwater. В апреле 2003 года их заманили в засаду в суннитском городе Фаллудже. Изображения мертвых контрактников (двое из них были искалечены, сожжены и повешены на мосту) показывали по всему миру. Этот инцидент спровоцировал полномасштабный штурм города американской морской пехотой. Контрактники в свою очередь ужесточили меры собственной безопасности. Все их транспортные средства стали бронироваться, и они начали вести себя намного более агрессивно. Это создало впечатление, что частные военные работают в Ираке неоправданно жестко и без оглядки на закон.

Впечатление это усилили сообщения СМИ. Так, в конце прошлого года по всему миру крутили видеоролик, предположительно снятый служащими Aegis (британская компания, координирующая действия всех частных охранных фирм в Ираке), в котором боец-контрактник вроде бы стреляет по иракским гражданским машинам под музыку Элвиса Пресли. Впрочем, для рядового в общем-то эпизода — на иракских дорогах в самом деле опасно приближаться к чужим машинам — он получил непропорциональной резонанс. Но бывали и куда более серьезные инциденты. Так, минувшим летом американские морпехи задержали группу частных охранников, работающих на инженерную компанию Zapata, утверждая, что те без разбору стреляли не только по гражданским жителям, но и обстреляли пост наблюдения морской пехоты. Попавшихся контрактников «обработали» в соответствии со стандартами для иракских задержанных, а затем выслали из Ирака.

В целом же с того момента, как американские оккупационные власти начали сотрудничать с частными охранными фирмами, их влияние неуклонно росло, и это стало одним из главных поводов для беспокойства военных и правительственных чиновников. Уже в марте 2004 года временная администрация заговорила об этом как о проблеме: «Мы создаем частную армию беспрецедентных масштабов. Она становится больше, чем объединенные силы наших союзников по коалиции. От того, как мы сможем организовать их работу, зависит, пойдет ли эта сила во благо или во зло».

В «красной зоне»
«Мы не ведем боевые действия. Это для нас правило номер один», — говорит один из сотрудников компании Erinys. Ее штаб-квартира в Ираке размещена в жилом квартале Багдада, который защищен заграждениями из засыпанных песком блоков и высокими стенами из бетона. Это — «красная зона». Соседняя улица напоминает военный лагерь. Erinys — британская фирма, но ее команда — многонациональная. Глава иракского представительства — ветеран британских спецподразделений Стив Бёрд. Большинство его подчиненных — профессиональные солдаты из Великобритании, США и ЮАР. Впрочем, есть и «русские» — профессиональные солдаты из ряда стран бывшего СССР. Большинство «русских» в Erinys работают в компании уже больше года. Все они имеют опыт участия в миротворческих операциях (например, в Косово) или в горячих точках (Чечня).

Русских принимают на работу далеко не все компании. «Это англоговорящий рынок. Кое-кто из русских, конечно, говорит по-английски, но нам требуются сотрудники, для которых английский — родной язык. Просто потому, что нашим клиентам в нефтегазовом бизнесе так удобнее», — говорит Кристофер Биз, руководитель британской ArmorGroup. Для работы на Ближнем Востоке ArmorGroup набирает в основном британцев и выходцев из стран британского Содружества. «При наборе частные военные компании традиционно начинают с людей, которых они знают. Тriple Canopy начинает набор с 'Дельты', а Blackwater берет людей из спецназа морфлота. По мере того как круг вербуемых расширяется, приходится устраивать проверки и тренинги», — рассказывает глава Глобальной ассоциации операций по поддержанию мира Даг Брукс.

Чтобы устроиться в Erinys контрактником (компания для описания своих сотрудников предпочитает использовать слово «оператор»), требуется армейский опыт не менее пяти лет (предпочтительно в военной полиции, специальных подразделениях или пехоте) или восемь лет работы в правоохранительных органах. По контракту с Erinys операторы работают три месяца практически без перерыва, затем получают три недели оплачиваемого отпуска. Компания обеспечивает своих сотрудников полностью — оружие, оборудование, обмундирование, бронежилеты, питание, медицинская страховка и даже пособие семье в случае гибели. «У нас нет никаких жалоб. Компания все обеспечивает», — говорит один из «русских».

Другие частные военные компании платят больше, чем Erinys, но контрактники зачастую вынуждены платить за боекомплект из своего кармана. В гостинице в Иордании корреспондент «Эксперта» познакомился с американским контрактником, который ждал свой багаж, чтобы ехать дальше в Ирак. Компания предложила ему 850 долларов в день. Но на покупку первоклассного бронежилета и военного снаряжения он потратил 15 тыс. долларов. Да и работа опасная. В той же Erinys погибло уже четыре сотрудника. В тот день, когда конвой Erinys возил корреспондента «Эксперта» по Багдаду, одна из команд американской фирмы DynCorp подорвалась на мине. Два контрактника погибли.

