Valhalla  
вернуться   Valhalla > Тематические форумы > Всемирная история, политика
Регистрация



Для отправления сообщений необходима Регистрация
 
опции темы
старый 19.04.2014, 22:28   #21
Senior Member
 
аватар для Klerkon
 
Регистрация: 05.2009
Проживание: Moscow
Сообщений: 13.222
Записей в дневнике: 2
Репутация: 58 | 16
По умолчанию

Значение Первой мировой войны для истории военной техники и военной промышленности трудно переоценить. Хотя традиционно ее называют «войной пушек» - в противоположность второй мировой «войне танков» - на фронтах ее впервые были применены или массово «обкатаны» многие виды вооружений: минометы, бомбометы, огнеметы, подводные лодки, торпедные катера, ну и, конечно же, танки.

Эти неказистые на первый взгляд и неповоротливые шумные машины произвели неизгладимое впечатление на современников.


Тяжелые британские Mark I были впервые применены в битве на Сомме 15 сентября 1916 г.
Выпускались в 2-х вариантах: «самец» и «самка» (выпущено по 75 машин обоих типов).
Вооружение 28-тонных «самцов» состояло из двух 57-мм орудий «Гочкис» в бортовых
спонсонах и 4-х 8-мм пулеметов «Гочкис», 27-тонных «самок» - 4-х 7,7-мм пулеметов
«Виккерс» и одного 8-мм пулемета «Гочкис». Экипаж - 8 чел.



А вот как с этой махиной управлялись.


В 1917 г. появился более маневренный легкий 14-тонный Mk A «Whippet» («Борзая»)
с экипажем из 3 чел и скромным вооружением в виде 3-х 8-мм пулеметов «Гочкис».



Однако «переплюнуть» первый в мире серийный легкий французский танк «Рено» (Renault) FT-17 массой не более 7 т, с
экипажем 2 чел. и вооружением из одной 37-мм пушечки «Гочкис» и 8-мм пулемета той же фирмы, британский «Уиппет», выпущенный в количестве всего 200 машин, так и не смог. В 1917-1919 гг. французская промышленность произвела 3800
«Рено» FT-17, а затем их производили по лицензии другие страны. В СССР на базе «Рено» FT-17 в 1919-1920 гг. выпускали «Русские Рено» («Борец за свободу товарищ Ленин»), а в 1927-1930 гг. - первые серийные советские танки МС-1 (Т-18).


Первые же французские танки имели неказистый вид и по своему устройству являлись скорее прообразами самоходок:



Средний пехотный 15-тонный CA-1 «Шнейдер» имел экипаж 6 чел. и вооружался 75-мм пушкой
«Шнейдер-Блокхауз» и двумя 8-мм пулеметами «Гочкис». В 1916-1918 гг. выпущено было около
400 таких машин на шасси трактора «Холт».



Средний штурмовой 22-тонный «Сен-Шамон» имел экипаж из 8 чел. и вооружался одним 75-мм орудием обр.
1897 г. и 4-мя 8-мм пулеметами «Гочкис». В 1917-1919 гг. выпущено было около 400 танков «Сен-Шамон».



Итальянцы, безуспешно пытавшиеся приобрести у французов готовые танки и лицензию на их производство,
решили обойтись собственными силами. С 1916 г. автомобильная фирма FIAT начал разработку собственного
проекта «танка прорыва». К февралю 1918 г. первый экземпляр 40-тонного монстра «FIAT-2000» был готов,
но испытания машины затянулись и принять участия в войне итальянские «ходячие форты» так и не успели.
Тем не менее, они принимали участие не только в парадах, но и в завоевании Ливии, хотя изготовлены были в
количестве всего 2 или 4 машин. Вооружение их состояло из 65-мм пушки в поворотной - впервые в истории
мирового танкостроения! - башенке и 9-ти 6,5-мм пулеметов. Скорость составляла всего около 4 км/ч.



Тяжелый 30-тонный германский танк Sturmpanzerwagen A7V. Экипаж 18 чел.,
вооружение: 57-мм орудие Норденфельда-Максима, пять 7,92-мм MG-08. В
1917-1918 гг. было выпущено всего 20 таких танков с «мифологическими»
названиями вроде «Вотан», «Зигфрид», «Хаген» и т.п.



А вот как из всего этого стреляли.


К концу войны немцам стало ясно, что без легких маневренных танков им также не обойтись.
По проекту инженера Йозефа Фольмера разработаны были 8-тонный танк LK-I с экипажем 2 чел.,
вооруженный одним 7,92-мм пулеметом MG-08 и 10-тонный LK-II с экипажем 3 чел., вооруженный
37-мм орудием Круппа и 7,92-мм пулеметом MG-08. В августе 1918 г. германская промышленность
получила заказ на первую партию в 65 танков LK-II, но война уже заканчивалась, и производство
перспективных машин, по многим показателям превосходивших не только британские «уиппеты»,
но и французские «рено», было остановлено. Однако в следующем 1919 г. 14 таких танков было
изготовлено немцами для Венгрии, а в 1920-1921 гг. несколько десятков LK-II получила Швеция.
Sölveig, Cyanide, Holm и ещё 1 пользователей сказали спасибо.
__________________
Кот — животное священное, а люди — животные не священные!

Последний раз редактировалось Klerkon: 19.04.2014 в 22:27.
Сегодня
Реклама

Ссылки от спонсора

старый 20.04.2014, 12:25   #22
Senior Member
 
аватар для Cyanide
 
Регистрация: 10.2012
Проживание: Under varje rot och sten...
Возраст: 31
Сообщений: 2.399
Репутация: 82 | 4
По умолчанию

Пулеметное вооружение до Первой мировой войны

Пулеметы еще до начала Первой мировой войны успели доказать свое значение. Они с успехом применялись в колониальных войнах, русско-японской, англо-бурской, двух балканских войнах. В ходе русско-японской войны пулеметы использовались весьма интенсивно, что послужило толчком для ускорения их доработки (в том числе и в плане облегчения). В 1907-1914 годах пулеметы были введены в разных странах. Однако к Первой мировой войне практически все армии держав имели на вооружении станковые пулеметы только как специальное артиллерийское средство «ближнего боя» бригадного и полкового подчинения — своеобразный вариант «полковой артиллерии». Огневую мощь пехоты составляли винтовки, причем во Франции, Германии и России были готовы к началу войсковых испытаний опытных образцов «автоматических» винтовок.



К началу войны русская армия имела на вооружении три модели станковых пулеметов, которые являлись модификациями системы, которую 1880-е годы создал американский конструктор Х.С. Максим — «Максим» образца 1910 года (основная модель), образца 1905 года производства ИТОЗ (Императорский Тульский оружейный завод) и пулеметы «Виккерс». «Максимы», приобретенные в Германии и Великобритании на рубеже XIX-XX веков, оставались в крепостях и на складах.

Предшественницами автоматических пулеметов, как в техническом, так и в тактическом плане стали «рукояточные» картечницы. Самой популярной была картечница Гатлинга с карусельной установкой коробчатых магазинов. Название «пулемет» в России была нано именно картечницам системы Гатлинга-Барановского и Гатлинга-Горлова.

Советом Государственной обороны 10 июля 1906 года было утверждено введение в каждую кавалерийскую дивизию и каждый пехотный полк пулеметной роты, которая скорее напоминали легкие артиллерийские батареи. «Малая программа по усилению армии», принятая 10 июля 1913 года предусматривала в течение пяти лет завершение поставок пулеметов (согласно плану 1906 года), переделку «тяжелых» пулеметов образца 1905 года в «легкие» по образцу 1910 года и завершение заготовления патронов. «Большую программу», предусматривавшую доведение производства до тысячи пулеметов в год, даже не начали реализовывать.


Пулемет «Максим» на станке Соколова

Ручные пулеметы, несмотря на то что стояли на вооружении в некоторых армиях, в системе вооружения ясного места не получили — в некоторых армиях они считались вооружением кавалерии, в других средством самообороны артиллерии, однако нигде от них не ожидали существенной пользы в качестве вооружения пехоты. В России ручные пулеметы «Мадсен» (которые тогда также называли «ружья-пулеметы»), приобретенные во время русско-японской войны, испытывали в казачьих и кавалерийских частях. В 1912 году, после того как на вооружение приняли пулемет «Максим» на станке Соколова, ручные пулеметы передали в крепости. Кроме того, ручные пулеметы рассматривали в качестве возможного вооружения легких катеров, дирижаблей, аэропланов. В России в 1911 −1913 годах на Ружейном полигоне Офицерской стрелковой школы провели испытания ружей-пулеметов Мак Клен-Льюиса и Гочкиса. Сметой на 1914 год предусматривалась закупка для испытаний двух ружей-пулеметов Бертье, трех Гочкиса и десяти Льюиса (для установки на аэропланах; в 1912 году опыты стрельбы с самолетов были проведены в США и во Франции). Но в августе 1913 года Воздухоплавательная часть ГУГШ (Главное Управление Генштаба) решила содержать пулеметы «Виккерс» для вооружения аэропланов и «Максим» для аэростатов.

По плану 1910 года и указаниям, данным в разное время, вооружение пулеметами 32 кавалерийских и 504 пехотных полков вместе с созданием 10 процентного запаса должно было завершиться к январю 1915 года. К этому времени должно было быть всего 4990 пулеметов: в кавалерии — 256, в пехоте — 4288, в запасе — 454. К июлю 1914 года в армии имелось 356 пулеметных расчетов (первая очередь пехоты), 6 команд в Заамурском округе (пограничная стража), 32 кавалерийские команды. Во второй очереди насчитывалось 120 пулеметных команд, в войсках находилось 4098 пулеметов, в запасе было 69 пулеметов, при общей нехватке — 833 ед. (в первой линии французских войсках нехватка составляла 800 пулеметов). В 1914 году в русской пехотной дивизии насчитывалось 32 пулемета, в германской и французской — по 24, в русской кавалерийской дивизии — 8 пулеметов, во французской — 6. Нормы снабжения пулеметами в то время казались достаточными. Многие считали, что «теперь за пулеметное дело можно быть спокойными». В России запасы винтовочных патронов составляли всего 2600 млн., хотя требовалось 2829 млн. даже по значительно заниженным нормам.

Развитие пулеметов в 1914-1918 годах

Использование пулеметной техники менялось вместе с изменениями тактики и ростом количества вооружений и техники в войсках. В самом начале Первой Мировой войны пулеметные части «осознали,... что они являются составной и очень важной частью пехоты, а не разновидностью артиллерии» (Л. Эймансбергер). Пулеметы начали распределяться в боевых порядках подразделений пехоты (вплоть до одной единицы). В начале войны англичане стали доводить число пулеметов до 4 единиц на батальон (ранее в батальоне было 2 пулемета), однако Ллойд-Джордж, министр вооружения, о таком количестве сказал: «Возведите его в квадрат, результат умножьте на два, а произведение вновь умножьте на два — на счастье». Он имел в виду не только насыщение подразделений, но и создание запасов. К концу 1915 года в французской армии количество пулеметов было доведено до 20 единиц на полк. В 1916 году в России запланировали довести количество пулеметов до 32 единиц на полк. Станковый пулемет значительно повысил мощь обороны, а в сочетании с колючей проволокой и окопами атаки пехоты обрекал на провал. С эшелонированием обороны в передовых траншеях старались вместо групп стрелков оставлять пулеметы. В полевой обороне кроме окопанных «гнезд» появляются деревоземляные, броневые и железобетонные пулеметные сооружения. Бронированные самолеты, танки, минометы, орудия сопровождения пехоты — все это своим появлением во многом обязано пулемету. Менялись и требования к пулеметному вооружению. Претерпевал изменений и боекомплект — боевые действия потребовали целой гаммы патронов имеющих специальные пули (трассирующие, зажигательные, бронебойные).

При помощи пулеметов компенсировалось резкое «разрежение» в боевых порядках пехоты. В 1915 году эшелонированные в глубину волны пришли на смену стрелковым цепям. Пулеметы пытались перемещать за первой волной для быстрого занятия позиции (желательно — позволяющих вести фланговый огонь), однако слишком громоздкие станковые пулеметы не поспевали за передовыми подразделениями и могли помочь лишь в подготовке атаки. Несмотря на это оснащение пулеметных подразделений угломерами-квадрантами, стереодальномерами и биноклями способствовало отработке способов ведения огня в промежутки между своими подразделениями и через голову. В ходе войны возрастал спрос на ручные пулеметы, становящихся одним из главных огневых средств пехоты. Ручные пулеметы, уступая станковым в интенсивности огня, могли повсюду следовать за небольшими подразделениями и быстро занимать позицию. Кавалерия также отдавала предпочтение ручным пулеметам, поскольку они проще и гораздо быстрее навьючивались и снимались с вьюков.


Пулемёт Шоша

Ручные пулеметы к началу войны были отработаны гораздо меньше, чем станковые, однако потребность в них была такой критичной, что использовалось все — переделка станковых пулеметов (например, MG.08/15 и 08/18 в Германии), создание довольно удачных новых систем («Льюис» в США) или наспех слепленные импровизации (пулемет «Шоша» во Франции). В 1916 году наблюдался резкий рост количества ручных пулеметов в армиях Франции, Великобритании и Германии. Например, уже в начале 1916 года в каждой пехотной бригаде армии Великобритании имелась рота пулеметов «Виккерсов», в батальоне имелось отделение пулеметов «Льюис». К 1917 году Франция значительно увеличила выпуск ручных пулеметов, прекратив производство станковых.


Пулемет Vickers Mk.I на Первой Мировой Войне


Пулемет Vickers Mk.I на зенитном станке

В 1917-1918 годах в обороне и в атаке формируется групповая тактика — небольшие пехотные группы, собираемые вокруг ручных пулеметов, становятся основой боевого порядка. А.А. Незнамов писал: «Цепь внутри позиции была совершенно непригодной; главную роль здесь играли „группы“ имеющие пулеметы или одни пулеметы... Легкий пулемет обеспечивал группе большую самостоятельность и боевую ценность». В германском рейхсвере были созданы штурмовые отряды и группы, которые остро нуждались в легком автоматическом вооружении. На участках главного удара пехотные части усиливали подразделения ручных пулеметов. Кроме того, ручные пулеметы, которые быстро перемещались и легко скрывались, усиливали охранение, оборону передовых траншей, а также контратакующие группы. Немаловажным являлся и тот факт, что производство ручных пулеметов было значительно дешевле станковых, что повлияло на темпы роста их производства. Ручные пулеметы занимают место ротного и взводного огневого средства. В 1917 году германский рейхсвер на Западном фронте имел около 16 тыс. станковых и 3 тыс. ручных пулеметов, однако уже к 1918 году их количество составляло 28 тыс. и 56 тыс. соответственно (соотношение 1:2). В 1917 году французская армия имела около 13 тыс. станковых и 91 тыс. ручных пулеметов (соотношение 1:7; французы после войны предприняли попытку превратить в расчеты ручных и станковых пулеметов чуть ли не всю пехоту).

Интересны попытки по созданию «универсальных» пулеметов: в Германии — на основе станковых пулеметов MG.08 и MG.15nА, в Великобритании — на основе ручного пулемета «Льюис». Великобритания, Франция и Германия имели гораздо больше возможностей выпуска легкого автоматического оружия — а, следовательно, и для развития групповой тактики — чем Россия. Несмотря на это русское командование также определило высокую долю ружей-пулеметов.

На межсоюзнической конференции в январе 1917 года Россия заявила, что потребность на роту составляет по 8 ружей-пулеметов, то есть по 128 единиц на пехотный полк и по 36 единиц на кавалерийский полк, плюс требовались пулеметы для авиации. Однако эти планы не были реализованы.


Ручной пулемет MG.08/15

Расчеты для более активного использования ими пулеметов снабжали переносными щитами (взамен щитов на станках) и «панцирями». «Панцири» и «кирасы» активно использовали отделения ручных пулеметов штурмовых групп германской армии.

Однако ручные пулеметы, используемые в то время, были тяжеловаты. Это стало причиной появления ряда «промежуточных» типов оружия, которые раньше просто бы не имели права на существование. Как ручные пулеметы появились между станковым пулеметом и несостоявшейся автоматической винтовкой, так между ручным пулеметом, пистолетом и автоматической винтовкой появились автомат и пистолет-пулемет, которые позднее перешли в разряд индивидуального оружия. Итальянский двуствольный «Виллар-Пироза» образца 1915 года системы А. Ревелли с бронещитом и сошками был предназначен для обороны траншей с малых дальностей. Не слишком удачная система Ревелли, благодаря простоте производства смогла заменить в итальянских окопах часть «Виккерсов» и «Максимов». Более удачный род ручного пулемета МР.18 «Бергман» (Германия), созданный Шмайссером по «карабинной» схеме, на долгие годы определил дальнейшее развитие пистолетов-пулеметов.

В России проблему легкого группового автоматического оружия решил В.Г. Федоров. Полковник Федоров в январе 1916 года состояние автоматического оружия в союзных армиях оценивал так: «Заказывают ружья-пулеметы а не автоматические винтовки. В настоящее время ружья-пулеметы имеют, безусловно, большее значение, чем винтовки. Полагаю, для нашей армии вопрос лишь в необходимости широкого испытания различных систем автоматических винтовок и ружей-пулеметов в боевых условиях. При этом необходимо в кротчайшие сроки заказать от 3 до 5 тыс. автоматических винтовок, имеющих магазин на 20-25 патронов и способных вести непрерывный огонь». Благодаря существенной переделке собственной опытной автоматической винтовки образца 1913 года Федоров создал «ручное ружье-пулемет» (которое позже назвали «автоматом»). В новую конструкцию он внес такие новшества, как переводчик режимов огня, укорочение ствола, сменный магазин и передняя рукоятка удержания. Данное первое «штурмовое» автоматическое оружие было призвано стать средством поддержки небольших подразделений (до половины отделения). 6,5-миллиметровое «ручное ружье-пулемет» успешно испытали в авиаотрядах. Осенью 1916 года восемь 7,62-ммиллиметровых пулеметов с автоматическими винтовками было предано специально сформированной отдельной роте 189-го Измаильского пехотного полка. Данная рота должна была испытать групповую тактику (расчеты «ружей-пулеметов» снабжались, например, переносными бронещитами и оптическими прицелами), однако, попав на Румынский фронт, они не успела себя проявить. Поставить на производство 6,5-миллиметровое «ручное ружье-пулемет» до 1918 года не смогли.

Из зарубежных моделей, разработанных в то время, близкой данному решению являлась «автоматическая винтовка Браунинга», магазин которой был рассчитан на 20 патронов, и принятая в Соединенных Штатах в качестве ручного пулемета. Ручной легкий пулемет Фаркауэра-Хилла (Англия) остался лишь как опытный образец. В Германии опытная автоматическая винтовка «Маузер» в 1910-1913 годах была дополнена переводчиком огня а также 25-патронном магазином. Однако данная винтовка была принята лишь в авиации. Разработать удовлетворительную систему ручного пулемета удалось только в конце 20-х — начале 30-х годов. В то же время автоматы и пистолеты-пулеметы, которые создавались как замена ручным пулеметам, перешли в разряд индивидуального оружия. Появление танков и боевая авиация стали причиной появления еще одного типа пулемета — крупнокалиберный пулемет. В 1917 году французская компания «Гочкис» выпустила 11-миллиметровый пулемет MIe 1917 «Баллун». Он предназначался для ведения огня по аэростатам. MIe 1917 «Баллун» разрабатывался под старый патрон «гра» имеющий вновь разработанной зажигательной пулей. В 1918 году в Германии создали 13,32-миллиметровый пулемет TuF. Однако эти модели оказались неудачными — в первую очередь из-за своей громоздкости и параметров установок. В России вопрос создания крупнокалиберного пулемета не поднимался. В то же время в российской армии, как и в британской и германской армиях, для уничтожения воздушных и наземных целей применялись малокалиберные автоматические пушки.


Пулеметчик за пулеметом Гочкис обр. 1914 г. Видна коробка для жестких лент-кассет

Первая Мировая война стала причиной резкого роста доли пулеметов в вооружении войск. На пехотный батальон французской армии в 1914 году приходилось 2 станковых пулемета (ручные пулеметы отсутствовали), в 1916 году — 8 станковых пулеметов и 24 ручных пулемета, в 1918 году — 12 станковых пулеметов и 36 ручных пулемета. В Германии на пехотный батальон в 1914 году приходилось 2 станковых пулемета (ручные пулеметы также отсутствовали), в 1916 году — 8 станковых пулеметов и 12 ручных пулемета, в 1918 году — 12 станковых пулеметов и от 24 до32 ручных пулемета. На пехотный батальон российской армии в 1914 году приходилось 2, в 1916 году — 8, в 1918 году — от 8 до 12 станковых пулеметов. Ручные пулеметы на вооружении отсутствовали.

В среднем огневая мощь батальона в германской и французской армии выросла в 2,5 раза, а численность уменьшилась на 40-45%.

Изменение плотности огневых средств на километр фронта и соотношения между артиллерийскими орудиями и пулеметами можно увидеть по следующим усредненным цифрам:

Русские войска к 01.10.1914 года пулеметы — 2,6; орудия — 5,2;
Германо-австрийские войска к 01.10.1914 года пулеметы — 1,8; орудия — 2,3;
Русские войска к 01.10.1917 года пулеметы — 11,6; орудия — 4,5.

В Русской армии в 1914 — 1917 годах количество пулеметов было увеличено в 6 раз (с 4152 до 23,8 тыс.), в германской армии за тот же период — в 9 (с 12 тыс. до 104 тыс.), в австро-венгерской — в 16 (с 2761 до 43,7 тыс.), во французской — в 20 (с 5 тыс. до 100 тыс., основной прирост пришелся на ручные пулеметы).
Sölveig, Helly, Klerkon и ещё 2 пользователей сказали спасибо.
__________________
Всегда найдётся кто-то, кому не нравится то, что ты делаешь. Это нормально. Всем подряд нравятся только котята. ©
старый 22.04.2014, 15:10   #23
Senior Member
 
аватар для Holm
 
Регистрация: 11.2013
Сообщений: 1.097
Записей в дневнике: 6
Репутация: 25 | 3
По умолчанию ТРАНШЕЙНАЯ АРТИЛЛЕРИЯ

В позиционной войне боевые порядки противников находились иногда, в двухстах метрах друг от друга и полевая артиллерия не всегда могла осуществлять огневую поддержку пехоты, как в обороне так и в наступлении. Необходима была артиллерийские орудия способные осуществлять постоянную огневую поддержку пехоты. Огневые позиции такой артиллерии должны были находиться в боевых порядках пехоты. Первоначально в русской армии использовались 47-мм. одноствольные пушки Гочкиса, установленные на колесный лафет, в основном эти орудия использовались в военно-морском флоте и имели бронебойные снаряды, пробивающие броню до 80-мм. Весною 191 5 г. начальник штаба Северного фронта телеграфировал наштаверху, что «47-мм пушки признаются самым действительным средством для подбивания неприятельских пулеметов». В 1917 году поступила вооружение 37-мм. пушка Розенберга и 37-мм. автоматические пушки Мак Клена. При стрельбе на 1 000 метров

траншейная пушка Розенберга отличалась хорошей меткостью и достаточной пробивной способностью по щитам орудий и пулеметов. Но у 37-мм. пушек имелся недостаток, снаряд мог повредить материальную часть только при прямом попадании, а поразить живую цель он мог поразить только при близком разрыве. Для непосредственной поддержки пехоты необходимо было легкое орудие большего калибра. В русской армии на базе 76-мм. горной пушки была создана 3-дюймовая противоштурмовая пушка обр. 1910, которая впоследствии была модернизирована и принята на вооружение под наименованием 76,2-мм "короткой" пушки обр. 1913 г. Пушка была способна вести огонь, как прямой наводкой, так и с закрытых огневых позиций. Благодаря небольшим размерам и весу пушек, на фронте их размещали в перекрытых убежищах, откуда быстро выкатывали на прямую наводку и встречали наступавшую пехоту огнем шрапнели. На вооружении английской армии была принята 47-мм. пушка Гочкиса и 75-мм. пехотная пушка. Для борьбы с пулеметами противника была разработана и принято на вооружение 40-мм пушка Vickers QF Gun, Mk II, но в дальнейшем она была заменена минометами. В связи с необходимостью в средстве, способном бороться с пулеметами противника во французской армии на вооружение была принята 37-мм пехотная (траншейная) пушка появилась в 1916 году. В немецкой армии для непосредственной поддержки пехоты была принята 76-мм. легкая пехотная пушка обр. 1916 года, также переделанная из русской 76-мм. горной пушки обр.1909 года. В австрийской армии для непосредственной поддержки пехоты была принята на вооружение 37-мм. траншейная пехотная пушка М15.

Широкое применение получил новый вид артиллерийского вооружения - миномет. Прототип миномета успешно применяемый русскими артиллеристами при обороне Порт–Артура. Миномет явился как бы возвратом к гладкоствольному орудию с жестким лафетом, но используемому в особых условиях – малой скорости выстреливаемой мины и большом угле возвышения ствола. Миномет, будучи простым, по устройству и обслуживанию, небольшого веса, высоко скорострельным позволял вести огонь из-за укрытия. Бомбометы представлял собой гладкоствольное орудие калибром от 20 до 152-мм. с дальностью стрельбы от 300 до 850 метров. Термины «миномет» и «бомбомет» в 1915 году приобрели определенное значение. Минометом называли орудие для стрельбы минами фугасного действия. Бомбометом – бомбами осколочного действия. Эффективным орудием ближнего боя оказались бомбометы. Стрельба из них велась бомбами для поражения пехоты в траншеях. Начали применять минометы и при ведении химической войны. По одному участку залпом выпускали несколько сот мин и сразу создавали густое облако. В этом облаке гибло все живое. Для стрельбы химическими боеприпасами применяли минометы более простого устройства, которые назывались газометами. Первыми в первой мировой войне минометы применили немецкие артиллеристы при осаде бельгийских крепостей Мобеж, Льеж, Антверпен в августе 1914 года. К началу войны в немецкой армии состояло на вооружении 64 тяжелых миномета калибром в 250-мм. с дальностью стрельбы 420 метра стокилограммовой миной; 112 минометов

калибра 170-мм, с дальностью стрельбы 800-900 метров. Немецкие минометы представляли собой орудия стволы которых были нарезными, для погашения отдачи они были снабжены откатными приспособлениями, общий вес миномета до 800 кг, называлась это орудие «минненверфер» – миномет, русское название, миномета данное во время осады Порт – Артура, но ничего общего с минометами не имело. Так как не соответствовало своему назначению. Захватив в ходе боевых действий, французский 240-мм миномет немецкие конструкторы скопировали и приняли на вооружение 24см Minenwerfer M.

В созданных русскими конструкторами минометах были отражены те конструктивные принципы, которые в первых русских минометах были заложены Гобято. После выстрела необходимо было прятаться в окопе. В 1915–1916 годах появились первые русские минометы: 20, 58 и 47-мм. конструкции капитана Е.А. Лихонина. Дальность стрельбы в зависимости от калибра не превышала 400–1000 м. Вес не превышал 90 кг. На Ижорском заводе, были созданы минометы калибра 89-мм, стрелявшие надкалиберными минами весом около 80 кг. Вес миномета составлял 737 кг, в боевом положении. Дальность стрельбы составляла свыше 1 000 м. Модель 3-дм. миномета, разработанная английским изобретателем Стоксом, дважды отвергались военным министерством Великобритании, но помог случай. В самый разгар первой мировой войны некий индийский магараджа прислал на имя премьер министра Великобритании Ллойд - Джорджа 20 000 фунтов стерлингов с пожеланиями, чтобы их использовали на военные надобности. На эти деньги премьер-министр заказал 1 100 минометов и 100 000 мин к ним. Были созданы 2-дм, 6-дм и 9,45-дм. Минометы, которые поступили на вооружение английской армии. Французы создали 58-мм. минометы Дюмезиля, с дальностью стрельбы 500 метров и тяжелые крупных калибров: 240 и 340-мм. Мины к этим минометам весили по 50 и 100 кг. взрывчатого вещества. Дальность стрельбы составляла до 2 150 м. На февраль 1916 года на фронтах насчитывалось около 1700 бомбометов. К концу войны Германия имела 16 000 минометов, Россия 1 720 минометов, Франция 1 680 минометов.

http://www.wio.ru/galgrnd/artill/ww1/ww1tran.htm
Klerkon, Cyanide и a_dubinin сказали спасибо.
__________________
«Мы воспринимаем слово, как нечто внешнее, однако оно есть только ментальная конструкция реального опыта внутри нас». (Рене Магритт)
старый 23.04.2014, 11:01   #24
Senior Member
 
аватар для Holm
 
Регистрация: 11.2013
Сообщений: 1.097
Записей в дневнике: 6
Репутация: 25 | 3
По умолчанию НЕМНОГО ОБ АВИАЦИИ


Наш соотечественник, один из крупнейших авиаконструкторов XX в., Игорь Иванович Сикорский на глазах одного поколения прожил несколько удивительных жизней и в каждой был по-своему велик. С его именем связаны разные и притом неожиданные достижения конструкторской мысли, всякий раз выводившие мировую авиацию на новый уровень.
Первые полеты российских аэропланов, первые оригинальные конструкции многомоторных тяжелых самолетов, первые «летающие лодки» и амфибии, вертолеты классической одновинтовой схемы и еще многое другое стало возможным благодаря таланту Сикорского. После революции он с болью в сердце покинул Россию. Значительная часть того, что он сделал, послужила пользе и славе США. Существующая там и по сию пору фирма Сикорского считается ведущим производителем вертолетов. Но до конца жизни Сикорский оставался патриотом России.

ПРИЗВАНИЕ
Он появился на свет 25 мая (6 июня) 1889 г . в Киеве и стал пятым ребенком в семье доктора медицины, профессора Университета им. Св.Владимира Ивана Алексеевича Сикорского. Старший Сикорский, получивший мировую известность благодаря многочисленным трудам по психиатрии, всеобщей психологии и нервно-психиатрической гигиене, оказался замешанным в скандальном «деле Бейлиса». В 1913 г . в Киеве расследовалось странное убийство мальчика. Власти обратились за помощью к Ивану Алексеевичу как психиатру. Тот скрупулезно изучил все обстоятельства и решился предположить, что это ритуальное убийство. Последствия известны — волна антисемитизма и бурная реакция на это русской интеллигенции. Старший Сикорский заболел и больше уже не вернулся в университет.
Игорь Иванович к тому времени был сложившимся человеком, ему было 24 года, и все его душевные силы были направлены на создание первого в мире многомоторного самолета. Отец воспитывал его по собственной методике и передал ему преданность Церкви, Престолу и Отечеству, помог развить непоколебимую волю и уникальное упорство в достижении цели.
Мать будущего авиаконструктора, Мария Стефановна (в девичестве Темрюк-Черкасова), имевшая, как и отец, медицинское образование, привила маленькому Игорю любовь к музыке, литературе и искусству. Это от нее впервые услышал он о проектах летательных аппаратов великого Леонардо да Винчи. Любимой книгой стал роман Жюля Верна «Робур-завоеватель», где рассказывалось о гигантском воздушном корабле — прообразе вертолета. Полет на воздушном корабле однажды приснился ему и стал мечтой всей жизни.
Игорь Иванович начал учиться в 1-й Киевской гимназии, но вскоре пожелал пойти по стопам старшего брата и поступил в Морской кадетский корпус в Петербурге. Ему нравилась среда морских офицеров, здесь он нашел настоящих друзей. Однако с каждым годом он все яснее осознавал свое истинное призвание. По окончании общеобразовательных классов он покидает корпус с целью поступить в высшее техническое заведение и стать инженером. Но шел 1906 год, российские учебные заведения переживали последствия революционных событий и фактически не работали. Чтобы не терять времени, молодой Сикорский уезжает учиться в Париж, в Техническую школу Дювиньо де Лано.
Через год он возвращается и поступает в Киевский политехнический институт. Однако его так захватывает идея построить летательный аппарат, что он забывает об учебе. Диплом инженера он получает в 1914 г. « Honoris Causa » в Петербургском политехническом институте за создание многомоторных воздушных кораблей.

Как и многие другие пионеры авиации, Сикорский начинал с летающих моделей. Первую свою модель он построил еще в двенадцатилетнем возрасте. Это был вертолет — его уже тогда заинтересовали вертикально взлетающие аппараты. В 1908—1909 гг. он консультируется у ведущих отечественных и зарубежных специалистов, посещает Францию и Германию, покупает двигатель и необходимые части конструкции. А в июле 1909 г. во дворе своего киевского дома двадцатилетний студент завершает сборку первого в России вертолета, доведенного до стадии натурных испытаний. Однако подъемная сила его была еще недостаточна. Ранней весной следующего года Сикорский строит по той же схеме второй вертолет. Этот винтокрылый аппарат оказался способен поднимать свой вес. Одновременно Сикорский удачно экспериментирует с аэросанями собственной конструкции. На них, как и на вертолетах, он учится проектировать и строить воздушные винты, а затем направляет всю свою энергию на создание более перспективных в то время машин — самолетов.

Вместе с другим студентом Киевского политехнического института Ф.И.Былинкиным на Куреневском аэродроме в Киеве Сикорский сооружает сарай-мастерскую, где появляется на свет их первый самолет — маленький двухстоечный биплан БиС-1. Увы, мощности двигателя не хватало для взлета, он мог только подпрыгивать. Сикорскому удалось впервые подняться в воздух только 3 июня 1910 г. на другой машине — БиС-2 (С-2). Капризные двигатели «Анзани» не позволили этому самолету, как и последовавшим за ним модификациям, стать по-настоящему пилотируемыми машинами. Но молодой конструктор не терял надежды. Семья поддерживала его во всех начинаниях.
Успех пришел, когда весной 1911 г . был построен пятый самолет Сикорского — С-5, который превосходил предшествующие по размерам, мощности и надежности силовой установки. На этом биплане Сикорский сдал экзамен на звание пилота, установил четыре всероссийских рекорда, совершил показательные полеты и даже покатал пассажиров. В начале сентября 1911 г . происходили военные маневры. Талантливый молодой конструктор принял в них участие и продемонстрировал превосходство своего самолета над машинами иностранных марок. Примерно в это же время он построил в собственной мастерской несколько легких самолетов по заказам своих друзей — киевских студентов. Ему нравилось быть не только конструктором и неизменным испытателем своих самолетов, но и обучающим летчиком. Газеты и журналы заговорили об авиамастерских и летной школе киевского студента, его называли «русским Фарманом».
В том же 1911 г. Сикорский разработал свой шестой самолет (С-6) с более мощным двигателем и трехместной кабиной. На нем он установил мировой рекорд скорости в полете с двумя пассажирами. Работая над улучшением аэродинамических характеристик этой модели, конструктор построил небольшую аэродинамическую лабораторию. Модернизированный самолет С-6А заслужил Большую золотую медаль Московской воздухоплавательной выставки в апреле 1912 г., а незадолго до этого Русское техническое общество наградило Сикорского Почетной медалью «за полезные труды по воздухоплаванию и за самостоятельную разработку аэроплана своей системы, давшей прекрасные результаты».



КАРЬЕРА
Недоучившийся студент получил сразу два весьма лестных предложения из Петербурга: во-первых, его приглашали на должность главного инженера учреждаемой военно-морской авиации; во-вторых, — на должность конструктора только что образованного воздухоплавательного отделения акционерного общества «Русско-Балтийский Вагонный Завод» (РБВЗ). Он принял оба и переехал с группой ближайших сотрудников из Киева в столицу империи.
Благодаря такому стечению обстоятельств Сикорскому удалось внести большой вклад в создание особого рода войск — авиации русского военно-морского флота, и он по праву может считаться одним из его основателей. Однако, прослужив всего год, он уволился с флотской службы, отдав себя полностью работе на РБВЗ. С лета 1912 г. он стал на этом заводе и главным конструктором, и управляющим. Большое влияние на судьбу Игоря Ивановича оказал выдающийся организатор отечественного машиностроения, председатель правления РБВЗ М.В.Шидловский. Он сделал ставку на двадцатитрехлетнего студента и не ошибся. На РБВЗ один за другим появляются новые самолеты Сикорского — бипланы и монопланы, — которые вызывают неизменное восхищение как у широкой публики, так и у специалистов и приносят России славу одной из ведущих авиационных держав. Создание каждого самолета означало важный рывок вперед. В течение только 1912 и 1913 гг. благодаря таланту и труду Сикорского в России появились: первый гидросамолет; первый самолет, проданный за рубеж; первый специально спроектированный учебный самолет; первый серийный самолет; первый самолет монококовой конструкции; первый пилотажный самолет и т.д. Три самолета конструкции Сикорского вышли победителями на международных конкурсах военных аэропланов, доказав в упорной борьбе свои преимущества перед новейшими иностранными самолетами. Разведчик С-10 имел полтора десятка модификаций, которые к началу первой мировой войны составляли основу морской авиации Балтийского флота. Маневренный С-12 также строился серийно и затем успешно применялся на фронте. Одновременно на заводе было налажено лицензионное производство некоторых типов иностранных самолетов. Таким образом, Сикорский по праву может быть причислен к основателям отечественной авиационной промышленности.

