Valhalla  
вернуться   Valhalla > Дневники > Krum-Bum-Bes
Регистрация


Оценить эту запись

Гоблины. История 6 (Начало).

Запись от Krum-Bum-Bes размещена 30.12.2014 в 20:58

Подходит к концу 2014 год. Заканчивается и наше повествование о гоблинах.

– Что-то они совсем мало нам оставили, – недовольно промямлил Нюм, беря в руки тяжёлый глиняный кувшин, почти до краёв наполненный молоком. – Кто мы, по-ихнему, – полёвки?
– Как-то и правда немного, – согласился Снюф. – Тут нам не хватит. И это они нам за то, чтобы мы им посуду не били?
– Так не пойдёт, – обиженно согласился Нюм. Он сложил губы воронкой и мгновенно втянул в себя с поверхности молока толстый слой сливок. – Водой, что ли, разбавили? – с сомнением произнёс он, насупившись.
– И пироги где? – не унимался Снюф. – Вон, на Тюменщине нам всегда к молоку и пироги оставляли. Какие хочешь, были – курники, с клюквой, с грибами. А тут хоть бы каши миску! Эй! Погоди, мне-то оставь! – Он кинулся к Нюму, присосавшемуся к молоку и принялся что было сил тянуть у него кувшин. Нюм мычал что-то неопределённое, пускал пузыри, но кувшин не отпускал.
– Да что ты! Дай хоть глотнуть! – взмолился Снюф. Но Нюм, казалось, оглох. Он энергично хлебал из кувшина, задрав голову кверху. Молоко стекало по морде гоблина и капало на пол. Наконец, он опустил кувшин и Снюф покатился кувырком в угол.
– Ничего же не оставил! – заверещал он.
– Я остановиться не мог, – оправдывался Нюм. – Говорил же тебе, первым пей!
– Ничего ты мне не говорил! – рассердился Снюф.
– Да просто молока мало нам оставили! – возразил жирный гоблин, облизываясь.
– Что верно, то верно… – согласился Снюф. – Ну ладно, – прохрюкал он. С этими словами он что было сил саданул кувшин об стену, и тот со звоном разлетелся на куски. Рябая корова, стоявшая рядом, испуганно отпрянула. Гоблин зловеще хмыкнул.
– Так… – сказал Снюф, подходя к ней. – Вот мы сейчас… Он неспеша принялся карабкаться на корову, пыхтя и приговаривая. – Пирогов они пожалели… ну, ничего… зато мы им теперь…
– Молоко-то, судя по всему, ещё и разбавили, – ввернул Нюм.
– У тебя они молоко берут? – злобно процедил Снюф, забираясь корове на голову. Животное тревожно замотало головой, чтобы стряхнуть назойливое существо. – Чего так мало молока?
– За рога держись! – присоветовал сидящий на заднице Нюм.
Снюф ухватил корову за рога и орлом раскорячился на его широком лбу. Почуяв недоброе, животное замычало протяжно и жалобно.
– Пеструшка! – встревоженный голос раздался за стеной. Послышались приближающиеся шаги.
– Быстрее давай, – поторопил Нюм.
– Сейчас… – натужно закряхтел Снюф… ы-ы-ы!.. Ух! – Гоблин обильно справил нужду на голову перепуганному животному, проворно соскочил на землю и оба кинулись наутёк, перехрюкиваясь на бегу. Они скрылись из поля зрения и ненадолго задержались, притаившись за поленницей дров, чтобы послушать, как над ночной деревней несётся звонкий девичий визг. Гоблины не удержались и ответили дружным нечеловеческим рёвом.
В домах начали загораться окна.

