Valhalla  
вернуться   Valhalla > Тематические форумы > Литература
Регистрация



Для отправления сообщений необходима Регистрация
 
опции темы
старый 05.09.2020, 10:38   #321
Member
 
аватар для Leda2
 
Регистрация: 11.2012
Сообщений: 251
Репутация: 7 | 0
По умолчанию

Яков Есепкин

• «Есепкину удалось достичь такой степени и такого уровня совершенства текстов, их огранки, что написанное до него практически полностью нивелировалось. Таким образом, к примеру, сравнялись между собой четверка Серебряного века (Ахматова, Цветаева, Пастернак, Мандельштам) и одиозные сочинители прекрасной советской эпохи, как, впрочем, и постсоветские авторы, наиболее активно тиражируемые издательским сегментом.»
В. Розинский

Портреты юдиц в диаментной цвети

Семнадцатый фрагмент

Стен ампирных лепнина тускла,
Благодержный июль пламенеет,
Юродные сидят круг стола,
Цветь фарфора одна ль не тускнеет.

Ах, пенатов холодность, влекут
Феи тьмы к нам иных сумасшедших,
Именами чужими рекут
На мирские пиры не вошедших.

Яко будет Господе вести
Нить златую по столам каморным,
И узрит нас в июльской желти,
С диаментом смарагдово-черным.

Двадцать пятый фрагмент

Торты с ядом и мела белей,
Чинят вишней эклеры фиады,
Сливки взбитые краше лилей,
Цветью неб перевивших оклады.

Именины, Геката, нести ль
К столам велено цимесы гоям,
Феи смерти блюдут апостиль,
О серебре утешно изгоям.

Се и лэкех, се имберлэх, мгла
Разлиется над маками, халы
Дышат негой и в каждой – игла,
И тлеют ледяные пасхалы.

Тридцать восьмой фрагмент

Снова зноем июль поманит
И юдоли тенета овеют
Нас атраментной цветностью, мнит
Ирод се, небы ль вновь огневеют.

Ах, еще колоннады ярки,
Мы величье дарим алавастрам
С темным хмелем, еще васильки
Льнут ко флоксам холодным и астрам.

И Господе спустится в подвал –
Черпать мед и цимес для розеток,
И увиждит ночной карнавал
Юродных божевольных гризеток.

Сорок третий фрагмент

Ах, июль всесвятой, сад камней
Нас чарует и ждет, апронахи
Ссеребрим, яко хором теней
Рушит ночь, аще пьяны монахи.

В кубки битые льется вино,
Мы пием или бредим, царице,
Золотое сейчас толокно,
Маков горечь подобна корице.

Но высоко пенатам до неб,
Фурий лики осповницей рдеют,
И точится диаментный хлеб
Ядной мглой, и столы холодеют.

Пятидесятый фрагмент

И подернут виньетами яд,
Четверговки над еминой вьются,
Мы опять ли у темных гияд,
Нощно ль с кровью лекифы биются.

Из нагорий к столам отнесли
Хлебов красных вечор ягомости,
Царь Аиде, молчать им вели,
Чают снов неотмирные гости.

И на кухни заглянем – обвесть
Диаментом серебряный морок,
И увидим всестолье как есть,
О белене точащихся корок.

Портреты юдиц в меловых перманентах

Четырнадцатый фрагмент

Статуэтки менад золотых
Оживут и, клико со шампанским
Упоив мглою донн превитых,
Шелк их сребром возбелят гишпанским.

Бал теней, длись всенощно, гори
Неотмирной чудесностью, феи
Пусть резвятся, хмельные цари
Тьмой чернят пусть меловые веи.

А белену когда разнести
В тусклых амфорах челяди хоров
Повелят, мы истечья желти
Налием вдоль емин и фарфоров.

Двадцать пятый фрагмент

Ах, Мадрида пустые сады
Увиют нас волшебной армою,
Иль Флиунт золотые плоды
Расточит со царицей Чумою.

Ах, юдоль, навестим ли ее,
Мы отравой вифанскою дышим,
Занесенно в лилеях копье
Над главами, юродных мы слышим.

Пиры антики внове текут,
Ядом вишни без нас отекают,
И на халы серебро цикут
Прелито, где юдицы алкают.

Тридцать второй фрагмент

Лей, Эпир, мглу и цветь на столы,
Благи нищие гои, мытарства
Их преложатся, яко целы
Донны снов и всеалчут коварства.