«РУССКИЙ ВИТЯЗЬ» И «ИЛЬЯ МУРОМЕЦ»
На российской земле Сикорскому было суждено дать жизнь одному из самых своих величайших творений. Еще в 1911 г., после вынужденной посадки, едва не стоившей ему жизни, Игорь Иванович задумался о путях повышения надежности самолетов и направлениях их дальнейшего развития. К середине следующего года им была уже досконально разработана концепция перспективного самолета, специально предназначенного для эксплуатации на бескрайних российских просторах в условиях нашего тяжелого климата.
В соответствии с этой концепцией аппарат проектировался многомоторным, с экипажем из нескольких человек, был предусмотрен и доступ к основным частям конструкции для ремонта в воздухе. Возможность такого гигантского самолета отвергалась в то время большинством авиационных авторитетов. Тем не менее председатель правления РБВЗ поддержал своего двадцатитрехлетнего главного конструктора. И в марте 1913 г. был построен первый в мире четырехмоторный воздушный гигант.

Сначала он получил название С-9 «Гранд», а после некоторых доработок — «Русский витязь». Молва о воздушном гиганте покатилась по России. В Европе удивлялись и не верили. Император Николай выразил желание осмотреть его. Самолет перегнали в Красное Село, царь поднялся на борт. Вскоре Сикорскому передали от него памятный подарок — золотые часы. Самолет, превосходивший по размерам и взлетному весу все до сих пор построенные, положил начало новому направлению в авиации — тяжелому самолетостроению. Он стал прообразом всех последующих пассажирских авиалайнеров, тяжелых бомбардировщиков и транспортных самолетов.

Создание многомоторных самолетов-гигантов принесло Сикорскому мировую славу. Он стал национальным героем России. Машины, аналогичные «Русскому витязю», появились за рубежом только через несколько лет. Дальнейшее развитие конструкции «Русского витязя» — четырехмоторный «Илья Муромец». Он поднялся в воздух уже в декабре того же 1913 г. Переставленный на поплавки, он оставался до 1917 г. самым большим гидросамолетом на свете. На РБВЗ впервые в мире началось серийное производство воздушных гигантов.

В годы первой мировой войны «Муромцы» эффективно использовались в качестве тяжелых бомбардировщиков и дальних разведчиков. Из них была сформирована «Эскадра воздушных кораблей» — первое соединение стратегической авиации. Сикорский сам участвовал в организации эскадры, готовил экипажи и отрабатывал тактику их боевого применения. Он проводил много времени на фронте, наблюдая свои самолеты в действии, и вносил необходимые изменения в их конструкцию. Всего было построено 85 «Муромцев» шести основных типов. Каждый тип имел ряд модификаций.

Помимо тяжелых бомбардировщиков, Сикорский создал в 1914—1917 гг. легкие истребители, морской разведчик, легкий разведчик-истребитель, двухмоторный истребитель-бомбардировщик и штурмовик, т.е. практически полный парк самолетов всех типов, использовавшихся в мировой войне. Кроме того, под руководством Игоря Ивановича разрабатывались и серийно строились авиационные двигатели, оборудование и вооружение, возводились новые заводы для их производства. Формировалась могучая многопрофильная отечественная авиационная промышленность. Всего в России в 1909—1917 гг. Сикорским было создано два с половиной десятка базовых моделей самолетов (не считая их модификаций и совместных разработок), два вертолета, трое аэросаней и один авиадвигатель.
Правительство ценило человека, умножавшего мощь и славу страны. В 25 лет Сикорский стал кавалером ордена Св.Владимира IV степени, равного по значению ордену Св.Георгия, но в гражданской сфере. К 28 годам он уже был национальным героем. Но все это не вскружило ему голову. Он был полон творческих планов и далек от мирской суеты.

ЭМИГРАЦИЯ
Революция круто изменила судьбу знаменитого конструктора. С середины 1917 г. все работы на РБВЗ практически остановились. Ни один из самолетов новой конструкции (С-21 — С-27) не был достроен. Производство лихорадили митинги и забастовки. Солдаты на фронте и рабочие в тылу начали расправляться с неугодными им офицерами и инженерами. Сикорский был известен своей преданностью престолу. Ему угрожали и раньше. Но с приходом к власти большевиков улетучились последние надежды на восстановление прежних порядков. Игорь Иванович принимает приглашение французского правительства продолжить работу на заводах союзников. Оставив молодую жену и только что родившуюся дочку Татьяну на попечении родных, он отплывает в марте 1918 г. из Мурманска за границу.
Первая мировая война окончилась раньше, чем Сикорский успел построить французский вариант «Ильи Муромца». Во Франции работы больше не было. Россия охвачена гражданской войной. В 1919 г . Игорь Иванович принимает решение переехать в США, где, как он считал, существует больше перспектив для тяжелого самолетостроения.
Однако за океаном, как и в послевоенной Европе, авиапромышленность стремительно сокращалась. Сикорский, прибывший в Нью-Йорк, оказался без средств к существованию и был вынужден работать учителем вечерней школы. В 1923 г. ему удалось сколотить компанию русских эмигрантов, причастных к авиации, — инженеров, рабочих и летчиков. Они составили костяк учрежденной в Нью-Йорке маленькой самолетостроительной фирмы «Сикорский Аэроинжениринг Корпорейшн». Жизнь как-то налаживалась. Из СССР приехали две сестры и дочка. Жена эмигрировать отказалась, и Игорь Иванович вступил во второй брак с Елизаветой Алексеевной Семеновой. Брак был счастливый. Один за другим появились четыре сына: Сергей, Николай, Игорь и Георгий.
Первый построенный в эмиграции самолет Сикорского S-29 был собран в 1924 г . в помещении курятника, принадлежавшем одному из основоположников русской корабельной авиации В.В. Утгофу. Помощь «русской фирме» оказали многие наши эмигранты. С.В.Рахманинов одно время даже значился вице-президентом корпорации.
Этот двухмоторный биплан стал самым крупным в Америке и одним из лучших в своем классе. Он сразу получил мировую известность, что послужило неприятным сюрпризом для большевиков, не ожидавших нового успеха от ненавистного им «царского крестника и черносотенца». «Авиационная белогвардейщина» — так отозвалась советская пресса на сообщения о возникновении в США «русской фирмы». Имя Сикорского было предано политической анафеме.
Но шли 20-е годы. Время тяжелых транспортных самолетов тогда еще не наступило — спроса на них почти не было. Сикорскому пришлось переключиться на легкую авиацию. Сначала появился одномоторный разведчик, затем одномоторный пассажирский, авиетка и двухмоторная амфибия. Все самолеты (S-31—S-34) удалось продать, однако опыт показал, что американский самолетный рынок уже хорошо обеспечен легкими машинами. Конструктор вновь стал пытать счастья на тяжелых бипланах. На этот раз они предназначались для перелета через Атлантику Создателей первого трансокеанского самолета в случае успеха ждала не только мировая слава, но и солидные заказы. Узнав об этом, русские эмигранты, рассеянные по всему свету, восприняли строительство гиганта S-35 как важнейшее национальное дело и стали слать Сикорскому со всего света свои скромные сбережения. В дальнейшем предполагалось использовать такие самолеты для формирования национальной русской авиакомпании под эгидой престолонаследника — великого князя Кирилла Владимировича. Увы, Сикорского ждала неудача: S-35 разбился при таинственных обстоятельствах в момент старта. А когда был построен следующий гигант, трансатлантический перелет был уже совершен. Этот самолет, как и предыдущие, остался лишь в нескольких экземплярах.
Для развития фирмы требовалось создать машину, пользующуюся широким спросом. Ею стала десятиместная двухмоторная амфибия. Газеты писали, что амфибия S-38 «произвела переворот в авиации», что она летала, приземлялась и приводнялась там, «где раньше бывали только индейские пироги да лодки охотников». О надежности и безопасности амфибии ходили легенды.


«СИКОРСКИЙ АВИЭЙШН»

«Русская фирма» Сикорского, переименованная в «Сикорский Авиэйшн Корпорейшн», получила очень много заказов и надежно «встала на крыло». Фирма перебралась из Лонг Айленда, где арендовала помещения, на собственный завод в Стратфорд, близ Бриджпорта (штат Коннектикут).
В июне 1929 г . ее приняли в мощную корпорацию «Юнайтед Эйркрафт энд Транспорт» (ныне «Юнайтед Текнолоджиз»), в составе которой она существует и сегодня. Потеряв самостоятельность, фирма Сикорского получила накануне великой депрессии надежное экономическое обеспечение. Интересно заметить, что в 1929 г . на трех из пяти самолетостроительных фирм, входивших в корпорацию («Сикорский», «Хамильтон» и «Чанс-Воут»), главными конструкторами работали «белоэмигранты».
«Сикорский Авиэйшн» быстро набирала силу, увеличивался ее штат. Основной ее творческий костяк по-прежнему составляли эмигранты из России. Надежной опорой Сикорского, его первым помощником и заместителем был выдающийся конструктор и ученый, аэродинамик Михаил Евгеньевич Глухарев. Талантливым конструктором и организатором был и его младший брат Сергей. Кроме братьев Глухаревых рядом с Сикорским прошли всю эмигрантскую жизнь талантливые инженеры Михаил Бьювид, Борис Лабенский и Николай Гладкевич. Про своих ближайших друзей и сподвижников главный конструктор говорил: «Они готовы умереть за меня, так же как я за них». Долгое время шеф-пилотом фирмы работал легендарный летчик Борис Васильевич Сергиевский, руководителями различных служб были Вячеслав Кудрявцев, барон Николай Соловьев, Георгий Мейрер, Владимир Бари, Леонид Лапин и многие другие известные в Америке и за ее пределами инженеры и организаторы производства.
«Русская фирма» Сикорского стала Меккой для эмигрантов. Здесь нашли работу и получили специальность многие выходцы из бывшей Российской империи, ранее к авиации отношения не имевшие. Кадровые офицеры флота, такие как С.де Боссет, В.Качинский и В.Офенберг, потрудившись рабочими и чертежниками, возглавили различные подразделения фирмы. Простым рабочим на фирме был адмирал Б.А.Блохин. Известный историограф белого движения, казачий генерал С.В.Денисов готовил свои исторические исследования, работая на «Сикорский Корпорейшн» ночным сторожем. Некоторые из русских эмигрантов впоследствии покинули фирму и прославили свои имена на других предприятиях и в других областях. Из фирмы Сикорского вышли известные авиационные ученые — преподаватели американских вузов Н.А.Александров, В.Н.Гарцев, А.А.Никольский, И.А.Сикорский и др. Барон Соловьев создал на Лонг Айленде собственную авиационную фирму. Сергиевский основал в Нью-Йорке компанию по конструированию вертолетов. Мейрер организовал производство на другой «русской» самолетостроительной фирме «Северский». В.В. Утгоф стал одним из организаторов авиации береговой охраны США. Первый священник заводской церкви отец С.И.Антонюк получил пост архиепископа Западной Канады. Руководитель макетного цеха фирмы Сергей Бобылев основал крупную строительную фирму. Кавалерийский генерал К.К.Агоев организовал в Стратфорде известную на всю Америку конюшню племенных скакунов.
Существование в Стратфорде фирмы Сикорского способствовало появлению в этом городе мощной русской колонии. Изгнанники из нашей страны селились поближе к своим. Многие из них никогда на «Сикорский Корпорейшн» не трудились, но тем не менее всегда с большим почтением относились к главе и основателю этого предприятия. Игорь Иванович до конца жизни оставался одним из самых уважаемых жителей города. Он много сделал для колонии соотечественников. Эмигранты открыли клуб, школу, построили православный храм Св.Николая и даже создали русскую оперу. С тех пор некоторые районы Стратфорда носят русские названия: Чураевка, Русский пляж, Дачи и т.п. Интересно отметить, что некоторые эмигранты, жившие в этом городе и вращавшиеся только в русской среде, так и не выучили английского.

АМФИБИИ СИКОРСКОГО
Сикорский создал удачные серийные амфибии: пятиместную «летающую яхту», шестнадцатиместную амфибию и сорокапятиместный «воздушный клипер» S-40. Четырехмоторные самолеты этого типа стали первыми серийными тяжелыми пассажирскими авиалайнерами, которые эксплуатировались на регулярных авиалиниях большой протяженности. При испытаниях первого «клипера», Сикорский, пройдя в пассажирский салон, неожиданно обнаружил, что наяву видит полное повторение того сна, который приснился ему в детстве. Сон сбылся через 30 лет!
На амфибиях и «летающих лодках» Сикорского произошло становление всемирно известной авиакомпании «Пан Америкэн». Она же и заказала авиаконструктору многомоторные пассажирские авиалайнеры, предназначенные для регулярных трансокеанских перевозок. Первая элегантная «летающая лодка» S-42 поступила в 1934 г. на пассажирскую линию, связывающую оба материка Америки, вторая в 1935 г. открыла рейсы через Тихий Океан. В 1937 г. на серийных самолетах этого типа начались и первые пассажирские перевозки через Атлантику. Так «летающая лодка» Сикорского стала первым самолетом, надежно соединившим континенты. На основе четырехмоторной S-42 конструктор создал двухмоторную амфибию меньшего размера, широко эксплуатировавшуюся в разных частях света и приобретенную многими странами, в том числе и Советским Союзом. Закупленная «белоэмигрантская» амфибия даже снималась в знаменитом кинофильме «Волга-Волга», символизируя успехи социалистического строительства.
Последним самолетом Сикорского стала большая четырехмоторная «летающая лодка» S-44, созданная в 1937 г . Она была вполне хорошим самолетом, но время «воздушных клиперов» безвозвратно прошло, гигантская амфибия S-45 так и осталась в проекте. Заказы на лодки и амфибии стремительно падали. Правление «Юнайтед Эйркрафт» даже приняло решение слить фирму «Сикорский» с фирмой «Чане Воут». Чтобы восстановить самостоятельность, пятидесятилетнему конструктору пришлось срочно «менять жанр», искать более перспективную нишу. И здесь ему вновь, как и раньше, помогла поддержка старых соратников, русских эмигрантов. Они отвергли, казалось бы, заманчивые приглашения вернуться на родину, в Советскую Россию, и приступили в 1938 г . к разработке принципиально нового и в то время еще никому не ведомого летательного аппарата — вертолета. Великий конструктор в третий раз начинал свою творческую карьеру практически с нуля, на задворках объединенного завода «Воут-Сикорский». Впереди его ждала новая слава, возможно, превосходящая все ранее им достигнутое.


СНОВА ВЕРТОЛЕТЫ

Первый экспериментальный вертолет Сикорского поднялся в воздух под его управлением 14 сентября 1939 г. Он имел одновинтовую схему с автоматом перекоса и хвостовым рулевым винтом. В настоящее время эта схема стала классической, по ней построено свыше 90% вертолетов всего мира, но тогда большинство авиаконструкторов считало ее бесперспективной.
После двух лет напряженных испытаний и доводки экспериментального аппарата, в 1942 г ., был создан опытный двухместный вертолет S-47 (R-4), поступивший вскоре в серийное производство. Он был единственным вертолетом стран антигитлеровской коалиции, применявшимся на фронтах второй мировой войны. Акции Сикорского вновь пошли в гору. Правление «Юнайтед Эйркрафт» восстановило самостоятельность фирмы «Сикорский Эйркрафт», которая вскоре получила новую собственную производственную базу в Бриджпорте. Эта база оставалась основным центром фирмы Сикорского вплоть до 1955 г ., когда в связи с большим ростом заказов был построен новый завод в Стратфорде, куда Сикорский и вернул свою резиденцию.

Со временем появились более совершенные легкие вертолеты Сикорского. Особенно большой успех выпал на долю послевоенного S-51. Он широко применялся во многих государствах как в боевых, так и гражданских целях, выдержал напряженную конкуренцию с летательными аппаратами других вертолетостроительных фирм. Особенно отличился этот вертолет в операциях по спасению человеческих жизней. Именно такое назначение Сикорский считал главным для вертолета. С приобретения лицензии на S-51 началось серийное вертолетостроение в Великобритании. Легкий S-52 стал первым в мире вертолетом, выполнившим фигуры высшего пилотажа.
Как и ранее в самолетостроении, наибольший успех ждал Сикорского на поприще создания тяжелых машин. Здесь ему не было равных. В противоположность бытовавшему в то время мнению он построил по классической одновинтовой схеме в 1949 г . трехсполовинотонный, а в 1953 г .— четырнадцатитонный вертолеты, доказав возможность использования такой схемы для вертолетов любого весового класса. Гениально изменяя компановку, Сикорский создавал на редкость удачные для своего времени транспортные вертолеты. С лицензии на S-55 началось серийное вертолетостроение Франции. Косвенным путем повлиял Сикорский и на становление вертолетостроения на своей родине. Успешное применение вертолета Сикорского в Корее, первый трансатлантический перелет заставили советских руководителей обратить внимание на винтокрылую технику.
Все попытки конкурентов создать что-либо близкое по характеристикам к S-56 не увенчались успехом. Он вообще не имел аналогов. Это был самый большой и грузоподъемный вертолет, оснащенный поршневыми двигателями. Установив мировые рекорды, он был признан не только самым грузоподъемным, но и самым скоростным. Впоследствии Сикорский построил экспериментальный бесфюзеляжный вертолет-кран, позволяющий увеличить вес перевозимого груза и упростить погрузочные работы.
Самый лучший вертолет, созданный Сикорским, поднялся в воздух в 1954 г . Это был S-58. Он строился рядом стран, и многие его экземпляры эксплуатируются до настоящего времени. По своим летно-техническим и экономическим характеристикам он превзошел все вертолеты своего времени. Он стал «лебединой песней» великого авиаконструктора. В 1958 г ., когда серийное производство этого вертолета достигло своего пика — 400 машин в год, Сикорский вышел на пенсию, сохранив за собой должность советника фирмы.



НА НЕДОСЯГАЕМОЙ ВЫСОТЕ
Он оставил пост руководителя, когда фирма была в цветущем состоянии. Ни одна из конкурирующих вертолетных фирм не могла сравниться с ней по технологическому и лабораторному оснащению, по числу сотрудников, объему и разнообразию продукции, количеству гарантированных заказов.
Мощный задел, оставленный Сикорским, и постоянные консультации с ним способствовали созданию в конце 50 — начале 60-х годов на фирме «Сикорский Эйркрафт Корпорейшн» успешных вертолетов нового, второго поколения, главной особенностью которых было применение газотурбинных двигателей вместо поршневых.
Основатель мирового вертолетостроения долго оставался на недосягаемой высоте. Под его руководством были созданы и доведены до серийного производства вертолеты всех существовавших классов. Его называли «вертолетчик № 1». В США им было создано 17 базовых типов самолетов и 18 — вертолетов.
Великий конструктор никогда не скрывал своего негативного отношения к событиям, происходившим на родине, но при этом всегда оставался патриотом России. «Нам нужно работать, а главное — учиться тому, что поможет нам восстановить Родину, когда она того от нас потребует», — говорил он, обращаясь к соотечественникам-эмигрантам. Он много сделал для пропаганды в Америке достижений русской культуры и науки, бессменно оставаясь членом правления Толстовского фонда, Общества русской культуры и т.п. Оказывал моральную и финансовую поддержку выходцам из России, различным общественным и политическим эмигрантским организациям. Выступал с лекциями и докладами, причем не обязательно на авиационные темы. Будучи глубоко религиозным человеком, Сикорский много способствовал развитию Русской Православной церкви в США, поддерживал ее не только материально. Он написал ряд книг и брошюр (в частности, «Невидимая встреча», «Эволюция души» и «В поисках Высших Реальностей»), относимых специалистами к числу наиболее оригинальных произведений русской зарубежной богословской мысли.
За свою жизнь Сикорский получил свыше 80 различных почетных наград, призов и дипломов. Среди них российский орден Св. Владимира 4-й степени, о котором здесь уже упоминалось, а также медали Давида Гугенхейма, Джеймса Уатта, диплом Национальной галереи славы изобретателей. В 1948 г . ему была вручена редкая награда — Мемориальный приз братьев Райт, а в 1967 г . он был награжден Почетной медалью Джона Фрица за научно-технические достижения в области фундаментальных и прикладных наук. В авиации, кроме него, ее был удостоен только Орвил Райт. Сикорский был почетным доктором многих университетов.
Скончался великий авиаконструктор 26 октября 1972 г.

Каким он был, этот выдающийся авиаконструктор? Среднего роста, с мягкой, даже застенчивой, манерой разговора и поведения, он обладал недюжинной силой, моральной и физической. Любил путешествовать, объездил на машине всю Америку, побывал во многих странах мира. Увлекался альпинизмом, покорил многие пики Америки и Канады. Особой его любовью были вулканы — «могучий и величественный феномен природы», по словам Сикорского. Человеческому общению предпочитал уединение, уезжая на машине далеко от городской суеты.
В 1917 году Сикорский женился, но брак этот оказался непродолжительным. У него родилась дочь Татьяна, в будущем профессор социологии Бриджпортского университета. Второй раз Сикорский женился в 1924 году на Елизавете Алексеевне Семеновой. Их первенец Сергей работал в отцовской фирме, был ее вице-президентом. Остальные трое сыновей избрали другие профессии: Николай стал скрипачом, Игорь — адвокатом, Георгий — математиком.
Глубоко религиозный человек, Сикорский не только материально поддерживал русскую православную церковь в Америке, но и сам был автором нескольких богословских трудов. Помня о своем бедственном положении в первые годы пребывания в Америке, он оказывал материальную помощь различным эмигрантским организациям.
Сикорский умер 26 октября 1972 года и был похоронен в городке Истон, Коннектикут. За свою жизнь он был удостоен множества почетных званий и наград, но главная его награда — это благодарность людей, широко использующих созданные им машины. И среди этих благодарных людей — президенты Соединенных Штатов, которые, начиная с Дуайта Эйзенхауэра, летают на вертолетах с надписью «Sikorsky» на борту.
«Природа» № 9 1998 г .
Sölveig, Helly, Klerkon и ещё 3 пользователей сказали спасибо.
старый 01.05.2014, 13:35   #25
Senior Member
 
аватар для Cyanide
 
Регистрация: 10.2012
Проживание: Under varje rot och sten...
Возраст: 31
Сообщений: 2.399
Репутация: 82 | 4
По умолчанию

Окопное меню французского солдата Первой мировой


Французская пехота готовит пищу в полевых условиях, 1914

Проблема прокорма войск имеет такую же многовековую историю, как и сама война. Вне зависимости от талантов и амбиций полководцев, качества вооружения и течения боевых действий, солдат любой армии во все времена имел одну неизменную привычку – источник постоянного раздражения воинского начальства – он периодически хотел есть. Военная история знает немало примеров, когда вдохновляемые патриотическими идеями или религиозным пылом воины в течение многих дней и даже месяцев способны были эффективно сражаться практически без пищи, однако рано или поздно их силам наступал предел, и они пополняли печальный мартиролог павших героев. На голодных корчах или тихом угасании обессиленных солдат всходила бесспорная истина искусства войны: чтобы боец исполнял свои служебные обязанности, его надо кормить. Хотя бы чуть-чуть. Хотя бы изредка.

Отношение к провиантскому довольствию вооруженных сил в разных странах имело собственную специфику и традиции. Вспомним хотя бы пресловутый солдатский суп из топора Российской императорской армии или циничный вопрос, обращенный Фридрихом Прусским к своим тощим гренадерам: «Почему вы опять хотите есть, вас же вчера кормили!» В этом отношении Французская армия занимала совершенно особое место, во всяком случае - в новое и новейшее время. Не будет преувеличением сказать, что содержимое солдатского котла представляло для военного министерства этой страны стратегическое значение. Никакие лишения и опасности не могли заставить французского солдата относиться к пище с фаталистическим безразличием его российских или немецких коллег. Француз XIX-ХХ вв., вне зависимости от социального происхождения, принадлежал к единой национальной культурной общности, важной частью которой являлось знаменитое «аrt de vivre» - искусство жить, а ключевым элементом последнего – эстетическое отношение к приготовлению и потреблению пищи. Это отнюдь не означало, что французский пехотинец Наполеоновских войн, Крымской кампании или колониальных экспедиций не был способен существовать на голодном пайке или от отсутствия за завтраком кофе со свежими булочками сразу снижалась боеспособность полка. Но все же отношение к питанию войск во Франции было совершенно особенным -как у военного руководства, так и на самом низу – в солдатской столовой.

Первая мировая война, поставившая перед ведущими государствами Европы проблему прокорма и обеспечения массовых вооруженных сил военного времени на огромных театрах военных действий, стала в этом отношении для Франции периодом неприятных откровений и тяжелых испытаний, тем не менее, довольно успешно преодоленных. Наверное, пример Французской армии можно назвать хрестоматийным для изучения перестройки военного питания с мирновременной системы на военновременную и со стандартов нового времени на стандарты новейшего.

Накануне Первой мировой войны во французских сухопутных войсках был в ходу принцип «самообеспечиваемости» подразделений ротного-батальонного уровня в бытовых вопросах. Приготовлением пищи, стиркой, уборкой казарменных помещений и даже ведением текущей документации занимались сменные наряды, назначаемые в данной роте или батальоне. Несомненно, подобная практика имела ряд преимуществ, с течением службы превращая каждого бойца в мастера на все руки, совершенно в духе старинной солдатской песенки: «Должны солдаты все уметь – / Престол свалить и суп сварить…». В мирное время французская военно-кулинарная самообеспечиваемость работала отлично. В местах постоянной дислокации войск в казармах имелись удобные и полностью оборудованные кухни и хлебопекарни. Выступая в летние полевые лагеря или на учение, каждое отделение распределяло по индивидуальным выкладкам свое кулинарное снаряжение – «супный» котел, разборная жаровня для варки кофе, набор кастрюль и сковород, черпаки, брезентовые ведра для воды и т.д. Это заметно утяжеляло «вьюк» французского пехотинца, в походе тащившего на себе не менее 27-28 кг, однако, как говорится, своя ноша не тянет! Кроме того, каждый fantassin (пехотинец) располагал собственным «обеденным прибором» - компактным и демонстрировавшим несомненное влияние чисто французской застольной эстетики. Солдатский котелок в форме усеченного конуса с крышкой на цепочке носился пристегнутым к крышке ранца. В нем помещались небольшая кофемолка установленного образца 1896 г. и металлическая кружка вместимостью 250 мл, повторявшая в уменьшенном виде форму котелка и снабженная изогнутой ручкой. В заплечном же ранце у каждого пехотинца Французской Республики хранился не только пресловутый маршальский жезл (Наполеон I: «В моей армии каждый солдат носит в ранце маршальский жезл»), но и уставной суконный чехол с вилкой и ложкой. Столовых или консервных ножей солдатам не полагалась, однако большинство из них, крестьянские парни, приходили на службу с собственными складными ножиками, без которых невозможно представить себе французского фермера, а остальные могли приобрести эти приборы в ближайшей лавочке. И, наконец, на правом боку помещалась литровая металлическая фляга образца 1877 г. с двумя горлышками – широким и узким, «питьевым», обтянутая тканью серо-синего цвета и крепившаяся на кожаном ремешке через плечо. Изредка для быстроты использования кружку привязывали к фляге на шнурке или цепочке.




Котелок и фляжки Французской армии

Источником продовольственного снабжения Французской армии неизменно были закупки военным ведомством у частных поставщиков. Фиксированные закупочные цены устанавливались на полгода. При этом, как сообщал в 1912 г. капитан Российского Генерального штаба И.Д.Михайлов, занимавшийся исследованием довольствия войск для составления российской военной энциклопедии, «в случае существенного изменения цен… ранее окончания полугодия, подлежит изменению и приварочный оклад (деньги, отпускаемые на закупку провизии – М.К.). В менее благоприятных условиях находятся наши войска. Наши приварочные оклады устанавливаются на целый год вперед, т.е. они очень мало подвижны…». В условном денежном эквиваленте размер средств, выделяемых во Франции на провиантское довольствие, был оценен исследователем как в два раза превышающий российские, но несколько отстающие от германских (14 «условных рублей» против 15,6). Впрочем, учитывая большую дешевизну основных продуктов питания в Российской империи и большую дороговизну в Германии, французские стандарты снабжения войск не превосходили российские, а германские, наоборот, оставляли далеко позади. В 1912 г. ежедневный паек французского солдата состоял из 750 граммов хлеба (в России – около 3 фунтов, т.е. 1,2 кг, в Германии – 750 граммов) и 300 граммов свежего мяса (в России – ¾ фунта, т.е. 307 граммов, в Германии – от 180 до 250 граммов в разные дни). Овощи, фасоль или рис (французский аналог российской армейской «сечки»), жиры (масло и сало), сыр, кофе, сахар, соль и т.п. измерялись французскими интендантами в «порциях», размер которых зависел от довольно сложной комбинации мер веса и закупочных цен. Выдача этих продуктов солдату не всегда определялась в «одну дневную порцию». Например, кофе и сахара в 1912 г. французский «срочник» получал всего ¼ дневной порции, что составляло примерно по 10 граммов, а овощей, наоборот – две порции.

Предусмотрен был и неприкосновенный запас, выделявшийся войскам в походе и во время ведения боевых действий. Он состоял из 600 граммов сухарей (галет), 6 граммов соли, стандартного рациона кофе и сахара, носившихся в ранце каждым бойцом. А вот консервированное мясо и алкоголь (по 100 граммов мяса и 300 граммов рома или водки на каждого) находились в ведении более надежных персонажей: отделенного сержанта и его правой руки – капрала. При несении повседневной гарнизонной или полевой службы вино французскому солдату не отпускалось, однако не возбранялось покупать его за свой счет в розничной торговле или у крестьян.

Военная кулинария в предвоенные годы была для молодого француза, призванного на действительную воинскую службу из уединенной деревушки, из тихого маленького городка, или из гремящего и блистающего Парижа не только источником насыщения, но и своего рода важным воинским ритуалом и развлечением. Когда дневные учения были закончены, наряды приступали к священнодействию над котлами и сковородами. В гарнизонных кухнях еду готовили, как правило, на взвод, а в полевых условиях – на отделение. «Курс молодого бойца» Французской армии включал обязательный инструктаж по приготовлению пищи в полевых условиях. Для разведения огня обыкновенно выкапывались две крестообразно пересекающихся траншейки, в центре которых помещался импровизированный очаг, укрепленный камнями или кирпичами, а сверху устанавливались емкости для готовки. Основой французского солдатского меню была простая и здоровая крестьянская пища, достоинства которой признавали даже утонченные парижане. Как правило, в качестве основных блюд готовились рататуй или иной вид овощного рагу, фасолевый суп с мясом и т.п. Однако уроженцы каждого региона Франции стремились привнести в полевую стряпню нечто специфическое из рецептов своей малой родины и позабавить товарищей.

Перебои с провиантским довольствием частей Французской армии в предвоенные годы имели место только в колониях. В самой же щедрой на земные плоды и счастливой Франции голод никогда не посещал казарм, а обильная вкусная пища, несомненно, несколько разнежила их обитателей. Вполне объяснимой выглядит ворчливая жалоба президента Франции в 1913-20 гг. Раймона Пуанкаре, в разгар Первой мировой войны записавшего: «Если бы нашим солдатам, подобно большинству их союзников и врагов, было довольно просто набить брюхо!» Нельзя сказать, чтобы французская военная мысль вовсе не осознавала архаичность существующей системы провиантского довольствия и ее слабую пригодность для массовых вооруженных сил новейшего времени. Многие из французских офицеров, обращавшихся к опыту войн начала ХХ в. (в особенности – Русско-Японской 1904-05 гг. и Балканских 1912-13 гг.), делали правильные выводы. Изучался позитивный опыт централизованного продуктового снабжения Российской императорской армии в Манчжурии, в частности – применение мобильных полевых пекарен. Военные корреспонденты с Балкан живописали страдания болгарских и сербских пехотинцев, которые, измученные многодневными переходами и тяжелыми боями, просто не находили сил на привале развести огонь под котлом и неделями оставались без горячей пищи. Тем не менее вплоть до начала Первой мировой войны военное ведомство Франции стабильно откладывало рассмотрение всех проектов внедрения передвижных полевых кухонь под предлогом… «индивидуальности вкусов каждого француза в еде» (sic!). Гурманство, конечно, достойное всяческого уважения качество. Но одно дело – со вкусом помешивать похлебку в отделенном котле ранним летним вечером после не очень утомительных полевых учений, а другое – проклиная все на свете, пытаться разжечь сырые дрова под секущим мокрым снегом и «беспокоящим» огнем неприятельской артиллерии с отваливающимися от усталости ногами и сведенным голодной судорогой желудком...

С началом Первой мировой войны французские интендантские и тыловые службы были поставлены в совершенно новые для них условия работы. За несколько месяцев численность вооруженных сил метрополии Франции увеличилась за счет мобилизации и прибытия колониальных войск с 823 до 3 723 тысяч военнослужащих, или «едоков» - интенданты официально использовали этот более актуальный для них термин. Кроме того, французам предстояло кормить многочисленные союзные контингенты, такие, как Бельгийская армия, поступившая на французское довольствие после того, как почти вся территория Бельгии была захвачена германцами; эвакуированные на остров Корфу сербские войска и беженцев; а также Экспедиционный корпус Российской императорской армии, начавший прибывать в 1916 г. Кстати, и британские, и американские части во Франции снабжались продовольствием параллельно из собственных и из французских источников. Не стоит сбрасывать со счетов и десятки тысяч пленных «бошей», которых великодушные французы не считали себя вправе содержать впроголодь (хотя французские военнопленные в Германии снабжались крайне скудно).

Несмотря на отток множества рабочих рук из сельского хозяйства и пищевой промышленности, процветающая аграрно-индустриальная Франция сумела в годы Первой мировой войны избежать критического дефицита продуктов питания. Не хватало только некоторых «колониальных товаров», например, натурального кофе, и то эти перебои носили несистематический характер. Хорошо развитая транспортная сеть Франции и позиционный характер боевых действий позволяли оперативно доставлять продовольствие в действующую армию. Было несколько печальных эпизодов, когда части и соединения Французской армии, находившиеся в эпицентре наиболее ожесточенных сражений (например, во время битвы на Марне, 1915 г., или в начальный период сражений за Верден, 1916 г.), оказывались «на голодном пайке». Однако причиной этого был интенсивный барраж германской артиллерии, разрушавшей тыловые коммуникации и препятствовавший подходу колонн снабжения. Заметно хуже, чем в континентальной Франции, было провиантское довольствие войск, сражавшихся на «заморских» театрах военных действий – в Галлиполи, на Салоникском фронте, на Ближнем Востоке, которые приходилось снабжать по морю и из скудных местных ресурсов. Но в целом французский солдат Первой мировой войны, в отличие от своего российского союзника и врага-германца, не страдал от голода. Главной проблемой для тыла Французской армии стала регулярная организация питания огромных масс войск, которая обеспечивала бы поддержание их боеготовности и физического здоровья. В первые месяцы войны система «самообеспечиваемости» подразделений Французской действующей армии показала свою слабую пригодность к жестким условиям современной войны. Державшие фронт части, постоянно находившиеся под огнем и перегруженные боевыми и фортификационными задачами, получали провиантское довольствие в виде полуфабрикатов и были вынуждены «выкручиваться сами» с приготовлением горячей пищи. Попытка некоторых полков организовать на позициях централизованные полевые кухни с постоянными командами поваров в прямом смысле захлебнулась в крови. Германская воздушная разведка или наблюдатели быстро обнаруживали подобные объекты, значение которых сложно переоценить, после чего по ним наносились целенаправленные артиллерийские удары. Французам оставалось уповать на архаичный отделенный котел, охапку тощего хвороста и солдатскую смекалку. Как правило, рискованный и нелегкий процесс приготовления пищи начинался в части с наступлением темноты, если обстрел с неприятельской стороны был не особенно интенсивным. Из каждого отделения выделялись по два расторопных бойца (на фронтовом жаргоне – cuistots), которые, прихватив кухонную утварь и получив у интенданта провизию, отправлялись на 400-800 метров назад, за позиции своего подразделения, и пытались найти укромное место для варки еды и кофе. Огонь старались всячески скрывать от зорких глаз германских наблюдателей, используя для этого развалины сооружений, естественные складки местности и даже самодельные ширмы. Если импровизированная маскировка не срабатывала, по жалкому костерку начинали бить немецкие пулеметчики, а зачастую – орудия, и отделение могло остаться не только без ужина, но и без двух бойцов. Если все сходило гладко, то до наступления рассвета окопные сидельцы могли насладиться скромной стряпней своих товарищей.