Поначалу американского журналиста, работающего на российский журнал, русские контрактники приняли настороженно. Но после целого дня рискованных разъездов по Багдаду и окрестностям они немного разговорились. Большинство нашли себе работу в Ираке через интернет или по совету знакомых. Политика их не интересует. «Мы следим за дорогой, а не за политической ситуацией в Ираке», — сказал один из русских. Другой перебивает его: «Нет, это не совсем верно. Некоторое различие заметно. Ситуация здесь медленно стабилизируется. Особенно после выборов». (Правда, как оказалось, стабилизация была временной.) Собеседники просили не называть их имена. Главная причина — налоги. Самой работы никто не стесняется, хотя на родине ее предпочитают не афишировать. «Я ничего не скрываю, — говорит один. — Это честная работа, работа для настоящих мужчин. Я горжусь своей работой — я людей защищаю. Но вы никогда не знаете, как политики могут все исказить. Я не преступник, у меня нет никакой потребности скрывать мое лицо. Я делаю это по одной простой причине — моя семья».

Все подчеркивают, что они не наемники: «Мы всего лишь охранники. Защищаем людей, собственность, объекты». Все очень расстроены тем, как подавалась в русскоязычных СМИ «сенсационная новость» о видеоролике Aegis, который якобы свидетельствовал о разнузданности частных охранников в Ираке. «Такая гадость. То, что российская пресса писала, — полная ерунда. Этого просто не могло происходить так, как это описывалось», — говорят все в один голос. С одной стороны, поездив по иракским дорогам, понимаешь, что предупредительные выстрелы в направлении догоняющей тебя на шоссе одинокой машины — это далеко не самое бессмысленное занятие. А с другой — опытные бойцы уверяют, что остановить вышедшую на цель заминированную машину со смертником трудно даже из пулемета. В целом же совместная поездка по Багдаду показала, что контрактники вовсе не ковбои, они не любят без причины махать стволами и стрелять направо и налево.



Как показывает история той же Erinys, когда частные военные берутся за дело, жизнь налаживается. Главная задача, которую решала Erinys в Ираке, — это создание Сил нефтяной безопасности. В начале партизанской войны саботаж на нефтепроводах стоил иракскому правительству 8 млн долларов в день. Все попытки властей самостоятельно решить эту проблему успехом не увенчались. Поэтому в августе 2003 года временная администрация заключила с Erinys договор о создании Сил нефтяной безопасности. Чтобы защитить трубопроводы, компания больше года вербовала, обучала и снаряжала 16 тыс. иракских охранников. В результате число нападений на трубопроводы резко снизилось, а в сформированной компанией службе за это время не было зафиксировано ни одного случая предательства или дезертирства, с чем так мучаются в иракской армии, полиции и национальной гвардии. За все время, пока Erinys вела этот проект, погибло лишь 23 иракца, защищавших нефтяную инфраструктуру.

Но после передачи власти временному правительству Ирака Айяда Аллауи иракское министерство нефти потребовало, чтобы служба защиты нефтяной инфраструктуры перешла под его контроль. Erinys передал управление министерству нефти 31 декабря 2004 года. Как рассказывают в компании, уже на следующий день служба была полностью разорена. Из помещений было вынесено все — от кухонного оборудования до компьютеров. Пострадали и сотрудники Службы нефтяной безопасности. Вместо отлаженной, стабильной и неплохо оплачиваемой работы они получили полную неопределенность. По словам Стива Бёрда, когда власть перешла к временному иракскому правительству, выплаты по контракту постоянно задерживали и последний транш Erinys получила только в декабре 2005 года — спустя год после завершения всех работ.

Что после Ирака
Частные военные компании понимают, что «иракский Клондайк» для них не вечен. В последние недели администрация Буша дала понять, что не будет запрашивать у конгресса дополнительное финансирование на восстановление Ирака. В Багдаде уже поговаривают, что к концу 2006 года Соединенные Штаты планируют сократить силы в Ираке до 100 тыс. человек и разместить оставшиеся войска на «супербазах». Для частных военных фирм это может означать большую востребованность их услуг. Но будут ли у Ирака на это деньги? Поэтому частные военные компании, многие из которых заметно выросли на иракских контрактах, уже думают о том, чем они будут заниматься после Ирака.



