Valhalla  
вернуться   Valhalla > Дневники > Krum-Bum-Bes
Регистрация


Оценить эту запись

Гоблины. История 2 (окончание).

Запись от Krum-Bum-Bes размещена 04.09.2014 в 18:14
Обновил(-а) Krum-Bum-Bes 31.10.2014 в 19:52

Еда поглощалась с головокружительной скоростью. Картошка была ещё совсем сырой, но оголодавшие гоблины выхватывали её из углей, перекидывали с руки на руку, чтобы дать её остыть и вгрызались зубами в клубни с обугленной кожурой, они хватали полусырые тушки куликов и целиком, с костями, совали себе в рот. Через несколько минут все сидели вокруг костра и таращились на то, как я, достав из сумки коробок с солью, приправляю картошку и куликов, и неспешно подкрепляюсь, обгладывая тонкие кости.
Впрочем, без дела сидели недолго – пожилая гоблиниха приволокла к костру короб, при виде которого все оживились. Короб был выполнен значительно аккуратнее остальных подобных бесформенных вещей, имевшихся в лагере, он имел круглую форму и напоминал чашу, к тому же, он закрывался крышкой и мог запираться при помощи плетёных шнуров. Гоблиниха торжественно вручила короб вождю. Он открыл крышку, осмотрел содержимое и одобрительно всхрюкнул. В коробе оказались грибы: красные и рыжие мухоморы и маленькие невзрачные сероватые грибы с шляпками-зонтиками и ножками, тонкими, как нити, названия которых я не знал. Вождь взял горсть грибов, сунул их в рот и старательно заработал челюстями. Остальные, увидев это, навострили уши, а Снюф даже затрясся от нетерпения. Отведав грибов, Глуф протянул короб мне, как почётному гостю племени. Я посмотрел на грибы с опаской. Красные мухоморы были мне знакомы – я никогда не пробовал их, но знал, что, хотя они и считаются ядовитыми, в небольших количествах они неопасны для жизни и оказывают на сознание мягкое опьяняющее действие. В отличие от пантерных мухоморов, яд которых угрожал смертью. Другие грибы были мне неизвестны, и я решил не рисковать, пробуя их. Я взял небольшой мухомор и вежливо вернул короб вождю, который передал его Гуку. Ярко-алая шляпка молодого гриба, покрытая белыми матовыми крапинками, была словно обсыпана сахарной пудрой и имела округлую форму. Она почти скрывая короткую крепкую ножку, которую обрамляла едва заметная белоснежная юбочка, словно сплетённая из тонких лесных кружев.
Гук, последовав примеру вождя, зачерпнул большую пригоршню тех и других грибов и отправил их в пасть, а короб пошёл гулять по кругу, ни у кого не задерживаясь надолго. Гоблины хватали грибы и с удовольствием пожирали их, причём в пиршестве участвовали и самцы и самки. Я по-прежнему в нерешительности держал гриб в руках. Наконец, увидев возле себя облизывающиеся рожи Нюма и Снюфа, я осторожно откусил кусок мухомора. Я ожидал, что почувствую пронзительную, едкую горечь, но гриб оказался почти безвкусным и имел лёгкий приятный аромат. Прожевав кусок, я стал ждать. Между тем, я стал замечать перемены в поведении гоблинов. Они постепенно приходили в какое-то странное, пьяное возбуждение – речь их стала громче: размеренное хрюканье, в котором совершенно отчётливо различались слова, перешло в нечленораздельные звуки, напоминающие одновременно визг свиньи и собачий лай. Время от времени они тихонько подвывали (вероятно, эти звуки можно назвать смехом). В глазах их различался странный, словно чужой блеск. Разбившись на небольшие группы по два-три гоблина, они оживлённо спорили о чём-то и отчаянно размахивали руками. В воздухе повисла непонятная враждебность. Какой-то опасности, я, впрочем, не почувствовал.
Не ощущая никаких особенных изменений в своём сознании, я спокойно принялся доедать гриб.
В это время двое незнакомых мне гоблинов, ссорившихся у костра, поднялись, отошли на безопасное расстояние и принялись биться на палках. Они делали неловкие ложные выпады и плюхались на землю, рубили с плеча, с протягом, наносили удары с разворотом и подскакивали, атакуя врага с воздуха. Их движения были нелепыми и смешными, а ловкость и быстрота реакции не могла идти ни в какое сравнение с охотниками из отряда Гука: даже жирный Нюм по сравнению с ними обладал силой и ловкостью леопарда. Но в их драке не было и тени шутки – противники бились яростно и самозабвенно, сопровождая удары злобным рявканьем. Остальные наблюдали за поединком и оживлённо галдели. Наконец, один из противников оступился и во весь рост растянулся на пузе. Другой подскочил к нему, присел на корточки, широко расставив ноги, и принялся что было мочи колотить соперника палкой. Держа палку двумя руками, он со всего размаху обрушивал её на голову соперника, причём с каждым ударом от палки отламывалось по куску. Наконец, в руках победителя остался лишь короткий черенок, он посмотрел на него и обвёл глазами публику, визжащую от восторга. Гук одобрительно ухмыльнулся. Победитель занял место у костра, а затем и побеждённый поднялся с земли и поплёлся к остальным. Над костром взвился новый вихрь восторженного визга и улюлюканья.
Расправившись, наконец, с грибом, я почувствовал странное удовольствие, напоминающее буйную радость. Во всём теле ощущалась бодрость и какая-то неведомая сила. Мозг необычно пульсировал. Я резко повернул голову, и всё, что было у меня перед глазами, промелькнуло неясной лентой – рыжий огонь костра, чернота ночи, блестящие глаза гоблинов и их неясные силуэты проносились вправо и влево. Поднявшись с колоды, я почувствовал, что твёрдо держусь на ногах. Никакого одурения, сравнимого с опьянением от вина, не ощущалось. Небо над головой было чистым и ясным – испещрённое близкими и далёкими звёздами, оно казалось огромной раскрытой книгой. Одни звёзды тихо мерцали, другие светили неподвижно, спокойно вглядываясь в космическую бездну сквозь миллиарды световых лет. Они образовывали созвездия, создавая образы древних, давно забытых существ. Я удивился тому, что никогда не мог разобрать их раньше и поразился, как в моём сознании сочетается спокойное созерцание небесных светил, раскрывающих свои тайны и странное радостное смятение дикого животного. Но ни одно из этих ощущений не могли поглотить разум целиком, они спокойно сосуществовали, не вытесняя друг друга. Я вдруг вспомнил лося, напавшего на меня днём, и потянулся к ножу. Сквозь тьму, окружающую костёр непроницаемой стеной, показались огромные малиновые кружева папоротников, тянущихся из земных глубин. Казалось, где-то позади них слышался неразборчивый шёпот. Звёзды опускались всё ниже, словно желая получше рассмотреть крохотную точку костра на поверхности земли, покрытой ночным мраком. Они горели хищным, недобрым удивлением. Звёзды были глазами зверей. В сознании возник багровый сгорбленный силуэт с корявыми высохшими ветвями на бесформенной голове. Мне показалось, что я слышу ритмичный, как бой барабанов, стук копыт огромного животного, мчащегося сквозь непроходимые лесные дебри. Длинные кривые ноги тянулись из-под земли и врастали в гигантское туловище. В этот миг мне подумалось, что я больше не смогу найти дорогу домой, но эта мысль нисколько не взволновала меня.
Внезапно странные видения покинули меня – я по-прежнему сидел у костра в окружении гоблинов. Возле меня, под колодой, над которой с торжественным спокойствием восседал Глуф, стоял пустой берестяной короб. Гоблины всё также орали у костра, время от времени толкаясь, ссорясь между собой. Тут и там вспыхивали драки на палках. Я направился в типи Гука и растянулся на его лежанке из шкур и свежего сена. Засыпая, я заметил, что сквозь круглое отверстие в потолке типи виднеется большая мерцающая звезда.