Постоянной бедой Французской армии была вода. Ее набирали под покровом ночи из близлежащих водоемов, зачастую отравленных разлагающимися трупами и гниющими экскрементами. Чтобы сделать пригодной для питья и для готовки, эту отвратительную жидкость предстояло сначала профильтровать через несколько слоев марлевого бинта (или через предусмотрительно купленные «на гражданке» фильтры), потом долго кипятить, а затем снова профильтровать. И, тем не менее, если верить известному французскому писателю левого толка и фронтовому солдату 231-го пехотного полка (231e Régiment d'Infanterie) Анри Барбюсу, вода на фронте почти всегда была «неприятной на вкус, временами просто отвратительной».

Ночные «кулинарные операции» забирали у каждой французской роты до тридцати активных бойцов, и это существенно ослабляло оборону. В 1914-15 гг. нередки были случаи, когда германское командование предпринимало не только обстрелы, но и внезапные ночные атаки именно в тот момент, когда наблюдатели засекали затеплившиеся в тылу костры. Воистину, французский солдатский суп в ту пору был густо замешан на крови! Пытаясь бороться с постоянными потерями среди нарядов по полевым кухням, командование действующей армии Франции зимой 1914/15 гг. распорядилось не располагать пункты приготовления пищи ближе, чем в 1-3 км позади передовой. Самыми заметными результатами этого стало то, что еда успевала остыть, прежде, чем доставлялась в траншеи, а немецкие снайперы и пулеметчики получили новое развлечение: охоту за подносчиками продовольствия.

С весны 1915 г. вступило в силу новое распоряжение: организовать питание повзводно, а не поотделенно. К лету 1915 г. в ротный наряд по кухне стали заступать по 15-16 бойцов во главе с капралом и сержантом, а число котлов и, соответственно, костров, было сокращено до шести. В некоторых частях стали формировать постоянные поварские команды из числа солдат, демонстрировавших не только лучшие кулинарные способности, но и наибольшее мастерство в маскировке приготовления пищи и ее доставке на позиции. Это был уже первый шаг к регулярной организации питания Французской действующей армии.

В разгар боевых действий или в пору осенне-зимней непогоды варить горячую пищу на позициях получалось не всегда. Как вспоминал солдат 151-го линейного пехотного полка (151ème Régiment d'Infanterie de Ligne) Андре Пезар, «мы завели добрую привычку готовить еду там и тогда, когда это представлялось возможным, потому что не всегда могли позволить себе подобную роскошь, когда нам хотелось». Случалось, злополучные «пуалю» (прозвище французских солдат, которое переводится на русский язык примерно как «патлатые», из-за окопной моды на ношение буйных шевелюр и окладистых бород) питались всухомятку, часто по многу дней подряд.

Нельзя сказать, чтобы тыловые службы вооруженных сил Франции игнорировали эту проблему. Несмотря на то, что их первой заботой всегда было «накормить» фронт боеприпасами, оружием и прочими боевыми материалами, в 1914-15 гг. интенданты по мере сил и фантазии пытались насыщать солдатское меню продуктами, сразу готовыми к потреблению и предоставляющими необходимый запас питательных веществ и витаминов. Во французских окопах в этот период не были редкостью колбасы и прочие мясные деликатесы, сыры, свежие фрукты. С сентября 1914 г. началась выдача алкогольных напитков, причем не только в частях действующей армии, а вообще – всем военнослужащим. Первоначально винная порция во Французской армии составляла четверть литра «в винном эквиваленте» ежедневно. Как правило, это было дешевое красное столовое вино, изготовляемое виноделами из остаточного винного материала разных сортов, именовавшееся в обиходе pinard. По мере того, как командование осознавало степень чудовищного физического и морального напряжения, которой подвергались бойцы на линии огня, вино с его несомненными тонизирующими и целебными свойствами приобретало все большую роль в поддержании «духа войска». В 1915 г. порция была увеличена до полулитра, а в 1916 – до 750 граммов.


Французские артиллеристы пьют вино в перерыве между боями, 1916

По данным британской парламентской комиссии, в 1918 г. рассматривавшей положение с обеспечением войск, Французская армия на протяжении четырех военных лет закупала ежегодно от 265 до 320 млн галлонов вина (1 галлон равен 4,546 литрам). По «нормативам замены» была возможна выдача вместо вина пива или сидра в двойном размере. Ветеран Русского экспедиционного корпуса во Франции Дмитрий Лисовенко (написавший в советское время мемуары под идеологически выверенным названием: «Их хотели лишить родины») вспоминает, что в 1917 г. в частях1-й Русской бригады в лагере Ла-Куртин выдача винной порции выглядела следующим образом: бутылка вина на двоих или бутылка пива на каждого. Солдатам-мусульманам французских колониальных войск вино заменяли дополнительными порциями кофе и сахара.

Анри Барбюс в своем автобиографическом романе «Огонь» приводит другую занятную подробность фронтовой жизни, связанную с алкоголем. Среди солдат, занимавшихся доставкой провизии для своего подразделения, считалось недопустимой подлостью «крысить» продуктовый паек своих товарищей (впрочем, как в любой армии мира во все времена). Но вот вылакать изрядную долю общего вина, сославшись на то, что «расплескал по дороге», рассматривалось как своеобразное проявление лихости, и даже справедливые тумаки от рассерженных боевых братьев не могли пресечь этого явления.

В результате вопиющих просчетов в организации питания армии желудочные заболевания буквально косили ряды несчастных «паулю», особенно в первые годы войны. Общее число скончавшихся от болезней военнослужащих французских сухопутных войск историк М.Юбер определяет в 175 тысяч. Дизентерия (как известно, болезнь грязного питания) указана исследователем в качестве одной из основных причин смерти, особенно в начале войны, а в ее последние годы - наряду с испанским гриппом, вспыхнувшим в 1918 г., и сыпным тифом, свирепствовавшим на Салоникском фронте.


Французская полевая кухня и ее "экипаж", 1918


Трофейная немецкая полевая кухня на службе во Французской армии

Коренной перелом в организации военного питания во Французской армии наступил только в 1915 г. Символами долгожданных изменений стали покатившиеся по прифронтовым дорогам полевые кухни и введение нескольких фиксированных ежедневных рационов (vivres du jour), различавшихся в зависимости от местонахождения части и решаемых ею боевых задач.

В феврале 1915 г. на фронте появились первые передвижные полевые кухни (во французской военной терминологии - cuisines roulantes, «катящиеся кухни»), первоначально смонтированные на базе двухосных армейских фургонов. Впоследствии было сконструировано несколько специальных моделей полевых кухонь, в основном так называемых «поездов», состоявших из транспортной двуколки (наподобие артиллерийского передка) для перевозки запасов провизии и топлива, к которой цеплялась собственно одноосная повозка-кухня. Последняя была оснащена объемистым железным ящиком-жаровней и набором съемных котлов общим объемом около 400 литров. Некоторые модели оснащались еще дополнительным 82-литровым кофейным котлом. Конструкция позволяла готовить еду даже на ходу. В качестве топлива могли использоваться дрова или уголь. Экипаж подобной «боевой колесницы» состоял из пяти-шести солдат и командира-капрала, в качестве прозвища для которого остроумные «пуалю» возродили старинный придворный титул «офицера кухни» (officier de la cuisine). Все полевые кухни Французской армии были на конной тяге, хотя во время наступления 1918 г. на Западном и Салоникском фронтах предпринимались попытки цеплять их к грузовым автомобилям. К осени второго года войны французским тыловикам удалось в достаточной мере «насытить» этим нововведением действующие войска. Одна кухня приходилась, как правило, на роту или на батарею.

Несмотря на постоянные насмешки (ироничные, а зачастую и злые) бородатых окопных волков, служба французских военных поваров была делом не только крайне ответственным, но и сопряженным с большим риском. Совершая постоянные рейсы по простреливаемой германской артиллерией прифронтовой полосе – от складов продовольствия к передовой и обратно - они должны были постоянно маневрировать и умело маскироваться, чтобы не попасть под удар и выполнить свою благородную и неблагодарную задачу: сварить суп и кофе боевым товарищам в траншеях. Немецкие артиллеристы и летчики получали служебные поощрения за уничтожение полевой кухни – командование неприятеля, наоборот, адекватно оценивало вклад скромных «офицеров кухни» в боевые действия. Потери среди персонала полевых кухонь достигали 20-30%.

Однако приблизиться к позициям настолько, чтобы каждый пехотинец получил свою порцию горячей пищи прямо из дымящегося котла, полевым кухням удавалось не часто. И тогда в дело вступали очередные легендарные персонажи французского солдатского фольклора Первой мировой – находчивые «супники» (hommes-soupe), подносчики провизии. В каждой роте, как правило, для этой цели существовала специальная команда, либо назначавшаяся в виде наряда, либо постоянная, созданная из бойцов, у которых лучше всего получалось благополучно доставить пищу из полевой кухни на передовую. Нагрузившись всевозможными емкостями – котлами, бидонами, флягами, мешками и т.п. – «супники» должны были проделать путь от нескольких сот метров до 3-4 км туда и обратно, часто под обстрелом неприятеля. Чаще всего это происходило утром, на рассвете боевого дня, потому, что полевым кухням удобнее было выдвигаться к переднему краю под покровом темноты. Многочисленные фронтовые фотографии и рисунки запечатлели образы французских пехотинцев, навьюченных запасами провизии, осторожно передвигающихся по ходам сообщения или по простреливаемому открытому пространству. Бросается в глаза специфическая манера доставки хлеба и сыров – нанизанными на длинные палки. Вспоминает солдат 151-го линейного пехотного полка Симон Гасту: «Около десяти часов, наконец, появлялись подносчики провианта… Они приносили суп, порции мяса и хлеба. Легко представить себе, что представляли из себя все эти яства – почти всегда холодные, потому, что бедным парням приходилось нести их три-четыре километра». Когда еда наконец прибывала в траншеи, согласно негласной традиции сначала принимал пищу личный состав, затем – капралы и сержанты и только после этого – офицеры.


Подносчики провианта направляются к позициям

Артиллеристам, связистам, саперам, военным медикам и и тому подобным частям боевого обеспечения удавалось питаться регулярнее и в более комфортабельных условиях. Для них в прифронтовой полосе были развернуты удобные солдатские и офицерские столовые. Одна из них воспета известным французским поэтом-авангардистом Гийомом Аполлинером ("в миру" - В. Вонж-Костровицким, выходцем из Польши), служившим ездовым и конным разведчиком в 38-м артиллерийском полку (38e régiment d'artillerie) и трагически погибшим в 1918 г. от испанского гриппа, осложненного последствиями тяжелого ранения…

Милый друг я пишу вам в армейской столовой.
Воет ветер, а небо иссиня-лилово
И враждебно. Ни строчки от вас целый год…

Со второго года войны во Французской армии были введены три вида пайков – обычный, усиленный и сухой. Обычный рацион выдавался всем частям, как находящимся на передовой, так и дислоцированным в тылу. Усиленный получали только войска, задействованные в боевых операциях или совершающие форсированные марши. Сухим же пайком бойцы обеспечивались, если обстановка не позволяла быстро развернуть полевые кухни, а также в качестве неприкосновенного запаса – каждый солдат, выступающий на передовую, получал два сухих пайка.

Обычный ежедневный паек французского солдата состоял из 750 граммов хлеба (или 650 граммов сухарей-галет), 400 граммов свежего мяса (или 300 граммов мясных консервов, или 210 граммов солонины или копченого мяса), 30 граммов жира или сала (полагались только «в комплекте» со свежим мясом), 50 граммов сухого концентрата для супа (выдавались только с консервированным мясом), 60 граммов риса или сушеных овощей (обычно фасоли, гороха, чечевицы, «сублимата» картофеля или свеклы), 24 граммов соли, 34 граммов сахара, 24 граммов кофе, ½ литра вина (или 1 литра пива или сидра), 15 граммов табака (входил в продуктовый паек). Усиленный паек предусматривал выдачу на 50 граммов больше свежего мяса, на 40 граммов больше риса или овощей, на 16 граммов больше сахара, на 12 граммов больше кофе и на 5 граммов больше табака. Сухой паек включал в себя в от 200 до 500 граммов галет, 300 граммов мясных консервов (две стандартных банки), 160 граммов риса или сушеных овощей, не менее 50 граммов супа-концентрата (обыкновенно куриного с макаронами или говяжьего с овощами или рисом – два брикета по 25 граммов, но могло выдаваться и больше), 48 граммов соли, 80 граммов сахара (расфасованного на две порции в бумажных или холщевых пакетиках), 36 граммов кофе (в двух спрессованных «таблетках», завернутых в фольгу и упакованных в металлическую коробочку, снабженную предостерегающей надписью: «не использовать без приказа»), 125 граммов шоколада (две плитки также в железной коробочке с аналогичной надписью) и 1/16 литра рома или водки (в виде «поллитрухи», выдававшейся сержанту на все отделение). Несмотря на то, что даже непосвященному человеку французский солдатский паек Первой мировой представляется более-менее достаточным, чтобы поддержать силы молодого мужчины, переносящего тяжелые физические нагрузки, сразу бросается в глаза отсутствие в нем источника витаминов, столь необходимых организму, ослабленному долгим нахождением в сырых и холодных траншеях. В отличие от Британской армии с ее пресловутой порцией сока лайма, гурманы-французы явно не продумали этот вопрос.

Отдельного упоминания заслуживают основные «фигуранты» этого военно-гастрономического списка.

Итак, хлеб, который, как известно, «всему голова» и для французского крестьянина, одетого в солдатскую шинель грязно-голубого цвета. Он выпекался в дивизионных хлебопекарнях, учрежденных еще в XIX в. и способных выпускать свыше 1,1 тыс. кг хлеба в день. Буханки, примерно по 1 кг каждая, пеклись из пшеничной или кукурузной муки в привычной каждому французу круглой форме с хрустящей корочкой. На каждую буханку методом штамповки честно наносилась дата изготовления, что давало солдатам законное основание жаловаться на подвоз несвежего хлеба, изредка – недельной давности. Качество хлеба, как правило, нареканий не вызывало, в отличие от остальных продуктов. Вместо свежего хлеба могли выдаваться армейские сухари-галеты, выпеченные в форме 50-граммовых квадратиков с неаппетитными дырочками, которые окопные острословы привыкли связывать с деятельностью прожорливых личинок на армейских складах. На фронте была также популярна карикатура, на которой огромную галету с одной стороны гложет исхудавший доходяга-«пуалю», а с другой – здоровенная упитанная крыса, ростом практически с несчастного солдатика. В сухой паек входило десять или двенадцать таких хлебцев, заботливо упакованных в холщевый мешочек с завязочками. В конце 1917 г. для предохранения галет и других продуктов от сырости стали использовать прямоугольные железные пеналы размерами 23,5х13,1х6,6 см.

Мясо во французском фронтовом сленге получило целый ряд прозвищ: bidoche («брюхо»), barbaque («хрящ») и почему-то autobus («автобус»). Помимо отечественных ресурсов, для снабжения Французской армии мясными продуктами в годы войны широко практиковались закупки в США, Латинской Америке, Северной Африке, Австралии, Канаде и Китае. С 1915 г. в рационе французского солдата преобладала свинина, потеснившая традиционные говядину и баранину. Известны случаи, когда свинина поставлялась нерадивыми интендантами даже в колониальные части, где служили солдаты мусульманского вероисповедания. Злополучным алжирским стрелкам или спаги приходилось обменивать ее у соседей-французов или местного населения на халяльные продукты. Военнослужащим-иудеям также предоставлялось самим следить за соблюдением кашрута. Впрочем, нередкими гостями в армейских котелках бывали конина и даже крольчатина. Свежее мясо или солонину, быстро портившиеся, особенно в летний период, часто заменяли солониной и мясными консервами. Огромные партии последних производились на Мадагаскаре и выдавались солдатам в металлических банках со ставшей притчей во языцех надписью: «Boeuf Bouilli - Madagascar». Полагая, что на этом знойном острове обитает много диких обезьян (хотя на самом деле, в его рощах резвятся лемуры, а не мартышки), окопные шутники придумали для мадагаскарской тушенки прозвище: singe, т.е. «обезьянятина». Чтобы консервы было удобнее разогревать в полевых условиях, с 1915 г. в армейский индивидуальный столовый прибор добавили сковородку со съемной ручкой, в походе она вкладывалась внутрь котелка. Вместо мяса могла выдаваться рыба. Наиболее мрачной славой пользовались соленая треска и сельдь, у которых, «рассол не мог замаскировать привкус гнили, и, кроме того, солдат потом мучила жажда». А вот консервированные сардины или макрель, наоборот, считались в траншеях деликатесом и были любимы.

Серьезной проблемой в снабжении Французской армии всегда оставалась питьевая вода, хотя официально она и не входила в паек. «Начальство никогда так не заботилось о снабжении нас продовольствием, как о снабжении боеприпасами, - вспоминал позднее один из фронтовиков. – Иначе оно не поставляло бы нам пересоленное мясо и соленую селедку в то время, как мы почти погибали от жажды». Чтобы наполнить солдатские фляги чистой и свежей водой, военные инженеры проводили на передовую трубопроводы, в которые вода подавалась с помощью военно-морских насосов. Однако германская артиллерия часто разрушала их. Основным источником все равно оставались грязные местные водоемы, а средством борьбы с инфекцией – кипячение и фильтрация. Многие «пуалю» на позициях вообще избегали воды для питья из гигиенических соображений. Всеми правдами и неправдами они покупали у местных крестьян и у интендантов дополнительное вино, вплоть до нескольких литров в день. Неудивительно, что почти в любой французской роте в каждый конкретный момент несколько бойцов «не вязали лыка», и самые суровые дисциплинарные меры не могли изменить этого положения.

Кофе. По мере того, как этот «колониальный напиток» становился во Франции дефицитом, солдатские кружки все чаще наполняла унылая цикориевая или ячменная бурда. В армии ее презрительно называли: jus, т.е. «сок». В последние годы войны в сухой паек вместо кофе входили растворимые таблетки из цикория. Фронтовики сравнивали их по вкусу и запаху с «сушеным козлиным дерьмом».

Табак, как известно, является излюбленным солдатским утешением с тех пор, как это бодрящее ароматное зелье вошло в обиход в нашей цивилизации и до сего дня. Табачный рацион французских солдат в интендантской документации именовался «tobac de cantine» (столовый табак) или зашифровывался как «Gros Q» («большой Q»). Он выдавался в виде спрессованных брикетов по 40 граммов (несколько раз в неделю) или по 100 граммов (еженедельно), завернутых в вощеную бумагу. Сигареты бойцы могли приобретать за свой счет, однако в окопных условиях более удобными зарекомендовали себя короткие крестьянские трубки, с которыми большинство «пуалю» не расставались и в бою, и в часы отдыха. Спички, по логике вещей, скорее всего также входили в рацион, однако найти тому документальных подтверждений пока не удалось.

Важным дополнением к солдатскому пайку во Французской армии были продуктовые посылки из дома, а также от различных благотворительных и патриотических организаций. В них на фронт попадали сыры, сгущенное молоко, джем, сладости, хороший алкоголь и натуральный кофе, свежие фрукты, печенье и т.д. На свое более чем скромное жалованье солдаты могли покупать провизию в передвижных лавках, солдатских буфетах и магазинах, созданных квартирмейстерской службой Французской армии, или у местного населения. Кстати, крестьяне, хорошо понимавшие, что парни в голубых шинелях защищают их от «проклятых бошей», часто отказывались брать с солдат деньги за еду и вино, что было зафиксировано большинством французских военных мемуаристов и даже скептически настроенным Анри Барбюсом. Офицеры, получавшие такой же паек, как и их подчиненные, однако имевшие более солидное жалование, могли разнообразить свое меню различными деликатесами, приобретенными за свой счет, хотя это вызывало неприязнь и даже ожесточение рядовых.

Вышеизложенные продовольственные ресурсы не оставляли французским военным поварам особого пространства для кулинарной фантазии. Основой военного питания во Франции в годы Первой мировой войны неизбежно были суп и кофе. Дальнейшее зависело от индивидуального мастерства, трудолюбия и фантазии каждого «расчета» полевой кухни. Наверное поэтому оценки качества еды в различных источниках так существенно разнятся. Предоставим первое слово брызжущему желчью и ехидному Анри Барбюсу: «Основная пища каждого дня, которую следовало называть «супом», состояла из мяса либо со свалявшимися в упругий комок макаронами, либо с рисом, либо с фасолью, более или менее проваренной, либо с картофелем, более или менее очищенным, плававшими в коричневой жиже, покрытой пятнами застывшего жира. Не было никакой надежды получить ни свежие овощи, ни витамины». Совершенно иную картину рисует в письме к сестре с фронта в феврале 1916 г. капрал 151-го линейного пехотного полка Кристиан Бордешьен: «За неделю у нас два раза был гороховый суп со свиной солониной, два раза – сладкий рисовый молочный суп, однажды – говяжий суп с рисом, однажды – зеленая фасоль и однажды – рагу из овощей. Все это вполне съедобно и даже вкусно, но мы привычно поругиваем поваров, чтобы они не расслаблялись». Фронтовая газета «Les Boyaux du 95e», издававшаяся военнослужащими 95-го линейного пехотного полка, так описывала «разблюдовку яств» французского фронтового пехотинца между ежедневными приемами пищи: «Рано утром – кофе с ромом и хлеб; в 10 часов – суп с говядиной (часто консервированной); и, наконец, вечером – снова суп, овощи, кофе, вино, мясо (обычно жареное). Все блюда - переваренные или пережаренные (со стороны поваров были возражения)».

Качество французского военного питания на разных этапах Первой мировой войны значительно различалось. В 1914 – начале 1915 г. оно явно не соответствовало современным стандартам, однако недостатки в его организации тыловые службы Французской армии пытались компенсировать разнообразием и количеством. 1915 г. стал годом «коренного перелома», когда наиболее остро стоявшие проблемы были успешно решены и французские интенданты наконец «догнали» своих иностранных коллег. Масштабные ревизии провиантского довольствования войск, проведенные в 1917 г., как признавали сами фронтовики, помогли существенно улучшить питание войск. Несмотря на то, что в разгар боевых операций (например, под Верденом) французским солдатам, бывало, приходилось выдерживать по два дня на одном усиленном пайке, а потом еще несколько дней – на неприкосновенном запасе и нескольких литрах воды, общее состояние дел с военным питанием во Франции в 1914-18 г. можно назвать вполне удовлетворительным. Составить конкуренцию французскому пайку в это время могли только рационы вооруженных сил Великобритании и США, и то с определенной натяжкой. Что же касается солдат, сражавшихся под знаменами как остальных союзников Франции, так и ее противников, то они могли только мечтать о таком питании, которое вызывало у гурмана-француза насмешки и ворчание.
Sölveig, Klerkon, Holm и ещё 1 пользователей сказали спасибо.
старый 02.05.2014, 02:10   #26
banned
 
Регистрация: 08.2005
Проживание: Лес
Возраст: 34
Сообщений: 5.819
Записей в дневнике: 17
Репутация: 61 | 0
По умолчанию

Бельгийские крепости

Между 1880 и 1890 гг. Бельгия сделала попытку преградить посредством крепостей Льеж и Намюр широкую долину Мааса, которая являлась главным путем проникновения Германии во Францию через Бельгию. Однако, чтобы выполнить эту задачу, крепости нуждались в поддержке полевых армий. В самом деле, форты Льежа



удалены всего на 14 км от голландской границы, тогда как от укреплений Намюра



они находятся на расстоянии 40 км, а укрепления последнего удалены от французской границы еще на 30 км. Пушки обеих крепостей имели максимальную дальность всего около 8 км. Не имея бастионной крепостной ограды, каждая из этих крепостей была обеспечена только поясом броневых фортов Бриальмона. В Льеже их было 12, а в Намюре - 9, Все эти форты были выдвинуты впереди городов на каких-нибудь 6 км. Между этими двумя крепостями был расположен старый форт-застава Гюи, который не имел больше никакого военного значения.
Впоследствии Антверпен,



ставший редюитом обороны страны, был превращен в огромную крепость-лагерь окружностью более 100 км. Город был окружен бастионной оградой, внутренним поясом из 13 фортов старой конструкции и наружным поясом, состоявшим из 31 форта и промежуточных укреплений, более современных, вооруженных и оборудованных по системе Бриальмона.
Когда вспыхнула мировая война, ни одна из трех больших бельгийских крепостей не могла выполнить задач, возлагаемых на современные крепости. Броневые форты системы Бриальмона уже давно не отвечали основам современной техники. В этом была их слабость, которая и повлекла за собой роковые последствия.

Из книги Ж. Ребольда "Крепостная война в 1914—1918 гг."

Типовой форт крепостей Льеж и Намюр



Основной тип фортов для обеих крепостей в общих чертах был таков в плане форт имеет форму треугольника; такое начертание для фортов было применено Бриальмоном впервые и позже нашло себе подражание в Германии, а перед мировой войной — и в России. Целесообразность такого начертания оправдывалась исключительно тем, что для обороны рвов требовалось наименьшее количество фланкирующих построек, сравнительно с начертанием форта в виде трапеции, а тем более пятиугольника; но зато в смысле применения к неровной местности треугольное начертание в плане могло вызвать большие затруднения. Таким образом фланковая оборона рвов в рассматриваемом образце организована при помощи головного кофра к — для боковых рвов и казематированных фланков ф — рвов бастионного начертания горжи. Вал в форту только один и приспособлен для пехоты; в исходящих углах установлены броневые башенки с для 57-мм скорострельных пушек; внутри форта расположен большой бетонный массив м с броневыми башнями 6: центральной для двух 15-см пушек, двух передних — для 21 -см гаубицы каждая и двух тыльных — для двух 12-см пушек каждая; за центральной башней помещен броневой наблюдательный пост нп с прожектором; в горже форта расположены казематы каз на гарнизон в 2—3 роты. Бетонные своды этих казематов состояли из слоя бетона № 2 толщиной в 1,5 м и слоя бетона № 3 толщиной в 1 м (бетон № 2 состава — 1:2:7,5, т. е. 1 часть цемента, 2 части песка и 7,5 части гальки; бетон № 3 соответственно имел состав — 1:2:5).

Форт Вавр-Сент-Катрин (Антверпен)



Вал имел командование свыше 9 м над горизонтом и был оснащен 16 броневыми башнями: а) вооруженные 15-см пушками, b) 12-см гаубицами, с) 75-мм пушками и d) 57-мм пушками. Под валом было расположено большое количество довольно просторных казематов с покрытием из сплошного бетона толщиной от 2,25 до 2,50 м, из коих 1,25 или 1,50 м бетона состава 1:2:7,5 (цемент, песок, галька) и 1 м бетона состава 1:2:5. В фортах, строившихся с 1906 г., своды казематов получали толщину в 2,50 м, из коих 1,25 м того же слабого бетона, что и раньше, а 1,25 м из бетона качества более высокого, чем верхний слой в предыдущем случае. Главнейшие броневые закрытия в виде башен для 15-см, 12-см и 75-мм пушек имели купола: в старых образцах, изготовленных заводом Круппа из прокатного железа толщиной в 22 см, в более же новых образцах — из никелевой стали также толщиной в 22 см; последнего рода башни были изготовлены бельгийским заводом Коккериля.
Вал форта был окружен со всех сторон водяным рвом шириной в 40—50 м, что вызывалось высоким уровнем грунтовых вод. Напольный ров получал фланковую оборону из оригинального островного капонира ОК., сообщение с которым было, однако, не казематированное, а открытое — по плотине, что, конечно, ненадежно. Закругленная часть рва перед этим капониром обстреливалась фронтальным и косым огнем из башен d со скорострелками, находившихся над капониром. Боковые рвы получали фланковую оборону из плечных полукапониров ПК. Фланкирование промежутков осуществлялось двухэтажным капониром ГК, примыкавшим у горжевой казарме и носившим название традиторных батарей. Наличием такого промежуточного капонира в новых бельгийских фортах эти последние резко отличались от прежних фортов, строившихся по проектам Бриальмона, в которых вся оборона промежутков основывалась на огне броневых машин, что было ненадежным, так как нередко: 1) получались мертвые пространства, как то было с фортами крепостей Льежа и Намюра и 2) на башню кроме задачи фланкирования промежутка обычно возлагалась и задача самообороны, благодаря чему цели раздваивались и фактически фланкирование в нужную минуту отсутствовало.

В. Яковлев "История крепостей"
Helly, Klerkon, Cyanide и ещё 2 пользователей сказали спасибо.

Последний раз редактировалось Sölveig: 02.05.2014 в 03:21.
старый 02.05.2014, 15:36   #27
Senior Member
 
аватар для Cyanide
 
Регистрация: 10.2012
Проживание: Under varje rot och sten...
Возраст: 31
Сообщений: 2.399
Репутация: 82 | 4
По умолчанию

Брестский мир, похабный и желанный



3-го марта 1918 года делегация Советской России подписала в Брест-Литовске сепаратный мирный договор с представителями стран Четверного союза – Германии, Австро-Венгрии, Турции и Болгарии, пишет sovsekretno.ru. В отечественную историю Брестский мир вошел с эпитетами «позорный», «унизительный», «несчастный» и «похабный». Автор последних двух определений – «отец» этой сепаратной сделки, глава советского правительства Владимир Ленин.

Условия выхода России из войны, продиктованные прежде всего кайзеровской Германией, были чудовищно унизительны и жестоки, последствия их реализации ужасающи. Россия теряла Украину, Польшу (и без того уже оккупированную немцами), часть нынешней белорусской территории, всю Прибалтику – бывшие Эстляндскую, Курляндскую и Лифляндскую губернии, Финляндию. Турция получала округа Ардаган, Карс, Батум (в реальности Ленин сдал ей все Закавказье).

Советской России надлежало вывести все войска и флот из отторгаемых территорий и произвести полную демобилизацию своей армии. Вскоре немцы дополнили соглашение: Черноморский флот со всей своей инфраструктурой передавался странам Четверного союза, а в пользу Украины были отторгнуты оккупированные немцами Курская и Воронежская губернии, Крым и область войска Донского – территория страны стала меньше, чем в допетровскую эпоху!

А по секретным «Дополнительным соглашениям» от 27 августа 1918 года Россия обязалась выплатить Германии в качестве репараций шесть миллиардов марок, в том числе 1,5 миллиарда чистым золотом – 245,546 тонны. Из них 94,535 тонны большевики двумя траншами успели отправить в Германию…

Выбор партнеров

По сей день казенная историческая литература твердит, что этот договор был неизбежен и даже необходим: армия разложена, небоеспособна, на месте большевиков любое иное правительство тоже заключило бы сепаратный мир. Та же версия, фактически списанная из «Краткого курса истории ВКП(б)», гласит: Брестский мир не имел пагубных последствий для страны и даже дал ей передышку, а ленинская позиция была единственно правильная. А Троцкий, глава советской делегации в Брест-Литовске, «предательски нарушил директивы партии».

Эту легенду запустил еще в марте 1918 года Ленин, заявив на VII экстренном съезде партии большевиков, что «между нами было условлено, что мы держимся до ультиматума немцев, после ультиматума мы сдаем». Вот только документы свидетельствуют – Ленин лгал. Троцкий действовал строго в рамках постановления ЦК и полученных от Ленина инструкций. Сам Троцкий несколько позже описал, как они с Лениным действительно договорились, что мир будет подписан, – но не после предъявления ультиматума, а только после начала наступления германских войск.

Более того, именно Троцкий фактически спас Ленина во время критического голосования в ЦК 23 февраля: отказавшись выступить против подписания договора, именно Троцкий обеспечил Ленину перевес голосов и спас его лидерство в партии.

Не случайно сразу же после подписания Брестского мира Троцкий получил в качестве платы за неоценимую услугу сразу несколько подарков от Ленина – посты председателя Высшего военного совета, наркома по военным делам, а чуть позже еще и наркома по морским делам. В Брест-Литовске для Ленина решался вопрос вовсе не о войне, мире и даже существовании страны, а лишь о власти – его власти. Отказ от подписания мира с немцами означал продолжение войны, продержаться в которой можно было лишь за счет национального единения.

Но оно неизбежно означало уход Ленина от единоличного руководства и, скорее всего, даже замену большевистского Совнаркома другим правительством. Поскольку сохранить власть было проще, уломав однопартийцев на «похабный мир», потере личной власти Ленин и предпочел сговор с немцами. Только циничный расчет, ничего более, причем расчет точный: если для страны и революции Ленин выбрал самый рискованный вариант, то для себя – наименее опасный. «Немцы требовали территорий, – утверждает историк Юрий Фельштинский. – Но они не требовали ухода Ленина от власти, а наоборот – были заинтересованы в Ленине, так как понимали, что лучшего союзника в деле сепаратного мира не получат. Антанту же не интересовали территории. Она должна была сохранить действующим Восточный фронт.

В союзе с Германией Ленин удерживал личную власть. В союзе с Антантой он терял ее безусловно как сторонник ориентации на Германию». Вот, по сути, и вся великая «тайна» Брестского мира.

Всю жизнь Ленин вел лишь одну борьбу – за власть, при этом не особо стесняя себя в выборе методов, средств, союзников и партнеров. Именно в этом ракурсе и надо рассматривать прогерманскую ориентацию Ленина, не сводя все к неким обязательствам за «немецкие деньги» и «пломбированный вагон». Деньги, несомненно, были – порядка 50–60 миллионов германских марок, но вождь большевиков вовсе не полагал себя обязанным – и не только за них, вообще кому бы то ни было и за что угодно. Он просто принимал все, что способствовало его продвижению к заветной цели, отбрасывая прочее.

Скажем, Антанта не собиралась способствовать его успеху, а вот германский блок эту помощь ему предложил, он ее и принял – только потому, что она способствовала его приходу к власти. Прекрасно понимая, что немцам просто больше не на кого делать ставку, Ленин постарался извлечь из этого максимальную пользу – и для захвата власти, и для ее удержания. Вот в этом прагматизме и надо искать истоки, как многим казалось, маниакально-патологического стремления Ленина как можно быстрее заключить сепаратный мир с немцами.

Во время переговоров в Брест-Литовске министр иностранных дел Австро-Венгрии граф Оттокар Чернин записал в своем дневнике: «Германские военные сделали все для того, чтобы низвергнуть Керенского и поставить на его место «нечто другое». Это «другое» теперь налицо и желает заключить мир». Аналогичный вывод неожиданно для товарищей по партии сделал на VII съезде РКП(б) и Валериан Оболенский, первый председатель Высшего совета народного хозяйства. Подчистую разбив аргументацию Ленина о мнимой экономической выгоде от мира с немцами, он вдруг высказал сокровенное: «В сущности говоря, еще летом, в то время когда провалилось наступление Керенского, когда немцы перешли в контрнаступление на Рижском фронте, они, несомненно, имели абсолютную возможность раздавить русскую революцию точно так же, как русскую армию. Почему они не сделали этого тогда?