На состоявшейся в 2005 году специальной конференции основатель Blackwater Эрик Принс обозначил потенциальный рынок для частных военных фирм — работа по поддержанию мира. Принс предложил, что компании вроде Blackwater могли бы играть важную роль в таких местах, как суданский Дарфур, где международное сообщество оказалось не способно быстро отреагировать на разворачивающийся гуманитарный кризис. «Там, где ситуация очень нестабильна, где не справляется ООН, куда посылать большой международный контингент дорого и дипломатически сложно, мы могли бы сформировать многонациональную профессиональную силу, которая работала бы под эгидой ООН или НАТО. Мы могли бы помочь стабилизировать ситуацию в проблемных регионах», — заявил Эрик Принс. Другим направлением развития частного военного бизнеса уже становится защита объектов нефтяной инфраструктуры в опасных регионах, например в Нигерии.

Частный военный бизнес начинает институциализироваться. У него стали появляться крупные ассоциации, которые лоббируют его интересы. Первой стала вашингтонская Глобальная ассоциация операций по поддержанию мира. Создается подобная организация и в Великобритании — Британская ассоциация частных компаний в сфере безопасности (на февраль 2006 года запланирована ее презентация). Объединение частных военных компаний — отчасти реакция на попытки властей ЮАР (а именно эта страна один из основных поставщиков контрактников) ужесточить запрет для своих граждан на работу по контракту солдатами или полицейскими в зонах конфликтов. И своей главной задачей ассоциации видят противодействие попыткам государств зарегулировать это бизнес. Частные военные хотят добиться статуса самоуправляемой отрасли, работающей на основании общепринятого и всеми признанного кодекса чести.

Иракские контракты спровоцировали и рост отрасли, и структурные изменения в ней. В частности, американцы обогнали традиционных лидеров — британцев — ровно потому, что в Ираке американские компании имеют явное преимущество перед британцами. Ведь им проще нанять сотрудников с американскими паспортами. «Конкуренция становится все более жесткой. Американские силы в Ираке требуют американских же граждан, желательно с допуском к секретной информации. Им нужны сотни таких людей, и, как говорится, нужны еще вчера», — рассказывает Стив Бёрд из Erinys.

Не случайно основанные в США частные военные фирмы переносят свои штаб-квартиры все ближе к вашингтонской кольцевой автодороге — чтобы было удобнее нанимать отставных правительственных чиновников, которые могут оказаться полезными при получении новых контрактов. Так, Triple Canopy переехала из Иллинойса в Херндон, штат Вирджиния. Вlackwater наняла прежнего координатора программы по борьбе с терроризмом госдепартамента Кофера Блэка, а ее головная холдинговая компания Prince Group наняла бывшего главного инспектора Пентагона Джозефа Шмитца.

Впрочем, в самом Пентагоне далеко не все рады усилению позиций частных военных фирм. Да и в армии настороженно относятся к таким компаниям. Во многом потому, что фирмы переманивают талантливых и опытных солдат. Чтобы удержать их, армия США даже начала предлагать бонусы — до 150 тыс. долларов. Минувшим летом генерал-лейтенант армии США Стивен Блум, руководитель Бюро Национальной гвардии, заявил, что его вербовщики часто вынуждены соревноваться с частными компаниями, которые нанимают высококвалифицированных ветеранов, чтобы работать в Ираке и Афганистане. Другие военные видят в частных солдатах потенциально опасную силу. «Эти парни ведут себя в Ираке слишком свободно и делают глупости. Над ними нет никакого контроля. Вы не можете их наказать, когда они превышают свои полномочия и применяют силу сверх меры», — жаловался в интервью газете Washington Post бригадный генерал Карл Горст, заместитель командира 3−й дивизии, которая отвечала за безопасность в Багдаде и вокруг него.

Кадровые военные могут сетовать и дальше, но джинн частных армий уже выпущен из бутылки. Без них Соединенные Штаты уже не могут контролировать Ирак. Процесс размывания государственной монополии на законное использование физической силы набирает обороты.

Багдад — Амман — Москва

Госдума в третьем окончательном чтении одобрила изменения в законы «О поставках продукции для федеральных государственных нужд» и «Об оружии». За этими с виду простыми формулировками на самом деле скрывается очень серьезный шаг. Благодаря этому закону компании «Газпром» и «Транснефть» получают законное право на формирование своих корпоративных армий.

Охранным структурам этих госмонополий разрешается «использовать и применять служебное оружие и специальные средства для обеспечения сохранности продукции, поставляемой для федеральных государственных нужд, и охраны объектов ее добычи, переработки, хранения и транспортирования».

Напомним, что к служебному типу оружия у нас относятся вполне смертоносные его разновидности: гладкоствольные охотничьи ружья (многие из которых сделаны на основе автомата Калашникова), пистолеты и револьверы. Приобретать их можно в органах внутренних дел после получения соответствующей лицензии.