Феи носят златые сорта
Винограда, царевны белые
Пьют арому десертов, мечта
Идиота – петь хоры их злые.

Станут пышные хлебы чернеть,
Сядут юдицы с гоями рядом,
И меж амфор начнут пламенеть
Византейские торты со ядом.

Сорок четвертый фрагмент

В перманентах меловых бегут
Сонмы юдиц к застолиям красным,
Алавастры и яд берегут,
По царевнам тоскуют прекрасным.

Феи неб, мы умерли давно,
Мы серебро пием воскресений,
Иль церковное крепко вино –
Ждите, Иды, чудесных спасений.

Так Господе речет: вас таить
И неможно, юдицы, зерцайте
Бледных отроцев, сех упоить
Аз даю, о крови их мерцайте.

Пятидесятый фрагмент

Благоденствуй, порфировый май,
Воски лей на жасмин елеонский,
Аонид золотых донимай,
В Грасс мани иль цитрарий лионский.

Пусть виллисы танцуют, огнем
Бледнопламенным нас увивают,
Аще к Лете эфирной свернем,
Пусть златые плоды обрывают.

Где ярка виноградная плеть
И чарует юродивых сводность,
Мы и будем всенощно тлееть,
Преливая в язмины холодность.
старый 05.09.2020, 22:03   #322
Senior Member
 
аватар для ONDERMAN
 
Регистрация: 01.2009
Сообщений: 10.679
Репутация: 45 | 13
По умолчанию

Цитата:
Leda2 посмотреть сообщение
Именины, Геката, нести ль К столам велено цимесы гоям, Феи смерти блюдут апостиль, О серебре утешно изгоя
Ну вот .... и настала ночь ...тех кто не в теме ожидают большие проблемы ....одна надежда на то что болтается между сосков......А чего ....неплохой кенинг из греко,еврейско,кельтско и католической солянки)))
старый 12.09.2020, 16:39   #323
Member
 
аватар для Leda2
 
Регистрация: 11.2012
Сообщений: 251
Репутация: 7 | 0
По умолчанию

Яков Есепкин

• «Присутствие в современной литературной России абсолютной легенды и абсолютно же культовой фигуры – Якова Есепкина – неким образом мистического порядка табуирует имя гения для близких к маргинальным крупнейших издательских структур и корпораций. Складывается впечатление, что «ЭКСМО»-«АСТ» и др. панически боятся элементарного сравнительного анализа. В итоге Есепкин первоочередным образом издается за рубежом.»
В. Максимов

Портреты юдиц в нагорном сумраке


Десятый фрагмент

Ночь решета серебром тиснит,
Мглы аромою душатся Ханны,
Фей Аида сумрак ли пьянит,
Елеона ль сады недыханны.

Хватит, Цинтия, млечности им,
Аще Троица, будем жасмины
Вить алмазным огнем всеблагим,
Лити пламенный воск на емины.

И опять набегут к столам тьмы
Четверговки с подносами корок,
И вскричим: Это, Господе, мы,
Вижди нас чрез диаментный морок.

Двадцать второй фрагмент

Се цветет неотмирный жасмин,
Се нагорий лекифы мерцают,
Цветом выбить ли течный кармин,
Пусть фиады его презерцают.

Боги, боги, молчите, одне
И любили нас одницы камор,
Скорбь утопим в холодном вине,
Где лишь червою пишется мрамор.

Навия доннам локны, Морфей
С воском снов их зефирность алкает,
И серебро по лядвиям фей
На кровавый паркет истекает.

Тридцать шестой фрагмент

Пой, Цитера, нисан восславляй,
Кущи садов, дарующих розы,
В белых граций холодность вселяй,
Навевая любовные грезы.

Минет век и червицей одной
Юровые сады озлатятся,
Выбьет цвет их Борей ледяной,
Плети мглы на добычу слетятся.

Взор Микеля темно премерцал,
Славу неб ли пииты стяжают,
И осколки червонных зерцал
Ид с лекифами вин отражают.

Тридцать восьмой фрагмент

Внове тускло серебро ведут
По хлебам и фарфору менады,
Яко дивные пиры грядут,
Время цветью свивать колоннады.

Елеонских зеленей арма
Восточается к небам эфирным,
Фьезоланских нимфеток гурма
Шелком нас всечарует порфирным.

От Эдема нашлют ангелков,
Им Господние копья даруют –
Жечь в лепнине бегущих волков
Над столовьем, где цари пируют.