Разумеется, не потому, что у них были связаны руки на других фронтах, а потому, что они рассчитывали достичь своих целей еще более легким способом: они дожидались внутреннего разложения, которое, по их мнению, должна была принести русская революция, ожидали победы партии мира, которой они считали большевиков, они рассчитывали прийти более простым способом к желанному концу».

В этом смысле немецкие надежды оправдались: за сепаратный мир с Германией Ленин выступил сразу же после Октябрьского переворота, упорно отстаивая эту идею. Отрабатывал обещания? Всего лишь циничный расчет: пока Германия воюет, у Антанты связаны руки, и она не может всерьез заняться свержением его правительства. Сепаратный мир отдалял революцию в Германии? – Для Ленина это тоже неплохо: сейчас он не только председатель правительства, но фактически еще и вождь мировой революции, в случае же победы революции в Германии – уже всего лишь глава правительства неразвитой и отсталой страны.

Не для печати

Активно агитировать за немедленное заключение сепаратного мира Ленину приходилось часто. Особенно много ему пришлось выступать по этому поводу на VII экстренном съезде РКП(б), где и решался вопрос, поддержит ли большевистская фракция ратификацию договора на предстоящем Чрезвычайном IV Всероссийском съезде Советов. Открыв стенограммы партийного съезда, любой может убедиться, сколь откровенно демагогически и содержательно пусты были речи вождя большевиков.

Поскольку по существу ему сказать было абсолютно нечего, он, как наперсточник, подменял тезисы, переходя на личности своих оппонентов, при этом лгал непрестанно – грубо, нагло, хамски. Но это пафосное сотрясание воздуха с трибуны имело, похоже, второстепенное значение: главную роль сыграл Свердлов, в руках которого реально и был партийный аппарат. Судя по результату, поработал он в кулуарах съезда (и на этапе его организации) основательно – персонально с каждым из делегатов, имевших право решающего голоса. Благо, что таковых было всего 47 (из которых до Таврического дворца, судя по протоколам, добрались лишь 36).

Продавив резолюцию о подписании мира, Ленин вынужден кинуть товарищам желанную кость – довесок к резолюции, гласящий: «Съезд дает полномочия ЦК партии как порвать все мирные договоры, так и объявить войну любой империалистической державе и всему миру, когда ЦК партии признает для этого момент подходящим». Но прочти это немцы, ни о какой ратификации и речи быть не может: что это за мирный договор, возможность разрыва которого в удобный момент обозначена заранее? Ленин тут же требует: «И это я буду безусловно отстаивать, – что настоящая резолюция не публикуется в печати, а сообщается только о ратификации договора». И добавляет: «Я надеюсь, что в зале только члены партии, я думаю, что можно принять, ввиду государственной важности вопроса, решение взять личную подписку с каждого находящегося в этой зале. Это вовсе не такая излишняя мера, мы находимся в условиях, когда военные тайны становятся для Российской республики очень важными вопросами, самыми существенными».

Делегаты проголосовали и решили: «Съезд признает необходимым не публиковать принятой резолюции и обязать всех членов партии хранить тайну. В печать дается только, что съезд постановил ратифицировать мирный договор. Кроме того, съезд особо подчеркивает, что ЦК дается полномочие разорвать все договоры и объявить войну».

Но Ленину этого мало: он настойчиво требует «ввиду того, что была роздана резолюция, сейчас же принять решение, что всякий, получивший резолюцию, приносит ее на этот стол немедленно и тут же. Это есть одна из мер сохранения военной тайны». Проще говоря, все, до единой, улики – на стол. Свердлов осторожно замечает, что делегаты должны иметь какие-то документы для отчета в своих организациях.

Тут Ленин буквально впал в истерику: «Я прошу проголосовать. Наши партийные центры состоят из взрослых людей, которые поймут, что сообщения, содержащие военную тайну, делаются устно. Я поэтому вполне настаиваю, чтобы немедленно все тексты резолюций, имеющиеся на руках, положить сюда на этот стол!» Не положили: «Большинством голосов предложение отвергается».

В своем предисловии к первому изданию стенограмм съезда редкомиссия (во главе с Бухариным) признала, что «сейчас же после съезда и даже некоторое время после него протоколы эти по своему характеру не могли быть опубликованы». Потому что, оказывается, большевистская организация тогда «была приведена фактически в состояние партии, вынужденной действовать… полулегально и даже нелегально …нашей партии приходилось прибегать к правилам конспирации».

И лишь сейчас – в 1923 году – «мы спокойно можем предать гласности протоколы полулегального съезда партии…». Хорошее признание: полулегально, нелегально, правила конспирации – словно речь не о правящей партии, а о мафии, шпионской сети или подрывной подпольной антигосударственной организации.

Но ведь на самом деле было что скрывать, даже не от немцев и «шпионов Антанты», а от своих соотечественников и членов партии. Как неохотно признали публикаторы, «публикуемые протоколы производят безотрадное впечатление».

Еще бы! Достаточно просто вчитаться в запротоколированные речи. В тех же ленинских сплошным рефреном многочисленное «мы», «мы погибли бы». При этом под «мы» Ленин имеет в виду не страну – партию (и себя)! С хитрым прищуром рассказывает, как в нарушение договора «мы помогли нашим финским товарищам» – поставкой огромного количества оружия. А вот для защиты Петрограда у нас оружия нет, потому сдаем Питер немцам, товарищи, сдаем и отходим до Урала, до Владивостока, до Камчатки – если японцы позволят… О любимых рабочих Ильич если и говорит, то лишь в одном контексте: их надо поберечь – это же пушечное мясо для боевых отрядов, только на которых и держится власть партии!

Свердлов высказывается аналогично: мы, мол, тут смотрели, как «наш генерал Бонч-Бруевич по карте расставлял те или иные группы и отряды», но «мы великолепно понимали, что для него это только определенные боевые единицы», что «для него ничего не значит гибель 5–10 тысяч пролетариев», но мы-то «должны чувствовать, из кого состоят эти боевые единицы». И добавляет: «Идя на гибель этих отрядов, мы подрубаем тот сук, на котором сидим!» «Все эти соображения, – настаивает Свердлов, – заставляют нас сделать последний шаг – подписать мир.

И действительной гибелью будет для нас, если мы на предстоящем съезде Советов не проведем ратификации этого договора. Это неизбежно потому, что только лучшие наши отряды были готовы двинуться в бой, и мы не могли бы поручиться, что явится возможность привлечь более широкие круги». «Мы» в устах Свердлова – это не про страну, а исключительно про них самих, руководство партии.

Ему вторит и Зиновьев: «Мы не можем забывать классового состава нашей страны», а она – крестьянская. Но 99 процентов крестьян «не увидят непосредственной связи между натиском империалистов и вопросами социализации земли и поэтому не присоединятся к рабочему классу». И всю тяжесть ведения войны придется взвалить «на плечи одного рабочего класса и даже больше: на плечи только передовой части его» – то есть большевиков. Но «совершенно ясно, что они надломятся». В переводе этот крик Зиновьева значит: воевать придется нам одним, но нас же тогда вырежут.

Но самую главную тайну Ленина выдал Ивар Смилга. Сначала заявил, что «если наша революция погибнет под ударами германского империализма, то и Советская власть будет разрушена», а отступление в Москву, на Урал и «непосредственная война с Германией и Австрией будут гибельны для нашей революции. Даже несколько военных разгромов могут стать гибелью для революции. Это будет бегство не наших властей, а бегство разгромленных большевистских и лево-эсеровских партизанских отрядов. При этом из наших рук вывалится вся государственная машина!»

Показательно выступление члена партии с 1905 года Олимпиады Розановой: «Наши кадеты призывают к общенациональному единению. В роковые часы вражеского нашествия они требуют и предлагают единение… Не будучи большевиками в данный момент, они призывают всех русских граждан прийти на помощь Советской власти, объединиться вокруг Советов, как единственной организации народной власти. Кадеты призывают объединиться вокруг центра, вокруг единственного центра. (…) они говорят, что они тоже будут участвовать в этой революционной войне!» Что здесь чудовищного?

Оказывается, «для больших масс рабочих, у которых недостаточно развито классовое самосознание, это грозит опасностью затемнить его совсем. Этим создается как раз та опасность, которой мы старались все время избегнуть… ведь наш основной принцип… это есть принцип развития классового самосознания».

Потому и нужен срочно сепаратный мир с Германией, чтобы успеть разделаться с контрреволюцией – пока эта контра сама нас не разделала под знаменами общенационального единства.

Ни у одного из делегатов исторического партийного съезда так и не нашлось ни слова о судьбах страны и ее спасении, о национальных интересах, о людях, в конце концов. Все речи лишь о том, как нам спасти нашу власть и самих себя при этой власти. В этом вся суть Брестского мира по-ленински, так и не принесшего стране ни мира, ни даже обещанной «передышки».

Передышку, да и то ненадолго, получили лишь Центральные державы, слегка отсрочившие свое поражение за счет тотального ограбления оккупированных территорий. Цена этой «передышки» для нашей страны – сотни тысяч жизней людей, казненных оккупантами и умерших от голода, уничтоженных карателями из ЧК, продотрядов и комбедов. Прямым следствием этой «мирной передышки» стала и кровопролитная Гражданская война, развязанная большевиками ради все той же цели – удержания власти.
Sölveig, Klerkon, Holm и ещё 1 пользователей сказали спасибо.
старый 03.05.2014, 04:13   #28
banned
 
Регистрация: 08.2005
Проживание: Лес
Возраст: 34
Сообщений: 5.819
Записей в дневнике: 17
Репутация: 61 | 0
По умолчанию

Ускоренная атака Льежа



Льеж расположен в 30 км от германской границы на кругам берегу р. Маас, которая в этом месте имеет ширину около 140 м. В 1914 г. город имел около 164000 жителей; это - крупный промышленный центр и узел важных путей сообщения.
Бастионная ограда старого города была упразднена в 1859 г., причем от нее сохранились лишь цитадель и форт Шартрез. Эти устаревшие укрепления были в свою очередь заброшены, когда в 1888-1892 гг. был построен наружный пояс крепости, состоявший из 12 броневых фортов системы бельгийского инженера ген. Бриальмона. Из них 5 больших и 4 малых форта были укреплениями треугольной формы, а 1 большой и 2 малых - квадратной.
Вооружение этих фортов состояло из 1 броневой башни с 2 150-мм пушками, 2 броневых башен с 1 120-мм пушкой каждая, 1 или 2 броневых башен с 1 210-мм гаубицей каждая; 3 или 4 скрывавшихся броневых башен с 1 57-мм скорострельной пушкой и 1 броневого наблюдательного пункта для электрических прожекторов.
Эти форты были вынесены впереди города на расстояние около 6 км; сильно заросшие лесом холмы этой местности очень затрудняли обнаружение укреплений с дальнего расстояния. Наблюдение и обстрел бывших между фортами промежутков, часто доходивших до 6 км, были недостаточно надежны. Кроме того, промежутки были закрыты кустами и населенными пунктами и пересечены небольшими оврагами и дорожными выемками. Для защиты этих промежутков в мирное время не было принято никаких предварительных мероприятий; кроме того, форты были связаны между собой и с центром города обыкновенными неприкрытыми телеграфными линиями.
Гарнизон состоял из 4 полков крепостной пехоты, сформированных из старших возрастов, недостаточно обученных, с совершенно недостаточными унтер-офицерскими кадрами. Вместе с крепостными артиллеристами, необходимым количеством специальных войск и 3 000 чел. гражданской стражи общая численность гарнизона достигала 9 000 чел. С началом войны в качестве подвижного резерва крепости была придана 3-я дивизия полевой армии. Комендантом крепости был ген. Леман, назначенный на этот пост незадолго до войны.
Германцы в совершенстве знали крепость и ее слабые места; поэтому они надеялись овладеть ею внезапным нападением, прежде чем бельгийцы успеют привести ее в оборонительное состояние.
Когда 31 июля Германия объявила "состояние военной опасности", Бельгия также мобилизовалась. Но чтобы не возбуждать подозрения своих восточных соседей, было запрещено приступать к работам по оборудованию и вооружению крепостей. Когда же после ультиматума от 1 августа это запрещение было снято, в крепости Льеж были начаты работы по расчистке обстрела и было приступлено к оборудованию обороны промежутков отрывкой траншей и устройством искусственных препятствий. Согласно плану работ по инженерной подготовке крепости, для выполнения их требовалось 2000 землекопов в течение месяца. Само собой понятно, что при том коротком сроке, которым действительно располагали, успех работ не мог быть достаточно велик.
3 августа бельгийскому главному командованию стало известно, что по ту сторону границы наблюдается передвижение значительных сил. Оно отдало распоряжение взорвать мосты на р. Маас у Визе и Аржанто, а также разрушить железные дороги и пути, ведущие от границы в глубь страны.
В 9 час. утра 4 августа 3 дивизии германской кавалерии и 6 сводных бригад (из 6-7 батальонов пехоты, 1 роты сапер, 1 эскадрона кавалерии и 3 полевых батарей каждая, но в составе мирного времени) под начальством ген. фон-Эммиха перешли в различных пунктах бельгийскую границу. За этими частями двигались 2 батареи 210-мм тяжелых гаубиц. При корпусе Эммиха, общей численностью около 50000 чел., находился также ген. Людендорф, который состоял при нем в качестве начальника разведывательного отдела шгаба 2-й армии. Так как он был раньше начальником отдела мобилизации и сосредоточения Большого генерального штаба, в котором он же и разработал план этой операции, то был в курсе всех подробностей этого предприятия.
На крайнем правом фланге наступавших, войск находились 2-я и 4-я кав. дивизии. Им была поставлена задача как можно быстрее захватить переправы через Маас и через каналы у Визе и приступить к разведке в направлении на Антверпен; Брюссель и Шарлеруа. Продвижение их по бельгийской территории часто задерживалось всякого рода препятствиями, устроенными на дорогах; с другой стороны, выдвинутые вперед конные разъезды обнаружили, что мосты у Визе были уже разрушены. Кроме того, при подходе к Визе германцы были встречены очень сильным огнем как со стороны селения, так и с левого (западного) берега р, Маас. Конную разведку сопровождали стрелки на повозках и саперы; подталкиваемые ген. Людендорфом, который прибыл сюда для личного ознакомления с обстановкой, разъезды очень быстро вытеснили бельгийцев, занимавших Визе; тем не менее о немедленной переправе через Маас не могло быть и речи. Перейти реку вброд, а особенно - переправиться через параллельный ей канал, представлялось совершенно невозможным, тем более что дивизионные пон-тонные парки двигались в хвосте колонны и поэтому находились еще далеко позади. Кроме того, огонь по Визе крепостных бельгийских батарей заставил германцев очистить этот пункт в течение ночи.
На крайнем левом фланге наступавших войск находилась 9-я кав. дивизия. Продвигаясь вперед, несмотря на многочисленные препятствия, она достигла 4 августа назначенного ей рубежа - р. Урт. Один из ее эскадронов смог даже захватить неповрежденный мост у Пульсер.
В это время 6 сводных бригад, развернувшихся на широком фронте, также продвигались вперед. Они быстро вошли в соприкосновение с передовыми отрядами бельгийцев и отбросили их. Несмотря на это, ночь с 4 на 5 августа прошла везде лишь в относительном спокойствии вследствие непрерывной беспорядочной перестрелки и стрельбы крепостной артиллерии. С этого момента стало очевидно, что рассчитывать на овладение крепостью внезапным нападением уже невозможно.
На рассвете 5 августа 34-я бригада (которая находилась на правом фланге), усиленная 2 батальонами стрелков и 25-м пех. полком из Аахена, должна была переправляться через Маас в непосредственной близости от голландской границы. Передовые части конницы могли, однако, начать переправу только а 5 час. утра, чему значительно препятствовала стрельба по этому району крепостной артиллерии. Кроме того, переправочных средств, которыми располагала кавалерия, было совершенно недостаточно. Под давлением ген. Эммиха и Людендорфа, спешно прибывших к месту переправы, вперед были выдвинуты крайне необходимые разведывательные отряды, а за ними, но только в 2 ч. 30 м. пополудни, приступила к переправе через реку 34-я бригада.
Наконец, в 5 ч. 30 м. вечера прибыла часть дивизионного понтонного парка. Несмотря на это, к 10 ч. 30 м. на левый берег реки Маас удалось переправить только бригаду пехоты с 2 батальонами стрелков. Вся артиллерия и обозы 1-го разряда, а также 25-й цех. полк оставались на другом берегу. Тем временем 25-й пех. полк присоединился к соседней 27-й бригаде, так как 34-я бригада получила приказание прорваться в промежуток между фортами Понтис и Льерр; глубокой ночью она выступила на Гэрме с теми частями, которые также переправились через реку.
27-я бригада должна была продвигаться в промежуток между фортами Баршан и Эвенье; 25-й цех. полк, который только что прибыл на усиление этой бригады, получил задачу продвигаться между р. Маас и фортом Баршон. В то же время бригада должна была обеспечить прикрытие 2 батарей 210-мм мортир, которые с 2 час. дня 5 августа начали бомбардировать из района Мортру и Мортье. форты Баршон и Эвенье, Один батальон этой бригады, отбросив к форту Баршон и преследуя роту охранения бельгийцев, пытался захватить этот форт нечаянным нападением, проникнув в него через горжу укрепления. Но вследствие контратаки подоспевших из крепости резервов и флангового огня с соседних фортов германцы были вынуждены повернуть обратно, понеся тяжелые потери.
14-я бригада, которая имела задачей прорваться в промежуток между фортами Эвенье и Флерон, достигла Сумань вечером того же 5 августа.
11-я бригада должна была быстро продвинуться в промежуток между фортами Флерон и Шофонтэн: к вечеру 5 августа она прибыла в Сен-Аделен.
38-я бригада совместно с 43-й бригадой имела задачей атаковать промежуток между р. Маас и фортом Бонсель. Прибыв в Эсне на р. Маас вечером 5 августа, она выслала один батальон против форта Эмбург для обеспечения связи с 11-й бригадой. Около этого же времени 43-й бригаде удалось занять район слияния рек Урт и Амблев.
9-я кав. дивизия, задержавшаяся 5 августа в районе города Лувень, приняла на себя в последующие дни задачу исключительно по обеспечению корпуса ген. Эммиха со стороны неприятеля, обозначившегося у Гюи. Для этого она должна была занять и удерживать переправы через Урт и Амблев.
Согласно плану атаки, 6 бригад получили следующие задачи: в ночь с 5 на 6 августа проникнуть в указанные им промежутки; в полночь пройти через линию фортов, выставив против них лишь слабые заслоны и артиллерию. Так как местность вне дорог была ночью непроходима, то движение было организовано простыми походными колоннами под прикрытием слабого охранения. Для опознавания друг друга в темноте все атакующие носили белые нарукавные повязки и имели паролем слово "Kaiser". Между тем комендант крепости приказал занять каждый промежуток между фортами батальоном крепостной пехоты, причем промежутки на восточном фронте он усилил еще батальоном полевых войск каждый.
С наступлением ночи разразилась очень сильная гроза; небо было сплошь покрыто тучами, и движение всех германских колонн встретило очень большие затруднения.
34-я бригада, сильно запоздавшая с переправой через Маас, могла начать продвижение от Гэрме только в 2 ч. 30 м. ночи. Тотчас же она была встречена огнем с форта Понтис. Кроме того, вследствие недостаточной разведки дорог, колонна несколько раз теряла направление, что впрочем не помешало ей отбросить неприятеля и прибыть на рассвете в предместье Герсталь, которое было ею принято за город Льеж. Здесь разыгрался ожесточенный уличный бой. Двум батальонам стрелков, выделенным бригадой, удалось все-таки захватить деревню От-Преаль и подойти к самому городу Льежу, причем один из отрядов проник даже в самый город.
Жители Льежа по защитной форме и плоским каскам германцев приняли их за англичан. Пользуясь этим недоразумением и рассчитывая захватить коменданта крепости и его штаб, майор фон-Эльсниц предложил жителям провести его еще с одним офицером и несколькими стрелками, в крепостное управление. Там, однако, германцы были узнаны: часть их была перебита, а часть захвачена в плен. Один батальон 34-й бригады, который таким же образом проник в город, подвергся той же участи.
Рано утром расстроенные и совершенно перемешавшиеся главные силы бригады заняли высоты северо-западнее Герсталь. Здесь германцы подверглись жестокому огню в тыл с фортов Понтис и Льерр, Когда же вышедшие из города бельгийские войска перешли в контратаку, командир бригады счел себя вынужденным в 10 ч. 30 м. утра дать приказ об отступлении. Отход был совершен под огнем фортов, нанесшим германцам тяжелые потери, и продолжался до р. Маас всю вторую половину дня. Продолжая отступление дальше, колонна перешла на правый берег реки по восстановленному к этому времени мосту у Ликс (Lixhe).

В 27-й бригаде один полк развернулся на фронте фортов Баршон и Эвенье для прикрытия 210-мм мортирных батарей; здесь у него было несколько мелких стычек с защитниками промежутка между этими фортами. Другой полк совместно с 25-м пех. полком продвинулся между р. Маас и фортом Баршон и прошел через деревню Шератт, расположенную на фланге форта Баршон, только в 2 ч. 30 м. ночи. Дальнейшее продвижение колонны часто задерживалось засеками и проволочными заграждениями; наконец колонна натолкнулась на такое сильное сопротивление, что в 7 ч. 30 м. утра была вынуждена начать отступление.
14-я бригада, продвигаясь от Сумань, в 12 ч. 30 м. ночи проникла в промежуток между фортами Эвенье и Флерон, произведя небольшую демонстрацию против этих фортов. В населенной местности, которую бригаде приходилось проходить, она постоянно натыкалась на баррикады и на такое ожесточенное сопротивление, что должна была продвигаться большей частью под прикрытием артиллерии. В конце концов командир бригады и командиры полков, шедшие впереди бригады, были убиты или выведены из строя, после чего дальнейшее продвижение бригады окончательно приостановилось.
В это время ген. Людендорф, который с ген. Эммихом следовал за 14-й бригадой, отправился к голове колонны. Но, несмотря на энергичное вмешательство, ему постоянно приходилось все время понукать людей следовать вперед. С рассветом была взята деревня Ке-дю-Буа, которую бельгийцы обороняли с большим упорством; далее в течение утра колонна достигла без всякого боя высот у Шартрез.
Немного спустя в Шартрез прибыл ген. Эммих, который приказал сейчас же начать бомбардировку города и цитадели полевыми гаубицами. Однако, вскоре обнаружился недостаток артиллерийских снарядов, и положение стало критическим. Бригада в самом деле была совершенно изолирована, ослаблена потерями и всякого рода убылью. Во время своего движения бригада ни разу не видела соседних бригад.
С высот Шартрез наблюдали одно время движение с севepa войсковых частей и переправу их с правого на левый берег р. Маас. Вначале их приняли за части 27-й бригады, но вскоре должны были убедиться, что это были бельгийцы.
Между тем бомбардировка вызвала в городе и цитадели целый ряд пожаров, а после полудня было замечено появление на цитадели белого флага. Посланный туда парламентер беспрепятственно прошел через город, но вернулся назад только поздно вечером. Он доложил, что комендант цитадели отказался сдаться, заявив, что белый флаг был вывешен без его разрешения. Хотя положение в этот момент было совершенно неопределенное, но германцы все же решили в тот же вечер занять городские мосты через р. Маас.
11-я бригада, выступившая в 1 час ночи 6 августа из Сен-Аделен, произвела 3 ротами и 1 эскадроном демонстрацию против форта Шофонтэн, продвинулась с непрерывными упорными боями через деревню Манье и прибыла на рассвете к деревушке Ромзе, но дальнейшее сопротивление противника могло быть сломлено только по прибытии артиллерии.
В это время на бригаду обрушился огонь с соседних фортов; так как при этом всякая связь с соседними атакующими колоннами была потеряна и начал уже чувствоваться недостаток боевых припасов, то было решено отходить. К востоку от деревни Манье бригаде удалось выйти из-под огня фортов, укрывшись в овраге; этой передышкой она воспользовалась для приведения своих частей в порядок. 38-я бригада, которая совместно с 43-й бригадой должна была атаковать Льеж с юга, днем 5 августа прибыла в Пленво. Отсюда в прекрасную ясную ночь она бросилась в промежуток между р. Маас и фортом Бонсель, произведя против последнего демонстрацию 2 ротами. Но вскоре разразилась гроза, о которой уже было упомянуто выше, и когда колонна втянулась в леса, покрывавшие этот сектор, прохождение через них встретило серьезные затруднения вследствие совершенной темноты. Лесные просеки, которые и в обыкновенное время были в очень плохом состоянии, были так сильно размыты проливным дождем, что артиллерия совершенно не могла двигаться. Кроме того, германцы непрестанно натыкались еще на засеки, яростно обороняемые бельгийцами.
Только на рассвете после соединения с 43-й бригадой сопротивление бельгийцев было сломлено. 38-я бригада направилась затем на Угрэ, в то время как на ее правом фланге 43-я бригада, продвигаясь вперед, достигла высот к югу от р. Маас.
Во время этих ночных боев все войсковые части сильно перемещались; к тому же дал сильно себя почувствовать недостаток боевых припасов. Так как всех необходимых для переправы средств при этом не было, то продвижение должно было приостановиться; когда же обнаружилась еще угроза атаки со стороны бельгийцев правого фланга 43-й бригады, германцы были вынуждены решиться на отступление. Во время этой операции они понесли большие потери.
В ночь с 5 на 6 августа германский дирижабль также сбросил несколько бомб на Льеж, но, будучи встречен сильным огнем артиллерии крепости, вынужден был повернуть назад. В конце концов вследствие утечки газа он должен был приземлиться в Бонне, где и разбился.
Из изложенного видно, что предприятие против Льежа потерпело неудачу как на севере, так и на юге. Только на восточном фронте одной из атакующих колонн, 14-й бригаде, удалось проникнуть в ядро крепости. Но даже и тут положение было не из блестящих; оно было даже настолько критическим, что ген. Эммих, по его словам, "не дал бы и гроша за свою голову". Вся бригада, в которой осталось лишь 1 500 чел., могла быть без особого труда взята бельгийцами в плен, если бы только комендант крепости не поддался панике.
Внезапное нападение, при помощи которого несколько отчаянных стрелков пытались в ночь с 5 на 6 августа захватить коменданта крепости, и тревожные донесения, поступавшие со всех сторон о прорыве германцев в промежутки между фортами на северном, южном и восточном фронтах, - все это привело ген. Лемана к убеждению, что ядро крепости занято германцами; однако, на самом деле это было верно только частично. Вследствие этого он перешел в форт Лонсен, потеряв всякую связь с войсками, а потому и не имел сведений о неудаче и отступлении атаковавших германских колонн. При такой обстановке в 6-7 час. утра он отдал приказ защитникам атакованных промежутков отойти и занять линию фортов Лантэн - Оллонь. Теперь становится понятным, почему 14-я бригада была оставлена в покое.
Но, находясь в столь критическом положении, 14-я бригада не могла оставаться в бездействии. Ген. Эммих, совершенно не зная, что его ожидает в Льеже, утром 7 августа все же отдал приказ о вступлении в город. Германцы не встретили там никакого сопротивления и могли без труда выйти на северо-западную окраину города. Одиночные бельгийские солдаты, попадавшиеся на улицах, сдавались беспрекословно; их водворяли в Шартрез. С своей стороны гражданское население, потерявшее голову от сброшенных бомб и артиллерийской бомбардировки, держало себя совершенно пассивно. Гарнизон цитадели беспрекословно сдался. Вслед за тем германцы вступили во владение этим укреплением, и ген. Эммих расположил в нем свой штаб. Вскоре всем наступавшим ранее колоннам, которые перед тем отступили, стало известно, что ген. Эммих находится в крепости. 7-го утром 11-я бригада по собственной инициативе приняла решение двинуться вперед; будучи обстреляна лишь артиллерией форта Шофонтэн и не встретив никакого другого сопротивления, она в тот же день вошла в город. Полк 27-й бригады, расположенный перед фортами Баршон и Эвенье, проник 7 августа в промежуток между этими фортами (находившимися впрочем под непрерывным огнем 210-мм мортир) и вечером вступил в город. Таким образом, к вечеру 7 августа 2,5 германских бригады находились уже внутри города, и официальным сообщением от 8 августа было объявлено, что "Льеж взят". Однако, это было справедливо только в отношении города, но не крепости. В действительности все форты в это время еще прочно удерживались бельгийцами.
В тот же вечер бельгийское верховное командование отдало приказ ген. Леману снять 3-ю полевую дивизию с занимаемых ею позиций на линии фортов Лантэн - Оллонь, Эта дивизия должна была присоединиться к полевой армии за р. Гетта, и в ночь с 7 на 8 августа она выступила, не будучи замеченной германцами. Однако, 2 батальона этой дивизии, находившихся в секторе Вездр-Урт, не атакованном германцами, и которых не касался приказ от утра 7 августа, еще 5 дней оставались на своих позициях, не будучи обнаружены противником. Получая поддержку и продовольствие от гражданского населения, они кружным путем направили посыльного к ген. Леману за получением указаний о дальнейших действиях.
Посланный вернулся только 13-го с приказанием попытаться прорваться под покровом ночи на запад; начатое немедленно отступление удалось без всякой помехи со стороны германцев. Батальоны прибыли крайне утомленные в Гюи и присоединились к бельгийской полевой армии. Утром 7 августа перед своим вступлением в город ген. Эммих отдал следующий приказ батальону, который с двумя другими ротами занял накануне вечером городской мост: "С 2 другими ротами, 1 ротой сапер и полевой батареей атаковать форт Флерон со стороны горжи; попытаться захватить с налета это укрепление и тем самым обеспечить связь бригады с тылом".
Гарнизон форта был так встревожен действиями этих частей, что комендант укрепления в 5 час. вечера вступил в переговоры. По его просьбе атакующие согласились на перемирие до 10 час. следующего утра. По истечении этого времени комендант отказался сдать форт, и германцы, наступавшие со стороны горжи, возобновили бомбардировку укрепления своей полевой артиллерией.
Утром 8 августа атакующие части в составе 1 пех. полка 27-й бригады и 25-го пех. полка, расположившись в промежутке между р. Маас и фортом Баршон, атаковали этот последний со стороны горжи и потребовали от защитников сдачи форта. Так как комендант отказался сдаться, последовала бомбардировка форта 210-мм мортирами. Защитники его настолько страдали от газа и дыма, образовывавшихся при разрыве снарядов и распространявшихся не только внутри укрепления, но и во рвах, что в 5 час. вечера сдались.
В продолжение этой 3-дневной бомбардировки 210-мм мортирами укрепления форта были повреждены очень мало, тогда как все защитники его в большей или меньшей степени страдали от удушения газами и становились совершенно небоеспособными. Первая брешь в линии фортов была пробита падением форта Баршон, что обеспечило германцам, занимавшим город, связь с внешним миром. Вечером 8 августа еще 2 полка вошли в крепость. Таким образом, там собралось полностью 3 бригады.
34-я бригада, которая 6 августа понесла такие жестокие потери (по слухам, в одном из полков ее осталось только 4 роты), перешла р. Маас в ночь с 6 на 7 августа. Один из ее батальонов был оставлен на левом берегу реки для охраны понтонного моста и поддержки 2 кав. дивизий. Главные силы этих последних перешли реку только в ночь с 7 на 8 .августа; они должны были двинуться затем на разведку в направлении на Тонгр и Маастрихт. 34-я бригада временно осталась в районе Берно, где она ожидала пополнения людьми.
38-я и 43-я бригады, понесшие также тяжелые потери, перешли р. Урт у Эсне, где и остановились для укомплектования.
Между тем к крепости прибыла седьмая - 27-я бригада, также поступившая в распоряжение ген. Эммиха, который сейчас же направил ее против фортов Эвенье и Флерон.
9 августа 210-мм мортиры продолжали бомбардировку форта Эвенье и почти разрушили форт Понтис. В то же время полевая артиллерия продолжала обстрел укрепления Флерон. Все 3 форта отвечали на огонь противника, поскольку это было в их силах.

Тем временем ген. Людендорф вернулся в штаб 2-й армии для доклада командующему армией ген. фон-Бюлову о положении у Льежа. Командующий 2-й армией поручил руководство дальнейшими действиями под Льежем командиру 7-го арм. корпуса, ген. фон-Эйнему, только что прибывшему в Эйпен. Для этого в его распоряжение были переданы 9-й и 10-й арм. корпуса и несколько батарей 210-мм мортир и 10- и 13-см пушек.
В распоряжении ген. фон-Эммиха остались только 3 бригады, уже находившиеся в Льеже.
10 августа прибывшие на восточный фронт крепости, 3 арм. корпуса обложили ее с севера, востока и юга; в тоже время началась бомбардировка тяжелой артиллерией. фортов Флерон и Шофонтэн.
Вечером 11 августа сдался форт Эвенье. Он перенес 6-дневную непрерывную бомбардировку 210-мм мортирами. Большая часть его броневых башен пришла в негодность, вследствие заклинения, но лишь немногие из них получили серьезные повреждения; бетонные же рубашки их, наоборот, дали трещины в различных местах. Сдача форта должна быть приписана, главным образом, тем же причинам, что и при сдаче форта Флерон; газы от разрывов снарядов-распространились повсюду. При таких условиях гарнизон оказался не в состоянии дольше оказывать сопротивление.
12 августа германцы ввели в бой два новых средства: наступления: 420-мм мортиры и тяжелые минометы. Первая: мортира была изготовлена в секретном порядке в 1909 г. и предназначалась к перевозке ее по железным дорогам. Только перед самой войной была сформирована одна батарея этих орудий. Они были установлены на колесных лафетах для перевозки тракторной тягой. Максимальная дальность этого орудия - 14 км, вес снаряда - 930 кг (из которых 110 кг разрывного заряда). Тяжелые минометы калибром в 250 мм бросали мины весом в 50 кг разрывного заряда на дистанцию, максимум, в 400 м.
Батарея 420-мм мортир, которая была установлена в районе Мортье, в 6 час. вечера начала бомбардировку форта Понтис. На ночь стрельба прекратилась и вследствие тумана возобновилась только в 9 час. утра следующего дня. Бомбардировка такими громадными снарядами оказалась настолько действительной, что в 12 ч. 30 м. 13-го на форту был поднят белый флаг. Почти все броневые башни были приведены в негодность, а бетонная одежда потрескалась во многих местах. Гарнизон был буквально потрясен страшными разрывами снарядов; сильно страдая большей частью от рвоты, поноса и нервного потрясения, он стал совершенно небоеспособен.
13 же августа пал форт Шофонтэн. Сдача его состоялась на 2 часа раньше сдачи форта Понтис при следующих обстоятельствах: одним 210-мм снарядом взорвало в броневой башне взрывчатые вещества; 50 чел. были убиты, значительное число отравлено газами.
После этого остатки гарнизона полностью очистили форт. После падения форта Шофонтэн 210-мм мортиры немедленно перенесли свой огонь на форт Эмбург. Артиллерия укрепления пыталась отвечать, но не могла ни нащупать, ни поражать неприятельские батареи вследствие их удаления. Форт очень пострадал от сильной бомбардировки. Когда же почти все башни были выведены из строя и вода из взорванного водохранилища распространилась повсюду, гарнизон сдался в 7,5 час. вечера 13 августа. В захваченном укреплении германцами был найден план форта Бонсэль, оказавший им впоследствии значительные услуги (при атаке этого форта).
Утром 14 августа германцы овладели, наконец, и фортом Флерон, который с 12-го подвергался непрерывному обстрелу тяжелых минометов. Когда же против укрепления был направлен огонь 380-мм мортир, форт выкинул белый флаг. Все постройки и сооружения форта получили серьезные повреждения, большая же часть гарнизона пострадала от удушения газами.
Когда все 6 фортов восточной половины крепости были захвачены, тяжелая артиллерия освободилась для бомбардировки западной стороны. С этого момента большинство фортов можно было обстреливать с горжи, т. е. с наиболее слабой стороны, 13 августа батарея 130-мм пушек и 2 210-мм мортирных батарей были установлены на левом берегу р. Маас в районе Мильмор, откуда они немедленно стали бомбардировать форт Льерр. Действительность огня была такова, что форт был не в состоянии отвечать на огонь и 14-го утром сдался. Четыре пятых его гарнизона были отравлены газами.
С 6 час. вечера после падения форта Льерр упомянутые выше батареи направили свой огонь на форт Лантэп; почти в то же время батарея 105-мм пушек совместно с 210-мм мортирной батареей начала бомбардировку форта Лонсэн. Так как тем временем обложение распространилось уже к югу от крепости до р. Маас, тяжелая артиллерия открыла огонь по форту Бонсэль и продолжала бомбардировку всю ночь. В это время пехота постепенно приближалась к этому укреплению.
В 8 ч. 30 м. утра 15 августа на форту Бонсэль появился белый флаг, а незадолго до полудня сдался и форт Лантэн. В обоих укреплениях сооружения и гарнизоны сильно пострадали.
Освободившиеся 130-мм пушки сейчас же были направлены против форта Лонсэн, который, хотя и был поврежден, все еще продолжал мужественно обороняться. Вскоре к ним присоединились еще тяжелые минометы, а около 4 час. дня батарея 420-мм мортир, которую установили на городском учебном плацу, также открыла огонь по форту Лонсэн. В 5 ч. 15 м. вечера после 25-го выстрела этой батареи весь форт, казалось, взлетел на воздух. Снаряд попал в склад боевых припасов и вызвал огромный взрыв. 530 чел. гарнизона, которые не были погребены под развалинами, были совершенно ошеломлены и поспешили покинуть форт, чтобы затем сдаться. Большая часть их была ранена или пострадала от ожогов. Комендант крепости, который, как было уже упомянуто, находился в этом форту, был также ранен. Его обнаружили под обломками и взяли в плен.
Таким образом, из 12 фортов, окружавших укрепленный район, осталось только 2 - форт Оллонь и форт Флемаль, которые к вечеру 15 августа еще не были взяты германцами. Последние послали в форт Оллонь парламентера с предложением офицерам форта посмотреть, в каком состоянии находятся форты Лантэн и Лонсэн. Они не могли послать подобного же предложения офицерам форта Флемаль, который в это время обстреливался артиллерией с правого берега р. Маас.
Комендант форта Оллонь принял приглашение. Когда его офицеры увидели состояние упомянутых фортов, они выразили пожелание запросить указаний ген. Лемана, в каком случае следует сдаваться. Просьба их была исполнена. Комендант форта Оллонь отправился к ген. Леману, который поручил ему передать офицерам, что "храбрый и мужественный солдат сдается только тогда, когда исчерпаны все средства обороны". Когда после этого гарнизон форта Оллонь отказался сдаться, германцы возобновили бомбардировку, усилив ее в 6 час. утра огнем старых 305-мм мортир.
В 7 ч. 30 м. утра 16 августа форт Оллонь поднял, наконец, белый флаг, но весь гарнизон его успел ускользнуть еще раньше. В 9 час. наступила очередь форта Флемаль, и с этого момента вся крепость целиком окончательно оказалась в руках германцев. Оба форта Оллонь и Флемаль были повреждены лишь в незначительной степени.
С этого времени для 1-й германской армии, которая 4-го начала переправу через Маас у Лике и Аржанто, дорога была свободна: она могла теперь вторгнуться в Бельгию. Железная дорога между Аахеном и Льежем была также восстановлена и снова могла начать действовать с 15 августа; это тем более замечательно, что туннель у Наспру был буквально забит 17 локомотивами, нагроможденными один на другой.