– Вставай! – разбудил меня спокойный, настойчивый голос Гука. – Нам пора на охоту, и тебе пора. Снюф проводит.
В голове была абсолютная ясность – никакой тяжести или помутнения сознания, какое бывает после пирушек, я не ощущал. Я поднялся, наспех перекусил остатками печёной картошки и вышел из типи, возле которого уже крутился Снюф. Кроме него да вышедшего меня проводить Гука не было видно никого – жители городка «Пастушья сумка» дружно спали.
– Ну, бывай. – Произнёс Гук. В следующий раз сами придём.
Пора, так пора. Снова долгий, тяжёлый путь сквозь кустарник, затем уже знакомый ручей и опять продираться сквозь бурелом.
Дорогой я спросил Снюфа – И часто вы едите такие грибы?
– Когда есть – всегда едим, – проверещал молодой гоблин в своей обычной глуповатой манере. – Осенью часто едим. Зимой часто едим – когда насушим. Весной меньше едим – с зимы редко грибы остаются. Летом – совсем не едим: с весны никогда не остаётся, а новые не наросли ещё.
Дальше шли молча – дорога сквозь непроходимые заросли была для меня слишком трудна, чтобы поддерживать беседу. Наконец, мы вышли на открытое пространство.
– Ну, спасибо что проводил, Снюф, – сказал я. Однако прощаться Снюф не спешил. Он в нерешительности мялся с ноги на ногу, словно желая что-то сказать.
– Погоди, – прохрюкал он наконец, – давай, пока эти не видят… покурим… тихонечко. Так-то мне нельзя… Но мы это… тихонечко.
– Ну что же, – усмехнулся я, – если тихонечко, то давай. Я протянул ему сигарету и закурил сам. Чиркнув спичкой, я предложил огня Снюфу.
– Да нет, не надо, – отмахнулся гоблин. – У меня свои есть. Он долго рылся в заплечной берестяной сумке, наконец он извлёк откуда-то со дна коробок и, поднеся морду с сигаретой к рукам, принялся неумело чиркать спичками.
Я стоял и смотрел то на Снюфа, который, бережно спрятав коробок на самое дно своей торбы, с наслаждением выпускал облачка дыма, то на чёрную дугу выжженной земли, оставшуюся после пожара.


Это окончание второго рассказа. Возможно, продолжение будет.
Размещено в Без категории
Просмотров 551 Комментарии 0
Всего комментариев 0

Комментарии

 

На правах рекламы:
реклама

Часовой пояс в формате GMT +3. Сейчас: 13:07


valhalla.ulver.com RSS2 sitemap
При перепечатке материалов активная ссылка на ulver.com обязательна.
vBulletin® Copyright ©2000 - 2020, Jelsoft Enterprises Ltd.