Пятидесятый фрагмент

Восточайся, небесный Зефир,
Южный сумрак осети ночные
Распахнул, благовонный эфир
Нам тенета дарит выписные.

Ирод-царь помнит эти ль цвета
Черноспелых тлеющихся вишен,
Сколь одесная кровь излита,
Неб амфорник и станет нелишен.

Господь-Бог, на вечернем столе
Хлеб зерцая о барве солонниц,
Преглядит, как в диаментной мгле
Нас влачат меж порфирных колонниц.

Портреты юдиц за именинными столами

Двадцать четвертый фрагмент

Се винтажного лета арма,
Фаэтона искрят колесницы,Я
Дев асийских честная гурма
Весела и пеют меловницы.

Жар июльских всещедрых столов
Ягомостей и граций пленяет,
Блеск сусальных златых куполов
Именитства легко осеняет.

Сны ль увиждим – царевны белы
И юдицы о красном замирны,
И течет на пустые столы
Ядный хмель диаментовой смирны.

Тридцать первый фрагмент

Зной всеблагостный, дышащий жар
Именинных столов, кринолины
Гостий бледных, июльский пожар
Бутоньерок о хладе малины.

Исцветайте, пенаты, цариц
Вы достойны томлений и неги,
Увивайтесь аромой кориц,
Тьмой вишневой, чарующей снеги.

Но мирские столовья пусты,
Мглы соцвет кровью тусклой обрамен,
И виньетно течет на холсты
Изумруд с наших басмовых рамен.

Тридцать четвертый фрагмент

Именины, Господе, волхвы
Нам даруют алмазы июля,
Ах, еще ль мы одесно живы –
Соваянья мелового тюля.

Но крушничные гермы стоят
Вдоль изоческих милых пенатов,
Феи смерти лекифы таят
С ядом роз и оцветом гранатов.

Иль юдиц хоровод круг стола
Винным хмелем златого Токая
Услажден, всяка есмь и бела,
Кровь теней мертвых царей алкая.

Сорок восьмой фрагмент

Ночь июльская чары таит
И лекифы, опетые царством,
Именины -- и кто устоит
Пред земным и небесным коварством.

На столы вместо амфор златых
Собиенные кельхи поставим,
Были пиры, а нет всесвятых,
Что бодримся еще и лукавим.

Виждь, Господе, хотя у цветниц,
Роскошь тленья вкусивших, нещадных,
Как мы в круге ночных балевниц
Мглу пием из лафитников хладных.

Пятидесятый фрагмент

Лето, лето Господнее, цвесть
Не устанут белые менины,
Дивный жар их юдицам ли свесть,
Именитства у нас, именины.

Ах, несите лекифы, волхвы,
Мы даров неотмирных и чаем,
Благовонные листья травы
Нощно в мирру садов обращаем.

И когда темных флоксов и роз
Хладный яд на ланитах истает,
Нам пожалуют царствие Оз,
Яко лета Господь не считает.
ONDERMAN сказал(а) спасибо.
старый 13.09.2020, 12:52   #324
Senior Member
 
аватар для ONDERMAN
 
Регистрация: 01.2009
Сообщений: 10.679
Репутация: 45 | 13
По умолчанию

Цитата:
Leda2 посмотреть сообщение
Минет век и червицей одной Юровые сады озлатятся, Выбьет цвет их Борей ледяной, Плети мглы на добычу слетятся.
......Ну прямо падение Римской империи........Неплохо,неплохо ...."Выбьет цвет их Борей ледяной" прям картинка маслом....)))
старый 22.09.2020, 15:14   #325
Member
 
аватар для Leda2
 
Регистрация: 11.2012
Сообщений: 251
Репутация: 7 | 0
По умолчанию

Яков Есепкин

• «Обретя художественного гения, русская литература потеряла лицо. Иначе невозможно характеризовать ситуацию с Есепкиным, особенно в прикладном, а не в метафизическом контексте.»
Э. Ленская

Портреты юдиц в эфирной лепнине


Третий фрагмент

Свеч бордовых из царствия тьмы
Нанесли к столам феи Эреба,
Это вечные пиры, се мы
Льем диамент на барвие хлеба.

Туне одницам глорию петь,
Воск хрустальный сбирать для алкеев,
Императорам должно успеть,
Ныне время шутов и лакеев.

Яко мертвых властителей свод
Неб зальет мглою течно-порфирной,
Выйдут чтицы – холодностью од
Гоев славить в лепнине эфирной.