На заседании Госдумы подчеркивалось, что в условиях сохранения террористической угрозы «Транснефть» и «Газпром» обязаны обеспечивать более эффективную охрану трубопроводов и исключить возможность доступа посторонних лиц к объектам, к которым предъявляются повышенные требования защиты.

Какие конкретно объекты станут охранять вооруженные силы этих компаний, будет определено ими позже — по согласованию с МВД и ФСБ. Однако уже сразу после вступления закона в силу сотрудники компаний получат право «хранить, носить и применять служебное оружие и спецсредства в целях самообороны и при исполнении служебных обязанностей». Финансирование вооруженных подразделений будет осуществляться за счет средств самих компаний.

Изменения в закон «Об оружии» через депутатское «сито» проскочили чрезвычайно быстро (первое чтение состоялось 23 мая, второе — неделю назад) и без лишней огласки. Вносила законопроект группа депутатов, по большей части имевших в прошлом то или иное отношение к силовым структурам, например, Александр Гуров, в свое время возглавлявший в еще союзном МВД борьбу с оргпреступностью. Кстати, он единственный, кто еще в ходе первого чтения попытался внятно объяснить, зачем «Газпрому» и «Транснефти» нужны вооруженные охранные подразделения. По его словам, «число преступных врезок в нефтепроводы увеличилось с 1999 года до настоящего времени с 84-х до 1 тысячи». Правда, почему с нефтяными воришками не может справиться обычная охрана, Гуров объяснить не смог.

Несмотря ни на что, вчера законопроект прошел и третье чтение, в принципе, вообще без какого-либо обсуждения. Единственно, депутат Геннадий Гудков, также служивший в силовых структурах, пытался образумить коллег. Он предупредил, что принятый кулуарно закон (его не рассматривали ни на Совете Думы, ни в профильных парламентских комитетах) фактически открывает дорогу для создания корпоративных армий и в других крупных компаниях. По его словам, вслед за «Газпромом» корпоративную армию может захотеть и РАО «ЕЭС России», и Сбербанк, и Атомпром. Депутат также пояснил, что «закон позволит создавать вооруженные подразделения не только в центральных офисах этих компаний, но и в их дочерних предприятиях, что полностью разрушает всю концепцию, всю политику, сложившуюся за 15 лет в Российской Федерации по этому направлению». Гудков также «поздравил» депутатов с тем, что теперь Госдума — это не только канцелярия правительства РФ, но и «организация, обслуживающая интересы «Транснефти» и «Газпрома». Однако на предупреждения Гудкова никто не обратил внимания, и ему просто отключили микрофон.

Стоит заметить, что замечания Гудкова не лишены оснований, и у других крупных компаний в ближайшее время действительно может возникнуть желание заиметь свою армию. И принятые Думой поправки им это позволят: в законе «Об оружии» будет теперь записано, что «юридические лица с особыми уставными задачами имеют право в соответствии с нормативными правовыми актами правительства Российской Федерации приобретать гражданское и служебное оружие у юридических лиц — поставщиков после соответствующей лицензии в органах внутренних дел». При этом «виды, типы, модели и количество гражданского и служебного оружия, которое разрешено приобретать юридическим лицам с особыми уставными задачами, устанавливаются правительством Российской Федерации». Вполне возможно, что вскоре мы увидим и постановление о расширении модельного ряда вооружения для «нефтяных армий». И как бы дело не дошло до бронетехники!

Ранее председатель комитета Совета Федерации по обороне и безопасности Виктор Озеров заметил, что деятельность охранных структур такого рода определяется лишь одним документом — законом «О частной детективной и охранной деятельности в РФ». «Законодательство не предполагает, чтобы для каких-то конкретных компаний делались исключения», — подчеркнул Озеров. Но депутаты все-таки придумали, как сделать исключение. В законопроекте указывается, что правовой основой в этом случае будет не закон о частной детективной и охранной деятельности, а закон о ведомственной охране. Полномочия же ведомственной охраны гораздо обширнее тех, которыми обладают частные структуры. Будет любопытно понаблюдать, как теперь сенаторы проголосуют за этот законопроект.

По словам депутата Госдумы от фракции КПРФ Анатолия Локтя, данный закон содержит серьезную угрозу для населения: «Коммунисты голосовали единогласно «против». Даже в «Единой России» не было единодушия. Все понимают, что происходит нечто страшное — создаются частные армии, подконтрольные только хозяевам компаний. А если хозяевами компаний станут иностранцы? Против кого будут нацелены эти вооруженные формирования? Эти армии не подчиняются государству, численность не регламентируется, про ограничение на их вооружение ничего не известно. Налицо создание новых полицейских структур. Возможно, что в ближайшее время мы проведем ряд протестных акций», — сказал депутат.

