Valhalla  
вернуться   Valhalla > Тематические форумы > Литература
Регистрация



Для отправления сообщений необходима Регистрация
 
опции темы
старый 13.07.2016, 13:46   #521
Senior Member
 
аватар для ONDERMAN
 
Регистрация: 01.2009
Сообщений: 8.413
Репутация: 45 | 10
По умолчанию

Украина — страна фальшивых генеалогий, выдуманных биографий и вымаранных страниц.
(Граф Алексей Тугаринов)

Словно огромная чаша горячего борща, курилась туманами жирная украинская земля.
(Павел Бляхин «Красные дьяволята»)
Но я хотел бы реконструировать возникновение Украины совсем под другим углом — как историю массовых психозов и навязчивых идей.\О.Бузина\
-----Отец идеи украинской самостийности незадачливый адвокат Николай Михновский повесился на яблоне в Киеве в ночь с 3 на 4 мая 1924 года. Случилось это прямо в саду возле дома № 76 по тихой улице с жизнерадостным названием Жилянская, где он остановился в 10-й квартире у своих приятелей Шеметов, знавших его еще по дореволюционным временам........ http://www.litmir.me/br/?b=243179
Aliena сказал(а) спасибо.
Сегодня
Реклама

Ссылки от спонсора

старый 14.07.2016, 21:50   #522
Senior Member
 
аватар для ONDERMAN
 
Регистрация: 01.2009
Сообщений: 8.413
Репутация: 45 | 10
По умолчанию

Проглотил эту книгу одним махом.....Ай да Бузина ай да молодца.....как он на примере Италии происходящее сейчас на Украине описал....Вот так изучаеш историю .....смотришь на Гарибальди как на скрепу итальянского народа......ан нет.....мужик коренастый в треуголки отец итальянской государственности\ну что бы легче управлять было\....Здоровеньки булы Украина!.....Опять коренастый мужик только в кепке так сказать основатель украинской незалежности\ну что бы управлять удобно было\........И эти мрази убили такого писателя.....Я уверен что настанет время и Бузину в украинских школах преподавать будут.....А нынешняя улица Бандеры будет переименована в улицу Бузины.....однозначно!

Добавлено спустя 3 часа 5 минут:

Вот сегодня скачал......Давненько меня так чтение не затягивало......пишет великолепно.Новая книга Олеся Бузины раскрывает тайну происхождения Руси. Русь — это земля Одина — бога древних скандинавов, потомками которого считали себя Рюриковичи. Несмотря на это, автор книги не стоит на позициях норманизма, как и не считает себя антинорманистом. Жизнь всегда шире любой теории. Русь, по мнению Олеся Бузина, — это результат смешения славян, угро-финнов и тюрков, где скандинавам, давшим название новому государству, принадлежит роль волшебной закваски. \скачать можно здесь\ с иллюстрациями http://nemaloknig.info/downloadbook-fb2-278894/
Klerkon, Страж и Aliena сказали спасибо.

Последний раз редактировалось ONDERMAN: 14.07.2016 в 21:50.
старый 17.07.2016, 22:12   #523
Senior Member
 
аватар для Klerkon
 
Регистрация: 05.2009
Проживание: Moscow
Сообщений: 11.811
Записей в дневнике: 2
Репутация: 58 | 13
По умолчанию

Тоже АКТУАЛЬНОЕ...

Российский исторический журнал «Родина» № 4, апрель 2007.

Специальный выпуск «Россия — Турция. От диалога — к партнерству».




Вступительные обращения Президента РФ В. В. Путина, Преьмер-Министра Турецкой Республики Реджепа Тайипа Эрдогана, Председателя Совета Федерации ФС РФ С. М. Миронова, Председателя Великого Собрания Турецской Республики Бюлента Арынча, министров иностранных дел С. В. Лаврова и Абдуллаха Гюля и др.

Содержание:

Михаил МЕЙЕР, доктор исторических наук, директор Института стран Азии и Африки при МГУ имени М. В. Ломоносова

«РОМАНОВЫ И ОСМАНЫ: ИМПЕРИЯ КАК СУДЬБА»

Ильбер ОРТАЙЛЫ, профессор, директор музея Топ-Капы

«ФЕНОМЕН ЕДИНОДУШИЯ»

Татьяна ФИЛИППОВА, кандидат исторических наук, ведущий редактор совместного номера «Родина» — «ДА»

«ИСТОРИЯ ПОЛНА НЕСЛУЧАЙНЫХ СОВПАДЕНИЙ»

Игорь ФОМЕНКО, кандидат исторических наук

«МЫ НЕ ПРЕВРАЩАЕМ В РАБОВ НАРОДЫ»

Виталий ШЕРЕМЕТ, доктор исторических наук

«КАКОВ ТЫ ЕСТЬ, ТАКИМ И ПРИХОДИ». Наш современник Джалаледдин Руми
Дмитрий ВАСИЛЬЕВ, доктор исторических наук

«ИМПЕРАТОР, СУЛТАН И УШАК-ПАША». От боевого содружества к демократическим гарантиям

Валерий ДУРОВ

«В ВОСПОМИНАНИЕ ПРЕБЫВАНИЯ НА БОСФОРЕ». Медали 1833 года

Елена КУДРЯВЦЕВА, доктор исторических наук

«КАМЕННЫЙ МАСТЕР КАЗАНОВА». Как строили российский посольский дом в Константинополе

Виталий Шеремет, доктор исторических наук

Людмила Зеленина, доктор философии

«Считай, что я живу в Константинополе…» Турецкая столица в русской поэзии
Елена КУДРЯВЦЕВА, доктор исторических наук

«ПО СУШЕ И ПО МОРЮ»

Почтовое сообщение Константинополь — Санкт-Петербург в первой половине Х1Х века

Ирина РЫБАЧЁНОК, доктор исторических наук

«НА БЕРЕГАХ ЗОЛОТОГО РОГА». Русские военно-морские агенты в Турции

Марина ЯКОВЛЕВА

«ГРЁЗЫ О ВОСТОКЕ»

Петр Баратов

«ТУРЕЦКИЙ УЗЕЛ»

Борис ПОЦХВЕРИЯ, доктор исторических наук, почётный член Турецкого исторического общества

«РЕЧЬ АТАТЮРКА»

Леонид МЕДВЕДКО, доктор исторических наук

«САМЫЙ БЛИЗКИЙ ВОСТОК», или новый путь и верность старой дружбе

Александр ФИЛИППОВ

«ЧТО ТЫ ЕСТЬ?». Прогулки с писателем по русской культуре

Александр СОТНИЧЕНКО

«ЕЩЁ НЕМНОГО, ЕЩЁ ЧУТЬ-ЧУТЬ…» Русские кадры в турецком туризме

Сергей АНТОНЕНКО

«БОЖИЙ ГРАД: ОТ АНТИЧНОСТИ ДО СОВРЕМЕННОСТИ»

Генрих КУЗНЕЦОВ, Председатель попечительского совета Московской международной школы-интерната № 56, заслуженный учитель России

«ШКОЛА — ЛЮБОВЬ МОЯ»

Татьяна МАКСИМОВА

«МОСТ ДРУЖБЫ»

Угур САГЫНДЫК

«ШКОЛА, КОТОРАЯ СТАЛА НАДЕЖДОЙ»

Татьяна МАКСИМОВА

«ТУРЕЦКОЕ «РОССИЙСКОЕ ЛОББИ»

«РОССИЮ ЖДЁТ НЕБЫВАЛЫЙ ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ПОДЪЁМ»

Лев АННИНСКИЙ, обозреватель журнала «Родина»

«ВСЕЛЕННАЯ СВЕРХУ»

Ccылки на электронные публикации:

http://otdoxni.su/jurnal/gumanitarj/...besplatno.html
ONDERMAN и Aliena сказали спасибо.
__________________
Кот — животное священное, а люди — животные не священные!
старый 17.07.2016, 22:37   #524
Senior Member
 
аватар для ONDERMAN
 
Регистрация: 01.2009
Сообщений: 8.413
Репутация: 45 | 10
По умолчанию

Klerkon сказал(а) спасибо.
старый 01.10.2016, 14:11   #525
Senior Member
 
аватар для ONDERMAN
 
Регистрация: 01.2009
Сообщений: 8.413
Репутация: 45 | 10
По умолчанию

УШКУЙНИК

Одолела сила-удаль меня, молодца,

Не чужая, своя удаль богатырская!

А и в сердце тая удаль-то не вместится,

А и сердце-то от удали разорвется!

Пойду к батюшке на удаль горько плакаться,

Пойду к матушке на силу в ноги кланяться:

Отпустите свое детище дроченое,

Новгородским-то порядкам не ученое,

Отпустите поиграти игры детские:

Те ль обозы бить низовые, купецкие,

Багрить на море кораблики урманские,

Да на Волге жечь остроги басурманские!

\Алексей Толстой\ Ушкуйники — древнее, загадочное название из самых глубин русской истории.

Кто они? Кем они были?

Их называли разбойниками, пиратами Северной (Новгородской) Руси. Но величать их пиратами совершенно некорректно, неправильно, поскольку цель ушкуйников — не только разграбление морских и речных торговых караванов, городов и сел противника, но и сопровождение торговых судов, разведка во время военных действий, освоение новых земель и дорог, защита собственной земли.

В работах, увидевших свет в 1960–1970-х годах, возобладала тенденция рассматривать ушкуйничество как своеобразную форму новгородской колонизации или как средство борьбы с политическими и торговыми противниками республики, а его историю ограничивать XIV — началом XV столетий, так как «слово «ушкуй» якобы впервые встречается в летописях под 1320 год, а термин «ушкуйники» — под 1360 год, причем в XV столетии они выходят из употребления».