Пятый фрагмент

Торты чернию снов налиют
Антикварные злые богини,
И юдицы бесшумно снуют,
И десертов не ждут ворогини.

Пир, взвивайся, одесно гори,
Иль серебро лишь мертвые чают,
Где белену алкают цари
И всебелые дивы скучают.

Протрезвеем от хлада и тьмы,
Красным шелком совьются менины
В темных башнях царицы Чумы,
Восславляя ее именины.

Десятый фрагмент

Ах, Господе, в нагорных лугах
Вновь сияют рамоны златые,
Что искать о пустых четвергах,
Здесь кадятся ли вои святые.

Тускл сумрак у земных алтарей,
Дьямент гаснет меж емин и хлеба,
Одевает успенных царей
Во гниющие мраморы Геба.

Нивы будут всенощно тлеесть
Под небесной холодною слотой,
И тогда мы предстанем как есть –
На щитах с желто-черной золотой.

Тридцать шестой фрагмент

Май всекрасный, чаруйся, гори,
Над Эпиром златые морганы
Источай и одесно пари,
И Флиунту дари балаганы.

Выйдут челяди – царей искать,
Круг темно и ночные аллеи
Немы, станем хотя преалкать
Ядный мел, белым красить лилеи.

Хоры юдиц в шелках меловых
Траур, Ая, блюдут и диеты,
И на червных столах пировых
Кровью нашей соводят виньеты.

Пятидесятый фрагмент

Яды антики полнят столы,
Хлебы ломкие барвой солонниц
Феи ночи оводят, милы
Гостьи неб о тенетах колонниц.

Ледяные пасхалы затлим,
Апронахи червленые снимем,
И не мы ли юдиц веселим,
Аще цветность эфирную имем.

И начинут оне балевать,
Халы мазать серебром, в емины
Цветь пергамскую нощно сливать,
Обводя ею столов кармины.

Портреты юдиц за антикварными столами

Девятнадцатый фрагмент

Мертвых царей легко напоят
Чернью вишен аллей фаворитки,
Это мрамор, се воски таят
Феи неб и цветы маргаритки.

Антикварные полнят столы
Яства Тийи, емины златые,
Иль юдицы опять веселы,
Иль всещедры одне лишь святые.

Будут свечи гореть и гореть,
Будут ночь ягомости лелеять,
И царевнам дадут умереть,
Чтоб по смерти меж юдиц алеять.

Двадцать девятый фрагмент

Расточайся, полночная мгла,
Хвои терпкой сияй, пирамида,
Аще юдиц однех круг стола
Вьется шелк, это бал у Аида.

Се алмазные веи менин,
Се диаменты хлебов порфирных,
Ярки звезды теней именин
И белых фавориток эфирных.

Мускус томных царевен пьянит,
Над еминами вечность мерцает,
И гостей ночь благая темнит,
Кою Геба сама восклицает.

Тридцать четвертый фрагмент

Ночь серебром еще прелиет
Алавастровых кубков цветочность,
Фей одарит червицей виньет,
Роковая ли суща им точность.

Замков темных обсиды крепки
И церковные хладны подвалы,
К емин чарам найдут ангелки,
Будут хищные фурии алы.

Внове ль юдицы с куклами спят,
Алавастры в истечиях пенных,
И Чумы колесницы скрипят
О бальзамах царевен успенных.

Пятидесятый фрагмент

Меж фарфоров пасхалы кадят,
Свеч высоких дьяментные течи
Льют небесность, из окон следят
Их ли гои, белы эти свечи.

Глянь, Летисия, хлебы тверды,
Чинят ядом всепышные корки,
Несть златой и небесной орды,
Губят царичей пьяные орки.

Станут халы Эйлата черстветь,
Юдиц рамена мглой обовьются,
И начнет воск свечей багроветь,
Яко небесей амфоры бьются.
старый 27.09.2020, 15:43   #326
Member
 
аватар для Leda2
 
Регистрация: 11.2012
Сообщений: 251
Репутация: 7 | 0
По умолчанию

Яков Есепкин

• «Победитель не получает ничего. Есепкина не издавали сорок лет, он был легендой модернизма и постмодернизма, андеграундной легендой. Косность отечественной славистики предполагала и предполагает статичность, ограниченную в лучшем случае рамками Серебряного века. Сегодня великого писателя активно издают в России и за рубежом, на его книгах делают состояния, а сам он, увы, остается все в той же андеграундной нише, порою губительно затемненной для взоров массового читателя.»
Н. Свешников

Портреты юдиц за винтажными декорациями


Второй фрагмент

Переспелые вишни сиять
Не устали, июль кровотечный
Их очернит, иль можно стоять
За древами: сей мраморник вечный.