Справка. Сейчас силами подразделений охраны службы безопасности «Газпрома» и его дочерних обществ охраняются 91% объектов, 5,5% объектов охраняются частными охранными предприятиями и 3,5% — смешанными видами охраны с участием подразделений вневедомственной охраны.

Кроме специального ФГУП «Охрана», в которое преобразовано бывшее управление вневедомственной охраны МВД, не меньше 16-ти федеральных ведомств сейчас имеют у себя специальные охранные структуры. А есть еще и больше 20 тыс. частных охранных предприятий (ЧОПов) и больше 4 тыс. так называемых «служб безопасности».

Иван Петров

02 мая 2006 года
Война, бизнес и реформа



Главная тема, №9, 2006 г. (http://www.gt-msk.ru/ /)

Иван Коновалов

В реформе российской армии сформировалась, по сути, только одна четко прослеживаемая тенденция – ее хотят проводить и как-никак проводят. Все остальное на уровне концепций и споров. Дискуссии по поводу реформирования армии обычно ведутся вокруг нескольких ключевых вопросов.


Поиск утерянного престижа воинской службы;
Метод комплектования – призыв или контракт;
Перевооружение: когда оно, в конце концов, начнется в объеме, достойном армии великого государства?
Сверхзадача. К какой войне должна готовиться новая российская армия?

Но это про армию и флот. Между тем, последние пятнадцать лет главным феноменом революции в военном деле на Западе стали частные военные компании (ЧВК), хотя к вооруженным силам они имеют опосредованное отношение. И создание собственных российских ЧВК (уверен, что многим эта мысль покажется крамольной) можно тоже быть рассмотреть как составную часть армейской реформы в расширенном контексте.


В западной прессе дискуссия по поводу частных военных компаний идет уже который год. И общая суть полемики сводится к осуждающему пониманию того, что «приватизация войны» – явление состоявшееся, уничтожить его нельзя, значит необходимо создать такую правовую базу и такую систему контроля, которую позволят держать ЧВК в узде. Российские СМИ преподносят «корпоративных воинов» не иначе как этакую заморскую страшилку, к которой так и хочется приклеить старый добрый «холодно-военный» штамп – «порождение проклятого империализма». И, безусловно, доля правды в этом штампе есть.


В недалекие времена «холодной войны» их деятельность характеризовалась одним емким словом – наемничество. Спор об их юридическом статусе продолжается до сих пор и многие международные правозащитные, и пацифистские организации продолжают называть ЧВК конторами для наемников, но дело куда как сложнее. Даже ООН теперь уже все чаще прибегает к их услугам.


Исторический экскурс


Великая французская революция и эпоха регулярных армий уничтожили наемничество в Европе. Но после второй мировой войны начался ренессанс. В начале 1950-х через подразделения Иностранного легиона в Алжире и Индокитае прошли более 80 тысяч бывших солдат верхмата. В 1960-е годы ветераны второй мировой составили основу отрядов «диких гусей», которые участвовали во всех африканских постколониальных войнах.


Британцы рано поняли все выгоды использования наемников в интересах и под контролем государства. В 1967 году полковник Дэвид Стирлинг - основатель диверсионной службы SAS - организовал первую ЧВК WatchGuard International, скоро его коллеги создали еще несколько ЧВК. Компании подобного профиля появились в США, ЮАР, Израиле. Но это еще не означало рождение «нового феномена» в военном деле. Их было слишком мало, их деятельность скрывалась, правительства чаще всего использовали их как инструмент «грязной политики». Все изменилось с окончанием «холодной войны». Тому несколько причин:

– Запад запустил схему тотальной приватизации и многие зоны прежней ответственности государства в областях обороны и внутренней безопасности начали переходить под контроль частых компаний.


– Сокращение армий в странах НАТО и бывшего Варшавского блока породило огромный рынок безработных военспецов, которые подались в ЧВК.


– Технологический уровень армий США и их союзников по НАТО настолько повысился, что для обслуживания новых систем вооружений потребовался наем специалистов ЧВК.


– Закончившееся противостояние великих держав создало «вакуум силы», прежде всего, в Африке. Государства, для которых военная поддержка СССР или США раньше была решающим фактором стабильности, обратились за помощью к «частникам».


– Потеряв идеологическую мотивацию, местные войны превратились в криминальные разборки, в которых почти стерлась грань между комбатантами и нонкомбатантами. Западные державы не хотели посылать войска для разрешения этих конфликтов, особенно после провала гуманитарных интервенций в Сомали и Руанде.