В той же самой литературе указывается, что ватаги ушкуйников набирались боярами, однако состав этих ватаг определяется по-разному: по мнению B. C. Румянцевой, они формировались «из лиц без определенных занятий»[3], а по мнению другого исследователя — главным образом из «нормальных» горожан и земледельцев. При этом он зачисляет в историю ушкуйничества лишь те случаи, когда поход предпринимался «без слова новгородского», то есть без официального разрешения.
Иггельд и Klerkon сказали спасибо.
старый 02.10.2016, 22:10   #526
Senior Member
 
аватар для Klerkon
 
Регистрация: 05.2009
Проживание: Moscow
Сообщений: 11.811
Записей в дневнике: 2
Репутация: 58 | 13
По умолчанию

Соловьев К. А. «Во вкусе умной старины». Усадебный быт российского дворянства второй половины XVIII — первой
половины XIX в. по воспоминаниям, письмам и дневникам. — М.: ООО «Книжный перекресток», 2013. — 104 с.




«Своеобразная форма «семьи» складывалась у дворян-холостяков. Один из них — помещик П. И. Юшков — был в молодости помолвлен со своей двоюродной племянницей А. И. Нарышкиной, но «по странности своего характера» откладывал женитьбу из года в год, да так до старости и не женился. При этом он держал в доме 15-20 крестьянских девушек, которые наряжал в «европейское платье» и устраивал с ними балы. Такого рода «гаремы» были явлением очень и очень нередким. Были «султаны» были в высшем московском свете (один из них — А. А. Яковлев — дядя А. И. Герцена и отец известного по «Горю от ума» помещика — «химика» — Алексея Яковлева), были и в провинции. Мемуаристы, в этой связи, вспоминали помещика Касагова, который в качестве любимой «султанши» своего гарема держал поповну.

И все же «гарем» — экзотика. А чаще всего холостяки имели при себе «крепостную девушку в качестве хозяйки дома», как изящно выразился поэт Полонский, рассказывая о жизни своего дяди — помещика Кафтырева.

«Самым же колоритным «холостяком» той эпохи был Петр Алексеевич Кошкарев. До 70 лет он держал при себе «горничных» — молоденьких девушек из своей деревни, постепенно выдавая их замуж и заменяя новыми. При этом «хозяйкой дома» у него была солдатка Наталья Ивановна, родившая ему одну дочь и 7 сыновей. Всех этих детей усыновил небогатый соседний помещик, дав им фамилию и дворянство. Насколько частым было в российской провинции такое явление, можно судить по тому, как рассказавший о Кошкареве мемуарист Неверов меланхолически добавил: «Точно так же и его брат Гавриил Алексеевич»...

Мы рассказывали о помещике Кошкареве, глубоком старце, имевшем, однако, свой «гарем» из горничных и любивший спать с ними в одной комнате. Он разделил свой дом на две половины: мужскую и женскую, и не позволял мужской прислуге приходить в те комнаты, где жили его «наложницы». Однако одна из его «горничных», влюбившись в конюха, решилась сбежать, и сумела не только договориться с возлюбленным, но и выполнить свой план. Бежала она из летнего отхожего места, которое было построено у помещика «на дворе», напротив девичьего крыльца. Сделано оно было из досок в виде шалаша и запиралось изнутри. Возлюбленный девушки сумел подогнать тройку лошадей к задней стене туалета, выломать несколько досок и умчать свою милую. Правда, недалеко. Кончился побег трагично: для него — порка на конюшне, для него — колода...»


Полностью: http://statehistory.ru/books/Konstan...noy-stariny/13
ONDERMAN сказал(а) спасибо.
старый 05.10.2016, 18:30   #527
Senior Member
 
аватар для ONDERMAN
 
Регистрация: 01.2009
Сообщений: 8.413
Репутация: 45 | 10
По умолчанию

Цитата:
Klerkon посмотреть сообщение
Соловьев К. А. «Во вкусе умной старины»
Подача материала в стиле Радзинского .....мне нравится.
Klerkon сказал(а) спасибо.
старый 20.11.2016, 20:16   #528
Senior Member
 
аватар для Klerkon
 
Регистрация: 05.2009
Проживание: Moscow
Сообщений: 11.811
Записей в дневнике: 2
Репутация: 58 | 13
По умолчанию



Гевин Мензис (Rowan Gavin Paton Menzies, род. 1937) в своем бестселлере «1421 год: год открытия Америки Китаем» (англ. 1421: The Year China Discovered America. N. Y., 2002; рус. изд.: М.: Эксмо, 2004) выдвинул оригинальную гипотезу, согласно которой практически все значимые открытия европейских мореплавателей XV-XVI вв. были сделаны задолго до них — предприимчивыми китайцами.

Бывший штурман дизель-электрической подводной лодки Королевского Британского ВМФ «Rorqual» («Кит-полосатик») и офицер легкого крейсера «Ньюфаундленд», Гевин Мензес появился на свет в 1937 г. в Лондоне, но в детстве жил с родителями в Китае. Участвовал в кругосветных экспедициях, активно занимался самообразованием, работая во многих архивах и библиотеках мира.

Известно, что, стремясь освоить торговые пути и укрепить китайское влияние, император династии Мин Чжу Ди (1403-1424) снарядил ряд крупных морских экспедиций, которые возглавил его верный дипломат и адмирал Чжэн Хэ (Чэн Хо), евнух, происходивший из мусульман провинции Юннань. По размаху своему эти экспедиции т. н. «Золотого флота» значительно превосходили европейские. Тем более что китайские парусники начала XV в. имели заметно большие размеры, чем не тольо каравеллы, но и наиболее крупные европейские каракки: длина — свыше 100 м, ширина — от 15 до 24 м, мачт — от 5 до 9 (!), соответствующие водоизмещение и экипажи.



Основываясь на изученных им источниках и литературе, Гевин Мензис полагает, что Чжэн Хэ дошел и до берегов Америки, причем — на 70 лет раньше, чем Колумб.

Версия его выглядит так: на китайской карте, попавшей в его распоряжение, весь земной шар нанесен достаточно подробно уже применительно к 1420-м гг. Европейцы смогли это сделать приблизительно на 70-100 лет позже — после Колумба, да Гамы, Магеллана и раздела земного шара папской буллой на два полушария (1497).

Задолго до португальцев, испанцев, генуэзцев китайские адмиралы уже открыли Южную и Северную Америки, Австралию и Новую Зеландию, пересекли Тихий океан, открыли Антарктиду и Гренландию и даже... обошли Сибирь Северным морским путем!

Мензис начал там, где до него многие просто останавливались. Анализируя старинные морские карты, он оттолкнулся от легенды, согласно которой Христофор Колумб вышел на поиски своей Азии (обнаружив Америку) с картой. Кто говорит, зачем говорит — не важно. Главное – откуда первоисточники? И Мензис отвечает: никто в Европе таких подробных планов иметь не мог! Его не убедили сенсационные утверждения о том, что Новый Свет оплодотворили исчезнувшие колена израилевы, финикийцы, негры из Африки (имеется в виду пропавший в сер. XIV в. флот чернокожего правителя Мали мансы (т. е. царя) Мусы, прославившегося своими богатствами, щедростью и благочестием).

Даже викингов Мензис считает не совсем «первооткрывателями» — карт же они нам не оставили! Так кто же еще до Колумба мог приплыть на голливудские холмы? Какая держава была гегемоном на морях в XV веке? А кто лучше всех варил бумагу, разматывал шелковичных червей, лакировал шкатулки, запускал ракеты и летал на бумажных драконах?

Гевин Мензис составил собственную карту предполагаемых плаваний и на страницах своей книги рассказал о великом подвиге китайских мореплавателей. Книга интересна тем, что посвящена событиям, которые были несправедливо забыты европейской историей.



Она сразу переполошила весь мир. Европейцы обижались, азиаты истово кланялись автору. С подачи «Дейли Телеграф» про нашумевшую книгу написали едва ли не все мировые агентства, Би-би-си срочно делало интервью с автором, а более 200 ученых, издателей и дипломатов обсуждали доклад Мензиса на заседании Британского королевского географического общества.

Почему книгу назвали сенсацией — понятно. «Никакой „эпохи Великих географических открытий“ не было», — утверждает Гевин Мензис. Колумб, Васко да Гама, Магеллан, Кук и едва ли не все остальные первооткрыватели не были таковыми. На самом деле и Америку, и Австралию, и Антарктиду, да и все остальное открыли китайцы.

Причем сделали они это почти за столетие до европейцев и потратили на это всего два года — с марта 1421-го по октябрь 1423 года, а к 1428 году мир со всей возможной тогда точностью был уже нанесен на карты. Мензис утверждал, что карты Чжэн Хэ послужили основой европейских морских карт времен эпохи Великих географических открытий.

Что легендарный Генрих Мореплаватель посылал своих капитанов вовсе не в неизвестность. В его замке Сагриш с ним были не только каталонские капитаны, еврейские картографы и арабские астрономы. В секретных помещениях хранились карты, которые чудом попали в Европу и на которых уже были нанесены и мыс Доброй Надежды, и острова Карибского моря, и пролив, названный позднее Магеллановым. Отчаянные и предприимчивые Колумб, Диаш, Васко да Гама, Магеллан, Джеймс Кук, отправляясь в путь, хранили у сердца карты, на которых были отмечены их маршруты. Это карты Кан'нидо, Пири Реиса, Вальдзеемюллера и другие.

Сам автор пишет: «Когда я впервые пришел к этим выводам, я был в ужасе! Я боялся, что люди сочтут меня сумасшедшим. Однако я абсолютно уверен в своей правоте, несмотря на то что мои доводы сложны и запутаны, а моя теория ставит с ног на голову всю историю географических открытий».