Тут вы, конечно, возмутитесь и спросите: «Для чего Снюф и Нюм забрались в жилище человека? С какой стати им полагалось молоко? Почему это гоблины, обыкновенно ведущие скрытную жизнь среди болот, вдруг так распоясались?»
Ну что же, придётся рассказать обо всём по порядку.
Деревня наша зовётся Лисья горка. Располагается она на небольшой возвышенности, вдали от города, в окружении лесов и болот. Деревенька-то у нас старая, и люди, живущие в ней, не то, чтобы неумные, но малограмотные, и потому суеверные.
Прошёл как-то в Лисьей горке слух, что завелась в тех краях нечистая сила. Была она не очень-то злобная, но, прямо сказать, неприятная. То у кого-то из местных снедь из чулана уволокёт, то скотину в хлеву напугает, а то проберётся ночью в дом и всю посуду переколотит. Иной раз и на пастбище проберётся, коров в лес загонит, поди потом, отыщи их да собери. Не стало спасу от неё и в лесах. Иной раз пойдёт кто из местных по грибы, а оно как завоет, заухает на разные лады. Человек, понятное дело, подальше от этих недобрых голосов уходит, а оно путает его, в топь заведёт, или в непролазную глухую чащобу. Впрочем, дело всякий раз обходилось благополучно: проплутав ночь по лесу, путник возвращался целым и невредимым. Корзина с грибами была потеряна, а сам путник был весь в колючках и болотной тине, напуганный и измотанный до полусмерти, но зато живой. Но козни нечистых становились всё чаще и всё более докучали жителям Лисьей горки.
Повадки и образ жизни нечистой силы наводил на мысли о двух известных сказочных существах – лешем и домовом. Описания каждого из них, впрочем, расходились весьма существенно.
Одни говорили, что тот, кто путает их в лесу (зовут его в здешних краях «Лешак») имеет вид огромного обезьяноподобного человека, покрытого шерстью. Другие уверяли, что видели, как у старого, поросшего мхом и поганками трухлявого пня вдруг открылись глаза, и появился оскаленная зубастая пасть, третьи уверяли, что леший – это большой зверь, с облезлой шерстью, ходящий на двух лапах – не то волк, не то медведь. Не сходились между собой и описания пакостника-домового, именуемого здесь не иначе как «Дедушко». Некоторые и правда описывали его как маленького, покрытого шерстью старичка с собачьим хвостом, лягушачьими глазами и длинной седой бородой, который появляется в сопровождении дюжины крыс. Иные уверяли, что домовой похож на куницу, но значительно крупнее любой из когда-либо виденных куниц. По описанию третьих выходило что «Дедушко» выглядит не иначе, как большой чёрный петух, влетающий через печную трубу. Большой ясности эти описания, впрочем, не вносили, и свидетельствовали лишь о том, что никто этих злокозненных созданий не видел, а сами описания – лишь плод разыгравшегося воображения. Деревенский люд, впрочем, винить нечего: жизнь среди лесов и топких болот – это совсем не то, что проживание в сверкающих огнями многолюдных городах. Здесь воображение работает совсем иначе, рисуя вроде бы необъяснимые, а порою и жуткие картины. Картины эти возникают из тёмной глубины веков, выходят из потаённых кладовых разума, в которых под замками памяти дремлют языческие боги и чудища. Поэтому то, что для городского жителя является бредом больного воображения, для деревенского человека может показаться внезапно открывшейся несомненною истиной. Да и то сказать, ещё неизвестно, как бы повёл себя горожанин, окажись он в такой истории.
Ну, да это не суть. Словесное описание в данном случае и не имеет большого значения, не говоря о том, что одно сверхъестественное существо, по преданиям, может представать людям в разных обличиях, наводить морок, а то и вовсе становиться невидимым. Куда важнее было понять, как с этой нечистой силой быть дальше. И на этот счёт в народе имеется два противоположных мнения. Мнения эти, надо сказать, не борются друг с другом, а весьма гармонично сосуществуют в нашем сознании.
Согласно первой традиции, никакой «нечистой» эта сила не является, а представляет собой лишь духов и созданий природы, живущими бок о бок со зверьём, птицами и человеком. Нрав у них не злокозненный, и они могут стать как добрыми покровителями для человека, его полей и скота, так и сущим проклятьем (особенно, если этих существ рассердить). Понятно, что в этом случае их надлежит не побеждать, а задабривать, оставляя различные подарки (как правило, угощения). Подарки эти оставляются на лесных пнях, возле пастбищ, в хлеву – везде, куда, по мнению людей, заглядывают неведомые создания. Разумеется, подарками дело не ограничивается – жизнь на лоне природы сопровождается множеством таинств, заклинаний и обрядов. Обряды эти могут принимать форму грандиозных празднеств, а могут быть и вовсе неприметными – иной раз и сам человек не понимает, зачем делает то или иное, даже не подозревая о том, что творит древний языческий ритуал. Но об этом в нашей истории мы говорить не будем. Конечно, никакого деревенского схода по этому случаю не собирали – в Лисьей горке больше своим умом жили, но всё же почти в каждом доме люди взяли себе за правило – оставлять незваным гостям миску молока, краюху хлеба или же то, что подавалось в тот день к обеду (чтобы не обидеть «Дедушку»).
Согласно второй, более поздней традиции, все неведомые силы, существующие вне понимания и ведения человека, почитаются нечистыми. Они предстают в виде злобных демонов, день и ночь измышляющих и строящих людям гадкие пакости и козни. В соответствии с таким пониманием с нечистой силою необходимо бороться. Побеждать её следует при помощи креста, святой воды и молитвы.
Позвали священника из ближайшего села. Тот освятил несколько домов и провёл молебен. Батюшка был человеком образованным, но при этом простым и скромным. Он признался, что совершённые таинства могут и не дать никакого эффекта, если нечистая сила по каким-то причинам их не убоится. Зашла речь и о том, не является ли грехом оставлять нечистой силе подношения и не следует ли вообще прекратить задабривать бесовщину яствами. На это священник посоветовал оставить всё так, как есть, и продолжать оставлять угощение неведомым гостям – на всякий случай.
Нет сомнений, что вы давно уже догадались, куда вели следы загадочной и злокозненной «нечистой силы» – единственно в стойбище «Пастушья сумка», где обретались виновники поднявшейся паники и зловещих слухов – гоблины. Нет нужды также говорить о том, что главными лиходеями в этой истории были гоблины-охотники – проказник Снюф и обжора Нюм. Именно они, собрав тайный кружок «единомышленников», в число которых входил и молодой и юркий гоблин Цук, куражились над деревенскими жителями: громили сараи, колотили по ночам посуду, мучили скот, заманивали незадачливых путников в лесные дебри, ухали на чердаках, орали под окнами и учиняли прочие бесчинства. Общество это было настолько хорошо организованным, что даже предводитель охотников Гук не догадывался о его существовании и делах. Дела эти, прямо скажем, недобрые, гоблины находили одновременно и приятными, и полезными. Приятными они были потому, что гоблины – существа по своей природе непоседливые, озорные и склонные к разрушению. Далеко не все из них чтут законы Беличьих шкурок. Полезность же связана с тем, что, творя людям пакости, гоблины не только не получали никакого наказания, но и поощрялись такими угощениями и лакомствами, которых не попробуешь в гоблинском стойбище. Дары преподносились совершенно добровольно, и даже с благословения священника! Оставляя на приметном месте угощения, люди зачастую произносили короткую обрядовую речь, приглашая «Лешака» или «Дедушку» отведать кушанье. Успех гоблинского террора обеспечивался ещё и тем, что старейшины племени – Глуф, Гук и Чуф, ничего не знали о слухах и настроениях в деревне. Надо сказать, что старейшины пребывали в благодушном неведении вплоть до последнего дня существования городка «Пастушья сумка». До людей им дела не было – не лезут в дела племени, да и ладно.
В один из вечеров я допоздна засиделся в гостях у моего доброго знакомого – вдового лесника, который жил вдвоём с семнадцатилетнею дочкой. Покинув их, я пошёл, было, домой, да услыхал в хлеву странные звуки – возню и знакомое хрюканье. Припав глазом к небольшому отверстию в стене, я и стал свидетелем сцены, описанной в начале этой истории.
Впрочем, шкодное поведение гоблинов не было ни случайным, ни внезапным.