В 90-е годы частный военный бизнес полностью трансформировался, сформировав абсолютно новый, а главное, легальный и доходный, сегмент международного рынка. Частные военные компании тренировали войска в 42 странах и приняли участие в более чем 700 конфликтах. Во время войны в Персидском заливе 1991 года соотношение гражданских контрактников и военнослужащих США было 1:50. Хотя большинство из них представляли не военные, а обычные частные компании.


После 11 сентября 2001 года спрос на частные военные и охранные услуги вырос в геометрической прогрессии. Новые компании появлялись одна за другой и тут же получали крупные контракты. Участие ЧВК в войне в Афганистане было значительным с самого начала. По некоторым данным, когда США объявили 25 млн. $ за голову Осамы бин Ладена, многие ЧВК включились в охоту, послав своих бойцов в Афганистан до начала вторжения.


В настоящий момент более сотни военных компаний оперируют более чем в 50 странах. Их суммарный годовой доход ежегодно составляет 100 млрд., к 2010 года она возрастет, по прогнозам специалистов, в два раза. Конкуренция между ЧВК становиться все жестче, поэтому наиболее стабильно и успешно работают те из них, что были куплены крупными корпорациями оборонной индустрии. Военные компании нанимают бывших высоких правительственных чиновников и генералов, чтобы добиваться госконтрактов, активно лоббируют свои интересы.


Звездным часом частных военных компаний стал Ирак. Сейчас здесь 60 частных военных и охранных компаний и примерно 20 тысяч иностранных контрактников. Треть из них вооруженные охранники, выполняющие, по сути, военные функции: 1) защита «Зеленой зоны» и корпоративных анклавов, 2) охрана чиновников оккупационных властей, 3) сопровождение конвоев. Плюс 50 тысяч рабочих из стран третьего мира заняты в тыловом обеспечении войск коалиции.


Наемники или нет?


По всем конвенциям и национальным законам наемничество – это преступление. На «солдат удачи» не распространяется статус военнопленных. По Статье № 47 Дополнительного Протокола № 1 Женевской конвенции, если суммировать, наемник – это иностранец, который временно завербовался по личной инициативе для непосредственного участия в вооруженном конфликте, с целью получить личную выгоду и его вознаграждение значительно превышает зарплату военнослужащих местной армии.


Эти размытое определение трудно применимо к сотрудникам ЧВК. Они работают по долгосрочным контрактам и, в качестве, так, по крайней мере, декларируется, советников и техспециалистов, а не прямых комбатантов. В вопросе мотивации, например, трудно провести грань между наемниками, иностранными добровольцами и инструкторами ЧВК. Они все получают материальное вознаграждение.


Частные военные компании, как и отряды «диких гусей», продают военные услуги. Но на этом сходство кончается. Ведь что такое отряд наемников? Банда искателей приключений, тайно собранная на короткий срок, с целью быстро и крупно заработать на войне. ЧВК, напротив, официально зарегистрированы, имеют традиционные уставы и бизнес-структуру, многие из них входят в состав транснациональных корпораций, спектр предоставляемых ими услуг не ограничивается только военной областью. Они прямо или опосредованно работают лишь с признанными правительствами. Среди их клиентов ООН и международные гуманитарные организации.


В то же время их деятельность направлена, прежде всего, на получение прибыли любой ценой, а когда речь идет о войне, такой подход можно рассматривать исключительно как наемнический. Деятельность ЧВК из-за неясности их юридического статуса трудно контролировать, при наеме новых специалистов они далеко не всегда проводят их тщательную проверку. Та же неясность статуса делает их сотрудников «надзаконными», в случае совершения преступления в зоне боевых действий.


Периодически ЧВК «ловят» на сотрудничестве с наркокартелями, мятежными группировками и террористическими организациями. В ходе расследования обстоятельств событий 11 сентября выяснилось, что британские ЧВК Sakina Security и Trans Global Security тренировали боевиков исламистских группировок для отправки в Чечню и Афганистан. Шесть курсантов Trans Global позже стали бойцами Аль-Каиды.


И еще один аспект. Западным правительствам существование ЧВК, прежде всего, выгодно с точки зрения «общественного очковтирательства». Они могут выполнять деликатные правительственные поручения, помогают снизить политическую стоимость конфликта. 20 тысяч контрактников в Ираке избавляют США и их союзников от посылки туда дополнительных войск. Смерть их сотрудников отличие от гибели солдат регулярных войск редко фиксируется и потому не будоражит через прессу общественное сознание. Участие армии США в гражданской войне в Колумбии законодательно ограничено. Но президентская администрация уже много лет обходит этот запрет, нанимая ЧВК.


Типы и примеры ЧВК


Компании военных услуг ( military provider companies). Предоставляют клиентам тактическую поддержку в ходе боевых действий, включая непосредственно участие в боевых операциях. Такие компании постоянно обвиняли в наемничестве из-за их агрессивных методов в выполнении клиентских заказов.