Итак, Мензис пишет: «… во время шестого плавания Золотой армады ее флоты, возглавляемые адмиралами Хон Бао, Чжоу Манем, Чжоу Вэнем и Ян Цином, бороздили моря и океаны на протяжении двух с половиной лет, но главный мандарин военного ведомства Лю Даци приказал все записи, касавшиеся этого путешествия, уничтожить. По этой причине мы практически не имеем никаких официальных свидетельств о том, куда ходили за эти годы китайские моряки и какие земли они открыли».

Однако сам Гевин Мензис — моряк, и это позволяет ему раскрыть эту загадку, с которой не смогли справиться историки: «Хотя до сих пор я покорно следовал по стопам академических историков, куда более образованных и талантливых, чем ваш покорный слуга, начиная с этого момента я решил взбрыкнуть и позволить себе воспользоваться собственным опытом…»



Мензис не фальсифицирует источники и не сочиняет теорий в духе Фоменко. Он анализирует португальские, итальянские, арабские и китайские карты XV века. То есть действует как заправский историк, вводя в оборот новые пласты источников, ранее не доступных исследователям из-за своей непонятности.

Это блестящий ход, лучше и не придумать. Именно в расширении источниковой базы наших представлений о прошлом, прежде всего через привлечение знаний смежных дисциплин, настоящие профессионалы и видят столбовую дорогу преодоления кризиса исторической науки.

Мензис пишет, что он руководствовался «собственным опытом по дешифровке и толкованию тех немногих документов по истории китайских географических открытий, которые имелись в моем распоряжении. А именно составленными китайскими моряками древними картами и лоциями, а также несколькими манускриптами и материальными свидетельствами пребывания китайцев в отдаленных уголках земли, которые дошли до нашего времени».

Что ж, подход абсолютно научный и серьезный, никакой отсебятины, никаких нездоровых сенсаций. Это внушает надежду…

Свидетельствами, о которых говорит Мензис, являются покрытые резьбой камни, которые Чжэн Хэ оставлял в своих путешествиях, примерно как Васко да Гама или Колумб – каменные кресты. Таковые есть, кроме Цейлона, в Индии у Каликута, и в самом Китае — в Линьчиачан и Чиансу. В надписях самого Чжэн Хэ в Китае перечисленные страны, им посещенные (им, а не его эскадрами), и написано, что флоты прошли по океану более 100 000 ли и побывали в 3000 стран. Надписи переведены и введены в научный оборот в 1930 году.

Ма Хуань, дневник которого служит основой наших знаний о путешествиях Чжэн Хэ, добрался с ним до Каликута (1421), а потом вернулся в Китай. Занятно, но в 1421 году в Каликуте случайно оказался венецианский купец Никколо да Конти, принявший в Египте ислам и пробравшийся в Индию. Судя по всему, он был венецианским шпионом на Востоке.

Вернувшись в Европу, он оставил подробные отчеты о своих путешествиях. Сравнение текстов Ма Хуаня и да Конти позволяет Мензису сделать вывод: венецианец был в Каликуте одновременно с китайским Золотым флотом и, вполне вероятно, встречался с Ма Хуанем и другими китайскими мореплавателями. Кстати, да Конти описал китайские корабли Чжэн Хэ весьма точно, так что это можно считать независимым от китайцев подтверждением существования таковых.

В начале XV века китайские мореплаватели действительно совершили несколько грандиозных морских экспедиций, и в этом не сомневается никто, в том числе и официальная наука. Просто европейцы, особенно те, которые интересуются только европейской историей, об этом мало знают. А вот в Юго-Восточной Азии главный герой этих плаваний — великий воин, евнух и истовый мусульманин адмирал Чжэн Хэ — почитается не меньше Колумба, и не без оснований. Да и дневника Ма Хуаня — участника экспедиций — вроде бы никто из корифеев-историков под сомнение не ставит.

Второе: сведений об этих плаваниях сохранилось очень мало, но те крохи, что есть, часто сенсационны — к примеру, достоверно установлено, что китайские суда добирались до Африки и совершали продолжительные каботажные плавания вдоль ее побережья. Более того, последнее утверждение о том, что китайцы плавали в Африку, становится уже общим местом историографии.

Третье: Мензис предлагает очень интересный подход к исследованию. Бывший моряк, 14 лет потративший на изучение этого белого пятна в истории, подошел к изучению вопроса с весьма неожиданной стороны. Он, как мы уже говорили, поднял колоссальный массив азиатских и европейских средневековых карт и исследовал их взглядом профессионального судоводителя. Подход очень оригинальный — обычно историки не очень разбираются в океанских течениях, господствующих ветрах и прочих вещах из активов «настоящих морских волков».



Почти 10 лет своей жизни, расходуя свои собственные средства, Мензис, используя свой опыт командира английской подводной лодки (1959-1970), исследовал и пути флотов, и места их возможных остановок. Искал следы их плаваний. Мензис использовал целый набор доказательств.

1. Карты, которые изображали открытые материки. Эти карты в неполном виде, но все же дошли до Европы. Именно они заставили Мензиса начать свое исследование.

2. Факт возвращения в Китай «Золотого флота». Вернулись 1/10 часть экипажа и 1/10 часть кораблей. Но они вернулись.

3. В Китай привезли из-за моря кукурузу, и она стала одной из ведущих пищевых культур.

4. В местных музеях потенциальных остановок кораблей Мензис обнаружил материальные свидетельства визита китайцев — вплоть до картин, изображавших их корабли и одежду. В Малакке до сих пор стоит храм, построенный Чжэн Хэ, на Цейлоне — каменная трилингва (табличка на трех языках), описывающая прибытие Чжэн Хэ в 1409 году, в Африке на побережье – во множестве — китайские монеты и черепки сосудов.

5. Мензис искал и отмечал остатки китайских судов, особенно якорей, в различных частях земного шара.

6. Мензис обнаружил породы китайских кур на всех широтах.

7. Следы того, что китайцы обошли Сибирь, Мензис нашел в одной из китайских книг той эпохи: в ней были изображения эскимосов и пляшущего казака.

8. Мензис выдвинул объяснение успеха китайских капитанов: они обошли Гренландию и Сибирь, так как уровень Мирового океана был в XV веке существенно ниже, а похолодание в мире началось спустя полвека после плавания Золотого флота. А плавания по Индийскому океану — с муссонами — вовсе не выглядят невозможными, скорее наоборот.

Порознь доводы Мензиса можно принимать по-разному. Но в совокупности перед нами убедительные доказательства того, что в 1421–1423 годы китайские адмиралы действительно открывали нашу планету.

Одна из карт адмирала Чжэн Хэ — так называемая «карта Кан'нидо» (признанная даже самыми консервативными историками подлинной), выполненная на шелке в 1403 году в Корее для короля (вана) Тхэнджо, копия которой находится в университете в Киото (Япония) – свидетельствует как минимум о том, что он располагал надежной и достоверной информацией о Европе:



Поиск истины очень осложняется полным уничтожением официальной информации о двух последних плаваниях, которые, по всей видимости, были самыми дальними. Добрались ли китайцы до Мозамбикского пролива в Восточной Африке?

Исследователям известно и свидетельство фра Мауро, монаха-картографа из Венеции, который в 1457 году написал, что некая «джонка из Индии» тридцатью годами раньше заплыла на две тысячи миль в глубь Атлантики. Карта фра Мауро хранится в Национальной морской библиотеке Италии в Венеции, где Мензис ее и исследовал. А на этой карте — за 30 лет до плавания Бартоломеу Диаша — показан мыс Доброй Надежды. А карта, между прочим, начерчена фра Мауро по заказу португальского принца дона Педро…

Мало того, есть рассказ фра Мауро о том, как примерно в 1420 году «некий корабль, шедший из Индии, пересек Индийский океан и обогнул мыс Доброй Надежды с востока», и рядом с этим рассказом на пергаменте — рисунок того же фра Мауро китайской джонки.



Мензис приводит аргумент — карту Кан'нидо. Там этот мыс и вообще южная оконечность Африки прекрасно показаны. Карта эта претерпевала правки и вообще составлялась довольно долго из разных кусков, африканская часть вполне могла быть сделана по итогам плаваний 1421–1423 годов.

Ну что ж, можно сказать, что гипотеза о плавании китайцев вокруг мыса Доброй Надежды и до Гамбии по крайней мере выглядит возможной. Она в самом деле позволяет свести концы с концами (карту фра Мауро, его рассказ о судне из Индии, обогнувшем Африку, и карту Кан'нидо). Его рассуждения о течениях, во власти которых оказывались китайские джонки, обогнувшие Африку с востока, вполне логичны и не выглядят фантазией или инсинуацией — если плоскодонки-джонки, не знающие косого паруса, обогнули мыс Доброй Надежды, то скорее всего с ними происходило именно то, что описывает моряк Мензис.

Эта гипотеза остроумно объясняет факты, которые, однако, при некотором желании можно объяснить и по-другому. Например, где уверенность, что Африка на карте Кан'нидо нарисована там в 1420-е годы, а не много позже? Строго говоря, факт наличия мыса Доброй Надежды на карте фра Мауро еще не доказывает плаваний китайцев вокруг Африки.

И наконец, последняя загадка. В январе 2006 года на одном аукционе была представлена карта 1763 года, якобы точная копия карты 1418 года. Владелец — китайский коллекционер, купивший ее в 2001-м, — сразу соотнес ее с гипотезами Мензиса, ведь на ней фигурировали очертания Америки и Австралии, причем с китайскими транскрипциями названий тамошних аборигенов. Экспертиза подтвердила: бумага, на которой выполнена схема, – аутентичная, XV века, а вот насчет чернил остаются сомнения. Впрочем, говорят скептики, даже если это не подделка, то, возможно, просто перевод какого-то западного источника на китайский язык.

Словом, верить или же не верить Гевину Мензису — решать читателям.

От себя добавлю, что археологически присутствие китайцев в XV в. в Восточной Африке — почти что доказано, чего никак не скажешь о расположенной на противоположном атлантическом побережье Гамбии!