Способ атаки, который был применен для овладения Льежем и который можно рассматривать как сочетание атаки открытой силой с внезапным нападением, не дал тех быстрых результатов на которые рассчитывали германцы. В то время как внезапность увенчалась успехом против города, форты пришлось брать один за другим при помощи бомбардировки. При этом действия против города завершились успехом только благодаря целому ряду непредвиденных обстоятельств. Так, 14-я бригада, проникшая в указанный ей промежуток между фортами, наверно была бы уничтожена или захвачена в плен, если бы ген. Леман не отдал приказа об отступлении войскам, занимавшим промежутки, что никоим образом не вызывалось обстановкой.
Почему же германцы составили план взятия нечаянным нападением крепости, которую всюду считали оборудованной вполне по-современному? Потому, что германцы совершенно точно знали, что укрепления крепости уже устарели и не могут оказать сопротивления самым последним приемам и средствам нападения. Они знали также слабые места промежутков между фортами и отлично представляли себе, что крепость совсем не подготовлена к обороне.
Кроме того, местность была до мелочей изучена еще в мирное время; каждая наступающая колонна имела в своем распоряжении подробную карту, на которой были обозначены пути движения и укрытые подступы, а также те участки местности, которые могли наблюдаться и поражаться с фортов. Места расположения тяжелых батарей были намечены заблаговременно и выбраны с таким расчетом, чтобы позиции находились вне досягаемости огня артиллерии фортов и чтобы с них можно было бомбардировать сразу несколько укреплений, не меняя позиций.
Отсутствие в крепости какой бы то ни было центральной ограды естественно в значительной степени облегчило внезапность действий. Совершенно ясно громадное преимущество, которое создавало подобное положение. Вполне очевидно, ограда сделала бы невозможным захват города до падения фортов и, кроме того, сопротивление крепости продолжалось бы при этом значительно дольше.
Что касается обороны, то назначение ген. Лемана комендантом крепости перед самой войной оказалось крайне неудачным; вступив в исполнение своих обязанностей лишь незадолго до войны, новый комендант, конечно, оказался совершенно бессильным своевременно оказать свое влияние как на принятие, так и на выполнение всех мероприятий по обороне.
Другой - также отрицательной - стороной явился отказ по экономическим соображениям от устройства форта в окрестностях Ликс, постройку которого предусматривал Бриальмон. Если бы этот форт существовал, переправа через Маас кавалерии и 34-й бригады задержалась бы по крайней мере на неделю, и падение крепости было бы отсрочено на такой же промежуток времени. Несмотря на их недостатки и относительную слабость, форты, однако, оказывали сопротивление значительно дольше, чем предполагали германцы. Почти все укрепления, которые подверглись бомбардировке только 210-мм орудий, в общем держались хорошо и получили лишь небольшие повреждения. Сдача была вызвана большей частью отравлением воздуха дымом и газами от разрывов снарядов, происшедшим вследствие несовершенного устройства вентиляции в фортах. Однако, когда против фортов были направлены 420-мм мортиры, ни один из них не мог оказать сопротивления даже в течение 24 час. Но передвижение таких тяжелых орудий, которое можно было совершать только по хорошим дорогам, требовало много времени. Понадобилась целая неделя для того, чтобы 420-мм мортиры могли притти на помощь.
Что касается обороны крепости-лагеря, то, конечно, более основательное производство разрушений на подступах к крепости и железных дорог, а также более решительная оборона впереди крепости могли бы задержать сдачу ее значительно дольше.
Боеспособность бельгийских войск, по видимому, не очень высоко расценивалась их начальниками, и потому они не решались организовать сопротивление в открытом поле. Однако, большая часть гарнизонов фортов держала себя доблестно. За исключением укреплений Оллонь и Флемаль, все форты сдавались только тогда, когда дальнейшее сопротивление становилось совершенно невозможным.
Сказать, на сколько времени сопротивление крепости задержало продвижение 1-й германской армии, очень трудно. Во всяком случае можно безошибочно оценить эту задержку в несколько дней, которые противник, конечно, использовал для сосредоточения своих армий. Если бы крепость-лагерь Льеж была усилена соответственно современным требованиям, как это уже давно предлагали проницательные военные специалисты; если бы только она была приведена в оборонительное состояние так, как это безусловно требуется для пограничного укрепленного района, то французы, вероятно, имели бы время оказать бельгийской армии поддержку на р. Гетта, и союзники могли бы успеть занять фронт, который намечался укреплениями крепостей Антверпен, Намюр и Верден. Отсюда видно, что с самого начала войне можно было бы дать совсем другой оборот.

Ж. Ребольд "Крепостная война в 1914—1918 гг."
Helly, Klerkon, Cyanide и ещё 2 пользователей сказали спасибо.

Последний раз редактировалось Sölveig: 03.05.2014 в 04:44.
старый 04.05.2014, 01:25   #29
banned
 
Регистрация: 08.2005
Проживание: Лес
Возраст: 34
Сообщений: 5.819
Записей в дневнике: 17
Репутация: 61 | 0
По умолчанию

Атака Намюра открытой силой



После падения Льежа только одна крепость - Намюр - могла оказать сопротивление дальнейшему продвижению германцев по бельгийской территории. Естественно, теперь уже не могло быть больше и речи о захвате крепости с налета, внезапным нападением, как это предполагалось первоначально. Грохот орудий, который в течение 2 недель раздавался под Льежем, ясно указывал защитникам Намюра, что их ожидает. Крепость была уже настороже и имела время приготовиться. Всюду перед крепостью шоссе и железнодорожные линии были усеяны заграждениями и всякого рода препятствиями. Для обеспечения пользования этими путями сообщения при своем дальнейшем продвижении германцам представлялось очень выгодным взять крепость как можно скорее. Поэтому они решили применить и здесь способ мощной ускоренной атаки.
Намюр расположен при слиянии pp. Маас и Самбра, на левом берегу этих рек, которые на этом участке имеют в ширину первая - 120 м и вторая - 30 м. Город, который в 1914 г. имел около 32 000 жителей, является очень важным узлом дорог. Это - классические ворота для всяких нашествий, начиная с эпохи галлов, почему во все времена город был обнесен укреплениями. За свою историю он выдержал не менее дюжины осад, из которых одну вел Юлий Цезарь.

Старинные валы Намюра были срыты в период 1862 - 1865 гг.; сохранилась только цитадель, которая, однако, с 1893 г. служила казармой.
С 1888 по 1892 г. был построен передовой пояс крепости. Он состоял из 9 броневых фортов системы Бриальмона, из которых 4 больших с 3 малыми имели треугольное начертание и 2 малых - квадратное, Эти укрепления были вывнесены за город на расстояние от 4 до 8 км и удалены одно от другого на 3,5-6 км. Окружность пояса фортов составляла круглым числом около 40 км.
Вооружение фортов было такое же, как и в Льеже:
1 броневая башня с 2-мя 150-мм пушками,
2 броневых башни с 1-ой 120-мм пушкой каждая;
1-2 броневых башни с 1-ой 120-мм гаубицей, каждая;
3-4 броневых башни с 1-й 57-мм скорострельной пушкой каждая.
В промежутках еще в мирное время было построено некоторое количество оборонительных сооружений. Хотя над улучшением этих сооружений и прокладкой подземных телефонных линий усердно работали еще с начала августа, этот тяжелый труд был еще далеко не окончен, когда германцы появились перед крепостью.
Гарнизон крепости состоял приблизительно из 20 000 крепостных войск и 4-й полевой дивизии, общей численностью около 37 000 чел., к которым впоследствии присоединились 3 батальона французской пехоты.
Комендантом крепости был ген. Мишель.
Еще до падения последних фортов Льежа 1-я, 2-я и 3-я германские армии перешли границу. 1-я и 2-я армии наступали на фронт Брюссель - Намюр: одна - обходя Льеж с севера, а другая - с юга. Эта последняя переправилась через Маас между Льежем и Намюром и 16 августа заняла без боя старый форт-заставу Гюи. Затем обе армии произвели у Намюра перемену фронта в направлении ня юг. 3-я армии в это время наступала на фронт Намюр-Живе.
20 августа 2-я германская армия атаковала 5-ю французскую армию, которая к этому времени прибыла на Самбру. Эта операция после 3-дневного боя закончилась отступлением 5-й французской армии (после сражения у Шарлеруа).
23 августа 1-я германская армия столкнулась с англичанами которых отбросила в сражении при Монс.
Германское верховное управление возложило взятие Намюра на войска левого фланга 2-й и правого фланга 3-й армий. Для этой цели 2-я армия выделила гвард. рез. корпус (3-я гвард. и гвард. рез. дивизии), а 3-я - 11-й арм. кор-
[38]
пус (22-я и 38-я пех. дивизии). Из-под Льежа были направлены 2 полка сапер и осадная артиллерия, которая состояла из:
4 бат. 100-мм пушек
2 бат. 130-мм пушек
2 бат. 150-мм пушек
Всего: 8 батарей средних калибров.
10 бат. 210-мм мортир
1 бат. 420-мм мортир
2 бат. 305-мм австр. морт.
Всего: 13 батарей крупного и очень крупного калибров.
Командование осаждающими войсками, к которым вскоре присоединился 1 авиаотряд, было возложено на командира гвард. рез. корпуса ген. фон-Гальвица, который, таким образом, получил в свое распоряжение группу почти в 90 000 чел.
Так как ген. фон-Гальвиц решил атаковать открытой силой восточный фронт крепости, то он развернул гвард. рез. корпус к северу от Мааса, а 11-й арм. корпус - к югу. Каждому корпусу было придано по полку сапер и часть осадной артиллерии; кроме того, командующий 2-й армией приказал 7-му рез. корпусу выставить заслон против западного фронта крепости. Выполнение этой задачи было поручено 14-й рез. дивизии.
19 августа выдвинутые на восток отряды гарнизона крепости под давлением германцев отошли без сопротивления. 20-го выставленные впереди линии фортов бельгийские посты были отброшены; им первым пришлось открыть огонь по атакующим. В это время германская артиллерия приблизилась к фортам, от которых она находилась местами на расстоянии 1 200 м; под вечер она открыла огонь и затем всю ночь продолжала бомбардировку фортов. Под прикрытием темноты один самолет сбросил бомбы над городом; ночью же была установлена осадная артиллерия.
Вечером 20 августа при прохождении через деревню Анден 1-й гвард. рез. дивизии, стоявшей первоначально здесь в резерве, разыгрались жестокие уличные бои с населением. Германцы утверждали, что по сигналу колоколом по их войскам был открыт огонь из всех домов. Под предлогом репрессий они сожгли деревню и расстреляли на основании военного положения около 200 жителей.
Утром 21 августа тяжелая осадная артиллерия начала обстрел форта Маршволет, а немного спустя - фортов Мезэрэ и Андуа. В это же время орудия среднего калибра и полевые батареи направили огонь на оборонительные сооружения и защитников промежутков. Форты тотчас стали отвечать, но очень скоро интенсивность их огня значительно уменьшилась.
Форт Маршволет был настолько поврежден, а его гарнизон был так подавлен разрывами тяжелых снарядов, что он "почти потерял голову". Укрепления Мезэрэ и Андуа, а также защитники промежутков равным образом сильно пострадали в течение этого дня.
На северном секторе атакуемого фронта гвард. рез. корпус расположил в первом эшелоне 3-ю гвард. дивизию, оставив 1-ю гвард. рез. дивизию в резерве за правым флангом. На южном секторе, в 11-м арм. корпусе, 2-я пех. дивизия была в первом эшелоне и 38-я пех. дивизия - в резерве в районе к югу от Андэн. Основываясь на сведениях, полученных в течение дня 21-го числа, ген. фон-Гальвиц решил главный удар нанести против сектора Коньеле - Маршволет, где местность считалась более благоприятной для атаки. С другой стороны, на северном фронте крепости обозначилось сосредоточение крупных сил, что могло угрожать связи группы со 2-й армией. Для лучшего обеспечения этой связи, а также возможности выполнения атаки достаточными силами 38-я пех. дивизия была в ночь с 21 на 22 августа тоже направлена на левый берег Мааса. 22-я пех. дивизия, которая одна осталась на правом берегу Мааса, получила задачу произвести демонстративную атаку.
В ночь с 21-го на 22-е в Намюр прибыли 3 батальона французской пехоты, встреченные населением с большим энтузиазмом. Утром 22-го один из этих батальонов с двумя батальонами бельгийцев сделал вылазку в направлении промежутка Маас - Маршволет. Целью действий было произвести точную разведку расположения атакующих и их артиллерии и, если возможно, нейтрализовать последнюю. Однако, вылазка натолкнулась на позицию частей, прикрывающих германскую артиллерию, и бельгийцы были отброшены с тяжелыми потерями.
С полудня 22 августа начался обстрел форта Коньеле артиллерией очень больших калибров. Войска, назначенные для производства главного удара, намеченного по плану на утро 23-го, прибыли на указанные им исходные позиции и поступили под начальство командира 11-го арм. корпуса ген. фон-Плюскова.
Несколько отдельных подразделений 3-й гвард. дивизии, желая захватить важные для артиллерии наблюдательные пункты, после полудня проникли на главную линию обороны противника. Однако, там они ввязались в такой жестокий бой, что оказалось невозможным выручить их без больших потерь. Для оказания им поддержки явилась необходимость прибегнуть к перегруппировке войск, занявших исходное положение для атаки. Тем временем германцам удалось сохранить за собой занятые позиции. Однако, защитники со своей стороны также удержали на той же линии - восточнее Коньеле - несколько заранее подготовленных опорных пунктов. Из предыдущего видно, что в этом секторе атака главной линии обороны крепости началась значительно раньше, чем было назначено по плану.
Вечером 22 августа форт Мезэрэ был покинут гарнизоном, который оказался не в состоянии дольше выносить потрясений от разрывов снарядов крупных калибров. Однако, это не было сейчас же замечено германцами. В тот же вечер ген. Мишель счел своей обязанностью ввиду критического положения крепости созвать совет обороны. На совете было решено, что в случае, если секторы восточного фронта не будут в состоянии держаться, их защитники должны отойти на III сектор и занять в нем оборонительную позицию фронтом на восток, которая продолжала бы таким образом прикрывать правый фланг французской армии на Самбре.
С раннего утра 23 августа артиллерия атакующего открыла жестокий непрерывный огонь по фортам Коньеле и Маршволет, а также по участку местности между этими укреплениями. Две дивизии, на. которые была возложена задача проникнуть в этот промежуток во время стрельбы, приблизились к позициям противника местами на 200 м; в 10 час. утра, хотя огонь фортов не был еще подавлен, был отдан приказ об атаке.
Бельгийцы, которые на участке прорыва были усилены несколькими ротами французов, будучи не в силах выдержать удара, рассеялись. Они отошли на тыловую позицию, подготовленную в 1 200 м позади, но не могли на ней удержаться. При преследовании германцы проникли в деревню Буж почти одновременно с бельгийцами и французами; немного спустя они заняли также предместья севернее города. После полудня почти вся часть города, расположенная севернее железной дороги, была захвачена Германцами; отсюда они тотчас же начали бомбардировать цитадель огнем полевой артиллерии.
В 11 час. утра форт Коньеле был настолько разрушен бомбардировкой 305-мм австрийских мортир, что он прекратил бой и немного позже сдался. Все орудия были приведены в негодность; в большей части галерей внутри форта было невозможно передвигаться.
На форты Эмин и Сюарле до сих пор была направлена лишь демонстративная атака 14-й рез. дивизии. Но когда форт Эмин открыл огонь в тыл германцев, находившихся у северного выхода из города, австрийские 305-мм тракторные батареи тотчас перенесли огонь на это укрепление.
Форт Маршволет также безостановочно обстреливался 305-мм орудиями и получил от них очень серьезные повреждения. Один из снарядов этих тяжелых орудий разорвался внутри центральной части укрепления и вывел из строя сотню защитников убитыми и ранеными, среди которых был и комендант форта. С этого момента оборона была совершенно расстроена, и в 2 часа пополудни германцы могли войти в укрепление, не встретив никакого сопротивления.
После падения форта Маршволет части 3-й гвард. дивизии стали продвигаться к городу между этим фортом и Маасом.
В I секторе (излучина Мааса) форты Мезэрэ и Андуа все время находились под огнем тяжелой артиллерии. Форт Мезэрэ, который еще накануне был оставлен гарнизоном, после полудня был занят частями 22-й пех. дивизии. Затем германцы направились в город через "проток" между фортом Андуа и Маасом, в то время как защитники этого промежутка отступили во II сектор по мостам через Маас у Белен и Амэ.
После падения форта Коньеле германцы заняли местечко Ведрэн, вследствие чего положение защитников III сектора стало совершенно невозможным. Поэтому, вопреки принятому накануне решению совета обороны, они отступили во II сектор и переправились через Самбру.
При такой обстановке ген. Мишель оставалось только покориться необходимости; дальнейшее сопротивление в III секторе по всей вероятности привело бы к уничтожению всех находившихся в нем войск.
С этого момента ген. Мишель потерял всякую надежду на возможность дальнейшего сопротивления крепости. Поэтому в 4 часа пополудни он приказал всем подвижным резервам крепости отойти в юго-западном направлении и отступать во Францию.
В 5 час. вечера ген. фон-Гальвиц послал в цитадель парламентера с поручением потребовать от коменданта сдачи крепости. Парламентеру было приказано заявить, что если ответа на его предложение не последует до 7 час. вечера, то южная часть города подвергнется бомбардировке. Так как к указанному сроку парламентер не возвратился (он не мог найти ген. Мишель и был захвачен в плен), то приступили к бомбардировке. Между тем многие части 3-й гвард. пех. дивизии проникли в южную часть города, и, чтобы не подвергать их опасности, пришлось через четверть часа обстрел прервать.
Вечером германцы продвинулись до Мааса и Самбры, но нашли все мосты через них разрушенными. Таким образом, в ночь с 23-го на 24-е они оставались на занятых позициях, приводили свои части в порядок, отдыхали и готовились к дальнейшему наступлению.
Между тем подвижные резервы крепости успели избегнуть окружения и отступили на юг. Однако, несколько частей были впоследствии захвачены германцами в плен. Главные силы численностью около 12 000 чел. могли соединиться с 1-м французским корпусом, который отошел на Филиппвиль. Там их погрузили на пароход и перевезли в Гавр, откуда в середине сентября они присоединились к бельгийской армии под Антверпеном.
С самого утра 24 августа германцы продолжали бомбардировку фортов Эмин, Сюарле и Андуа. В течение ночи они приступили также к восстановлению мостов на Маасе и Самбре. При выполнении этих работ им удалось найти поблизости неразрушенный пешеходный мостик через Маас. В полдень сдался форт Андуа.
С 21-го его громили 210-мм снарядами, к которым 23-го и 24-го присоединились еще и 305-мм. Все орудия форта были приведены в негодность; все внутреннее оборудование укрепления, а также электрическое освещение было в значительной части разрушено. Что касается гарнизона, то он очень уменьшился.
Орудия, обстреливавшие до сих пор форт Андуа, тотчас перенесли свой огонь на укрепление Дав. Форт Эмин после бомбардировки двумя 305-мм и одной 420-мм батареями сдался в 4 ч. 30 м. пополудни. Из 4 больших и 3 малых броневых башен все, за исключением одной большой и одной малой, были приведены в негодность. 38-я пех. дивизия утром переправилась через Самбру, имея целью занятие высот юго-западнее Намюра. После полудня форт Малонн сдался.
Форт Сен-Эрибер (Saint-Heribert), который в течение полутора часов был подвергнут бомбардировке из 150-мм пушек и минометов со стороны горжи, в 9 час. вечера сдался, потеряв 500 чел. пленными.
К вечеру 24 августа из 9 фортов крепости Намюр 7 пали. Два оставшиеся - Дав и Сюарле - были еще накануне взяты под обстрел тяжелой германской артиллерией; 25 августа, когда часть их гарнизонов разбежалась, эти укрепления также сдались. С этого времени вся крепость-лагерь оказалась в руках германцев. По форту Сюарле, сдавшемуся последним, было выпущено около 3 600 снарядов, из которых часть 420-мм. За исключением одной скрывающейся башни с 57-мм пушкой, все остальные броневые башни большей частью заклинились и пришли в полную негодность. Кроме того, вся связь внутри форта была в очень значительной части разрушена.
Германцы взяли в Намюре 6 700 пленных и захватили, кроме вооружения крепости, 12 полевых орудий. Кроме того, им досталось большое количество автомобилей, грузовиков, горючего, съестных припасов и всякого рода военного имущества. Потери же германцев (около 1 000 чел., из которых четверть убитых) были гораздо менее значительными, чем при атаке Льежа.
25 августа осадная армия была расформирована. Составлявшие ее части войск направились по своим нормальным соединениям.
В гарнизоне крепости Намюр временно оставили бригаду 3-й гвард. рез. дивизии.

Льеж и Намюр - две большие бельгийские крепости на Маасе - пали ровно через 3 недели после перехода германцами границы. Таким образом, дорога во Францию через бельгийскую территорию была открыта. Хотя сопротивление этих крепостей не слишком серьезно задержало проход германцев через Бельгию, однако, оно потребовало от последних развертывания против указанных крепостей довольно крупных сил и сковало в течение 3 недель очень большое количество неприятельских войск. Один Намюр притянул к себе около 100 000 чел. Кроме того, во время сражения у Шарлеруа Намюр прикрыл правый фланг 5-й французской армии и, таким образом, оказал серьезное влияние на ход военных действий.
Однако, как Льеж, так и Намюр, попреки их "несовременному устройству", могли бы сопротивляться гораздо дольше, если бы их укрепления были использованы так, как это представлял себе их создатель, ген. Бриальмон. По идее Бриальмона, обе крепости должны были служить опорными пунктами для полевой армии, которая, при поддержке этих двух тет-де-понов, могла смело выступать даже против значительно превосходящих сил противника в течение довольно продолжительного времени.
Что же произошло в действительности в начале войны?
Бельгийская полевая армия силою около 100 000 чел. оставалась в бездействии за р. Гетта, а полевые дивизии, направленные в укрепленные районы, ограничились одним пассивным сопротивлением. При таких условиях атакующий мог выполнить подход к крепости почти беспрепятственно и продвинуть свою пехоту к линии фортов, в среднем, на 1 км; кроме того, ему удалось с самого начала, без особо го противодействия со стороны обороняющегося, установить свои осадные батареи на расстоянии, обеспечивавшем действительность артиллерийского огня.
В Намюре, где было достаточно времени для организации активной обороны подступов к крепости, удовлетворились оказанием сопротивления лишь на линии главной оборонительной полосы. Правда, была одна попытка произвести серьезную вылазку, но вследствие недостаточной артиллерийской поддержки она потерпела неуда чу. Ген. Мишель ограничился почти, единственной посылкой в минуту необходимости подкрепления на атакуемые участки.
После потери двух секторов восточного фронта гарнизон Намюра должен был бы продолжать сопротивление за линией Мааса и Самбры, не уступая ни пяди земли. Правда, его моральное состояние было очень поколеблено, когда защитники крепости узнали о поражении французов у Шарлеруа. Это известие уничтожило у них всякую надежду на возможность продолжительного удержания крепости. Может быть, однако, что сопротивление было бы более длительным, если бы французские подкрепления прибыли с меньшим опозданием и в достаточном количестве.
Если атака Намюра открытой силой увенчалась гораздо более быстрым успехом, чем внезапная атака Льежа, то это потому, что германцы могли ввести здесь в дело с самого начала артиллерию самых крупных калибров.
Идея бросить целых 2 дивизии в промежуток между 2 фортами, которые не были еще вполне подавлены, могла явиться только потому, что, как было хорошо известно наступающему, огонь фортов в достаточной степени подавлялся огнем его собственной артиллерии.

Многочисленные разрушения мостов, которые были произведены по приказанию комендантов фортов, чрезвычайно затрудняли действия германцев как при атаке крепостей Намюр и Льеж, так и при их дальнейшем продвижении. Однако, эти разрушения могли бы быть развернуты шире и охватить, например, еще 2 железнодорожных туннеля через Гюи, что могло бы прервать движение по этой линии на значительное время. В общем бельгийцы взорвали на Маасе и Самбре 13 мостов на дорогах и 2 на железнодорожных линиях; однако, многие из этих мостов могли быть восстановлены довольно быстро: нужно было только вытащить сброшенные в воду опоры и железные балки. Зато восстановление железнодорожного моста у Намюра потребовало гораздо более продолжительного времени, и движение по нему можно было возобновить только 30 сентября.

Ж. Ребольд "Крепостная война в 1914—1918 гг."
Helly, Klerkon, Cyanide и ещё 2 пользователей сказали спасибо.
старый 05.05.2014, 00:10   #30
banned
 
Регистрация: 08.2005
Проживание: Лес
Возраст: 34
Сообщений: 5.819
Записей в дневнике: 17
Репутация: 61 | 0
По умолчанию

Борьба за Антверпен



Во время обложения Льежа бельгийская полевая армия силою в 5,25 пех. и одной кав. дивизий расположилась за р. Гетта; по обе стороны Тирлемон, придерживаясь левым флангом Диэ, находилась кав. дивизия. 3-я пех. дивизия, назначенная на усиление Льежского укрепленного района,
7 августа присоединилась к главным силам полевой армии.
В это время 4-я пех. дивизия еще находилась у Намюра, а одна бригада продолжала занимать долину Мааса у р. Гюи. Согласно условию, бельгийцы ожидали за Геттой прибытия французских и английских подкреплений, но помощь эта все не приходила.
После падения Льежа 1-я германская армия атаковала позиции за Геттой с намерением отрезать бельгийцев от Антверпена. Однако, когда обнаружился охват германцев на Диэ и Аэршо, бельгийская армия быстро отошла сначала за Диль, к Лувену, а затем к Антверпену. При приближении германцев к Гюи бельгийская бригада, находившаяся в этом районе, также направилась к Антверпену, 4-я же дивизия, принимавшая участие в обороне Намюра, присоединилась к полевой армии только в сентябре. (Эта дивизия возвратилась из Гавра, куда она была перевезена после ее ухода из Намюра.) Принимая во внимание потери, можно считать, что в полевой армии имелось еще в это время около 80 000 чел.

Антверпен - главный порт Бельгии; кроме того, его обширные склады обусловливают его значение в Европе как пункта первостепенной важности. Самые большие суда могут к нему подходить по р. Эско, имеющей здесь в ширину 350-400 м.
В 1912 г. в Антверпене, включая предместья, было около 400 000 жителей (без предместий - 250 000). Местность представляет плоскую и низменную равнину, слегка возвышающуюся к северу над уровнем моря, но опускающуюся к югу на 10-15 м. Обзор закрыт со всех сторон. На востоке тянутся обширные сосновые леса, а вокруг самого города расположены местечки и фермы, окруженные стенами, изгородями и большим количеством растительности. На юге и юго-востоке течет р. Нета. Вместе с находящимися на ней большими плотинами она образует очень выгодный участок для обороны, а расположенные по ее течению шлюзы дают возможность устроить затопление местности на ширину 300-400 м. Местность, расположенная на левом берегу нижнего течения р. Эско, а также перед северным и северо-западным фронтами крепости, тоже могла быть затоплена в случае надобности.
Между 1860 и 1870 гг. старая бастионная ограда эпохи XVI в. была разрушена и заменена новым поясом полигонального начертания, к которому был добавлен еще тет-де-пон на левом берегу р. Эско. Из всех старинных укреплений тогда оставили только 2 испанских цитадели на северной и южной окраинах города. В тот же период было построено 8 отдельных фортов, выдвинутых на 2,5-4,5 км к востоку и югу от новой ограды; - на севере также выстроили форты Мэрксем, Сен-Мари и Сен-Филипп - первый в качестве передового укрепления крепости, а два остальных укрепления назначались для защиты реки. Немного спустя, форты Крюйбек и Цвинрехт заменили собой южную цитадель, которая была упразднена. Все эти форты имели форму редутов, окруженных водяными рвами, которые обстреливались из фронтальных и фланговых капониров, а также из редана на горже. Артиллерийские и пехотные позиции были открытые, на валах.
В 1878 г. было решено превратить эту крепость-лагерь в редюит обороны страны, который мог бы служить убежищем для всей бельгийской армии. Поэтому в 1880- 1890 гг. новый пояс фортов системы Бриальмона был построен на расстоянии 10-15 км от городской ограды. Новые форты имели форму люнетов очень низкой профили, которые большей частью были окружены водяными
рвами, обстреливаемыми из капониров. Вся артиллерия была прикрыта броней. Почти ро всех фортах было по 2 броневых башни с 2 150-мм пушками, 2 броневых башни с 1 75-см (?) пушкой каждая, 2 броневых башни с 1 57-мм скорострельной пушкой каждая и 2 броневых наблюдательных пункта. Внутренность фортов и подземные ходы были обеспечены прочными бетонными сооружениями; для обороны промежутков в горже были установлены кинжальные орудия в отличных замаскированных казематах (казематы Буржа).



Цитата:
форт Уэлем, начатый постройкой в 1878 г. и законченный в кирпиче в 1883 г.; затем этот форт бетонировался в 90-х годах. Это плоский пятиугольник. Оборона рвов: на напольных фасах — из головного капонира Г К, вооруженного в каждую сторону тремя 12-см медными пушками; боковых рвов — из полукапониров П, вооруженных каждый двумя 12-см медными пушками; горжевого рва — из горжевого капонира К, вооруженного в каждую сторону также двумя 12-см медными пушками. В плечных углах форта расположено по две броневых башни, из коих одна (а) — вооружена 215-см пушками, а другая (6) — одной 57-мм пушкой. В горжевых углах форта расположено по одной башне б, также вооруженной 57-мм пушкой. Головной капонир соединяется с казематами убежища, расположенного у напольного вала, где помещается, между прочим, электроустановка для освещения казематов форта и приведения в действие башен. Казарма расположена внутри форта. В горже форта устроено два казематированных входа Я Для наблюдения за стрельбой башен при башнях а и б, расположенных в плечных углах, устроены броневые наблюдательные посты. Все казематы — кирпичные, со сводами толщиной в 0,80 м, усиленными тюфяком толщиной в 1,50 м бетона с прослойкой из песка толщиной около 1 м. Бетон имел состав: 1 часть цемента, 2 части песку и 7,5 части гальки.
В. Яковлев. "История крепостей".

Вследствие высокого уровня грунтовых вод большая часть фортов представляла собой сильно возвышавшуюся над местностью громаду, которая являлась заманчивой целью для противника. Водяные рвы были шириной от 30 до 50 м и глубиной в 2,5 м. Промежутки между фортами - в среднем 5 км. В 1900 г. было решено совершенно бросить городскую ограду и заменить ее на северо-восточном фронте, который мог быть обеспечен затоплением, железной решеткой; на восточной и южной сторонах оградой служили старые форты за № 1-8, в промежутках между которыми были также установлены железные решетки. Однако, позже форты № 1-7 были снабжены несколькими прикрытыми броней пушками; промежутки между этими фортами были усилены укреплениями для пехоты с 1 броневой башней для 75-мм скорострельной пушки в каждом, установленной на валу. Такие же пехотные укрепления были построены между фортам № 7 и р. Эско (впереди форта № 8), а также в промежутках наружного пояса крепости.