Гоблины ведут кочевой образ жизни – каждые пять-десять лет они снимаются с обжитых мест, сворачивают стойбище, берут с собой нехитрые пожитки – звериные шкуры, орудия (чтобы не перегружать себя, оставляют только каменные наконечники), посуду из глины и бересты – и отправляются в путь. Миграция происходит, как правило, в конце лета либо в начале осени, для того, чтобы было время отстроить типи, вырыть землянки и сделать кое-какие запасы к зиме. Хотя первый год на новом месте всякий раз оказывается самым тяжёлым. Старое стойбище они разрушают, а следы его скрывают столь тщательно, что незнающий человек ни в жизнь не поймёт, что на этом месте была стоянка гоблинов.
Гоблины, о которых идёт здесь речь, не единственные в мире – есть и другие племена, хоть их и немного. Племена стараются избегать друг друга, пока не настанет черёд обмена кху-тэк – жителями племени. Делается это для того, чтобы избежать кровосмешения и связанных с ним вырождений и уродств. Впрочем, обмен удаётся провести редко, а сразу после него каждое племя идёт своею дорогой. Потому у каждого гоблинского племени есть, как правило, ограниченное количество мест для проживания и свои маршруты для перехода – новые стойбища возникают нечасто. Происходит это лишь в тех случаях, когда племя разделяется или возвращение на старое место оказывается невозможным, потому что его занял человек. Чаще же гоблины возвращаются в те места, которые они покинули 20-30 лет назад. За это время старые стоянки порастают бурьяном, заново заселяются зверем и птицею.
Стойбища гоблинов располагаются, как правило, довольно далеко друг от друга, поэтому гоблины, навьюченные скарбом, двигаются быстро, ловко пробираясь скрытными тропами через топкие болота, непроходимые кустарники да лесные чащобы.
Миграции их не связаны с возрастом гоблинов и с появлением у них потомства. Насколько мне известно, живут гоблины довольно долго – немногим менее двухсот лет. Потомство же способно заниматься собирательством и начинает постигать мастерство охоты уже по достижению пяти-шестилетнего возраста. Размножение гоблинов осуществляется весьма беспорядочно, как и у людей, потому гоблинята нарождаются в любое время года. Происходит это, впрочем, нечасто.
Вот и нашим гоблинам пришла пора перебираться на одно из своих прежних стойбищ. Городку «Пастушья сумка» оставалось жить всего ничего, а, как выяснилось позднее, ему было суждено исчезнуть с лица земли навсегда. Но мы пока не будем торопить события, заметим лишь, что именно с грядущим переходом и были связаны перемены, произошедшие в поведении некоторых гоблинов. Перемены эти произошли не в лучшую сторону. Отсюда-то и поползли по Лисьей горке слухи о нечистой силе.

Продолжение следует...
Размещено в Без категории
Просмотров 498 Комментарии 0
Всего комментариев 0

Комментарии

 

На правах рекламы:
реклама

Часовой пояс в формате GMT +3. Сейчас: 10:44


valhalla.ulver.com RSS2 sitemap
При перепечатке материалов активная ссылка на ulver.com обязательна.
vBulletin® Copyright ©2000 - 2020, Jelsoft Enterprises Ltd.