Да и казаки в первой пол. XV столетия хотя уже и существовали, но выглядели иначе, чем на упомянутых китайских рисунках более позднего происхождения. Потому что были в те далекие времена не русскими казаками, а татарскими:

http://forum.ykt.ru/viewmsg.jsp?id=17252992

Что же до кукурузы в Китае, то по официальным данным, появилась она там вообще чуть более 100 лет тому назад, когда спасавшаяся от бунтовщиков во время «Боксерского восстания» 1899-1902 гг. императрица Цыси случайно попробовала милостиво поднесенную ей европейцами пампушку из кукурузной муки...
ONDERMAN и Aliena сказали спасибо.

Последний раз редактировалось Klerkon: 20.11.2016 в 20:45.
старый 23.12.2016, 00:02   #529
Senior Member
 
аватар для Klerkon
 
Регистрация: 05.2009
Проживание: Moscow
Сообщений: 11.811
Записей в дневнике: 2
Репутация: 58 | 13
По умолчанию

Глава из романа русского уральского писателя С. Т. Алексеева «Слово», посвященного трагической судьбе древнерусской дохристианской литературы, впервые опубликованного издательством «Современник» в 1985 году и удостоенного премии Ленинского Комсомола:

http://alexfl.ru/vechnoe/vechnoe_hudj.html



Цитата:

«Мечешься ты, княже, аки зверь в клетке. Паки юным метался ты и богам поклонялся без веры. Нет в тебе бога, ни Перуна русского, ни нового, христианского! Знавал ты едину богиню, да не Мокошь, а Рогнеду княжну. Силою имал ее, и чаял я — навечно ты веру обрел. Да силою веру не обрящешь, и отринул ты Рогнеду, аки сейчас богов своих. И другую имал, и третью… Аль с верою брал, аль без веры?.. Молчи, княже, слушай песнь мою, слушай!.. Ужели не ты, Владимир Святославлич, аки на польские города собирался, вынес из терема своего идолов, да утвердил их на холме, идеже оные и поныне стоят? Веру ль ты утверждал на Руси, али себя в великом княжении? Ужель не ты послал Добрыню в Новгород, дабы то же учинить?.. Слушай, княже, слушай!.. Выгоду ль ты для себя ищешь? Для Руси ль блага? Для бояр своих и людишек? Да что за вера тогда, коли в ней — токмо выгода одна?...»

Полностью аудиокнига: https://audioknigi.club/slovo-alekseev-sergey






Сергей Трофимович Алексеев родился в 1952 г. в дер. Алейка Зырянского р-на Томской обл., закончил Томский геологоразведочный техникум (1972), учился заочно на юридическом факультете ТГУ (1975-1976), в 1987 г. окончил Высшие Литературные курсы. С раннего детства занимался охотой, после окончания школы работал на конфетной фабрике, по окончании техникума работал молотобойцем, геологом, инспектором уголовного розыска.

С 1977 г. — профессиональный литератор. Помимо «Слова» (1985), получил премию ВЦСПС и СП СССР за роман «Рой» (1988), позже опубликовал еще несколько романов и повестей, в том числе «Возвращение Каина» (1994) и вошедших в циклы «Сокровища Валькирии», «Волчья тропа» и др. В 2008 г. опубликовал роман-эссе «Россия: Мы и мир». Один из немногих мастеров художественного слова, уделивших внимание Усть-Полуйской археологической культуре, предположительно созданной легендарными сииртя («Чудские копи», 2010).

Также широко известен как охотовед и исследователь этимологии русского языка.

См. официальный сайт писателя: http://www.stragasevera.ru/
ONDERMAN и Aliena сказали спасибо.

Последний раз редактировалось Klerkon: 22.12.2016 в 23:59.
старый 22.02.2017, 15:29   #530
Senior Member
 
аватар для ONDERMAN
 
Регистрация: 01.2009
Сообщений: 8.413
Репутация: 45 | 10
По умолчанию

Честно говоря в детстве на фоне фильма" Война и Мир" и романе с тем же названием писателя Л Н Толстого. Война 1812 г казалась мне чем то нудным и длинным,этаким школьно -прилагательным.Но вот сейчас я проглотил книгу которую недавно купил на книжном развале

Я кардинально изменил свое отношение к отрезку истории своей страны.Академик Е.В. Тарле почетный член национальных научных обществ Британии и Норвегии ,великолепно передал происходящее того времени.Короче за три дня прочитал,что говорится получил удовольствие и знания......А ведь покупал "Жизнь Тимура" и книгу Тарле взял потому что у продовца сдачи не было)))

Добавлено спустя 28 минут:

Да уж ..месье Наполеон при вторжении одним из решающим фактором своей победы считал антиправительственное движение раскольников,Гитлер анти Сталинские настроения народа......Обама ,ЛИБЕРАСТИЧЕСКИЙ РЕЖИМ ЕЛЬЦИНА........Это грабли на которые будут наступать возомнившие себя пупом вселенной.....хе хе хе ЗАКОН ПРИРОДЫ однако )))
Klerkon и Aliena сказали спасибо.

Последний раз редактировалось ONDERMAN: 22.02.2017 в 15:29.
старый 23.02.2017, 00:07   #531
Senior Member
 
аватар для Klerkon
 
Регистрация: 05.2009
Проживание: Moscow
Сообщений: 11.811
Записей в дневнике: 2
Репутация: 58 | 13
По умолчанию

Да, и у меня есть как раз именно такое издание труда Е. В. Тарле — Воениздат 1992 года. Помимо него, имеется обстоятельное, но несколько устаревшее, исследование П. А. Жилина «Гибель Наполеоновской армии в России» (М.: Наука, 1968 и переизд. 1974 и 1988 гг.) и научно-популярная книга О. В. Орлик «Гроза двенадцатого года...» (М.: Наука, 1987).



Специалисты и военные реконструкторы эпохи, однако, настоятельно рекомендуют фундаментальную монографию историка Н. А. Троицкого «1812 год — великий год России», впервые опубликованную в СССР в 1988 году изд-вом «Мысль», и повторно, со значительными дополнениями, переизданную в 2007 году изд-вом «Омега». Книга Н. А. Троицкого содержит объективный и непредвзятый взгляд на события той далекой эпохи.

ONDERMAN и Aliena сказали спасибо.

Последний раз редактировалось Klerkon: 23.02.2017 в 00:33.
старый 23.02.2017, 13:17   #532
Senior Member
 
аватар для ONDERMAN
 
Регистрация: 01.2009
Сообщений: 8.413
Репутация: 45 | 10
По умолчанию

Цитата:
Klerkon посмотреть сообщение
П. А. Жилина «Гибель Наполеоновской армии в России»
А это из художественного.Помнится в детстве зачитывался Приключениями бригадира Жерара вот один из рассказов о России.
Эпиграф\Эти войска отправляются в Россию, и я расскажу вам о России. Сейчас это кажется мне страшным сном! Кровь и лед. Лед и кровь. Озверелые лица и заледеневшие бакенбарды. Посиневшие руки, протянутые в мольбе о помощи.
\Артур Конан Дойль.
Приключения бригадира Жерара\
6. КАК БРИГАДИР ПОБЫВАЛ В МИНСКЕ