Но в последних укреплениях в середине центрального массива была установлена броневая башня с 150-мм пушкой. Рвы пехотных укреплений - частью сухие, частью наполненные водой - также обстреливались из капониров. Крепость-лагерь Антверпен со всеми передовыми укреплениями была настолько обширна, что окружность ее превышала 100 км.
Однако, когда вспыхнула война, постройка всех этих укреплений была далеко не окончена. 17 фортов и 14 промежуточных укреплений наружного пояса, а также часть укреплений южного фронта были начаты постройкой только после 1900 г. Окончание их значительно замедлилось. Недоставало еще броневых башен; хотя несколько и имелось в крепости, но они не были установлены или бетонированы. Поэтому в этих укреплениях пришлось недостающий бетон заменить камнем шли даже земляными мешками. Кроме того, в фортах недоставало электрического освещения и оборудования для телефонной связи. Было также мало электрических прожекторов. Более того, в пехотных
[49]
промежуточных укреплениях во многих пестах недоставало искусственных препятствий и других оборонительных сооружений. Притом между фортом Гесдонк (Haesdonk) и затопляемым участком местности на нижнем течении Эско на протяжении 7 км не было никакого опорного пункта, усиленного долговременными сооружениями. Два форта, намеченные к постройке на этом участке для лучшей обороны реки, даже не были начаты.
Артиллерийского вооружения было также совершенно недостаточно. Прежде всего орудия не отличались достаточной дальнобойностью: например, 150-мм орудие могло стрелять только до 8 400 м, а шрапнелью - даже до 6 700 м; 384 орудия подвижной артиллерии крепости были установлены большей частью на деревянных платформах. Что касается огнестрельных припасов, то в них также был недостаток. Хотя специальный кредит для пополнения недостатков был отпущен еще в 1906 г., но он не был полностью использован. Не было достаточного количества наблюдательных пунктов впереди крепости; в распоряжении последней находились только всего один привязной аэростат и небольшое количество самолетов.
При слиянии рек Дандр и Эско прежде было построено укрепление Тэрмонд. Это укрепление, находившееся в 27 км выше Антверпена, должно было обеспечивать город от атаки с запада. Несмотря на это, оно было упразднено в 1906 г., что явилось ошибкой, за которую пришлось дорого заплатить спустя несколько лет.
По плану гарнизон крепости должны были составлять 36 батальонов крепостной пехоты (по преимуществу старших возрастов), 6 батальонов крепостной артиллерии и 6 батальонов инженерных войск; в общем с войсками вспомогательного назначения - 77 600 чел. На самом же деле в Антверпене было только 55 000 чел. Так как многие из них проходили военную службу уже много лет тому назад, то их подготовка была совершенно недостаточной. В командном составе тоже был некомплект. Уже в самый последний момент пришлось назначить туда офицеров и большое число унтер-офицеров.
Из всего изложенного вытекает, что крепость, которую всюду считали неприступной, на самом деле вследствие преступного ее содержания находилась в плачевном состоянии.
С половины августа выполнение работ по подготовке крепости к обороне приняло большие размеры; прежде всего старались спешно дополнить все недостающее и упущенное ранее устройством временных сооружений и оборудования.
В промежутках между фортами и на участке р. Нета устроили траншеи, искусственные препятствия и убежища. Однако, вследствие высокого уровня подпочвенных вод они не могли быть прорыты достаточно глубоко, поэтому они сильно возвышались над окружающей местностью и представляли собой прекрасные цели для артиллерии наступающего. Притом же они не давали достаточного обеспечения даже от снарядов 150-мм пушек.
Из других работ были выполнены следующие: укрепление линии высот Пют-Гейст-оп-ден-Берг; постройка нескольких военных мостов через Эско и Рюпель; постройка круговой железной дороги позади южного фронта; установка в 1 500 м впереди этой железной дороги подвижной артиллерии крепости; наконец, устройство наводнения вдоль р. Нета и в районе нижнего течения Эско.
С этого же времени укрепления получили свои постоянные гарнизоны, но вследствие слабой численности крепостных войск часто приходилось использовать для них кавалеристов старших возрастов, плохо умевших обращаться с ручным оружием. Было необходимо пополнить обучение всех крепостных войск, но вместо этого их в громадном количестве использовали чаще всего на работах по подготовке крепости к обороне, от чего гражданское население старалось уклоняться, как только могло.
Комендантом крепости до 8 сентября был ген. Дюфур, который в этот день был сменен ген. Дегизом.
В конце августа, когда бельгийская полевая армия oтступила на территорию крепости, она была подчинена ее коменданту. В этот момент гарнизон укрепленного района насчитывал почти 135 000 чел.
С этого времени крепость была разделена на 6 секторов обороны; затем прибавили новый сектор, который составил центральный редюит обороны.
Теперь было необходимо прежде всего тревожить вылазками и короткими ударами сообщения германских армий, проходивших в это время через Бельгию, и сковать возможно больше сил противника. В этом состояла пока первая задача гарнизона крепости-лагеря. Для обеспечения связи и наблюдения за крепостью германцы выделили первоначально 3-й рез. корпус под командой ген. фон-Безелера. Для выполнения этой задачи корпус расположился между Малин, Лувен, Брюссель.
24 августа полевая бельгийская армия атаковала германский обсервационный корпус 4 пех. и 1 кав. дивизиями, которые вначале имели серьезный успех. Когда бельгийцы приблизились к Лувену, в городе вспыхнуло волнение, и германцы утверждали, что гражданское население стреляло из домов по их войскам. Поэтому они сожгли часть города. Вслед за этим 9-й рез. корпус, который перевозился во Францию, был выгружен и брошен в бой. Благодаря его помощи бельгийцы могли быть отброшены в крепость-лагерь. Эта первая вылазка бельгийских войск имела все-таки хороший результат: она задержала перевозку целого германского корпуса на западный фронт.
В это время под командование ген. Безелера поступила частью вновь сформированная дивизия морской пехоты, которая была придана 3-му рез. корпусу,
С этими войсками 3-й рез. корпус расположился на оборудованной полевыми укреплениями линии: Эршот - южнее Малина - северо-западнее Брюсселя и заняла часть Тэрмонда, расположенную на южном берегу Эско.
В начале сентября главнокомандующий французскими армиями ген. Жоффр обратился к бельгийцам с просьбой возобновить их атаки с целью воспрепятствования германцам ввести все их силы в решительное сражение, которое развивалось на Марне. Поэтому 9 сентября бельгийцы произвели накоротке свою вторую вылазку. Для этого 4 пех. и 1 кав. дивизии должны были обойти немцев с фланга и охватить Лувен, а 2 другие дивизии имели задачей атаковать Брюссель. Тэрмонд, также атакованный значительными силами бельгийцев, должен был быть очищен германцами.
10 и 11 сентября 3 бельгийские дивизии и кавалерия подошли к Лувену, но 2 дивизии, наступавшие на Брюссель, задержались в своем продвижении. На этот раз германцы были вынуждены задержать и бросить в бой часть батальонов и батарей, перевозившихся в это время в северную Францию. Когда же командующий войсками в Бельгии усилил 3-й рез. корпус еще этапными войсками и германские войска перешли в контратаку, бельгийцы прекратили сражение и 13 сентября возвратились в крепость. Когда 7 сентября с падением крепости Мобеж освободилась осадная артиллерия, германское верховное командование более серьезно занялось Антверпеном. Так как эта крепость представляла постоянную угрозу правому флангу германских армий, то необходимо было как можно скорее избавиться от нее.
Руководство атакой было возложено на ген. фон-Безелера. На усиление осадного корпуса были приданы 26-я и 37-я ландв. бригады и 4-я дивизия эрзац-резерва. Затем постепенно к ним добавили: 2 полка и 4 отдельных роты сапер, телеграфистов, прожекторные отряды и, наконец, авиацию.
Начиная с 14 сентября, в Брюссель прибыла следующая осадная артиллерия:
40 - 100 и 130-мм пушек
72 - 150-мм гаубицы
Итого 112 орудий средних калибров.
48 - 210-мм мортир
48 орудий крупных калибров.
5 - 305-мм тяж. береговых мортир
4 - 305-мм австр. пушки на тракторной тяге
4 - 420-мм морских гаубицы
13 орудий особой мощности.
Всего 173 осадных орудия.
Общая численность сформированной таким образом осадной армии составляла около 85 000 чел. Отсюда видно, насколько она была меньше гарнизона крепости-лагеря. С такими слабыми силами естественно не могло быть и речи о полном обложении крепости. Это было впрочем совершенно невозможно вследствие близости к голландской границе, которая соприкасалась с затопленным районом.
План атаки, который был обдуман и подготовлен еще в мирное время, предусматривал нанесение главного удара на восточном фронте, где местность была наиболее благоприятна для атаки. Осадная армия, согласно этому плану, должна была состоять из 11 дивизий. Так как подобным количеством войск в это время не располагали, причем раньше всего было необходимо обеспечить коммуникационные линии германских армий, - в частности железные дороги, которые проходили непосредственно южнее Антверпена, - то ген. фон-Безелер решил нанести главный удар на южный фронт крепости, хотя он и был наиболее сильным. Кроме того, он хотел направить вспомогательный удар на западный фронт, на котором подготовка к обороне наиболее отстала. Но так как требуемого для выполнения этой операции количества войск в распоряжении верховного командования не было, то предложение ген. фон-Безелера было отклонено.
Для атаки южного фронта крепости германские войска были распределены следующим образом:
3-й рез. корпус - с 6-й дивизией на правом и с 5-й на левом фланге - развернулся на фронте форт Льерр - форт Вавр Сент-Катерин; граница: на востоке - железная дорога Эршот - Льерр, на западе - Лувенский канал и на юго-западе - Малин.
Морская дивизия должна была наступать на форт Вельхем и редут Дюффель (укрепление, обстреливавшее железную дорогу), пройдя через Малин между Виллебрекским и Лувенским каналами.
4-я дивизия эрзац-резерва получила задачу занять восточнее Тэрмонда сектор Виллебрекский канал - излучина р. Эско; 37-я ландв. бригада получила задачу обеспечивать во время операции левый фланг между Тэрмондом и Алостом, а 26-я ландв. бригада - прикрывать правый фланг со стороны Эршота.
Отряд Уккермана, в составе 4 эскадронов, 2 орудий полевой артиллерии, 2 пулеметов, полувзвода сапер и 2 рот велосипедистов, должен был особенно наблюдать за восточным фронтом крепости.
16 сентября 37-я ландв. бригада сделала попытку захватить мост через Эско у Тэрмонда с целью прервать пути сообщения Антверпенского гарнизона с западом. Бельгийский батальон, занимавший южный берег у Тэрмснда, отступил на северный берег, взорвав за собой мост. После тщетной попытки переправиться на следующий день через Эско, германцы утром 18-го отступили.
Прибывшая между тем из Намюра 4-я полевая дивизия бельгийской армии получила задачу прикрыть вместе с кав. дивизией сообщения крепости с западом. Она заняла Тэрмонд целой бригадой и восстановила мост через Эско.
25 сентября главная квартира французской армии предложила верховному командованию бельгийской армии снова приступить к решительным действиям на коммуникационных линиях германцев с Брюсселем. По сведениям французской главной квартиры, германцы действительно все более и более уводили войска с бельгийской территории, направляя их против левого фланга французских армий.
После этого бельгийцы организовали общую атаку против осадной армии и в частности против ее левого флинта. Для этой третьей вылазки войска сосредоточились в следующих пунктах: 4-я и 5-я пех. дивизии- южнее Тэрмонда; кав. дивизия - за р. Дандр; 1-я, 3-я и 6-я пех. дивизии - позади железнодорожной линии Тэрмонд-Малин. Важная укрепленная линия холмов Пюг - Гейст-оп-ден-Берг была занята слабыми отрядами.
Однако, еще до того, как бельгийцы успели предпринять какие-либо действия, германцы со своей стороны закончили подготовку атаки крепости. Они успели установить осадную артиллерию, несмотря на то, что бельгийцы старались всячески мешать ее перевозке и установке. Вот, для образца, несколько примеров деятельности гарнизона крепости: отряды самокатчиков пытались разрушить железные дороги в тылу германцев; чтобы загромоздить линию железной дороги, они пустили несколько паровозов один на другой; на занятые германцами станции были пущены даже целые поезда со взрывчатыми веществами, взрыв которых производился часовым механизмом. Все же результат этих действий был мало ощутителен.
В это время германцы успели установить юго-западнее и южнее Малина свою осадную артиллерию самых крупных калибров, а именно: 3 германских береговых 305-мм мортиры - против форта Вельхем; 2 таких же мортиры - против форта Вавр-Сент-Катерин; 2 морских 420-мм гаубицы - против того же форта; 4 австрийских 305-мм пушки на тракторной тяге - против форта Конингсхойкт; 2 морских 420-мм гаубицы - против форта Льерр.
Промежуточные укрепления и оборонительные постройки в промежутках между фортами, а также мосты через р. Нета и гидравлические сооружения севернее Вельхем должны были обстреливаться 210-мм мортирами и орудиями средних калибров.
27 сентября германцы начали общее наступление. Вечером 28-го 6-я дивизия почти без боя достигла линии холмов Пют - Гейст-оп-ден-Берг. Правее 6-й пехотной дивизии 26-я ландв. дивизия также без большого сопротивления достигла мостов на р. Нета. Со своей стороны 5-я пехотная дивизия перешла р. Диль у Мюйзен и продвинулась между 6-й дивизией и Малином. Зато морская дивизия одно время очутилась в критическом положении, так как натолкнулась на главные силы бельгийцев, расположенные юго-западнее Малина. Однако, будучи поддержана мощным артиллерийским огнем, она смогла утром 28-го овладеть Малином, но затем должна была прервать дальнейшее наступление вследствие огня с фортов Вельхем и Вавр. Что касается 4-й дивизии эрзац-резерва, которой была подчинена 37-я ландв. дивизия, то она успела дойти до железной дороги Малин - Тэрмонд и прикрыть западный фланг атакующих войск, опираясь загнутым флангом на участок р. Дандр.
Этой германской атакой бельгийцы были застигнуты совершенно врасплох. Теперь они уже не могли выполнить предполагавшейся вылазки и должны были для собственной защиты как можно быстрее проскользнуть на восток. Впоследствии 1-я и 2-я дивизии были брошены на наиболее угрожаемый 3-й сектор - форт Вельхем - форт Льерр; 3-я и 6-я пех.. дивизии заняли полосу форт Вельхем - форт
Борнхем, а 4-я совместно с кав. дивизией продолжала обеспечение безопасности западного фронта. 5-я дивизия в качестве общего резерва заняла Контиш.
В 11 ч. 45 м. утра 28 сентября осадная артиллерия открыла огонь и прежде всего по форту Вавр; немного спустя, она принялась и за другие укрепления. Определение дальности и пристрелка производились всегда снарядами средних калибров, а затем производился переход на обстрел снарядами тяжелой артиллерии. Наблюдение за стрельбой велось обыкновенно с колоколен и привязных аэростатов. Форты тотчас же стали отвечать на огонь артиллерии атаки, но вследствие большого удаления (10-12 км) последняя оказалась вне досягаемости их огня. Германской же пехоте, которая тем не менее продолжала безостановочно наступать, огонь причинял лишь очень мало вреда.
Когда бельгийцы выяснили, что главная атака направлена против сектора форт Вельхем - форт Льерр, они передвинули свой общий резерв - 5-ю пех. дивизию, которая усилила угрожаемый сектор, а вместо нее образовали другой резерв, взяв по одной бригаде из 3-й и 6-й пех. дивизий. Кавалерия (1-я бригада), которая до тех пор удерживала мосты на р. Дандр, не будучи в состоянии оставаться там под ударом 37-й ландв. бригады, отошла на Вегтерн.
В течение утра 29 сентября германская артиллерия жестоко бомбардировала форты и промежуточные укрепления. В то же время защитники передовых укреплений окончательно отошли на линию фортов. Утром того же дня германцы, пытавшиеся вновь занять Тэрмонд, могли захватить пока лишь несколько старых укреплений, расположенных на южном берегу Эско.
30 сентября положение бельгийцев значительно ухудшилось. 1-я дивизия, занимавшая сектор форт Вавр-форт Вельхем, сильно страдала от огня противника в своих окопах и убежищах, которые, будучи хорошо наблюдаемы издали, в то же время недостаточно защищали от снарядов; поэтому она не была в состоянии удерживать более свои позиции под непрерывным огнем немецкой артиллерии и отошла на северный берег р. Нета. Правый фланг 2-й дивизии, действовавшей в непосредственной связи левее, немного спустя также отошел.
Бомбардировка произвела громадные разрушения в долговременных укреплениях этого сектора. В форту Вельхем один снаряд попал в склад боевых припасов и, разорвавшись, произвел огромные разрушения внутри укрепления. Более 70 чел. было погребено под развалинами, оставшиеся же в живых, наполовину обгоревшие люди выскочили из форта как безумные, наводя повсюду ужас. Однако, форт не был оставлен, так как германский патруль, высланный на разведку, был встречен огнем.
Форт Вавр-Сент-Катерин также был сильно поврежден. Гарнизон его настолько страдал от разрывов снарядов, что комендант крепости разрешил вывести на день часть защитников из форта с условием, чтобы к ночи все возвратились обратно. В дальнейшем этот способ действий оказался невыполнимым, так как бомбардировка продолжалась и ночью так же интенсивно, как и днем.
Форты Конингсхойкт и Льерр, хотя также сильно пострадали, продолжали, однако, держаться.
Вечером 30 сентября один полк 5-й рез. германской дивизии подошел на 700 м к форту Вавр, а 6-я пех. дивизия достигла деревень Конингсхойкт и Сент-Катерин. Со своей стороны 26-я ландв. бригада заняла Берлер, успешно отразив атаку бельгийцев против левого фланга. Морская же дивизия продвигалась вперед с большим трудом и находилась еще приблизительно в 1 200 м от форта Вельхем. Здесь она была встречена огнем с форта Бреендонк, который до тех пор бомбардировался только артиллерией средних калибров.
В это время начал чувствоваться уже недостаток снарядов в осадной артиллерии; с другой стороны, положение правого фланга германских армий требовало скорейшего прибытия во Фландрию войск, которые были прикованы к Антверпену. Поэтому ген. фон-Безелер отдал приказ об атаке 1 октября фортов Вельхем и Вавр, а также промежуточных укреплений Бошбек и Дорпфельд, хотя их оборонительные сооружения не были еще полностью подавлены.
В 5 час. вечера 1 октября после все усиливавшейся бомбардировки эти укрепления были окончательно разрушены, и 5-я дивизия пошла в атаку. К форту Вавр, который в это время был слабо занят, атакующие колонны дошли без особого сопротивления до самых водяных рвов; несмотря на огонь из капониров, саперы перешли через рвы по мостикам из подручного материала. После этого германцы заняли форт и нашли в нем все броневые башни приведенными в негодность, хотя они и не были разрушены. От попаданий снарядов в бетонную одежду все галлереи, внутренние помещения и батареи, расположенные в казематах, очень сильно пострадали.
Что касается промежуточного укрепления Бошбек, то немцы, несмотря на повторные атаки, не смогли его одолеть и понесли при этом большие потери. Поэтому они должны были взять его, а также и редут Дюффель под огонь артиллерии тяжелых калибров.
Перед промежуточным укреплением Дорпфельд атакующим удалось, несмотря на очень сильный огонь, перейти водяные рвы шириной в 12 м, после чего они взобрались на вал; но так как гарнизон все еще продолжал защищаться, то проникнуть внутрь укрепления атакующие не смогли. Они старались ворваться в него, взорвав часть укрепления, что, наконец, и удалось им утром на следующий день. Атаковать же форт Вельхем утром 1 октября даже и не пытались.
Действительно, это укрепление еще не "созрело" для окончательной атаки. В ожидании этого морская пехота прочно устроилась вблизи укрепления, а артиллерия продолжала не давать ему покоя.
6-я рез. дивизия также не оставалась в это время в бездействии. Местами она подошла на 600 м к расположенным перед нею укреплениям, где и окопалась. Тяжелая и сверхтяжелая артиллерия, освободившаяся после взятия укреплений Вавр и Дорнфельд, также направила теперь свой огонь на те оборонительные сооружения восточного фронта, которые еще не были разрушены.
Утром 2 октября германцы направили свои усилия против промежуточного укрепления Бошбек, усилив огонь против него тяжелым минометом. После 5 выстрелов из этого оружия в укреплении не стало видно более никаких признаков жизни, и оно было занято без боя. В 5 час. пополудни белый флаг появился и на форту Вельхем, который, однако, был еще способен к обороне, так как 4 броневые башни для противоштурмовых пушек были совершенно целы.
В течение этого дня быстро были получены доказательства того, насколько оказалось действительным усиление артиллерии, действовавшей против укреплений восточного фронта, огнем сверхтяжелой артиллерии, освободившейся на западном фронте.
С 2 час. дня форт Конингсхойкт не подавал более никаких признаков жизни. Так как гарнизон бросил укрепление, германцы вечером проникли в него и вступили во владение. Почти все орудия были приведены в негодность, а пожар склада снарядов сделал почти невозможным дальнейшее удержание укрепления.
В тот же день форт Льерр и редут Тэллерт также были покинуты защитниками. Однако, перед оставлением последнего укрепления бельгийцы распорядились взорвать его. В форту Льёрр тяжелые снаряды произвели огромные разрушения; броневые башни были приведены в негодность. Однако, германцы заняли его только 3 октября.
Таким образом, вся наружная линия фортов атакованной зоны была в руках германцев. Поэтому комендант крепости был вынужден перенести оборону этого сектора на правый берег Неты. На левом берегу реки держался пока еще редут Дюффель.
Утром 3 октября продолжалась бомбардировка редута Дюффель снарядами очень крупных калибров. Под конец ввели в дело также тяжелые минометы. Гарнизон, насколько было возможно, отвечал на огонь германцев, но когда оказался недостаток снарядов, защитники взорвали форт и отошли на правый берег р. Нета.
Завоеванием главной линии обороны в секторе форт Льерр - форт Вельхем атакующий выполнил только первую часть своей задачи. Теперь ему было необходимо овладеть укрепленной позицией на р. Нета. Вследствие этого германская артиллерия направила теперь свой огонь, главным образом, на районы переправ, которыми они должны были воспользоваться.
Быстрое падение наружного пояса фортов естественно произвело на бельгийцев тягостное впечатление. Верховное командование даже поставило перед собой вопрос, не следует ли при создавшемся положении вывести из крепости полевую армию, чтобы она не попала в плен.
В этот момент вмешалась Англия, которая не соглашалась с постановкой вопроса о сдаче этой важной крепости. В самом деле, взятие германцами Антверпена создало бы очень серьезную опасность для англичан и сильно подорвало бы их политическое и стратегическое положение на континенте. Поэтому они вступили в переговоры с бельгийским и французским правительствами и предложили последнему оказать бельгийцам поддержку. 3 октября прибывший в Антверпен первый лорд британского адмиралтейства сэр Уинстон Черчиль заключил с королем Альбертом следующее соглашение:
"Бельгийское правительство немедленно принимает все меры к тому, чтобы оборона крепости могла продолжаться еще в течение 8 дней. Взамен этого британское правительство обещает в 3-дневный срок уведомить, возможно ли выручить Бельгию и когда именно эта помощь может быть оказана. Если в течение 3 дней Англия не сможет дать этот ответ, Бельгия получит свободу действий и может при случае вывести свою полевую армию из крепости".
Одновременно с лордом Черчилем из Гента прибыла в крепость английская морская дивизия, которая тотчас же заняла наиболее угрожаемые участки.
Тем временем французским и английским верховным командованием велись переговоры об организации освобождения Антверпена. Пока для этого можно было использовать только одну морскую английскую дивизию, находившуюся в Остэндэ. Но для сформирования необходимого для выручки корпуса численностью, по крайней мере, в 40 000 чел., при помощи которого хотели обрушиться со стороны Гента на левый фланг германцев, расположенных перед Антверпеном, было необходимо послать в Остэндэ еще другие войска из Франции или Англии. Этот корпус впрочем никогда сформирован не был.
В это время бельгийцы организовали оборону за р. Нета. Искусственное наводнение, достигавшее 400-500 м ширины, представляло серьезное препятствие на этом фронте. Хотя глубина воды была невелика, но берега были настолько болотисты, что использовать приготовленные германцами плоты из бочек было совершенно невозможно. Атакующие вскоре убедились, что единственно возможным пунктом для переправы через реку являются разрушенные германские мосты у Льерра, Дюффель и гидравлической станции Вельхем. Действительно, найти необходимую твердую почву можно было только на дорогах, ведущих к р. Нета. Поэтому овладение Льерром было очень ценно, так как, кроме его колоколен, представлявших превосходные наблюдательные пункты, условия для переправы у этого города были очень благоприятны. Вследствие этого ген. фон-Безелер 4 октября приказал 6-й рез. дивизии безотлагательно овладеть городом Льерр.
В 6 час. утра 4 октября форт Кессэль, из которого можно было действовать во фланг предполагаемой переправы у Льерра, был взят под огонь двух батарей - одной германской 420-мм и другой австрийской - 305-мм. Форт скоро оказался настолько поврежденным, что в полдень гарнизон его покинул. Однако, германцы заняли его только на следующий день. Вечером 1-му полку 6-й дивизии удалось прочно утвердиться в городе Льерр, но положение его было очень затруднительное. В городе завязались ожесточенные уличные бои, во время которых германцы вначале не имели артиллерийской поддержки. Они могли располагать орудиями, которые можно было ввести в бой только тогда, когда саперам удалось перебросить несколько нужных для этого мостов через пересекавшие город рукава р. Нета. В этот день германские войска не смогли, однако, прорвать неприятельскую линию обороны.
В течение 5 октября саперам удалось-таки устроить в 800 м ниже Льерра временный мост из подручного материала, после чего 2 батальона смогли перейти на правый берег р. Нета и закрепиться за насыпью шоссе из Льерра в Дюффель. Хотя бельгийцы немедленно открыли жестокий огонь по этому пункту переправы, но 2 других батальона переправились через реку и заняли плотину севернее р. Нета.
Однако, имея за собой очень непрочную переправу, германцы находились в этом пункте в критическом положении. Поэтому бельгийцы, которые это подозревали, сделали попытку в ночь с 5-го на 6-е совместно с английской морской пехотой отбросить германцев на другой берег р. Нета. Атакующие части подошли в разных местах совсем близко к германцам, но так как атака не была достаточно сильной и велась несогласованно, то она в конце концов кончилась неудачей.
Рано утром 6 октября германцы получили подкрепления; они смогли поэтому установить в Льерре и ниже этого города довольно прочный и хорошо оборудованный фронт. Защитники крепости отошли за расположенную позади железнодорожную насыпь.
Так как во время этих боев форт Брэхем вел огонь во фланг германцев, то 5 октября его подвергли бомбардировке 420-мм мортирами. Но гарнизон форта не мог долго держаться под огнем этих орудий и в тот же день покинул укрепление.
1-я баварская ландв. бригада, прибывшая под Антверпен 5 октября в распоряжение ген. фон-Безелера, была тотчас направлена на Алост. Там она должна была подкрепить 37-ю ландв. бригаду, которая под давлением значительных сил противника, наступавших со стороны Гента, должна была отойти со своих позиций на р. Дандр. Кроме того, главнокомандующий войсками в Бельгии барон фон-дер-Гольц уже отдал распоряжение о подкреплении этого участка еще одной бригадой эрзац-резерва.
Успех, одержанный у Льерра 6-й рез. дивизией, позволил соседней слева 5-й дивизии также переправиться через р. Нета, так как бельгийцы, занимавшие Дюффель, сами отступали ввиду наступления 6-й дивизии.
После этого саперам, поддержанным полевой артиллерией, приблизившейся насколько было возможно, удалось устроить мостики из подручного материала у Дюффель, а также выше и ниже этого пункта. По этим мостикам, а также на плотах и барках 5-я пехотная дивизия днем 6 октября переправилась через р. Нета.
Морская дивизия в это время все еще оставалась на другом берегу реки. Так как бельгийские позиции против Вельхема не были еще достаточно подавлены, то все попытки этой дивизии произвести переправу потерпели неудачу. Поэтому несколько мелких частей морской дивизии 7 октября, переправились через р. Нета по мостикам, устроенным в Дюффеле 5-й рез. дивизией.
Таким образом они могли открыть своей дивизии дорогу к Вельхему и расположенному ниже железнодорожному мосту.
В то время как 3-й рез. корпус и морская дивизия старались переправиться через р. Нета, 4-я эрзац-дивизия обложила участок между Виллебрекским каналом и Эско, привлекая на себя 3-го и 6-ю бельгийские дивизии. Между тем, 37-я ландв. бригада, которая была сменена у Алоста 1-й ландв. баварской бригадой, вновь пыталась овладеть Тэрмондом, но вследствие ожесточенного сопротивления 4-й бельгийской дивизии все ее попытки потерпели неудачу.
6 октября в распоряжение английского ген. Пэйрис прибыли в Антверпен 2 новые британские морские бригады. Между тем английское и французское верховное командования решили нанести удар в направлении на Антверпен через Лилль и Гент. Они рассчитывали, что крепость, поддержанная английскими войсками, будет в состоянии продержаться до тех пор, пока дадут себя почувствовать результаты зтой операции. Однако, это решение не было своевременно доведено до бельгийского командования, которое потеряло всякую надежду на выручку.
Поэтому король Альберт приказал полевой армии оставить крепость. Отход начался в ночь с 6 на 7 октября. В тот же день бельгийское правительство переехало в Остэндэ. Тщетно лорд Черчиль возражал против увода полевой армии; он добился только оставления в крепости-лагере, кроме крепостных войск и 3 морских английских бригад, еще 2-й полевой дивизии бельгийской армии.
Защитники атакованных южного и восточного фортов были отведены на линию внутреннего пояса фортов.
После этого отхода войска крепости заняли форты № 1-8, англичане же обороняли промежутки между ними, 2-я полевая дивизия осталась в общем резерве, в городе. Так как полевая армия не оставила в крепости ни кавалерии, ни авиации, то в ней не оказалось никаких средств дальней разведки.
Утром 7 октября 26-я ландв. бригада без боя заняла мало поврежденный форт Брэхем, а также покинутое промежуточное укрепление Массэнгофен. Правее этой бригады отряд Уккермана маневрировал с таким искусством, что противник был уверен в нахождении перед ним значительных сил.
7 и 8 октября осадная армия постепенно приближалась к линии внутреннего пояса фортов; она перебросила мосты через р. Нета для перевозки за собой тяжелой артиллерии. 7-го несколько 130-мм и 150-мм орудий, наибольшая дальность которых достигала 16 000 м, стали на позицию восточнее Льерра; в то же время комендант крепости получил предупреждение через испанского военного атташе, что город, будет подвергнут бомбардировке, если он не сдастся в 0 час. 8 октября.
Так как к этому времени никакого ответа получено не было, то вскоре после полуночи действительно началась бомбардировка, направленная на южные предместья Антверпена. Все в крепости, включая и командующего английскими войсками, поняли, что дальнейшее сопротивление совершенно бесполезно. Действительно, с устаревшими фортами внутреннего пояса фортов было невозможно более рассчитывать на успешное сопротивление обороны. Поэтому ген. Пэйрис решился покинуть крепость с 3 морскими английскими бригадами, которые и переправились через Эско в ночь с 8-го на 9-е. 2-я полевая дивизия бельгийской армии с мелкими частями крепостных войск также присоединилась к этому движению, которое и было выполнено беспрепятственно. Комендант крепости, ген. Дегиз, перешел затем в форт Сент-Мари с намерением продолжать, насколько возможно, сопротивление на левом берегу Эско.
Когда германские самолеты донесли об уходе войск из крепости, 2 батальона 37-й ландв. бригады утром 7 октября под прикрытием тумана переправились через Эско у Шоон-эрдэ - местечка, расположенного ниже Тэрмонда. Здесь им пришлось оказывать противодействие атакам бельгийцев до тех пор, пока к ним не присоединились остальные части бригады, переправившиеся через реку 8 октября по устроенному к этому времени военному мосту. Вслед за ними двигалась 1-я бригада баварского ландвера.
Затем эти 2 бригады стремились овладеть районом Локерэн, чтобы отрезать неприятельским войскам путь на Гент. Однако, полевая бельгийская армия уже успела уклониться на запад. Что же касается ген. Пэйриса, то, узнав о занятии Локерэна германцами, он взял севернее и направился на запад вдоль голландской границы. Его авангард прибыл спокойно в Морбек, где тотчас приступил к погрузке на железную дорогу. В это время внезапно появилась баварская бригада, и завязался кровопролитный бой. Так как сюда же прибыли еще части 4-й дивизии эрзац-резерва, то они тоже вступили в схватку и вместе с другими германскими войсками захватили в плен 900 англичан и 400 бельгийцев. Однако, главным силам бельгийцев и англичан удалось все-таки уйти на запад, а некоторые довольно крупные подразделения перешли голландскую границу, где и были обезоружены. Будучи уверены, что главная масса защитников Антверпена находится еще в крепости, германцы повернули кругом и двинулись обратно к Антверпену. Таким образом, они оставили у себя в тылу главные силы неприятельских войск, что могло иметь для них катастрофические последствия. В то время как английская дивизия под командой ген. Роульсона прибыла в Гент, бельгийская армия заняла сильными арьергардами Тэрнейценский канал. Если бы все эти войска бросились на германцев, находившихся севернее Эско, они могли бы нанести им очень чувствительные потери. Между тем германские части нисколько не подозревали той опасности, которой они в это время подвергались.
1-я бригада эрзац-резерва, поступившая в подчинение ген. фон-Безелера, получила приказание двигаться на Алост. Однако, скоро она столкнулась с превосходными силами противника и, понеся большие потери, должна была остановить дальнейшее наступление.
8 октября германцы заняли без боя еще форт Бреендонк и редут Леттэрхейдэ, после чего в 9-10 час. утра они прекратили бомбардировку города и вступили во владение фортами № 1-8 внутреннего пояса, покинутыми их защитниками. Так как в крепости уже не было никакого военного управления, то сдачу произвели гражданские власти. Поэтому ген. фон-Безелер угрожал возобновить бомбардировку, если форты, в которых еще держались бельгийцы, не сдадутся. Под давлением гражданских властей ген. Дегиз отдал гарнизонам фортов соответствующее распоряжение и в конце концов сдался сам германцам.
Большая часть гарнизонов фортов бежала в Голландию еще до того, как укрепления перешли в руки победителей. При таких обстоятельствах германцы взяли всего 5 000 пленных; зато 28 000 чел., из которых 2 000 англичан, были интернированы в Голландии.
Город Антверпен не слишком пострадал от бомбардировки; было разрушено лишь около сотни домов. Германцы же, хотя и захватили в городе огромное количество оружия, боевых припасов, продовольствия и всякого рода предметов первой необходимости, но зато взятие крепости стоило им чрезмерного количества жертв.
В 4 часа пополудни 10 октября 6-я рез. дивизия вступила в город. Впрочем она оставалась здесь всего несколько дней и скоро была сменена морской дивизией, которая тоже простояла недолго. В конце концов форты и город были заняты этапными войсками.

Взятие крепости Антверпен, которая считалась неприступной, потребовало всего двенадцати дней.
Германцы одержали крупный успех не только благодаря энергичному наступлению и применению мощной осадной артиллерии, но также и тому, что защитники крепости упустили множество благоприятных случаев для одержания частных успехов.
Однако, после сражений у Льежа, Намюра и на р. Гетта, а также после неудачных атак германских позиций между Малинам и Брюсселем бельгийская полевая армия была настолько ослаблена и численно и морально, что оказалась не в состоянии осуществить энергичную активную оборону. Но если бы бельгийское верховное командование знало о действительной слабости наступавших германцев, оно наверное действовало бы значительно энергичнее. Во всяком случае участок р. Нета, который меньше, чем форты, подвергался огню неприятельской артиллерии, мог бы держаться значительно дольше. С другой стороны, отношения между командующим полевой армией и комендантом крепости не были достаточно урегулированы и согласованы, что очень неблагоприятно отражалось на обороне и имело гибельные последствия.
Причину быстрого падения наружного пояса фортов следует искать в том, что укрепления крепости были построены с расчетом на достаточное сопротивление снарядам 210-мм калибра, но они были совершенно неспособны выдержать попадания снарядов крупных калибров германской и австрийской осадной артиллерии. Более того, многие из этих укреплений не были закончены, большая часть укреплений не имела ни достаточного оборудования для вентиляции воздуха, ни необходимого электрического освещения; очень часто также телефонная связь действовала неудовлетворительно. Все эти недостатки оказывали гибельное влияние на моральное состояние гарнизона. Вообще все оборудование и вооружение крепости было совершенно недостаточно. Кроме того, на крепостные войска, специально предназначенные для крепостного района, было обращено слишком мало внимания как с точки зрения иx численности, так и обучения.
Однако, разрушения, произведенные снарядами крупных калибров в броневых башнях бельгийских фортов, были совсем не так велики, как это обыкновенно думают. Германцы, которые выпустили по этим укреплениям в общей сложности 590 - 420-мм снарядов и 2 130 - 305-мм, из 55 броневых башен совершенно разрушили только 14; остальные башни были приведены в негодность только частично. К тому же и точность стрельбы артиллерии крупных калибров, которая должна была действовать на расстояние 10-12 км, не была такой совершенной, как это часто утверждают. Так, из 500 тяжелых снарядов, которые были выпущены по форту Вавр-Сент-Катерин, только 44 попали внутрь укрепления, что не составляет даже 10%; из 556 выстрелов по форту Вельхем и 178 - по форту Льерр в первый было 30 попаданий, т. е. 5%, а по второму - 32, т. е. 18%.
Взятием Антверпена германцы не достигли также тех результатов, на которые они рассчитывали, а именно - разделаться одним ударом со всей бельгийской армией. Если бы верховное командование разрешило, как хотел ген. фон-Безелер, произвести диверсионную атаку на западный фронт крепости и если бы оно согласилось во-время дать необходимые силы, то бельгийская армия не могла бы избегнуть пленения.
Понемногу эти силы были, однако, даны в распоряжение командующего осадным корпусом, но они прибыли слишком поздно, для того чтобы могли воспрепятствовать бельгийцам покинуть крепость. Германское верховное командование было убеждено, что защитники Антверпена никогда не оставят крепость, так как этим самым, по его мнению они покинули бы почти всю Бельгию.
Как бы то ни было, но после падения крепости германцам нечего было больше опасаться за свои сообщения. С этого времени войска, прикованные к крепости, могли быть использованы на другом театре действий.
Что касается бельгийской тюлевой армии, то впоследствии она могла показать германцам на Изере, что она умеет обороняться мужественно и упорно.
Задачей крепости-лагеря Антверпен было служить редюитом обороны бельгийской территории. Мы только что видели, что эту задачу крепость выполнила не вполне. Во всяком случае она давала в течение 6 недель надежное убежище бельгийской полевой армии и предохранила ее от катастрофы. В течение этого времени крепость сковала значительные неприятельские силы, в которых впоследствии чувствовался такой недостаток на Марне. Поэтому, возможно, что крепость Антверпен тоже оказала решающее влияние на исход войны.