Самая знаменитая из них – южноафриканская Executive Outcomes, которая закрылась в 1999 году. На ее счету две блестяще проведенные широкомасштабные военные кампании (1993-97гг.) по разгрому повстанцев УНИТА в Анголе и ОРФ в Сьерра-Леоне. Два кровавых конфликта были фактически прекращены «частниками» в короткий срок, наглядно показав ООН бессмысленность существования их «голубых касок».


Из нынешних жестко работает Northbridge Services Group. В мае 2003-го она отправила две группы коммандос в Нигерию для освобождения заложников, захваченных бастующими рабочими шельфовых буровых комплексов Chevron, Shell и Transocean. Узнав о прибытии наемников, бастующие отказались от всех своих требований. Тогда же NSG предложила Трибуналу ООН за 2 млн. захватить военного преступника президента Либерии Чарльза Тейлора. В 2005-м в прессу просочились слухи о том, что Организация Освобождения Туркменистана предложила NGS контракт на похищение президента Сапармурата Ниязова.


Военные консалтинговые компании(military consulting companies) . Спектр услуг – стратегическое планирование, реформирование вооруженных сил, непосредственная тренировка армейских подразделений.


Классический пример. В августе 1995г. хорватская армия провела операцию «Буря», разгромив сербские войска в Краине. За год до того американская консалтинговая Military Professional Resources Incorporated взялась за превращение хорватских отрядов в профессиональную армию. Несмотря на успех своих подопечных, MPRI отрицала свою причастность к «Буре», так как хорваты устроили в Краине тотальную этническую чистку. Боснийских мусульмане тут же выдвинули в качестве условия подписания Дейтонских соглашений реформирование их армии MPRI. Отличный пример того, как можно изменить стратегический баланс сил в регионе, не прибегая к прямой интервенции.


Компании военной логистики ( military support companies). Они занимаются тыловым обеспечением войск и строительством военных объектов, обслуживают армейские компьютерные системы или сложные системы вооружений. Самые богатые военные частники.


Наиболее успешная - американская Kellog, Brown and Root – военно-строительная «дочка» концерна Halliburton. Получила все контракты по тыловой поддержке войск США и НАТО на Балканах. Самый большой контракт в Ираке – боле 11 млрд. $. В него входит снабжение армии, строительство, восстановление нефтекомплекса Ирака. Аудиторские проверки выявили, что KBR обманула Пентагон на 1,8 млрд. Однако, с помощью Дика Чейни, компания продлила контракт еще на год.


Частные охранные компании ( private security companies) . В военную категорию входят те охранные компании, которые действуют обычно в зонах боевых действий. Здесь все зависти от обстановки. Например, при защите нефтепровода ЧОК может проводить боевые операции против местных партизан или бандитов. В Ираке, например, между охранными и военными компаниями нет никаких различий. Здесь все фирмы, так или иначе, оказались на линии фронта. За два года в боевых столкновениях и засадах погибло до трехсот иностранных контрактников.



Частные военные компании для России


Довелось мне как-то общаться с двумя отставными южноафриканскими офицерами-спецназовцами, которые когда-то были в группе, создавшей и руководившей Executive Outcomes. Это обстоятельство они не скрывали, а более того им гордились, что мне кажется справедливым, учитывая то, что боевой опыт ЕО ныне изучают в военных академиях. Наемниками они себя не считали, а ЕО, как объяснили, организовали в конце 1989-го, потому что поняли, что скоро страны, которой они служили, не будет, новая армия от них начнет избавляться, а бросать единственную профессию своей жизни не хотели. Они тогда не ошиблись. В 1993-м апартеид в ЮАР отменили, и белые офицеры валом повалили из армии, вливаясь в ЕО и создавая новые ЧВК.


Русские офицеры в те времена начали покидать бывшую Советскую Армию по чуть другим причинам, но для них ЧВК в России не было и некоторые из них оказались в той же Южной Африке. Другие воевали добровольцами в Нагорном Карабахе, Приднестровье, Абхазии, бывшей Югославии. Многие потом тоже нашли работу в западных ЧВК. Третьи пошли в российские ЧОПы. И сейчас наши отставные офицеры, бывшие солдаты и сержанты воюют по всему свету. И, чаще всего, не только потому, что хотят заработать, а потому что просто воины по духу. Поразительная у нас страна. Начнись опять Отечественная война, мы разнесем в прах любого противника, а вот служить некому. За последние три года более 30 тысяч молодых российских офицеров уволились в запас. В призыв вечный недобор. Причины объяснять не надо.