Сегодня, друзья мои, мне хочется глотнуть чего-нибудь покрепче, и я, пожалуй, выпью бургундского вместо бордо. А все потому, что мое сердце, сердце старого солдата, не на месте. Просто диву даешься, как незаметно подкрадывается старость. Не думаешь, не гадаешь; душа все так же молода, и не чувствуешь, как разрушается и дряхлеет тело. Но наступает день, когда понимаешь это, когда вдруг, как блеск разящего клинка, осеняет прозрение, и видишь, каким ты был и каким стал. Да, да, сегодня со мной это случилось, и я выпью бургундского. Белого бургундского - монтраше. Мсье, я ваш должник.
Все это произошло сегодня утром на Марсовом поле. Простите, друзья, старика за то, что он изливает вам свои горести. Ведь вы были на смотру. Правда, великолепно? Я был на местах, отведенных для ветеранов, кавалеров почетных орденов. Ленточка у меня на груди служила мне пропуском. А крест я храню дома в кожаном кошельке. Нам оказали честь, отвели места там, где войска проходят церемониальным маршем, а справа от нас был император и кареты придворных.
Я бог весть сколько лет не ходил на смотры, потому что многого не одобряю. Не одобряю красные рейтузы пехотинцев. Раньше пехота сражалась в белых рейтузах. А красные должна носить кавалерия. Того и гляди, они присвоят еще наши кивера и шпоры! Если б я показался на смотру, все решили бы, что я, Этьен Жерар, примирился с этим. Вот я и сидел дома. Но сейчас идет Крымская война, а это меняет дело. Люди отправляются в бой. И не мне сидеть дома, когда собираются храбрецы.
Честное слово, они недурно маршировали, эти пехотинцы! Хоть рост и не тот, но крепкие ребята и выправка отличная. Когда они проходили мимо меня, я обнажил голову. А потом двинулась артиллерия. Добрые пушки, лошади, и люди тоже не плохи. Я обнажил голову. Дальше пошли саперы, и перед ними я тоже снял шляпу. Нет на свете людей храбрее саперов. А там - кавалерия: уланы, кирасиры, егеря, спаги . Я снимал шляпу перед всеми, кроме спаги. У императора их не было. Но, как вы думаете, кто ехал в самом конце? Гусарская бригада в боевом строю! Ах, друзья мои, какая краса, гордость, слава, великолепие, блеск, грохот подков и звяканье уздечек, развевающиеся гривы, благородные лица, облако пыли и колыхание стальных сабель! Сердце мое стучало, как барабан, когда они проезжали мимо меня. А самым последним проскакал мой собственный полк. Я увидел серебристо-черные доломаны, чепраки из леопардовых шкур и словно сбросил с себя бремя лет, увидел своих удальцов, которые мчались за своим молодым полковником на добрых конях во всем блеске молодости и силы сорок лет назад. Я поднял трость. "Charges! En avant! Vive L`Empereur! [12]". Это прошлое взывало к настоящему. Но, боже, какой у меня был тонкий, писклявый голос! Неужели это его слышала вся наша непобедимая бригада? А рука едва могла поднять трость. Неужели это те стальные, несокрушимые мускулы, которым не было равных в могучей армии Наполеона? Мне улыбались. Меня приветствовали. Император засмеялся и кивнул. Но я видел все вокруг, как в туманном сне, а явью были мои восемьсот павших гусар и прежний Этьен, которого давным-давно уже нет. Но довольно - храбрец должен встретить старость так же, как встречал казаков и улан. И все же иногда монтраше лучше, чем бордо.
Эти войска отправляются в Россию, и я расскажу вам о России. Сейчас это кажется мне страшным сном! Кровь и лед. Лед и кровь. Озверелые лица и заледеневшие бакенбарды. Посиневшие руки, протянутые в мольбе о помощи. И через всю бесконечную равнину протянулась непрерывная вереница людей; они брели, брели - одну сотню миль за другой, а впереди была все та же белая равнина. Иногда ее однообразие нарушали еловые леса, иногда она расстилалась до самого голубого холодного горизонта, а черная вереница все тянулась вперед. Эти измученные, оборванные, умирающие от голода люди, промерзшие до самого нутра, не смотрели по сторонам, - понурившись и сгорбившись, они уползали туда. во Францию, как зверь в свою берлогу. Они не разговаривали, и снег заглушал их шаги. Только один раз я услышал смех. Это было под Вильно. К командиру нашей ужасной колонны подъехал адъютант и спросил, это ли Великая армия. Все, кто был поблизости и слышал его слова, огляделись и, увидев этих павших духом людей, эти разбитые полки, эти закутанные в мех скелеты, которые когда-то были гвардейцами, засмеялись, и смех затрещал по колонне, как фейерверк. Я много слышал в своей жизни стонов и криков, но куда ужасней был этот смех Великой армии.
Как же в таком случае русские не перебили этих беспомощных людей? Почему казаки не подняли их на пики или не сбили в стадо и не угнали в глубь России? Вокруг черной, извивавшейся по снегу, как змея, колонны со всех сторон мелькали смутные тени, они то появлялись, то исчезали с обоих флангов и в хвосте. Это были казаки, они рыскали вокруг нас, как волки вокруг овечьего стада. А не нападали они только потому, что весь лед России не мог остудить сердца некоторых храбрецов. До самого конца они готовы были в любую минуту встать между этими дикарями и их добычей. И когда нависла опасность, один из них в особенности показал, как он велик, и прославился в дни бедствий гораздо больше, чем тогда, когда вел наш авангард к победе. Я поднимаю бокал за него, за Нея, этого рыжегривого льва, который, сверкая глазами, оглядывался через плечо на врага, а тот боялся подступить к нему слишком близко. Я вижу его так, словно это было вчера, - широкое бледное лицо искажено яростью, светлые голубые глаза мечут искры, могучий голос гремит среди ружейных выстрелов. Его потрепанная треуголка без пера была знаменем, вокруг которого в эти ужасные дни сплотилась вся Франция.
Всем известно, что ни я, ни Конфланский гусарский полк не были в Москве. Мы оставались в тылу, охраняя коммуникации в Бородине. Ума не приложу, как мог император наступать без нас. Когда он этим решением ослабил армию, я понял, что он уж не тот, что прежде. Однако солдат должен повиноваться приказу, и я остался в этой деревне, отравленной смрадом тридцати тысяч трупов людей, павших в великой битве. Весь остаток осени я занимался тем, что подкармливал лошадей своего полка и кое-как экипировал людей, так что, когда армия снова отступила к Бородину, мои гусары были лучшими в кавалерийских частях и получили приказ двигаться под начальством Нея в арьергарде. Что делал бы он без нас в эти ужасные дни? "Ах, Жерар!" - сказал он как-то вечером, но не мне повторять его слова. Достаточно того, что он выразил мысли всей армии. Арьергард прикрывал армию, а конфланские гусары прикрывали арьергард. В этих словах была святая правда. Казаки ни на минуту не оставляли нас в покое. Нам то и дело приходилось их сдерживать. Не было дня, чтобы мы не обтирали кровь со своих клинков. Да, нам пришлось-таки послужить императору.
Но между Вильно и Смоленском положение стало отчаянным. С казаками мы, хоть и промерзшие до костей, кое-как справлялись, но бороться с голодом оказалось нам не под силу. Надо было добыть провиант любой ценой. В тот вечер Ней вызвал меня в свой фургон. Он сидел, уронив свою большую голову на руки.
- Полковник Жерар, - сказал он, - наши дела отчаянно плохи. Люди умирают с голоду. Необходимо любой ценой их накормить.
- Лошади, - предложил я.
- Кроме тех, что остались у горстки ваших кавалеристов, больше ни одной нет.
- Музыканты, - сказал я.
Несмотря на все свое отчаяние, он рассмеялся.
- Почему же именно музыканты?
- Всех, кто может сражаться, надо беречь.
- Так, - сказал он. - Вижу, вы не выйдете из игры до последнего, и я тоже. Молодец, Жерар! - Он стиснул мне руку, - Но у нас еще остается одна надежда. - Он снял с крюка фонарь, который висел под крышей фургона, и поставил его около карты, развернутой перед ним. - Вот здесь, к югу от нас, - сказал он, - город Минск. Русский перебежчик сообщил, что в городской ратуше хранятся большие запасы зерна. Берите людей, сколько считаете нужным, отправляйтесь в Минск, захватите зерно, погрузите его на повозки, какие найдете в городе, и присоединитесь к нам на Смоленской дороге. Если вы потерпите неудачу, что ж, мы потеряем только один отряд. Зато в случае успеха это - спасение для всей армии.
Конечно, это было не совсем удачно сказано, ведь было ясно, что наша неудача не просто потеря отряда. Важно ведь не только количество, но и качество. И все же какое почетное задание, какой благородный риск! Если только это в человеческих силах, зерно из Минска будет доставлено. Так я и сказал ему и добавил несколько горячих слов о долге храбреца, после чего маршал до того растрогался, что встал и, ласково обняв меня за плечи, вытолкнул из фургона.
Мне было ясно, что для успешного исполнения дела нужно взять небольшой отряд и рассчитывать более на внезапность, чем на численность. Большому отряду не пройти незамеченным, ему трудно добыть пропитание, и русские приложат все силы, чтобы его истребить. А небольшой кавалерийский отряд, если только ему удастся незаметно проскользнуть мимо казаков, вполне возможно, не встретит больше войск на своем пути, так как мы знали, что главные силы русских находятся в нескольких переходах от нас. Зерно в Минске наверняка предназначалось для них. Эскадрон гусар да тридцать польских улан - вот все, кого я выбрал для этого рискованного дела. В ту же ночь мы выступили и двинулись на юг, к Минску.
По счастью, до полнолуния было еще далеко, и враг нас не заметил. Два раза мы видели яркие костры на снегу и вокруг них высокий густой частокол. Это были казачьи пики, воткнутые на ночь в снег. как хотелось нам напасть на казаков врасплох и отомстить им за все; мои товарищи выжидающе поглядывали то на меня, то на красные мерцающие круги в темноте. Клянусь богом, я сам едва поборол искушение, ведь это послужило бы врагам отличным уроком и научило бы их держаться от французской армии на почтительном расстоянии. Но для хорошего командира важнее всего на свете не отвлекаться от главной цели, и мы тихо ехали по снегу, объезжая стороной казачьи биваки. Ночное небо позади нас все было охвачено заревом, там наши бедняги боролись за жизнь, чтобы встретить новый день, полный невзгод и голода.
Всю ночь мы медленно продвигались вперед, держась так, что полярная звезда светила нам в спину. В снегу было проторено множество троп, и мы ехали по ним, чтобы никто не обнаружил здесь следов кавалерийского отряда. По таким мелким предосторожностям всегда узнаешь опытного офицера. Кроме того, тропа скорее приведет в деревню, а только в деревнях можно было рассчитывать добыть еду. На рассвете мы очутились в густом еловом лесу, снег лежал на ветках так плотно, что свет едва пробивался сквозь них. Когда мы наконец выбрались оттуда, уже совсем рассвело, край восходящего солнца поднялся над заснеженной равниной, и вся она, из края в край, стала красной. Я остановил своих гусар и улан на опушке и стал осматривать местность. Неподалеку стоял какой-то домик. В нескольких милях за ним была деревня. А вдали, на горизонте, виднелся большой город, над которым во множестве сверкали купола церквей. Видимо, это и был Минск. Следов войск я нигде не заметил. Ясно было, что мы миновали казачьи посты и ничто не преграждало нам путь к цели. Радостный крик вырвался у моих людей, когда я сказал им, где мы находимся, и мы быстро двинулись к деревне.
Однако, как я сказал, перед нами был домик. Когда мы подъехали к нему, я увидел, что у двери привязан прекрасный серый конь под кавалерийским седлом. Я пришпорил своего коня, но прежде чем успел доскакать до домика, из двери выбежал какой-то человек, прыгнул в седло и умчался во весь опор, оставляя за собой облако хрусткого, сухого снега. Солнце играло на его золотых эполетах, и я понял, что это русский офицер. Если его не настичь, он поднимет на ноги всю округу. Я дал Фиалке шпоры и пустился в погоню. Мои люди последовали за мной; но ни одна из наших лошадей не могла сравниться с Фиалкой, и я знал, что если не настигну русского сам, то на других надеяться нечего.