Ж. Ребольд "Крепостная война в 1914—1918 гг."
Klerkon, Holm и a_dubinin сказали спасибо.
старый 05.05.2014, 09:58   #31
Senior Member
 
аватар для Holm
 
Регистрация: 11.2013
Сообщений: 1.097
Записей в дневнике: 6
Репутация: 25 | 3
По умолчанию Коротко о той войне


Интересные факты первой мировой войны

Немцы первыми взяли на вооружение огнеметы в Первой мировой. Их огнеметы могли выбрасывать пламя на 40 м.

Более 65 миллионов мужчин из 30 стран воевали в Первой мировой. Около 10 миллионов погибли. Союзники (силы Антанты) потеряли примерно 6 миллионов солдат.

Тройственный союз потерял около 4 миллионов солдат.

В Первой мировой войне было свыше 35 миллионов пострадавших солдат и гражданских. Более 15 миллионов погибли, и 20 миллионов были ранены.
Почти 2/3 смертей в Первой мировой произошли в битвах. В предыдущих конфликтах большинство смертей были следствием заболеваний.
Во время Первой Мировой около 1/3 всех военных жертв скончались от испанского гриппа.

Вооруженные силы России в Первой мировой насчитывали 12 миллионов солдат, таким образом, это была самая большая армия в этой войне. Более 3/4 были убиты, ранены или пропали без вести.

В августе 1914 года немецкие солдаты убили 150 гражданских в Аршоте. Эти убийства были частью стратегии, известной как Schrecklichkeit («устрашение»). Ее целью было запугать граждан оккупированных территорий, чтобы избежать восстаний.

Во время Первой мировой войны британские танки были изначально подразделены на «самцов» и «самок». Самцы были оснащены пушками, а самки тяжелыми пулеметами.
«Малыш Вилли» был первым прототипом танка в Первой мировой. Сконструированный в 1915 году он вмещал команду из трех человек и двигался со скоростью 4,8 км/ч.

Артиллерийские обстрелы и мины создавали невероятный шум. В 1917 году взрывы за немецкой линией фронта в Мессинской битве у реки Ипр в Бельгии были слышны в Лондоне, расположенном в 140 милях (220 км) оттуда.

Бассейн Мира – это озеро глубиной 40 футов (12 м), расположенное у Мессина в Бельгии. Оно наполняет кратер, получившийся в результате взрыва в 1917 году, когда британцы привели в действие мину, содержавшую 45 тонн взрывчатки.

В Первой мировой войне собак использовали в качестве посыльных, они переносили приказы на линию фронта в капсулах, прикрепленных к туловищу. Также собак использовали, чтобы прокладывать телеграфные провода.

Впервые танки были использованы в битве при Флер-Курселет (1916).
Первоначально танки назывались «сухопутными кораблями». Однако чтобы выдать их за водяные цистерны, а не за оружие, британцы решили дать им кодовое имя «танки».

Самым успешным летчиком-истребителем Первой мировой был Ритмейстер фон Рихтгофен (1892-1918). Он сбил 80 самолетов, больше, чем любой другой пилот на этой войне. Он погиб после того, как был подстрелен под Амьеном. Самым успешным летчиком-истребителем Союзников был француз Рене Фонк (1894-1953), он сбил 75 вражеских самолетов.

Маргарита Зелле (1876-1917), также известная как Мата Хари, была голландской исполнительницей экзотических танцев, обвиненной в двойном шпионаже. Хотя она всегда отрицала, что являлась шпионкой, французы казнили ее в 1917 году.

Незадолго до смерти французский второй лейтенант Альфред Жубер писал о Первой мировой в своем дневнике: «Человечество сошло с ума! Нужно быть сумасшедшим, чтобы делать то, что творится. Что за резня… Что за сцены ужаса и кровавой бойни! Я не могу найти слов, чтобы передать свои впечатления. Даже ад не может быть таким ужасным! Люди сошли с ума!»

Некоторые американцы были против первоначального отказа США вступить в Первую мировую, поэтому они вступили во Французский Иностранный легион или в Британскую или в Канадскую армии. Группа американских пилотов сформировала эскадрилью «Лафайет», ставшую частью французских военно-воздушных сил и одним из сильнейших военных подразделений Западного фронта.

Для США Первая мировая война обошлась в 30 миллиардов долларов.

После Первой мировой прекратили существование четыре империи: Османская, Австро-Венгерская, Германская и Российская.

Первая мировая война длилась с 1914 по 1918 год, битвы происходили на каждом океане и почти на всех континентах. Большая часть сражений, однако, имела место в Европе.

Террористическая группа из Сараево ответственная за убийство Франца Фердинанда называлась Черная Рука.

США вступили в Первую мировую в течение последнего года, когда война практически завершилась.

Лозунг предвыборной кампании Вудро Вильсона на второй срок гласил следующее: «Он уберег нас от войны». Примерно месяц спустя, после того как он занял президентский кабинет, 6 апреля 1917 года США объявили войну Германии.

Первая мировая война – шестой по количеству смертей конфликт в мировой истории.

Первая мировая война была катализатором трансформации России в Союз Советских Социалистических Республик (СССР). Это стало созданием первого в мире коммунистического государства и открытием новой вехи в мировой истории. Историки отмечают, что появление СССР было самым поразительным и важным последствием Первой мировой войны.

После Первой мировой войны Финляндия, Эстония, Латвия, Литва и Польша были объявлены независимыми государствами.

Война изуродовала и оставила инвалидами тысячи солдат. Для исправления повреждений лица врачи прибегали к восстановительной хирургии, а чтобы прикрыть самые страшные уродства, использовались маски. Некоторые солдаты оставались в частных лечебницах всю свою жизнь.

http://sergey-tsyganok.narod.ru/index/0-16
Sölveig, Klerkon, Cyanide и ещё 1 пользователей сказали спасибо.
старый 05.05.2014, 20:50   #32
Senior Member
 
аватар для Cyanide
 
Регистрация: 10.2012
Проживание: Under varje rot och sten...
Возраст: 31
Сообщений: 2.399
Репутация: 82 | 4
По умолчанию

Рождество, остановившее войну

Зимой 1914-го на Западном фронте произошло необычное событие. За неделю до Рождества британские и немецкие солдаты отказались стрелять друг в друга и начали обмениваться рождественскими подарками. Такие «рождественские перемирия» происходили и позднее. "Историческая правда" - о рождественских перемириях.



Начало Первой Мировой войны было удачным для Германии. На востоке русская армия, не смотря на героическое сопротивление, вынуждена была отступать под ударами «тевтонов». На западе успешный удар через Бельгию позволил кайзеровским войскам подойти к столице Франции Парижу. Во время битвы при Эне войска Антанты были не в силах прорвать немецкий фронт и война постепенно перетекала в стадию позиционной. К началу ноября между французами и британцами с одной стороны и немцами с другой сформировалась устоявшаяся линия фронта.

В канун Рождества британские наблюдатели заметили, что немцы около Ипра начали украшать свои траншеи рождественской атрибутикой. Вскоре британцы услышали немецкую рождественскую песню «Stille Nacht», а еще через некоторое время со стороны немецких позиций на ломаном английском послышалось: «Merry Christmas to you, Englishmen» (Счастливого Рождества Вам, англичане). В ответ британцы запели «Silent night». Слова у этих песен разные, но мотив один и тот же, и вскоре немецко-британский хор слился в одно целое.

Вот как те события описывал один из британских солдат: «Перед своими траншеями «швабы» поставили праздничные елки, как бы в знак доброй воли. Через минуту мы услышали песню «Stille Nacht». Немцы начали выходить к нейтральной полосы без оружия и звать нас. В их руках были коробки с подарками».

Увидев безоружных немцев, из своих окопов стали выходить и «Томми» (так называют британских солдат – «Историческая правда»). Один из офицеров британской армии те события описывал так: «Я выглянул из окопа и увидел четырех немецких солдат, которые вышли из своих траншей и шли в нашу сторону. Я приказал двоим из моих людей пойти и встретить «гостей», но без оружия, так как немцы были не вооружены.


Немец дает прикурить британскому солдату

Но мои ребята побоялись идти, поэтому я пошел один. Когда немцы подошли к колючей проволоке, я увидел, что это были трое рядовых и санитар. Один из них на английском сказал, что он только хотел поздравить нас с Рождеством. Я спросил какой приказ немцы получили от офицеров, раз пошли в нашу сторону, а они ответили, что никакого приказа не было и они пошли самовольно.

Мы обменялись сигаретами и разошлись. Когда я вернулся на позиции, то увидел, что в наших траншеях никого нет. Оглядевшись, я с удивлением увидел толпу из 100 - 150 британских и немецких солдат. Они смеялись и праздновали.

Через некоторое время я заметил двух немецких офицеров и через переводчика, сказал им, что встречаться надо на нейтральной полосе и без оружия. Один из врагов сказал мне, что мечтает о скором конце войны и я согласился с ним».

Офицер британской армии Брюс Барнсфатер также был свидетелем «рождественского перемирия». Вот как он вспоминал те события: «Я заметил германского офицера и намекнул ему, что «облюбовал» пуговицы на его мундире. Немец разрешил срезать несколько штук, а я в замен дал ему несколько своих. Скоро я заметил, как один из моих пулеметчиков, будучи в мирной жизни парикмахером, стрижет немца, который терпеливо стоит перед ним на коленях».


Британские солдаты

«Рождественское перемирие» использовали и для того, чтобы собрать трупы погибших солдат, которые пролежали уже несколько месяцев на нейтральной полосе. Были даже проведены совместные церковные службы.

В перемирии участвовала даже авиация. Так, в рождественскую ночь британский пилот пролетел над французским городом Лиллем, оккупированным немцами, и сбросил в самый центр неприятельских позиций большой, хорошо упакованный сливовый пудинг.

В 2010 году на одном из британских аукционов продавалось письмо неизвестного британского солдата, который писал матери о том, как происходило «Рождественское перемирие» во Фландрии. Вот выдержки из того послания: "После обеда мы разыграли футбольный матч. Несколько немцев пришло посмотреть. Кроме этого немцы выслали своих санитаров ближе к нашим позициям, чтобы те похоронили убитого нами вчера немецкого снайпера. Наши солдаты пошли помочь немецким санитаром. Перед обедом пообщался с немцами и обменялся с ними вещами. Так мы отпраздновали Праздник Рождества Христова».

Интересно, что футбольные матчи между британцами и немцами во время перемирия случались довольно часто. Чаще всего «швабы», обыгрывали родоначальников футбола. О тех матчах на поле боя потом писали многие британские газеты.


Британские солдаты играют в футбол на поле боя

Мало кто знает, что такие же события происходили и на восточном фронте. В конце декабре 1914 года немецко-российский фронт проходил по территории Королевства Польского, на линии рек Бзура и Равка. И в немецкой и в российской армии было много католиков. Историки вспоминают, что во время битвы под Сохачевом «мазуры» в немецких касках «пикельхаубах» насмерть бились со своими соотечественниками в русских папахах. Но в рождественскую ночь бои утихли и над полем сражения разнеслась польская песня «Cicha noc». Ее пели и «немцы» и «русские». Ведь праздник был один для всех.

В декабре 1914 г. на Северо-Западном фронте были отмечены случаи т.н. рождественского «братания» между солдатами 249-го Дунайского пехотного и 235-го Белебевского пехотных полков русской армии и солдат кайзеровской армии. В телеграмме командующего 1-й русской армии генерала А. Литвинова отмечалось, что немцы все чаще «приглашают русских в гости».


Русские и немецкие солдаты во время "братания"

Царским командирам предписывалось пресекать такие «хождения в гости» и арестовывать как предателей тех, кто ходит в расположение немцев. Кроме этого, командование русской армии отдало приказ открывать пулеметный огонь по тем, кто идет на братание.

Но рождественские «встречи» русских солдат с немцами не прекращались. Так, 20 солдат, 4 унтер-офицера и один ефрейтор 301-го Бобруйского пехотного полка 76-й пехотной дивизии русской императорской армии приняли приглашение немцев посетить их и, оставив свои позиции, пошли к «фрицам». Во время одного из братаний русских и немцев состоялось состязания по песнопению. Солдаты менялись хлебом, папиросами, алкогольными напитками, шоколадом.

Рождественские братания происходили и в декабре 1915-го. В одном из русских донесений, в частности, отмечалось, что части Русской императорской армии на некоторых участках фронта установили с противником «дружеские отношения».

Например, солдаты 55-го Сибирского пехотного полка на Западной Двине и русские солдаты в Форте Франц условились с немцами «жить в дружбе», не стрелять во время праздников и не брать пленных. От немцев русские солдаты получали коньяк, папиросы, а санитарам давали ... медикаменты. Что самое интересное, в таких дружеских отношениях с немцами состояли не только рядовые чины, но даже офицеры. Не смотря на попытки прекратить контакты с противником со стороны командования, в дни Рождества и Нового 1916 года русские и немецкие солдаты встречались и обменивались праздничными подарками.


Русские и австро-венгерские солдаты

Как мы уже говорили, реакция главного командования русских войск на факты «Рождественского братания» была отрицательной. Но и британцы не были в восторге от фактов дружбы между «Томми» и «Гансами». Командир британского 2-го корпуса, генерал Горацио Смит-Доррен, узнав о братании британцев с немцами в декабре 1914 г., издал жесткий приказ которым запрещал все контакты с противником. В 1915 году попытки братания под Рождество присекались британскими офицерами. Однако обмен подарками и пение рождественских песен все же случались.

Большинство историков подчеркивает, что братание было вызвано прежде всего религиозным фактором. Для западных европейцев праздник Рождества был одним из главных и поэтому в 1914 году командование пошло на объявление двухдневного перемирия. К тому же была и практическая необходимость похоронить убитых и умерших, которые, лежали на ничейной полосе уже несколько месяцев. Наконец, с каждым месяцем войны происходила эрозия пропагандистских клише. Непосредственные контакты британцев и русских с немцами приводили их к мысли, что им противостоят такие же обычные люди, как и они сами, которые тоже хотят жить. Поэтому люди вместо смерти выбирали жизнь.

http://www.istpravda.ru/research/1398/
Sölveig, Helly, Klerkon и ещё 2 пользователей сказали спасибо.
старый 05.05.2014, 22:33   #33
Member
 
аватар для a_dubinin
 
Регистрация: 02.2014
Сообщений: 114
Репутация: 7 | 0
По умолчанию

Цитата:
Cyanide посмотреть сообщение
Зимой 1914-го на Западном фронте произошло необычное событие. За неделю до Рождества британские и немецкие солдаты отказались стрелять друг в друга и начали обмениваться рождественскими подарками.
Счастливого Рождества - кино как раз об этом эпизоде. На мой взгляд, очень даже.
Klerkon, Cyanide и Holm сказали спасибо.
старый 11.05.2014, 16:14   #34
Senior Member
 
аватар для Holm
 
Регистрация: 11.2013
Сообщений: 1.097
Записей в дневнике: 6
Репутация: 25 | 3
По умолчанию



Самсонов Александр Васильевич (1859-1914)

Самсонов Александр Васильевич 1859-1914. Трагическая судьба генерала Самсонова, командующего 2-й армией, - одна из самых драматических страниц первой мировой войны. Выполняя воинский долг со своей армией, обреченной на жестокое поражение, он предпочел покончить с собой. Его сподвижник полковник А.Крымов писал об Александре Васильевиче: "Он был благородный человек, каких мало. Чисто русский, отечестволюбивый офицер... Александр Васильевич роковым выстрелом взял на себя мужество отвечать за всех. Отечество и высшее руководство остались незапятнанными..."

Александр Самсонов происходил из семьи среднего достатка. Военное образование он получил в Киевской военной гимназии и в Николаевском кавалерийском училище, из которого выпустился в 1877 г. 18-летним корнетом он был направлен в 12-й Ахтырский гусарский полк и с ним участвовал в русско-турецкой войне 1877 - 1878 гг. Получив боевую закалку, честной и ревностной службой добился права на поступление в Академию генерального штаба и в 1884 г. успешно закончил ее. По выпуску служил в различных войсковых штабах. С 1896 по 1904 г. был начальником юнкерского кавалерийского училища в Елизаветграде (Кировоград) на юге Украины. В послужном списке полковника Самсонова против вопроса: "Есть ли за ним, за родителями его или, когда женат, за женою недвижимое имущество, родовое или благоприобретенное?" - значилось: "Не имеет". В 45-летнем возрасте Александр Васильевич женился на дочке помещика из села Акимовка, Екатерине Александровне Писаревой.

В качестве кавалерийского начальника генерал-майор Самсонов участвовал в русско-японской войне 1904 - 1905 годов, сначала возглавлял Уссурийскую конную бригаду, затем 1-ю Сибирскую казачью дивизию. Под Вафангоу и Ляояном, у реки Шахэ и под Мукденом водил своих конников в жаркие схватки, испытал и радость побед, и горечь тяжелых поражений. За боевые заслуги Александр Васильевич был награжден орденом святого Георгия 4-й степени и другими орденами, золотой саблей с надписью: "За храбрость", получил чин генерал-лейтенанта.

После войны Самсонов занимал должность начальника штаба Варшавского военного округа, затем наказного атамана Войска Донского, а в 1909 г. был назначен туркестанским генерал-губернатором и войсковым атаманом Семиреченского казачьего войска. Русский Туркестан включал тогда Закаспийскую, Семиреченскую, Самаркандскую и Ферганскую области, а также вассальные Хивинское и Бухарское ханства. Со времен М.Скобелева крупные военные сражения здесь прекратились, но управление обширной территорией, заселенной разноплеменными тюркскими народами общей численностью до трех миллионов человек, требовало от Александра Васильевича многих усилий и административного искусства. В 1910 г. он был произведен в генералы от кавалерии.

В то время, как в Средней Азии жизнь текла относительно спокойно, на западных границах империи подспудно зрела война. Летом 1914 г., прямо с Кавказа, где Самсонов с семьей проводил отпуск, он направился в Варшаву принимать командование над 2-й армией. 19 июля (1 августа по н.ст.) началась первая мировая война.

В Варшаве Самсонов встретился с командующим Северо-Западным фронтом Я.Жилинским, который посвятил его в план предстоящих действий. На 2-ю армию возлагалась задача во взаимодействии с 1-й армией генерала П.Ранненкампфа осуществить наступательную Восточно-Прусскую операцию. Времени на ее подготовку практически не было: ее срочность диктовалась просьбой о помощи со стороны Франции, подвергшейся мощному удару германской армии. Французский посол в России М.Палеолог через четыре для после начала войны взывал к Николаю II: "Я умоляю Ваше величество приказать Вашим войскам немедленное наступление, иначе французская армия рискует быть раздавленной". Понимая всю сложность и опасность задуманной операции в Восточной Пруссии, Самсонов все же счел своим долгом попытаться ее осуществить. 23 июля он вступил в должность командующего 2-й армией.

По замыслу операции, разработанному в Ставке под руководством верховного главнокомандующего великого князя Николая Николаевича, 1-й и 2-й армиям надлежало разгромить немецкую 8-ю армию, сосредоточенную в Восточной Пруссии. Самсонову было предписано двигаться от реки Нарев (на территории Польши) в обход Мазурских озер на север, Ранненкампфу - от Немана на запад. Первой вступила в соприкосновение с противником армия Ранненкампфа, 4 августа она нанесла поражение передовому немецкому корпусу у Сталлупенена, 7-го во встречном сражении у Гумбиннен-Гольдапа заставила отступить основные силы 8-й немецкой армии. В этот же день армия Самсонова после ускоренного марша, преодолев за три дня более 80 километров по песчаным дорогам, перешла границу Восточной Пруссии. Самсонов сообщал командующему фронтом Жилинскому: "Необходимо организовать тыл, который до настоящего времени организации не получил. Страна опустошена. Лошади давно без овса. Хлеба нет. Подвоз из Остроленки невозможен". Но командующий фронтом, невзирая на отставшие тылы и скудные сведения о планах противника, каждый день требовал от Самсонова ускорить движение на Не встречая серьезного сопротивления противника, 2-я армия занимала промежуточные населенные пункты, и Самсонов, предчувствуя ловушку, просил у вышестоящего командования разрешения развернуть армию уступом на северо-запад. После трехдневных переговоров со штабом фронта он получил, наконец, такое разрешение, но был обязан по указанию Жилинского направить на север правофланговый 6-й корпус. Это привело к отрыву корпуса от главных сил армии. Кроме того, по приказу верховного главнокомандующего левофланговый 1-й корпус был остановлен у Сольдау и также оторвался от действовавших в центре 13, 15 и 23-го корпусов. Положение усугублялось слабой разведкой противника и нарушением в армии связи, так как немцы, отходя, выводили из строя телефонную и телеграфную сеть. Передача же радиосообщений регулярно прослушивалась противником, знавшим, таким образом, о планах действий русских.

Оставив против 1-й армии заслон из двух дивизий, командование немецкой 8-й армией, используя железные дороги, перебросило свои главные силы и поступившие резервы против армии Самсонова. 13 августа 2-я армия натолкнулась на неожиданно сильное противодействие немцев. В этот день правофланговый 6-й корпус потерпел поражение под Бишофсбургом и начал отступление. На следующий день левофланговый 1-й корпус практически без боя отступил к югу от Сольдау; узнав об этом, Самсонов был вне себя от возмущения и отстранил командира корпуса Артамонова от должности. Положение 13, 15 и 23-го корпусов, сражавшихся с немцами в центре и испытывавших сильнейшее давление противника, становилось угрожающим.

Переживая за их судьбу, Александр Васильевич 15 августа прибыл на передовую линию - в штаб 15-го корпуса генерала Мартоса. У него еще были надежды на удачный прорыв корпусов к северу, навстречу Ранненкампфу, и на то, что 1-я армия уже начала активные действия в тылу наседавших немцев, но им не суждено было сбыться (потом Ран-ненкампфа долго будет преследовать молва о его преступной неторопливости). Прибыв на передовую и убедившись, что наступление противника уже не остановить, Самсонов имел возможность уехать назад, но не сделал этого. Бросить сражавшихся ему не позволили чувство долга и старые традиции русского воинства - Цорндорф, Смоленск, Севастополь, Порт-Артур, необходимость лечь костьми.

Отступление фланговых корпусов 2-й армии позволило немцам перерезать трем русским корпусам путь назад, и вскоре они были окружены. Штаб армии во главе с Самсоновым, прорываясь из окружения, двинулся в направлении на Янов. Александр Васильевич находился в тяжелейшем моральном состоянии. По свидетельству начальника штаба генерала Постовского, Самсонов 15 и 16-го числа не раз говорил, что его жизнь, как военного деятеля, кончена. После короткого ночного привала в лесу 17 августа, когда офицеры штаба пешком двинулись дальше, Александр Васильевич незаметно ушел в глубь леса, и там прозвучал его выстрел... Несмотря на поиски, его тела так и не нашли, к тому же надо было уходить от преследования.

Впрочем, существует и другая версия смерти Самсонова. Со слов одного из офицеров, выходивших из окружения, он в последний раз видел своего командующего на опушке леса, склонившимся над картой. "Вдруг громадный столб дыма окутал наш штаб. Один из снарядов ударился в ствол дерева, разорвался и убил генерала на месте..."

Участь армии Самсонова была трагичной, немногим частям и группам удалось вырваться из окружения, потери составили десятки тысяч убитыми, ранеными и пленными. Один из виновников случившегося - командующий фронтом Жилинский докладывал верховному главнокомандующему: "Если поведение и распоряжения генерала Самсонова, как полководца, заслуживают сурового осуждения, то поведение его, как воина, было достойное; он лично под огнем руководил боем и, не желая пережить поражение, покончил жизнь самоубийством". Через две недели высшее командование, спланировавшее Восточно-Прусскую операцию, отстранило Жилинского от должности. Впрочем, стратегический результат был достигнут: немцы перебросили в Восточную Пруссию часть сил, ослабив свой натиск на Францию. Жертвенная судьба генерала Самсонова и спасение Франции оказались тесно связанными между собой.

Вдове погибшего генерала, оставшейся с 15-летним сыном и 12-летней дочерью, была выделена царем пенсия в размере 10 645 рублей в год. Осенью 1915 г. Екатерина Александровна Самсонова в качестве сестры милосердия участвовала в осмотре лагерей для русских военнопленных в Восточной Германии, и ей удалось отыскать место захоронения мужа. Она опознала его по медальону, в котором он хранил крохотные фотографии ее самой и детей. Она перевезла его останки в Россию, в свою родную деревню Акимовку, где впервые встретилась с Александром Васильевичем, и похоронила его на погосте Акимовской церкви.

http://www.firstwar.info/warlords/index.shtml?15
Sölveig, Klerkon и a_dubinin сказали спасибо.
старый 11.05.2014, 16:42   #35
Senior Member
 
аватар для ONDERMAN
 
Регистрация: 01.2009
Сообщений: 10.081
Репутация: 45 | 13
По умолчанию

Тема супер....О первой мировой вообще ничего не знаю....подсоберется матерьяльчику по больше ,прочитаю как книгу
Holm сказал(а) спасибо.
старый 11.05.2014, 16:59   #36
Senior Member
 
аватар для Holm
 
Регистрация: 11.2013
Сообщений: 1.097
Записей в дневнике: 6
Репутация: 25 | 3
По умолчанию

Цитата:
ONDERMAN посмотреть сообщение
О первой мировой вообще ничего не знаю..
Не мудрено, так как с советских времен принято обходить эту тему, потому как что ни герой войны, так белогвардейская сволочь, да и роль большевиков в ней нелицеприятная, опять же...
ONDERMAN сказал(а) спасибо.
старый 11.05.2014, 18:36   #37
Senior Member
 
аватар для Cyanide
 
Регистрация: 10.2012
Проживание: Under varje rot och sten...
Возраст: 31
Сообщений: 2.399
Репутация: 82 | 4
По умолчанию

Царь-танк Лебеденко



Царь-танк был построен в 1915 году. Проект машины отличался большой оригинальностью и амбициозностью. По воспоминаниям самого Лебеденко, на идею этой машины его натолкнули среднеазиатские повозки-арбы, которые, благодаря колёсам большого диаметра, с легкостью преодолевают ухабы и канавы.

Поэтому, в отличие от «классических» танков, использующих гусеничный движитель, Царь-танк был колёсной боевой машиной и по конструкции напоминал сильно увеличенный орудийный лафет. Два огромных спицевых передних колеса имели диаметр примерно 9 м, задний же каток был заметно меньше, около 1,5 м.

Верхняя неподвижная пулемётная рубка была поднята над землёй примерно на 8 м. Т-образный коробчатый корпус имел ширину 12 м, на выступающих за плоскости колёс крайних точках корпуса были спроектированы спонсоны с пулемётами, по одному с каждой стороны (предполагалась также возможность установки пушек). Под днищем планировалась установка дополнительной пулеметной башни. Проектная скорость передвижения машины составляла 17 км/час.

Как это ни парадоксально, но при всей необычности, амбициозности, сложности и огромных размерах машины, Лебеденко сумел «пробить» свой проект. Машина получила одобрение в ряде инстанций, но окончательно дело решила аудиенция у Николая II, во время которой Лебеденко подарил императору заводную деревянную модель своей машины с двигателем на базе граммофонной пружины.

По воспоминаниям придворных, император и инженер полчаса «аки дети малые» ползали по полу, гоняя модель по комнате. Игрушка резво бегала по ковру, легко преодолевая стопки из двух-трех томов «Свода законов Российской Империи». Аудиенция кончилась тем, что впечатлённый машиной Николай II распорядился открыть финансирование проекта.

Работы под императорским патронажем шли быстро — вскоре необычная машина была изготовлена в металле и с конца весны 1915 года скрытно собиралась в лесу под Дмитровом. 27 августа 1915 года были произведены первые ходовые испытания готовой машины.

Применение больших колёс предполагало повышенную проходимость всего устройства, что подтвердилось на испытаниях — машина ломала березы, как спички. Однако задний управляемый каток, в силу своих малых размеров и неверного распределения веса машины в целом, почти сразу после начала испытаний увяз в мягком грунте. Большие колёса оказывались неспособны вытащить его, даже несмотря на применение мощнейшей по тем временам двигательной установки, состоявшей из двух трофейных моторов «Майбах» по 250 л. с. каждый, снятых со сбитого немецкого дирижабля.

Испытания выявили казавшуюся впоследствии очевидной значительную уязвимость машины — главным образом колес — при артиллерийском обстреле, особенно фугасными снарядами. Все это привело к тому, что уже в августе проект был свёрнут в результате отрицательного заключения Высокой комиссии, однако Стечкин и Жуковский все же занялись разработкой новых двигателей для машины. Впрочем, эта попытка не увенчалась успехом, равно, как и попытки сдвинуть Царь-танк с места и вытащить его из района испытаний.

Вплоть до 1917 года танк стоял под охраной на месте испытаний, но затем из-за начавшихся политических катаклизмов о машине забыли и больше не вспоминали. Конструкторские работы по ней больше не проводились, а огромная сюрреалистическая конструкция построенной боевой машины еще семь лет ржавела в лесу, на месте испытаний, пока в 1923 году танк не был разобран на металлолом.

Единственным положительным эффектом этого проекта можно считать опыт, приобретённый молодыми тогда Микулиным и Стечкиным. Когда выяснилось, что мощность двигателей аппарата явно недостаточна, они разработали свой двигатель АМБС-1 (сокращение от Александр Микулин и Борис Стечкин), имевший весьма передовые для того времени характеристики и технические решения например, непосредственный впрыск топлива в цилиндры.



Двигатель этот, правда, проработал всего несколько минут, после чего у него от высоких нагрузок погнулись шатуны. Тем не менее, и Стечкин, и Микулин, которые, кстати говоря, были племянниками выдающегося теоретика авиации Николая Егоровича Жуковского, стали позднее выдающимися советскими специалистами по авиационным двигателям, академиками АН СССР.

Несмотря на неудачу, идея Лебеденко в принципе не была порочной. Спустя несколько лет инженер Павези построил серию высококолёсных военных тягачей для итальянской армии. Изобретатель создал также несколько моделей колесных танков, но они не были приняты на вооружение. Танк остался чисто гусеничной машиной.

Относительно судьбы проекта Царь-танка существует также теория заговора. По ней предполагается, что заведомо провальный проект машины усиленно лоббировался в Генеральном штабе высокопоставленными должностными лицами, действовавшими в интересах Великобритании.

Эта теория очень похода на правду, так как эти же самые чины похоронили Вездеход Пороховщикова, чертежи которого впоследствии были проданы французам и легли в основу французского танка Renault-FT-17.

http://www.istpravda.ru/artifacts/3083/
Sölveig, Helly, Klerkon и ещё 2 пользователей сказали спасибо.
старый 12.05.2014, 00:57   #38
banned
 
Регистрация: 08.2005
Проживание: Лес
Возраст: 34
Сообщений: 5.819
Записей в дневнике: 17
Репутация: 61 | 0
По умолчанию

Французские крепости



В результате войны 1870-1871 гг. Франция потеряла Рейн. Поэтому она создала на своей западной границе искусственный фронт обороны, состоящий из двух оборонительных поясов: одного - на верхнем Мозеле (Бельфор - Эпиналь) и другого - на среднем Маасе (Туль - Верден). Между этими двумя поясами был оставлен промежуток в 15 км, названный "Шармским проходом". К северу от Вердена имелся такой же промежуток, простиравшийся до укреплений северной границы и известный под названием "Стенэйского прохода". Идея, которой руководились при устройстве этой системы крепостей, была следующая: в период сосредоточения французских армий заставить противника втянуться в эти промежутки, чтобы затем под прикрытием оборонительных поясов обеспечить себе возможность атаковать его во фланг, разбить и уничтожить.
Бельфор образовал опорный пункт правого фланга оборонительного пояса верхнего Мозеля. Своими многочисленными фортами, долговременными батареями и сильно оборудованными промежуточными укреплениями он запирал в то же время "Бургундские ворота", или знаменитый "Бельфорский проход". Опорным пунктом левого фланга этого пояса являлась крепость Эпиналь, которая со своими многочисленными отдельными фортами представляла обширную крепость-лагерь.
Между двумя вышеназванными крепостями тянулась цепь из 6 фортов-застав, которая должна была воспрепятствовать всякому проникновению в этот район. Важный форт Жироманьи обеспечивал связь между Бельфором и фортами, расположенными на Мозеле: Баллон-де-Серванс, Шато-Ламбер, Рюп, Ремиремон и Арш.
Первоначальный план обороны был впоследствии дополнен постройкой в "Шармском проходе" - незанятом промежутке между крепостями Эпиналь и Туль - форта Манонвилье, который имел назначением преградить железную дорогу Страссбург - Париж. Таким образом, этот промежуток стал открытым только отчасти. Он еще более сузился, когда была создана "Укрепленная позиция Нанси", которая тянется от форта "Пон-Сен-Венсен" (на юге) до форта Фруар (на севере). Высоты правого берега Мозеля между Пон-Сен-Венсен и Фруар были сначала обеспечены только полевыми укреплениями; однако, весной 1914 г., когда французы создали знаменитый "Гран-Куроннэ", они были также усилены долговременными укреплениями и батареями.


Цитата:
Оба фланкирующих органа форта соединяются потернами П с центральной казармой К. Под напольным бруствером форта — посередине и в исходящих углах расположены бетонные убежища, увенчанные броневыми пулеметными башнями б и броневым наблюдательным постом БП. Такие же наблюдательные посты (из литой стали в виде колокола с толщиной стенок в наиболее опасных местах в 25 см) расположены при органах фланкирования промежутков. Кроме того в различных частях форта на фланках и в горже на бруствере расположены броневые будки для часовых (Guerite observatoire) в виде стального колпака со стенками толщиной около 5 см, способного сопротивляться лишь осколкам снарядов и пулям. Такие же будки располагаются на гласисе, оканчивающемся треугольным рвом с проволочной сетью на металлических кольях шириной до 30 м. Главную преграду представляет ров глубиной в 6 м и такой же ширины, усиленный эскарповой железной решеткой на бетонном основании и бетонным контрэскарпом, также увенчанным железной решеткой и имеющим галерею, связывающую двойной и одиночный кофры, фланкирующие напольный и боковой рвы; горжевой ров получает фланковую оборону из горжевого капонира, примыкающего к казарме. Подбрустверные убежища также связаны между собой галереей. Для усиления контрэскарпа позади него сделана наброска из камней.