Это к тому, что ЧВК – конечно, бизнес, но мотивация людей, нанимающихся туда, - не всегда деньги. И в России, где не существует отстраненного к войне отношения, где народ терпелив, мужественен и даже сейчас готов на жертвы во имя Родины, где армия, не смотря ни на годы унижений, осталась оплотом патриотизма, «приватизация войны и воинской службы» будет понята с трудом. Но все же ЧВК могут быть полезны для страны. Хотя бы для того, чтобы западные компании перестали скупать по-дешевке российских военных специалистов.


В Африке, где со времен СССР остались наши потенциальные сферы влияния, российские ЧВК быстро захватят значительный сегмент местного рынка безопасности. Огромный рынок – страны СНГ, где ЧВК могут стать инструментом влияния. Приглашать специалистов прямо из армии для тренировки, скажем, президентской гвардии Туркменбаши – процедура политическая, потому громоздкая и требующая излишней секретности. Частная компания не так привлекает внимание, а политическая ценность ее выше. Для примера, во главе всех американских и британских ЧВК стоят бывшие высокопоставленные офицеры и генералы, сохранившие связь с руководствами своих стран и продолжающие беспрекословно исполнять все их указания. С 1997-го разведуправление Минобороны США (РУМО) каждые полгода собирает у себя руководителей всех военных компаний для объяснения новых целей и задач. Постоянно проводятся проверки этих компаний на лояльность.


По поводу частной военной логистики на внутреннем рынке. Рабочая военная сила у нас все так же дешева. Солдаты все также безропотно строят генеральские дачи и ремонтируют воинские городки. Большинство в Минобороны и многие в Госдуме полагают, что раз есть закон об альтернативной государственной службе, то от отсрочек от службы государству быть не должно. Не хочешь в войска, не хватает здоровья, работай ассенизатором, но отдай долг Родине и не «коси». Никаких белых билетов. Если закон об АГС подкорректируют таким образом, команды «альтернативщиков» сразу восполнят потерянный когда-то Министерством обороны наивыгоднейший род войск - военно-строительные отряды. Но труд их будет рабским, а значит малопроизводительным и низкокачественным. Не лучше ли будет предложить им службу в логистических ЧВК, возможность заработать и отслужить без оружия в руках, но и без унижения. И в качестве эксперимента стоит предать таким компаниям на контракт часть функций тылового обеспечения вооруженных сил. Армия должна воевать или готовиться к войне и уменьшение непрофильных нагрузок поможет ей более сосредоточиться на боевой учебе.


Охрана в зоне боевых действий. В России более девяти тысяч частных охранных предприятий. И одно из них сейчас действует в зоне боевых действий. В иракской Басре объекты и конвои «Русской инженерной компании» охраняют российские контрактники. Группа из 15 человек работает вахтовым методом по три месяца. Все они сотрудники Орловского негосударственного образовательного учреждения «Центр-антитеррор» - чем не прообраз ЧВК? По контракту их должность – «консультант по охране». В позапрошлом году группа русских контрактников работала в Ираке на британскую ЧВК Erynis. Другой вопрос, почему в Анголе офисы и объекты нашей компании АЛРОСА охраняет местная военная компания Alpha-5, а не отечественная ЧВК.


Известно, что влиятельные британские военные компании Armour Group, Olive Security, Control Risks Group «разрабатывают» российский рынок безопасности. В 2000 году тела наших подводников с АПЛ «Курск» поднимали специалисты норвежского филиала Halliburton. Armour Group, например, вела работы по морскому разминированию в районе Сахалина, наняв для этого, заметьте, местных деминеров. Кстати, сейчас гражданское разминирование – одна из самых востребованных, выгодных и благословленных ООН (одна из немногих) услуг, предоставляемых ЧВК. На этом рынке из европейских нет только российских компаний.


Нет необходимости в Чечне привлекать военные компании к непосредственному участию в боевых действиях. Там достаточно подготовленных войск. Однако им можно было бы передоверить охрану нефте- и газопроводов во всех опасных зонах Северного Кавказа. Пока эту функцию выполняют службы безопасности эксплуатирующих компаний и не всегда успешно. Число подрывов растет. Ни армия, ни подразделения МВД никогда в серьез «трубу» не охраняли – это не их задача. А вот если ЧВК придется за каждый непредотвращенный подрыв платить заказчику крупный штраф, уверен, что районы вокруг кавказской «трубы» быстро станут безопаснее, чем Кремлевская площадь. Список возможных форм создания и использования ЧВК в России может быть продолжен. Однако поиск в этой еще недостаточно изученной сфере должен быть очень взвешенным и основываться на главном постулате – контроле государства.

__________________
Всех порвать!
Героев ждет Валхалла!
Мир Викингов
www.vik.clan.su