Только очень искусный всадник на быстром скакуне может надеяться уйти от Фиалки с Этьеном Жераром в седле. Он неплохо скакал, этот молодой русский офицер, и сидел недурно, но постепенно мы его измотали. Он то и дело оглядывался через плечо - смуглый красавец с орлиными глазами, - и я, настигая его, понял, что он взглядом измеряет расстояние, разделяющее нас. Вдруг он обернулся - вспышка, треск выстрела, и пистолетная пуля просвистела у самого моего уха. Прежде чем он успел обнажить саблю, я настиг его, но он все еще вонзал шпоры в бока своего коня, и мы скакали бок о бок, и все-таки я успел ухватить его левой рукой за плечо. Вдруг я увидел, что он быстро поднес руку ко рту. Я мигом перетянул его на свою луку и стиснул ему горло, чтобы он не мог ничего проглотить. Лошадь вырвалась из-под него, но я держал его крепко, а Фиалка остановилась. Сержант Удэн из гусарского полка первым подскакал к нам. Это был старый вояка, он сразу смекнул что к чему.
- Держите его крепче, полковник, - сказал он. - А остальное предоставьте мне.
Он вытащил нож, просунул лезвие между стиснутыми зубами русского и, повернув лезвие, заставил его открыть рот. На языке у него был мокрый клочок бумаги, который он старался проглотить. Удэн взял бумажку, а я отпустил горло русского. Он, полузадушенный, не сводил с нее глаз, и я понял, что это донесение большой важности. Его руки сжимались, как будто он хотел вырвать у меня бумагу. Но когда я попросил прощения за грубость, он пожал плечами и беспечно улыбнулся.
- А теперь к делу, - сказал я, когда он прокашлялся и отплевался. - Ваше имя?
- Алексис Бараков.
- Чин и полк?
- Капитан гродненских драгун [13].
- Что это у вас за письмо?
- Это записка к моей возлюбленной.
- И зовут ее, - сказал я, разглядывая адрес, - гетман Платов [14]. Ну нет, меня не обманете, это важный военный документ, вы везли письмо одного генерала другому. Живо говорите, что там написано.
- Прочтите сами.
Он, как большинство образованных русских, превосходно говорил на французском языке. Но ему было прекрасно известно, что и один французский офицер на тысячу едва ли знает хоть слово по-русски. Записка состояла всего из одной строчки и выглядела так:
"Пусть французы придут в Минск. Мы готовы".
Я посмотрел на записку и пожал плечами. Потом показал се своим гусарам, но и они не могли взять в толк, что это может значить. Все поляки были простые, неграмотные люди, кроме сержанта, но он был родом из Мемеля и не знал русского языка. С ума можно было сойти, ведь я понимал, что в руки мне попала важная тайна, от которой, может быть, зависит судьба всей армии, и ни слова не мог прочесть! Я опять попросил пленного перевести записку и обещал отпустить его за это на свободу. Но он только улыбнулся в ответ. Я невольно восхищался им, потому что сам точно так же улыбался, когда попадал в подобное положение.
- Тогда скажите нам по крайней мере, как называется эта деревня? - спросил я.
- Это Доброва.
- А вон там, вдали, вероятно, Минск?
- Да, это Минск.
- Что ж, поедем в деревню, там нам живо переведут эту депешу.
И мы тронулись. По обе стороны пленника ехали мои люди с карабинами на изготовку. Деревня оказалась маленькой, и я поставил часовых в каждом конце ее единственной улицы, чтобы никто не мог ускользнуть. Необходимо было остановиться и добыть еды для людей и корм лошадям, ведь они ехали всю ночь, и путь предстоял неблизкий.
Посреди деревни стоял большой каменный дом, к которому я и направился. В доме жил священник, злой и угрюмый старик, который не ответил вежливо ни на один наш вопрос. В жизни не видел более мерзкого человека, но, клянусь богом, его единственная дочь, которая вела у него хозяйство, ничуть на него не походила. Она была брюнетка, что редко увидишь в России, с белоснежной кожей, волосы черные, как вороново крыло, и самые чудесные темные глаза, какие только загорались при виде бравого гусара. Я с первого взгляда понял, что она передо мной не устоит. Конечно, при исполнении своего долга солдату не время заниматься амурами, но все же за скромным завтраком, который мне подали, я непринужденно болтал с дамой, и не прошло и часа, как мы стали самыми лучшими друзьями. Ее звали Софи, а фамилии я не знаю. Я научил называть меня Этьеном и постарался ободрить, потому что ее милое лицо было печально, а в прекрасных темных глазах стояли слезы. Я захотел узнать, что ее так печалит.
- Как же мне не печалиться, - сказала она по-французски, очаровательно шепелявя, - когда один из моих бедных соотечественников попал к вам в плен. Я видела, как он въехал в деревню под конвоем двух гусар.
- Таковы превратности войны, - сказал я. - Сегодня его черед, завтра, быть может, мой.
- Но подумайте, мсье...
- Этьен, - подсказал я.
- Ах, мсье...
- Этьен.
- Ну, хорошо! - воскликнула она с отчаянной решимостью и мило покраснела. - Подумайте только, Этьен, ведь этого молодого офицера отвезут к вам, и там он умрет с голоду или замерзнет, потому что, если этот поход, боюсь, нелегок для ваших солдат, то какова же будет участь пленного?
Я пожал плечами.
- У вас доброе лицо, Этьен, - сказала она. - Вы не можете обречь этого беднягу на верную смерть. Молю вас, отпустите его!
Ее нежная рука коснулась моего рукава, темные глаза умоляюще заглянули мне в лицо.
Вдруг у меня мелькнула счастливая мысль. Я исполню просьбу, но взамен потребую от нее услуги. Я приказал привести пленного.
- Капитан Бараков, - сказал я, - эта молодая особа просит меня отпустить вас, и я готов уступить ее просьбе, но дайте мне слово не покидать этот дом ровно сутки и не пытаться сообщить кому-либо о наших действиях.
- Даю слово, - сказал он.
- Полагаюсь на вашу честь. Одним человеком больше или меньше - ничего не изменит в войне между такими огромными армиями, а привезти вас с собой как пленника значит обречь на смерть. Ступайте же и благодарите не меня, а первого французского офицера, который попадет к вам в руки.
Когда он вышел, я достал из кармана бумагу.
- Ну вот, Софи, - сказал я, - я исполнил вашу просьбу, а теперь преподайте мне за это урок русского языка.
- С удовольствием, - сказала она.
- Начнем с этого, - сказал я и положил бумагу перед ней. - Переведем все слова подряд и посмотрим, что получится.
Она посмотрела на записку с удивлением.
- Здесь сказано, - объяснила она, - что если французы придут в Минск, все погибло. - И вдруг ужас мелькнул на ее красивом лице. - Боже мой, - воскликнула она, - что я наделала! Я предала свою родину! Ах, Этьен, эти слова меньше всего предназначались для ваших глаз. Зачем вы прибегли к хитрости и заставили бедную, простодушную, наивную девушку изменить своей родине?
Я утешил как мог бедняжку Софи и заверил ее, что тут нет ничего зазорного, если ее перехитрил такой старый вояка и проницательный человек, как я. Но мне было не до разговоров. Из записки стало ясно, что зерно действительно в Минске, а защищать его некому, потому что войск там нет. Высунувшись из окна, я поспешил отдать приказ, трубач заиграл сбор, и через десять минут мы, оставив деревню позади, уже скакали к городу, золоченые купола церквей и колоколен которого поблескивали над заснеженным горизонтом. Они поднимались все выше и выше, и вот, когда солнце уже начало клониться к западу, мы очутились на широкой главной улице и поскакали по ней под крики мужиков и визг испуганных женщин, пока не оказались перед ратушей. Я остановил своих кавалеристов на площади, а сам с двумя сержантами, Удэном и Папилетом, бросился внутрь.
Господи, никогда не забуду, что я там увидел! Прямо перед нами, выстроившись в три ряда, стояли русские гренадеры. Когда мы вошли, они вскинули ружья, и прямо в лица нам грянул залп. Удэн и Папилет упали на пол, подкошенные пулями. С меня же пуля сбила кивер, и в доломане появились две дыры. Гренадеры бросились на меня со штыками.
- Измена! - закричал я. - Нас предали! По коням! Я выбежал из ратуши, но вся площадь была запружена войсками. Со всех боковых улиц на нас скакали драгуны и казаки, а из домов открыли такую пальбу, что половина моих людей рухнула на землю.
- За мной! - крикнул я и вскочил на Фиалку, но тут русский драгунский офицер, здоровенный, как медведь, обхватил меня, и мы покатились по земле. Он обнажил саблю, чтобы убить меня, но передумал, схватил меня за горло и стал бить головой о камни, покуда я не потерял сознания.
Так я попал в плен к русским.
Когда я пришел в себя, то жалел лишь об одном, что он сразу не вышиб мне мозги. Там, на главной площади в Минске, лежала половина моих людей, мертвых или раненых, а русские с ликующими криками столпились вокруг. Жалкую горстку уцелевших согнали на крыльцо ратуши под конвоем казачьей сотни. Увы, что я мог сказать, что мог поделать? Было ясно, что я завел их в хитроумную западню. Враги узнали, зачем мы здесь, и приготовились к встрече. А виной всему это донесение, которое заставило меня пренебречь предосторожностями и ехать прямо в город. Как мне оправдаться? Слезы потекли по моим щекам, когда я увидел гибель своего эскадрона и подумал о тяжкой судьбе моих товарищей из Великой армии, которые ждали, что я привезу им еду. Ней доверился мне, а я не оправдал доверия. Как часто вглядывается он теперь в снежную даль, ожидая отряда с зерном, который никогда не порадует его взор! Да и собственная моя участь была не из легких. Ссылка в Сибирь - вот лучшее, на что я мог рассчитывать. Но поверьте мне, друзья, что не о себе, а о голодающих товарищах горевал Этьен Жерар, когда по щекам его покатились слезы, которые тут же замерзали.
- Что такое? - раздался около меня грубый голос, и я, повернувшись, увидел того самого здоровенного чернобородого драгуна, который стащил меня с седла. - Глядите-ка, француз плачет! А я-то думал, за корсиканцем идут одни только храбрецы, а не дети.
- Если б мы встретились один на один, я показал бы вам, кто храбрее, - сказал я.
Вместо ответа этот негодяй дал мне пощечину. Я схватил его за горло, но десяток русских солдат оттащили меня от него и держали за руки, а он снова ударил меня.
- Презренный пес! - воскликнул я. - Разве так обращаются с офицером и дворянином?
- Никто вас не звал в Россию, - сказал он. - А уж ежели вы сюда пришли, то и получайте, что заслужили. Будь моя воля, я попросту пристрелил бы тебя на месте.
- Когда-нибудь вы за это ответите! - воскликнул я, вытирая с усов кровь.
- Если гетман Платов одного со мной мнения, завтра в этот час тебя уже не будет в живых, - ответил он и бросил на меня свирепый взгляд. Потом он сказал своим солдатам несколько слов по-русски, и все они мигом вскочили в седла. Подвели бедняжечку Фиалку, у которой вид был такой же несчастный, как у ее хозяина, и велели мне сесть. Мою левую руку обвязали ремнем, другой конец которого прикрепили к стремени драгунского сержанта. И вот я с остатком своих людей в самом плачевном положении выехал из Минска на север.
В жизни не видал такого негодяя, как этот майор Сержин, начальник конвоя. В русской армии можно найти и самых лучших и самых худших людей в мире, но хуже Сержина, майора киевского драгунского полка, я не видел ни в одних войсках, кроме партизан на Пиренейском полуострове. Это был рослый малый со свирепым, жестоким лицом и щетинистой черной бородой, которая топорщилась поверх его кирасы. Говорят, потом его представили к награде за храбрость и силу, что ж, могу только сказать, что лапы у него медвежьи, это я почувствовал на себе, когда он стащил меня с седла. По-своему он был неглуп и все время отпускал по-русски шуточки в наш адрес, отчего драгуны и казаки покатывались со смеху. Дважды он стегнул моих товарищей плетью, а один раз подъехал ко мне, уже занеся плеть, но, видно, взгляд у меня был такой, что он не посмел ее опустить. Так, жалкие и несчастные, терзаемые холодом и голодом, ехали мы печальной вереницей через огромную снежную равнину. Солнце село, но мы продолжали свой тягостный путь в долгих северных сумерках. Я весь закоченел, голова у меня болела от побоев, и, сидя на своей верной Фиалке, я не знал, где я и куда еду. Лошадь плелась, понурившись и поднимая голову только затем, чтобы презрительно фыркнуть на захудалых казачьих лошаденок.
Вдруг конвой остановился, и я увидел, что мы на единственной улице какой-то русской деревушки. На одной стороне улицы была церковь, а напротив - большой каменный дом, который показался мне знакомым. Я огляделся в полумраке и увидел, что нас снова привезли в Доброву и мы стоим у дверей все того же дома священника, где наш отряд останавливался утром. Здесь очаровательная и наивная Софи перевела мне ту злополучную записку, которая столь странным образом нас погубила. Подумать только, всего несколько часов назад мы выехали отсюда, полные надежд на успех своего дела, а теперь остатки нашего отряда, побежденные и униженные, ожидали своей участи, которую решит жестокий враг! Но такова судьба солдата, друзья мои; сегодня поцелуи, а завтра побои. Токайское во дворце, грязная вода в лачуге, роскошные меха или отрепья, туго набитый кошелек или пустой карман, непрестанные переходы от лучшего к худшему, и лишь храбрость и честь остаются неизменны.