В. Яковлев "История крепостей"
Уступом сзади, у Нефшато, находился еще старый упраздненный форт Бурлемон, который имел своим назначением обстрел переправ через Маас.
Крепость Туль образовала опорный пункт правого фланга оборонительного пояса среднего Мааса и вместе с укрепленной позицией Нанси образовала центр системы французских укреплений фронтом на восток. Эта крепость-лагерь с периметром около 90 км представляла совокупность укреплений чрезвычайной силы.
Верден - опорный пункт левого фланга вышеуказанного пояса - представлял собой также первоклассную крепость, которая имела, двойной пояс фортов с наружным обводом около 45 км.



Семь фортов-застав, а именно: Жуи-су-ле-Кот, Жиронвиль, Лиувиль, Кан-де-Ромен, Ле-Парош, Тройон и Женикур прикрывали промежуток между крепостями.


Цитата:
форты-заставы ... с 80-х годов строились по новому образцу так называемого изолированного форта (fort isole), для которого предусматривалась возможность атаки со всех сторон, вследствие чего такому форту придавалась возможно большая самостоятельность. В плане такой форт получал обычно форму более или менее правильного многоугольника (фиг. 101), каждая сторона которого представляла собой как бы один из напольных фасов обыкновенного крепостного форта с двумя валами: нижним — для артиллерии и верхним, служащим тыльным траверсом для нижнего, для пехоты, со рвами, имеющими сводчатые эскарпы и контрэскарпы, фланкируемыми из трех капониров/С и с прикрытым путем. Различного рода охранительные казематы размещались под валгангом нижнего вала и под бруствером верхнего и своими лицевыми стенами выходили во внутренний ров между обоими валами, причем расположенные по обеим сторонам этого рва казематы со своими земляными обсыпками взаимно прикрывали друг друга от перекидного огня. Несколько радиально расположенных траверсов Т с потернами в них поддерживали закрытое сообщение между различными частями форта. Гарнизон такого форта — около 1500 человек, из коих пехоты — 1000 человек; вооружение — около 30 орудий, не считая фланкирующих и противоштурмовых. Достоинствами этого форта при тогдашних условиях считались обилие казематов и выходов из них на позиции; хорошие, сильно фланкируемые преграды штурму; облегчающий охранение прикрытый путь.

В. Яковлев "История крепостей".
За исключением Парош они были расположены на правом берегу Мааса. Их назначением было прикрывать переправы через реку и препятствовать прорыву между крепостями Туль и Верден.
К северу от Вердена находился неукрепленный, шириной около 30 км, промежуток - "Стенэйский проход". Но армия, назначенная для обороны этого промежутка, могла рассчитывать на поддержку и прочную опору со стороны небольших крепостей Лонгви и Монмеди, расположенных близ бельгийской границы.
Однако, перед войной только четыре главные крепости-Бельфор, Эпиналь, Туль и Верден, - а также форт Манонвилье были оборудованы и усилены в соответствии с требованиями современной техники; большая же часть фортов промежуточных линий в начале войны находилась еще в таком состоянии, в каком эти форты были в восьмидесятых годах, во время их постройки.
Позади укреплений восточной границы была расположена вторая оборонительная полоса, носившая название "Укрепленный район". Она состояла из больших крепостей-лагерей - Лангр, Безансон и Дижон. Эта полоса не получала никакого усиления с восьмидесятых годов.
Основываясь на опыте войны 1870 г., французы упразднили большое количество очень старых крепостей на своей северной границе, сохранив лишь несколько отдельных укреплений, как форт Айвель, связанный с Мезьером, и форт Шарлемон, входивший в систему укреплений Живе. Так как восточную границу считали наиболее угрожаемым районом, то большая часть отпускавшихся кредитов использовалась для ее оборудования; на современное переоборудование северных крепостей оставалось лишь немного средств. Впрочем на этом фронте рассчитывали на сопротивление, которое могли оказать германскому вторжению бельгийские укрепленные пункты. Вот почему французский генеральный штаб принял в 1910 г. решение сохранить на северной границе только крепости Лонгви, Монмеди, Айвель, Шарлемон, Гирсон, Мобеж, Лилль и Дюнкирхен, но переоборудовать по современному и усилить только единственно крепость Мобеж.



Что касается прочих укрепленных пунктов, которые, по мнению генерального штаба, должны были играть лишь ограниченную роль в обеспечении границы, то было признано необходимым ограничиться только поддержанием их укреплений и сохранением всего вооружения, чтобы при случае эти укрепления могли служить опорными пунктами для полевой армии.
Подобно тому, как мы видели уже на восточном фронте, позади северного фронта также находилась вторая оборонительная полоса - "Укрепленный район" - Реймс, Лан (Лаон), Лэ-Фер. Главными опорными пунктами этой полосы являются Реймс, Лаон и Ла-Фер, которые хотя и имели каждый по нескольку отдельных фортов, но очень устаревших. Уже после 1870 г. они были упразднены вместе с некоторыми другими небольшими крепостями, находившимися в этом районе. Несмотря на это, их все-таки поддерживали; имея на вооружении лишь небольшое число орудий, они были снабжены, однако, некоторым запасом продовольствия и небольшими гарнизонами, чтобы при случае могли служить "временной опорой".

В 1912 г. было решено разоружить Ла-Фер и форт Гирсон; такое же решение было вынесено в 1914 г. относительно Лаона. В этот же период времени ставился также вопрос, не бросить ли совершенно укрепления Лилля, подступы к которому были закрыты постройками предместий Лилля и Рубэ. Но еще не успели согласовать мнения поэтому вопросу, как разразилась война.
Громадную крепость-лагерь Париж можно рассматривать, как редюит всей системы укреплений восточной и северной Франции.



Имея более 150 км в окружности и будучи окружена двойным поясом фортов, она представляла собой самую обширную крепость в мире. Так как по окружности города разбросано множество населенных пунктов, то 16 старых фортов внутреннего пояса, которые играли роль еще во время осады в 1870 г., представляли собой раздробленный на части пояс. 17 новых фортов наружного пояса, которые были окончены в 1880 г. и находились на расстоянии 12-15 км от внутреннего пояса, служили с этого времени опорными пунктами передовой оборонительной линии.
Однако, с 1880 г. эти форты получили незначительное усиление в виде всего лишь нескольких пушек, установленных в броневых куполах.

Ж. Ребольд "Крепостная война в 1914—1918 гг."
Helly, Holm и a_dubinin сказали спасибо.

Последний раз редактировалось Sölveig: 12.05.2014 в 01:39.
старый 14.05.2014, 01:25   #39
banned
 
Регистрация: 08.2005
Проживание: Лес
Возраст: 34
Сообщений: 5.819
Записей в дневнике: 17
Репутация: 61 | 0
По умолчанию

БОРЬБА ПОД ФРАНЦУЗСКИМИ КРЕПОСТЯМИ

Мобеж



После сражений 20-22 августа у Шарлеруа и 23-го у Монса 5-я французская и английская армии отступили на юг, обходя Мобеж одна с запада, а другая с востока. Крепость была предоставлена самой себе: 1-я германская армия, преследуя англичан, обошла Мобеж тоже с запада, оставив для наблюдения за крепостью только одну дивизию. В то же время 2-я армия двигалась по пятам французов восточнее крепости. Так как Мобеж по своему положению являлся для германцев важным узлом путей сообщения, то им было совершенно необходимо поскорее овладеть крепостью; поэтому верховное командование отдало приказ 2-й армии взять крепость как можно быстрее. Когда войска, назначенные для овладения Мобежем, прибыли под крепость, 1-я германская армия сняла свою дивизию, оставленную для наблюдения за крепостью, и притянула ее к себе.
Крепость Мобеж преграждает долину Самбры и проходящие через нее многочисленные пути сообщения. Город имеет старую бастионную ограду времен Вобана, которая окружена 6 отдельными фортами (Буссуа, Сэрфонтэн, Ле-Бурдио, Омон, Лево и Сарт) и 6 промежуточными укреплениями (Берсильи, Сальмань, Феррьер, Грево, Феньи и Эрон-Фонтэн). Эти форты и укрепления находятся на расстоянии от 3 до 6 км от городской ограды. Промежутки между ними доходят до 4 км, а окружность пояса фортов доходит до 30 км.
Форты, построенные до 1885 г., были очень хорошо заметны, так как сильно возвышались над поверхностью земли. Форты Буссуа и Сэрфонтэн были позднее усилены старыми башнями из закаленной стали, тогда как еще позднее, в фортах Бурдио, Омон н Сарт было поставлено по одной более современной броневой башне на одно 75-мм орудие. Впрочем ни один из этих 6 фортов в отношении силы сопротивления не отвечал требованиям современной техники. Лишь один форт Бурдио был усилен впоследствии железобетоном; зато 6 промежуточных укреплений были построены в 1894-1895 гг. согласно более современным требованиям.


Цитата:
На фиг. 148 приведен образец промежуточного укрепления, почти являющийся копией укр. Тиомон в Вердене. Укрепление имеет в плане овальную форму и ту же треугольную профиль, что и раньше. В горже укрепления бетонная казарма К на полуроту, соединенная потерной с пулеметной броневой башней ПБ, расположенной посередине напольного бруствера, над небольшим бетонным убежищем. На боковых фасах располагаются органы фланкирования промежутков в виде: с одной стороны — казематов Буржас, а с другой — броневой башни б с 75-мм пушкой, при которой расположен также броневой наблюдательный пост НП. Вход в укрепление прикрывается железными решетчатыми воротами в [327] и обстреливается из казармы; к последней иногда пристраивается караулка, фланкирующая доступ к казарме. На напольном и горжевом участках бруствера устанавливаются от места до места броневые будки для часовых ч.
В. Яковлев "История крепостей
Между фортами Буссуа и Сэрфонтэн находилось передовое укрепление для пехоты, известное под названием Бют-дю-Рокк, длиной около 800-900 м, не имевшее никакой ценности для обороны. Орудия для фланкирования промежутков между укреплениями были расположены за ними на открытых батареях.
Программа оборудования крепости была утверждена в 1910 г. Было установлено, что крепость не сможет сопротивляться атаке неприятельской армии, снабженной тяжелой артиллерией, без поддержки полевой армии. О способности крепости выдержать правильную осаду не могло быть и речи; поэтому Мобеж, а также и другие крепости на северной границе Франции должны были быть оборудованы современным оборонительным вооружением. Но предпринятые тогда работы по дополнению и усилению укреплений к началу войны были выполнены лишь частично, тогда как отпущенные для этой цели кредиты были еще далеко не исчерпаны.
Незадолго до начала войны комендант крепости ген. Фурнье подал доклад, обращая внимание военного министерства на заброшенное состояние, в котором находилась крепость; но это кончилось для него плохо, так как министерство отстранило его от должности. Хотя после произведенного затем расследования он и был восстановлен в должности коменданта, но все эти неприятности безусловно парализовали его инициативу.
Однако, начиная с 29 июля, работы по приведению крепости в оборонительное состояние велись действительно усиленным темпом, для чего было нанято около 6 000 гражданских рабочих. На протяжении 4 недель было выкопано 50 км окопов и ходов сообщения и было создано около 50 дополнительных батарей; затем - около 1 000 000 м2 проволочных заграждений покрыло подступы к укрепленному району. Но повсюду недоставало убежищ от снарядов и бомб.

Когда 24 августа германцы появились перед крепостью, устройство главной оборонительной позиции было уже закончено. 29 августа, когда началась бомбардировка крепости, работы но оборудованию тыловых позиций еще продолжались, но не была подготовлена ни одна из передовых линий обороны.
Оборонительные постройки главной оборонительной полосы вместе с долговременными укреплениями были окружены сетью искусственных препятствий и представляли собой в совокупности "центры сопротивления", способные к самостоятельной обороне.
16 августа, когда стало известно о падении Льежа, началась эвакуация гражданского населения, которая была далеко не закончена к моменту появления германцев перед Мобежом.
Гарнизон крепости составляли: 13-й батальонный полк пехоты действительной службы, 8 рез. батальонов, 16 батальонов территориальных войск, 2 рез. эскадрона. 4 полевых батареи, 24 пулеметных взвода, 4 инженерных роты и 500 чел. таможенной стражи - всего около 49 000 чел. Число орудий в крепости доходило до 435, из них 12 крупного калибра (220-мм) и 184 - среднего калибра (120-мм и 150-мм).
Ген. Фурнье разделил крепость на 5 секторов обороны, соответственно центрам сопротивления, и оставил в общем резерве 7 батальонов и 4 полевых батареи. В Мобеже имелись еще 2 дирижабля, которые должны были быть отправлены в глубь Франции 23 августа. Самолетов не было, и когда комендант крепости затребовал их, было уже слишком поздно. С другой стороны, телеграфная связь с внешним миром была недостаточно защищена.
Во время отступления французов после сражения на Самбре германская воздушная разведка установила, что ни одна из частей французской полевой армии не отошла в Мобеж. Командующий 2-й германской армией считал, что крепость занята лишь нормальным гарнизоном военного времени численностью, по его мнению, около 7 000 чел. Поэтому он решил, что для овладения крепостью будет достаточно 1 арм. корпуса при условии временного оставления для наблюдения за крепостью еще 2 корпусов.
Для взятия крепости он выделил 7-й рез. корпус под командой ген. фон-Цвель. Но к этому моменту последний имел в своем распоряжении лишь 14-ю рез. дивизию; 13-я рез. дивизия находилась еще в Льеже, где она была оставлена в качестве гарнизона. Поэтому он получил временно 26-ю бригаду 7-го арм. корпуса, которая была оставлена на южном фронте, между тем как 14-я рез. дивизия обложила крепость с севера и востока. На западном фронте в его распоряжении имелось лишь немного кавалерии для наблюдения.
Из осадных средств в распоряжение ген. фон-Цвель были выделены 2 полка крепостных сапер и осадная артиллерия, освободившаяся после падения Льежа и Намюра. Эта последняя состояла из:
4 батарей 100-мм пушек
2 " 130-мм
2 " 150-мм гаубиц
И т о г о: 8 батарей средних калибров
10 батарей 210-мм мортир
2 " 305-мм австрийских мортир
1 " 420-мм мортир
И т о г о: 13 батарей крупного и очень крупного калибров
Всего 72 осадных орудия.
Вследствие огромной разрушительной силы этой артиллерии ген. фон-Цвель решил применить против Мобежа тот же способ атаки, что и против Намюра, т. е. открытой силой. Он решил главный удар направить на северо-восточный фронт, ведя на юго-восточный второстепенную атаку. Для этой цели он выделил бригаду пехоты с дивизионом полевой артиллерии, 2 батареями 100-мм пушек и 2 батареями 210-мм мортир. До прибытия 14-й рез. дивизии для атаки на главном направлении оставались, кроме большей части осадной артиллерии и сапер, только бригада пехоты и дивизион полевой артиллерии.
С 24 по 28 августа происходили лишь небольшие встречные столкновения между наступающими и патрулями, высылавшимися обороняющимися. В то же время пехоте атакующего удалось без особенно серьезного сопротивления подойти почти на 2 км к главной позиции обороны, что дало возможность тотчас же установить осадную артиллерию на удалении, позволявшем вести действительный огонь по укреплениям.
Хотя большая часть артиллерийских сапер еще не прибыла, осадная артиллерия 29 августа открыла огонь по укреплениям северного и восточного фронтов. Артиллерия обороны стала отвечать на огонь, но не могла тотчас же нащупать расположения осадных батарей. Единственный находившийся в крепости привязной аэростат погиб при втором своем подъеме, не успев еще обнаружить неприятельскую артиллерию. Только от крестьян французы узнали о расположении германских батарей у Эркелин, Гранрен и Рувруа. В последующие дни германцы могли, однако, вести лишь слабый огонь, так как снабжение встретило у них значительные затруднения вследствие невозможности восстановления достаточного количества железнодорожных путей.
На юго-восточном фронте огонь могли открыть только 2 сентября, так как пехота была не в состоянии продвинуться достаточно вперед для обеспечения артиллерийских наблюдательных пунктов.
1 сентября ген. Фурнье предпринял своим общим резервом вылазку в северо-восточном направлении, с целью дойти до осадной артиллерии и, если возможно, уничтожить ее. Но эта операция окончилась неудачей и большими потерями от огня пехоты и сапер атакующего. Один только кадровый полк потерял, как говорят, 23 офицера и 900 рядовых.
2 сентября германские летчики донесли, что укрепления Сальмань, Буссуа и Сэрфонтэн уже сильно пострадали от бомбардировки и что подвижная артиллерия главной линии обороны, оказавшаяся бессильной в борьбе с артиллерией атакующего, расположилась на тыловых позициях. Так как тем временем подошла 13-я рез. дивизия, пехота атакующего продвинулась в ночь с 3-го на 4-е на ружейный выстрел к главной позиции обороны и получила приказание закрепиться на занятых рубежах.
4 сентября оборонительные сооружения казались настолько поврежденными, что германцы сочли их совершенно подготовленными для штурма. Поэтому пехота атакующего бросилась в атаку и утром 5-го ей удалось овладеть центром сопротивления Берсилье-Сальмань; тем самым она произвела прорыв главной позиции обороны и утвердилась на ней. Теперь можно было начать бомбардировку центрального редюита крепости дальнобойными орудиями. В городе вспыхнули пожары и была разрушена станция беспроволочного телеграфа.
Вследствие тяжелых боев, которые разыгрались в это время на Марне, командующий 2 й германской армией хотел двинуть теперь 26-ю бригаду в направлении на Лаон. Так как ген. фон-Цвель тогда опасался, что гарнизон крепости может выступить на юг и обрушиться на тыл 2-й армии, он отменил приказ об отправлении этой бригады. Рано утром 6 сентября германцы овладели фортом Буссуа, который был оставлен французами. Несколькими часами позже, овладев также укреплением (холмом) Рокк, они наткнулись на новую линию сопротивления и должны были временно приостановить движение, В тот же день летчик сбросил в город письмо с предложением коменданту о сдаче крепости, но это письмо осталось без ответа.
Утром 7 сентября был взят форт Сарт, а вскоре после полудня наступила очередь фортов Сэрфонтэн и Лево. Половина главной позиции обороны сразу оказалась в руках германцев, и крепость не могла больше держаться. В ночь с 6-го на 7-е ген. Фурнье сделал было попытку перенести оборону на линию: форт Лево - город Мобеж - ручей Сольв, но германцы перенесли огонь на укрепления южного и западного фронтов, которые до тех пор оставались нетронутыми. Кроме того, они вели огонь по центральному редюиту крепости со стороны горжи и произвели, таким образом, в крепости неописуемое смятение.
При такой обстановке ген. Фурнье должен был решиться на сдачу крепости.

Крепость Мобеж своим сопротивлением должна была обеспечить свободу маневра франко-британским армиям. Хотя она и не выполнила этой задачи, но все же в течение 2 недель очень сильно тормозила действие многих коммуникационных линий, имевших важное значение при наступлении германских войск во Францию. В то же время она приковала к себе 60 000 чел. неприятельских войск, отсутствие которых на Марне почувствовали так болезненно германцы.
Быстрое падение крепости должно быть приписано, так же как и по отношению к бельгийским крепостям, громадному и несомненному превосходству германской осадной артиллерии, огня которой не могли выдержать укрепления Мобежа.
7-й рез. корпус, быстро освободившись после падения Мобежа, мог принять участие в операциях, которые продолжались на других пунктах. Это несомненно было для германцев чрезвычайно важно и имело для них очень благоприятные последствия. Действительно, если бы этот корпус не принял во-время участия в бою у Шмен-де-Дам, то по всей вероятности германцы были бы не в состоянии оказать противодействие прорыву французов и англичан между 1-й и 2-й германскими армиями.

Приходится признать, что оборона крепости-лагеря не оказала достаточного сопротивления. Надо, однако, принять во внимание, что гарнизон состоял в большей части из территориальных войск, мало способных к энергичной подвижной обороне, что и может служить для них некоторым оправданием. Известно также, что ген. Фурнье был отрешен от должности коменданта вследствие его рапорта о заброшенном состоянии крепости, что было затем отменено министром. Однако, это решение, повидимому, не было вовсе сообщено генералу. Как бы то ни было, подобное упущение во всяком случае могло иметь гибельное влияние на решения коменданта Мобежа.

Ж. Ребольд "Крепостная война в 1914—1918 гг."
Helly, Holm и a_dubinin сказали спасибо.
старый 14.05.2014, 12:59   #40
Senior Member
 
аватар для Holm
 
Регистрация: 11.2013
Сообщений: 1.097
Записей в дневнике: 6
Репутация: 25 | 3
По умолчанию

Ю.Л. Коршунов, Ю.П. Дьяконов. Мины Российского флота

Цитата:
К началу войны в распоряжении российского флота имелось 15,5 тысяч мин (в основном, образца 1908 г.), из них на Балтике - 7 тысяч, на Черном море 4,5 тысячи, во Владивостоке 4 тысячи. Кроме того, в производстве находилось еще 5250 мин, из них 2,5 тысячи - в стадии заливки взрывчатого вещества.
"План операций Морских сил Балтийского моря" определял в качестве первоочередной задачи: не допустить в течение первых двух недель войны прорыв противника в Финский залив. Это обеспечивало мобилизацию Гвардейского корпуса и Петроградского военного округа, а также их подготовку к отражению десанта немцев с целью захвата столицы.
Для решения поставленной задачи оперативным планом Балтийского флота предусматривалось создать на рубеже Ревель - Поркалаудд Центральную минно-артиллерийскую позицию. Постановку мин планировалось осуществить до начала военных действий, в период развертывания сил флота. Строго в соответствии с планом, 18 июля 1914 г., за пять часов до объявления всеобщей мобилизации, минные заградители «Ладога», «Нарова», «Амур» и «Енисей», под прикрытием главных сил флота, начали постановку мин. На постановку заграждения из 2129 мин ушло четыре с половиной часа.
В последующие годы Центральная минная позиция неоднократно усиливалась. Всего к концу 1917 г. здесь было выставлено свыше 11 тысяч мин, в том числе 1158 мин образца 1908 г. и «Рыбка» - в противолодочном варианте, с углублением 18,3 м.
В 1915 г. Балтийский флот приступил к оборудованию нового оборонительного рубежа - Передовой минной позиции. За три года войны здесь установили свыше 8 тысяч мин. В ночь с 28 на 29 октября 1916 г. на минах Передовой позиции подорвались и затонули 7 из 11 эсминцев X флотилии германского флота. У немецких моряков это событие получило название "черный понедельник".
Третьим крупным оборонительным рубежом на Балтике стала с 1915 г. Ирбенская минная позиция, преграждавшая противнику вход в Рижский залив. Всего российские моряки выставили здесь около 11 тысяч мин.
Уже на третий месяц войны, с наступлением темных продолжительных ночей, флот приступил к активным минным постановкам. Первая операция прошла 18 октября 1914г. Три эсминца полудивизиона особого назначения (типа «Охотник») выставили юго-западнее Мемеля заграждение из 105 мин. Пять дней спустя четыре корабля того же полудивизиона выставили под Мемелем еще одно заграждение - из 140 мин. В этот же день эсминец «Новик» поставил 50 мин под Пиллау. 6 ноября 1914 г. минный заградитель «Амур» произвел постановку двух минных банок по 120 мин на прибрежных коммуникациях противника между Данцигом и Кольбергом. Операцию обеспечивали: броненосный крейсер «Рюрик», крейсеры «Богатырь», «Олег» и две подводные лодки.
Всего за время войны в Центральной и Южной Балтике флот выставил более двух десятков активных минных ограждений, в основном, по 100-150 мин. Ставились они обычно у побережья противника, как правило эсминцами, реже минными заградителями и крейсерами. Однако, проводились и более крупные операции. Так 29 октября 1915 г. крейсеры «Рюрик», «Олег», «Баян» и «Адмирал Макаров», под прикрытием линейных кораблей «Гангут» и «Петропавловск», семи эсминцев и пяти подводных лодок, выставили южнее Готланда заграждение из 560 мин. Меньше чем через месяц тот же отряд, усиленный крейсером «Богатырь», выставил юго-западнее Готланда второе заграждение, на этот раз из 700 мин. Оба заграждения перекрывали коммуникации противника из Киля и Данцига в Либаву и Мемель.
Активные минные постановки на Балтике оказались весьма действенными. Противник потерял на них более двух десятков кораблей. Так 4 ноября 1914 г. у Мемеля подорвался на двух минах и затонул броненосный крейсер «Фридрих Карл», 12 января 1915 г. у Борнхольма и Рюгена в один день подорвались крейсеры «Аугсбург» и «Газелле», 19 ноября на минном заграждении у Готланда подорвался крейсер «Данциг», 4 декабря северо-западнее Виндавы погибли крейсер «Бремен» и эсминец V-191, а через шесть дней там же - эсминец S-177. Всего за время войны корабли Балтийского флота выставили 38932 мины. На них подорвались 69 кораблей противника, 48 из них погибли*. [* Здесь и далее приводятся данные по погибшим кораблям только относительно кораблей ВМФ противника. Точные данные о гибели транспортов противника отсутствуют.]
На Черном море война для российского флота началась с двух крупных неудач. В ночь с 15 на 16 октября 1914 г. линейный крейсер «Явуз Султан Селим» (германский корабль «Гебен», воевавший под турецким флагом), обстрелял Севастополь. При этом крейсер несколько раз прошел по крепостному минному заграждению, состоявшему из гальванических мин. Увы, их цепи в это время оказались разомкнуты в ожидании возвращения на базу минного заградителя «Прут». Пока крепостное начальство запрашивало у штаба флота разрешение на включение заграждения, «Явуз» ушел в море. На подходах к Севастополю он встретил «Прут», командир которого, после первых залпов линейного крейсера, опасаясь взрыва мин, решил затопить свой корабль. Так, в первый день войны, Черноморский флот не только упустил возможность уничтожить самый крупный корабль противника, но и потерял с полным боекомплектом (720 мин) свой самый большой минный заградитель.
В течение нескольких дней после начала войны корабли Черноморского флота поставили минные заграждения под Севастополем, Одессой, Очаковым, Батуми, Поти, в Керченском проливе и в других местах. Затем флот приступил к активным минным заграждениям. В ночь с 23 на 24 октября 4 эскадренных миноносца типа «Новик» выставили под Босфором первое заграждение из 240 мин. 8 декабря минные заградители «Константин», «Георгий», «Ксения» и «Алексей» под прикрытием дивизиона эсминцев выставили там же 670 мин. 13 декабря на этих заграждениях подорвался «Явуз Султан Селим». Получив одну за другой две пробоины, он, тем не менее, смог уйти в Босфор.
Из основных событий минной войны на Черном море в 1915 г. следует отметить два: во-первых, гибель 21 марта 1915 г. на минах под Одессой турецкого крейсера «Меджидие» (в октябре того же года он вошел в состав Черноморского флота под названием «Прут»), и, во-вторых, первую минную постановку в Босфоре первого в мире подводного минного заградителя «Краб». 27 июня 1915 г., по плану обеспечения перехода из Николаева в Севастополь нового линейного корабля «Императрица Мария», «Краб» выставил непосредственно в проливе минное заграждение из 60 мин ПЛ-100. Несколько дней спустя на минах у Босфора подорвался крейсер «Мидилли» (германский «Бреслау»). Приняв более 600 тонн воды, «Мидилли» тем не менее, как и «Гебен», сумел возвратиться в Босфор.
15 июля 1916г. командующим Черноморским флотом стал вице-адмирал А.В.Колчак. Одной из первых, проведенных под его командованием, операцией стала "закупорка" Босфора. Непосредственно минные постановки проводили подводный заградитель «Краб» и эскадренные миноносцы «Дерзкий», «Гневный», «Пронзительный» и «Беспокойный». Их прикрывали линейные корабли «Императрица Мария» (флаг командующего флотом), «Императрица Екатерина II» и два эсминца. На подводные лодки «Нерпа» и «Кит» возлагалось навигационное обеспечение постановок. 18 июля «Краб» выставил на Босфоре две линии по 30 мин каждая. 20 июля из Севастополя вышел отряд прикрытия, на следующий день - эсминцы. На подходе к Босфору, подавая условные световые сигналы, их уже ждали подводные лодки. Несмотря на лунную ночь противник не обнаружил минной постановки. Успешно выставив мины, эсминцы полным ходом направились в Севастополь. После приемки мин и пополнения запасов, 23 июля они снова вышли в море. Последнюю, пятую, постановку отряд провел 7 августа. Еще 5 заграждений у Босфора флот поставил с сентября по декабрь. К концу года число выставленных мин приблизилось к 2 тысячам. Не имея сил для столь обширного траления, противник резко сократил свою активность.
С вступлением в 1915 г. в войну на стороне Германии Болгарии, российский флот провел минные постановки и у западного побережья Черного моря. Всего в активных минных заграждениях на Черном море флот выставил 6832 мины. Из общего числа мин (13184) это составило 52%. На русских минах в Черном море подорвалось 18 кораблей противника, 16 из них погибли.
Всего за время войны русский флот выставил свыше 52 тысяч мин, на которых погибло 64 корабля противника. Таким образом, на один погибший корабль приходилось 700-800 мин. Если учесть, что общий боевой расход мин всех воюющих государств за время войны составил 308700 мин, на которых погибли 207 кораблей, то станет ясно, что русский флот на уничтожение одного корабля противника расходовал в среднем почти в два раза меньше мин, чем другие воевавшие страны.



http://www.navylib.su/arms/miny-rosflota/07.htm
Цитата:
Такой вид вооружения, как морские мины, был известен как минимум с середины XIX века. Но именно русские в Первую мировую войну впервые поставили минное дело «на поток», а также впервые догадались маскировать минные заградители под крейсера.
Правда, надо заметить, что массовым минированием русские занялись не от хорошей жизни. Расклад сил на Балтийском море в Первую мировую войну был явно не в пользу России. Преимущество немцев трудно даже классифицировать — слово «подавляющее» не совсем подходит. Скорее можно сказать, что по сравнению с Германией у России флота на Балтике фактически не существовало. К примеру, одним из лучших русских кораблей был броненосец «Слава» с четырьмя 305-мм орудиями главного калибра, построенный по тому же типу, что и погибшие в Цусимском сражении 1905 года «Князь Суворов» и «Бородино». В немецком же «Флоте открытого моря» насчитывалось 16 линкоров дредноутного типа, каждый из которых превосходил «Славу» в огневой мощи в 2-3 раза. На первом этапе войны Россию спасало только одно обстоятельство — мелководность Балтики, по которой немецкие сверхлинкоры просто не могли пройти. Однако, начиная с 1914 года, обе стороны постоянно вели дноуглубительные работы, чтобы обеспечить проход своим крупным кораблям. В этой ситуации для России минная война была чуть ли не единственным способом обернуть ситуацию в свою пользу. Надо отдать должное русским минёрам — в своём деле они достигли просто-таки шедевральных успехов, и один из ярких примеров — минная операция 19 ноября 1914 года.

Сборка морских мин образца Первой мировой войны.

Кстати, необходимо сделать одно уточнение по терминам: миноносцы, несмотря на название, чаще всего не имели никакого отношения к установке мин. Этот класс кораблей правильнее было бы назвать «торпедоносцами», но именно торпеды на флоте изначально назывались самодвижущимися минами — отсюда и имя «миноносец», «эсминец» (т. е. эскадренный миноносец). Оружие впоследствии переименовали, а вот имя кораблей осталось прежним. Непосредственно же установкой морских мин занимались совсем другие суда — минные заградители, первый из которых накануне русско-японской войны построил выдающийся и незаслуженно забытый в наши дни изобретатель, морской офицер В.А.Степанов. Судно могло устанавливать до десятка мин в минуту. К сожалению, первый корабль под названием «Енисей» погубил своего создателя и капитана (при очередном минировании одна из мин всплыла и, пытаясь её уничтожить, «Енисей» подорвался на собственном заграждении — Степанов погиб вместе с судном). Впрочем, этот несчастный случай не помешал оценить преимущества нового вида вооружения. Цифра говорит сама за себя: на коммуникациях Балтики в Первую мировую войну были установлены 35 тысяч мин!


Главный идеолог операции, начальник отряда заградителей Василий Александрович Канин. Год спустя, кстати, ушел на повышение, став вице-адмиралом и возглавив весь Балтийский флот.

Однако заградитель должен был работать скрытно, и в то же время его нежелательно было оставлять без защиты и конвоя. Чтобы обеспечить и то, и другое, командование Балтийского флота (в первую очередь — контр-адмирал В. А. Канин, начальник отряда заградителей) придумало хитрую уловку — замаскировать минирование под обычный рейд крейсеров. Крейсерские рейды — этакое законное пиратство: несколько кораблей отправлялись на морские коммуникации противника — перехватывать торговые суда, обстреливать прибрежные города, в общем, натурально разбойничать. Как правило, неприятельский флот не успевал перехватить этих «пиратов», которые, сделав своё черное дело, благополучно скрывались в портах. Для немецких разведчиков русский минный заградитель «Амур» должен был всячески изображать крейсер-рейдер, для чего ему — беспрецедентный случай! — даже установили третью, фальшивую трубу. Отряд из четырех «крейсеров» (три из них, впрочем, были настоящими, а четвертый — замаскированный заградитель) в ночь на 19 ноября вышел к острову Эланд, где предполагалось установить мины. Место было выбрано не случайно — на путях у шведского Эланда (эта страна, формально оставаясь нейтралом, на деле всячески поддерживала Германию) шла активная морская торговля.


Минный заградитель «Амур», блестяще сыгравший роль лже-крейсера. Корабль был друхтрубным, так что для полного сходства с крейсерами пришлось приделать третью, фальшивую трубу.

Для пущей убедительности три крейсера, которые сопровождали «Амур» — «Рюрик», «Олег» и «Богатырь» — отделились и направились к острову Готланд, всячески стремясь «засветиться» перед разведчиками противника именно там. Минному же заградителю предстояла нелегкая задача: поставить мины в штормящем море, на палубах, по колено залитых водой. Тем не менее, всё заграждение было успешно выставлено — корабль не потерял ни одной мины и ни одного человека, что говорит о высоком профессионализме русских минёров. Утром 19 ноября ложный «крейсер» благополучно соединился с остальным отрядом. Немцы, как и рассчитывало русское командование, сочли эту вылазку за обычный рейд — абсолютная мелочь в масштабах глобальной войны.


Современная карта местности, где произошла операция. Кружком выделены острова Эланд и Готланд.

Такое невнимание дорого обошлось немецким стратегам: на русских минах они с самого начала войны теряли не только торговые, но и серьезные боевые суда. Так, ровно пару лет спустя после операции «крейсеров», в ноябре 1916-го, германский отряд из 11 новеньких миноносцев потерял на минах аж семь кораблей! А вот англичане, которым с их сильнейшим флотом в мире, казалось бы, можно не опасаться вообще никого, русскую тактику оценили: британцы даже «выписывали» себе нашу технику и специалистов.
Любопытный факт. Изобретатель минных заградителей В.А.Степанов предложил русскому флоту еще один судьбоносный проект — первого в мире броненосца дредноутного типа. Причем это произошло еще в 1884 году, то есть за 20 лет до начала «дедноутной эры»! К сожалению, проект не оценили и сдали в архив. А ведь если бы «степановские» броненосцы участвовали, скажем, в Цусимском сражении, это увеличило бы мощь главных калибров русского флота как минимум вдвое.


Чертеж корабля дредноутного типа. Увы, не «степановский» - его материалы не сохранились.

http://artofwars.livejournal.com/12660.html
Sölveig, Klerkon и a_dubinin сказали спасибо.
Sponsored Links
Для отправления сообщений необходима Регистрация

опции темы

Похожие темы для: Первая мировая война
Тема Автор Разделы & Форумы Ответов Последнее сообщение
I Мировая война Хм Всемирная история, политика 16 01.03.2015 22:51
чем тебе интересна вторая мировая война Funeral Всемирная история, политика 12 07.02.2004 09:59


На правах рекламы:
реклама

Часовой пояс в формате GMT +3. Сейчас: 05:40


valhalla.ulver.com RSS2 sitemap
При перепечатке материалов активная ссылка на ulver.com обязательна.
vBulletin® Copyright ©2000 - 2019, Jelsoft Enterprises Ltd.