Русские спешились, и моим бедным товарищам тоже приказали сойти с лошадей. Было уже поздно, и конвойные явно намеревались заночевать в деревне. Крестьяне громко ликовали и радовались, когда узнали, что все мы попали в плен, они высыпали на улицу с факелами, женщины поили казаков чаем и водкой. Вышел и старик священник, тот самый, которого мы видели утром. Теперь он весь расплылся в улыбке и вынес на подносе что-то вроде горячего пунша, запах которого я помню до сих пор. За спиной у отца стояла Софи. Я с ужасом увидел, как горячо она пожала руку майора Сержина, поздравив его с победой и взятием врагов в плен. Старик священник, ее отец, со злобой посмотрел на меня и отпустил на мой счет какие-то оскорбительные замечания, указывая на меня худой грязной рукой. Красавица Софи тоже посмотрела на меня, но ничего не сказала, и я прочел в ее темных глазах жалость. Потом она повернулась к майору Сержину и что-то сказала ему по-русски, отчего он нахмурился и раздраженно покачал головой. При свете, падавшем из открытых дверей, видно было, как она упрашивала его. Я не отрываясь глядел на их лица - красивой девушки и темноволосого свирепого мужчины, чутьем угадав, что они спорят о моей судьбе. Офицер долго качал головой, потом наконец ее мольбы смягчили его, и он, видимо, уступил. Он повернулся ко мне, стоявшему под охраной сержанта.
- Эти добрые люди предлагают тебе ночлег под своим кровом, - сказал он, окидывая меня злобным взглядом с головы до ног. - Мне трудно им отказать, но не скрою, что я охотно оставил бы тебя валяться на снегу. Это охладило бы твой пыл, французская сволочь!
Я взглядом выразил все свое презрение к нему.
- Кто родился дикарем, дикарем и умрет, - сказал я. Мои слова, видимо, уязвили его, он выругался и занес плеть, чтобы ударить меня.
- Заткнись, корноухий пес! - заорал он. - Будь моя воля, я выморозил бы за ночь всю твою наглость. - Овладев собой, он обратился к Софи в соответствии со своими понятиями об учтивости. - Если у вас есть погреб с надежным запором, пускай этот малый проведет там ночь, раз уж вы оказали ему такую честь и позаботились о его удобстве. Я возьму с него слово, что он не станет выкидывать фокусов, ведь я отвечаю за него, пока не сдам его завтра гетману Платову.
Я больше не мог выносить этого высокомерия. Видимо, он нарочно разговаривал с девушкой по-французски, чтобы я понимал, как оскорбительно он обо мне отзывается.
- Я не приму от вас никаких одолжений, - сказал я. - Делайте, что хотите, но слова я вам не дам.
Русский пожал широченными плечами и отвернулся, видимо, считая, что вопрос исчерпан.
- Ну что ж, милейший, тем хуже для твоих рук и ног. Посмотрим, каков-то ты будешь утром, когда проведешь ночь на снегу.
- Одну минуту, майор Сержин, - сказала Софи. - Вы не должны так сурово обходиться с этим пленником. Есть особые причины, по которым он имеет право на нашу доброту и милосердие.
Русский подозрительно посмотрел сперва на нее, потом на меня.
- Какие еще причины? Я вижу, вы к этому французу неравнодушны, - сказал он.
- Главная причина здесь та, что не далее как сегодня утром он по собственной воле отпустил Алексея Баракова, капитана гродненских драгун.
- Это правда, - сказал Бараков, который тем временем вышел из дома. - Сегодня утром он взял меня в плен и отпустил под честное слово вместо того, чтобы отправить под конвоем во французскую армию, где я умер бы с голоду.
- Поскольку полковник Жерар поступил так благородно, теперь, когда он попал в беду, вы, конечно, позволите ему провести эту холодную ночь у нас в погребе, - сказала Софи. - Это не слишком большая награда за его благородство.
Но драгун все еще злился.
- Пускай сперва даст слово, что не будет пытаться бежать, - сказал он. - Слышишь, ты? Дашь слово?
- Не дам, - сказал я.
- Полковник Жерар! - воскликнула Софи с пленительной улыбкой. - А мне вы дадите слово, правда?
- Вам, мадемуазель, я ни в чем не могу отказать. С удовольствием даю вам слово.
- Ну вот, майор Сержин! - с торжеством воскликнула Софи. - Этого вполне достаточно. Вы сами слышали, он сказал, что дает мне слово. Я отвечаю за то, что с ним все будет благополучно.
Русский медведь изъявил свое согласие невнятным ворчаньем, и меня повели в дом, а следом шел священник, бросая мне в спину недобрые взгляды, и огромный чернобородый драгун. Под домом был большой и просторный подвал, где хранились дрова. Туда меня и отвели, и я понял, что здесь проведу ночь. Половина этого унылого подвала была до потолка завалена дровами. Каменный пол, голые стены, в одной из них - единственное узкое оконце, надежно забранное железной решеткой. С низкого потолка свисал большой фонарь. Майор Сержин с усмешкой снял его и осветил все углы мрачного помещения.
- Как вам нравятся наши русские отели, мсье? - спросил он со злобным смешком. - Не слишком роскошные, но лучших у нас нет. Быть может, в следующий раз, когда вам, французам, вздумается путешествовать, вы изберете другую страну, где будет больше удобств.
Так он насмехался надо мной, и его белые зубы сверкали из-под бороды. Потом он ушел, и я услышал, как заскрежетал в замке большой ключ.
Целый час, весь продрогший, я сидел на куче дров в совершенном отчаянии, закрыв лицо руками, одолеваемый самыми печальными мыслями. В этих четырех стенах было довольно холодно, но мысль о том, как тяжко приходится моим людям на дворе, заставляла меня страдать вдвойне. Я начал ходить взад-вперед, хлопать в ладоши, бить ногами в стену, чтобы не замерзнуть окончательно. Фонарь давал немного тепла, но все-таки холод был собачий, и я с утра ничего не ел. Мне казалось, что при меня все забыли, но вот наконец в замке заскрежетал ключ и вошел - как вы думаете кто? Мой недавний пленник, капитан Алексис Бараков. Под мышкой у него была бутылка вина, а в руках - большая тарелка горячего жаркого.
- Тс! - шепнул он. - Ни слова! И не падайте духом! Я не могу сейчас ничего объяснить, потому что Сержин еще здесь. Не спите и будьте готовы!
Торопливо сказав все это, он поставил еду, от которой у меня потекли слюнки, и выбежал за дверь.
"Не спите и будьте готовы!" Эти слова продолжали звучать в моих ушах. Я съел жаркое и выпил вино, но не это согрело мне душу. Что значили слова Баракова? Почему мне нельзя спать? К чему быть готовым? Неужели есть еще надежда на побег? Я всю жизнь презирал людей, которые никогда не молятся, а в минуту опасности прибегают к молитве. Точно так же плохой солдат старается угодить своему полковнику только тогда, когда ему нужна какая-нибудь поблажка. Но я вспомнил о соляных копях в Сибири и о моей матушке, которая ждала меня во Франции, и молитва излилась сама собой, не с моих уст, а из сердца, - я молился о том, чтобы слова Баракова не обманули моих надежд. Но часы на деревенской колокольне отбивали час за часом, а ничего не было слышно, кроме переклички русских часовых на дворе.
И вдруг сердце мое дрогнуло: я услышал за дверью легкие шаги. Через секунду щелкнул замок, дверь отворилась, и вошла Софи.
- Мсье!.. - воскликнула она.
- Этьен, - подсказал я.
- Вы неисправимы, - проговорила она. - Но, скажите, вы в самом деле не питаете ко мне ненависти? Вы простили меня за то, что я сыграла с вами эту шутку?
- Какую шутку? - спросил я.
- Господи боже! Возможно ли, что вы до сих пор не поняли? Помните, вы попросили меня перевести записку. Я сказала вам, что там написано: "Если французы придут в Минск, все погибло".
- А что же там было?
- Там было сказано: "Пусть французы приходят в Минск. Мы их ждем". Я отпрянул от нее.
- Вы меня предали! - воскликнул я. - Вы заманили меня в ловушку! Из-за вас все мои люди убиты или попали в плен. Какой же я был дурак, что поверил женщине!
- Будьте же справедливы, полковник Жерар. Ведь я русская, и для меня всего важнее долг перед моей родиной. Разве вы не хотели бы, чтобы французская девушка поступила точно так же? Ведь если б я правильно перевела записку, вы не поехали бы в Минск, и ваш отряд ускользнул бы от наших войск. Скажите же, что прощаете меня.
Она была очаровательна, когда стояла передо мной, прося простить ее. И все же, вспомнив про своих убитых товарищей, я не мог пожать ее протянутую руку.
- Ну хорошо, - сказала она, опуская руку. - Вы любите своих, а я своих, значит, мы квиты. Но, полковник Жерар, здесь, в этом доме, вы произнесли мудрые и добрые слова. Вы сказали: "Одним человеком больше или меньше - ничего не изменит в войне между такими огромными армиями". Ваш урок благородства не пропал даром. Вон там, за дровами, есть дверь, которую никто не караулит. Вот ключ. Уходите, полковник Жерар, и, надеюсь, мы никогда больше не встретимся.
Мгновенье я стоял с ключом в руке, и голова у меня шла кругом. Потом я вернул ей ключ.
- Не могу, - сказал я.
- Но почему же?
- Я дал слово.
- Кому? - спросила она.
- Да вам же.
- Я возвращаю вам его.
Сердце мое дрогнуло от радости. Ну, конечно же, она права. Я отказался дать слово Сержину. С ним я ничем не связан. Если она освобождает меня от обещания, честь моя останется незапятнанной. Я снова взял ключ.
- В конце улицы вас ждет капитан Бараков, - сказала она. - Мы, северяне, не забываем ни зла, ни добра. У него ваша лошадь и сабля. Не медлите ни секунды, потому что через два часа начнет светать.
Я вышел в звездную русскую ночь и в последний раз увидел Софи, смотревшую мне вслед через открытую дверь. Она провожала меня тоскливым взглядом, словно ожидала чего-то большего, нежели та холодная благодарность, которую я ей принес, но у самого скромного человека есть гордость, и не стану утверждать, будто моя гордость не была задета тем, что она меня провела за нос. Я не мог заставить себя поцеловать ей руку, не говоря уж о губах. Дверь вела в узкий проулок, в конце которого стоял закутанный с ног до головы человек, державший под уздцы Фиалку.
- Вы сказали, чтобы я помог первому французскому офицеру, который окажется в беде, - сказал он. - Желаю удачи! Bon voyage [15], - шепнул он, когда я вскочил в седло. - И запомните: пароль "Полтава".
Хорошо, что он сказал мне пароль, так как я дважды наталкивался на казачьи пикеты, прежде чем выехал в открытое поле. Только я миновал последний пост и уже думал, что свободен, как вдруг у меня за спиной раздался глухой стук копыт по снегу, и огромный человек на здоровенной лошади стал быстро настигать меня. Первой моей мыслью было дать Фиалке шпоры. Второй, когда я увидел длинную черную бороду поверх стальной кирасы, остановиться и подождать его.
- Я так и знал, что это ты, французский пес, - сказал он, потрясая обнаженной саблей. - Негодяй, ты нарушил слово!
- Я не давал слова.
- Врешь, собака!
Я огляделся - вокруг ни души. Казачьи посты вдали словно вымерли. Мы были совершенно одни, только луна над головой да снег под ногами. Судьба всегда была благосклонна ко мне.
- Я не давал вам слова.
- Ты дал его девушке.
- Перед ней я и отвечу.
- Еще бы, этого только тебе и надо. Но, к несчастью, ответ придется держать передо мной.
- Я готов.
- Эге, да при тебе сабля! Тут пахнет изменой! Я все понял! Эта женщина помогла тебе бежать. Теперь ей не миновать Сибири.
Этими словами он подписал себе смертный приговор. Ради Софи я не мог отпустить его живым. Наши сабли скрестились, и через мгновенье мой клинок проткнул его черную бороду и вонзился ему в горло. Как только он упал, я тотчас соскочил на землю, но одного удара оказалось достаточно. Он умер, норовя укусить меня за ногу, как бешеный волк.
Через два дня я нагнал нашу армию в Смоленске и снова оказался в печальной колонне, которая плелась по снегу, оставляя за собой длинный кровавый след.
Но довольно, друзья мои; не стану пробуждать воспоминания о несчастьях и смерти. Они все еще преследуют меня во сне. Мы, наконец, остановились в Варшаве, потеряв по дороге пушки, обоз и три четверти наших товарищей. Но не честь Этьена Жерара. Говорили, что я нарушил слово. Но попробовал бы кто-нибудь сказать мне это в лицо, потому что я рассказал вам святую правду, и хотя я стар, мой палец еще может спустить курок, когда надо встать на защиту своей чести.

у меня 8 томник в таком издании......за макулатуру и металлолом приобрел когда то.
Klerkon и Aliena сказали спасибо.
старый 23.02.2017, 23:20   #533
Senior Member
 
аватар для Klerkon
 
Регистрация: 05.2009
Проживание: Moscow
Сообщений: 11.811
Записей в дневнике: 2
Репутация: 58 | 13
По умолчанию

К своему стыду, «Приключения бригадира Жерара» никогда не читал...

8-томное собрание сочинений Артура Конан-Дойля, выпущенное впервые в 1968 г. изд-вом «Правда» в качестве приложения к журналу «Огонёк» (у нас дома из обширной серии этих приложений были только сочинения Вальтера Скотта и Майн-Рида), в 1980-х гг., как мне рассказывал отец, достать было очень трудно, а в букинистических магазинах оно стоило «бешеных денег»...

Поэтому дома были только два сборника рассказов о Шерлоке Холмсе, к счастью, сильно дополнявшие друг друга, а позже, в начале 1990-х, я купил сам и прочитал «Сэра Найджела» и «Белый Отряд», выпущенные под одной обложкой...

Вообще, признаюсь, мало читал художественной литературы о Наполеоновских войнах и Отечественной войне 1812 года: «Рославлев, или Русские в 1812 году» М. Н. Загоскина, «Война и мир» Л. Н. Толстого, «Багратион» С. Н. Голубова, «Кутузов» Л. И. Раковского, «Кутузов» О. Н. Михайлова — вот, пожалуй, и все...



«Пробел» отчасти восполняли «Дневник партизанских действий 1812 года» Д. В. Давыдова, «Записки кавалерист-девицы» Надежды Дуровой, «Записки русского генерала 1798-1826 гг.» А. П. Ермолова, мемуары Армана Коленкура...

В 1991 г. «Лениздат« в серии «Страницы истории Отечества» выпустил третий том собрания «Россия XV-XIX вв. глазами иностранцев», называвшийся «Россия первой половины XIX в. глазами иностранцев». В него, помимо помянутого А. Коленкура, вошли довольно большие отрывки из записок рядовых офицеров «Великой армии» Бонапарта, поэтому книжку эту я настоятельно рекомендую к прочтению:

Old, ONDERMAN и Aliena сказали спасибо.
старый 16.04.2017, 14:27   #534
Senior Member
 
аватар для ONDERMAN
 
Регистрация: 01.2009
Сообщений: 8.413
Репутация: 45 | 10
По умолчанию

Вот случайно нашел в сети .....Просто праздник какой то.)))

http://www.vokrugsveta.ru/vs/number/6248/
Klerkon и Aliena сказали спасибо.
Sponsored Links
Для отправления сообщений необходима Регистрация

Тэги
читаете, Вы

опции темы


На правах рекламы:
реклама

Часовой пояс в формате GMT +4. Сейчас: 23:10


valhalla.ulver.com RSS2 sitemap
При перепечатке материалов активная ссылка на ulver.com обязательна.
vBulletin® Copyright ©2000 - 2017, Jelsoft Enterprises Ltd.