Стол фиванский и щедр, и богат,
Нас менады беленой встречают,
Вин лекифы – к агату агат,
Солнце звездные гостии чают.

И начинут цвета огневеть,
И клико угасит старопрамен,
Где стекает алмазная цветь
С наших цинками выбитых рамен.

Одиннадцатый фрагмент

Вновь юдицы серебро таят,
На лекифах виньетки стирают,
И за феями неб восстоят,
И тиары белые марают.

Апронахи звездами сотлим,
Королевские гербы оплавим,
Что и нынее жалко юлим,
Пред убивцами туне лукавим.

Станет Господе, сны балевниц
Наблюдая, мечтать об изветном
И увидит – меж черных цветниц
Мы в серебре биемся виньетном.

Двадцать восьмой фрагмент

Красят златом всевластия трон
Меловницы, еще ль ягомости
На закате пеют Киферон
И одесны фиванские гости.

Ниобея-царица, теней
Слез кровавых и стоит веселье,
Фивы жалуют лед простыней
Воям неб и отравное зелье.

Книгу жизни и смерти писать
Яко будет Господе, внимая
Снам царей, и начинут бросать
В нас юдицы язминники мая.

Тридцать девятый фрагмент

Куклы белые ночью пышней
И фривольнее томных гризеток,
Их влекут соваянья теней,
Им даруют ледовость розеток.

Виждь, их, Кирка, в холодном плену
Царств Морфея, свиней ли бордовых
Обольщать, пусть к чудесному сну
Девиц льнут эльфы цитрий медовых.

Упоят хороводы виллис
Юных принцев и ангельских граций,
И под мглой золотою кулис
Истлеют миражи декораций.

Пятидесятый фрагмент

Зной июльский, виньеточный зной,
Расточайся, лети над столами,
Се тенета юдоли земной,
Мы пируем опять с ангелами.

Скажет Господе лити вино
По начиньям и хлебу менадам,
Ах, Господь, мы велики одно,
Цветность крови идет колоннадам.

И тогда Господь-Бог уследит,
Как тлеются в подтеках алмазных
Лики наши, как всенощно рдит
Их червица истечий образных.

Портреты юдиц за маковыми столами

Тринадцатый фрагмент

За пасхалами красными – тьма,
Столам щедрым хватает ли корок,
И высоки ж сие терема,
И высок диаментовый морок.

Ах, царице, гуляй, веселись,
В шелк холодный огнем заплетайся,
Ах, мгновенье прекрасное, длись,
Только с феями пиров считайся.

И о чем юным девам рыдать,
Мы одно бы цикуту испили,
Их Господь наведет – соглядать,
Как из нас ангелочков лепили.

Сорок первый фрагмент

О серебре фамильных аллей,
О портальниках дивы стенают,
Несть прекраснее их и белей,
Лишь оне ли бессмертие знают.

Нас ко маковым столам ведут
Юны бледные в траурных шелках,
Нас родные с хлебницами ждут,
Ночь от ночи сидят на иголках.

Вижди, вижди под слотою неб
Елеонские маки и астры,
И эфирный точащийся хлеб,
И червленых пиров алавастры.

Сорок пятый фрагмент

Яко мертвых лишь время щадит,
Яко чают гостей статуэтки,
Обернемся пурпурой – следит
Геба нас и дарует виньетки.

Это славные пиры, Аид,
Вечный царе, мы все оглашенны
К ним давно, золотых аонид
Мглой поим, яко те совершенны.

Сколь Господе в жасминовый рай
Даст найти преалкавшим и млечность,
Восстенаем из кущ: умирай,
Кто пеял белых граций калечность.

Пятидесятый фрагмент

Башни темной царицы Чумы
Приснобелый язмин увивает,
Нас юдицы алкали – се мы,
А веселье иным ли бывает.

Милых граций к столам позовут,
Ядной цветью наполнят амфоры,
И решетники ночи сорвут
Иды злые и тусклые Оры.

Но, Летия, смотри, всебледны
Молодые фиады , с корицей
Льют белену и мглу в наши сны,
Озлаченные мертвой царицей.
старый 03.10.2020, 12:28   #327
Member
 
аватар для Leda2
 
Регистрация: 11.2012
Сообщений: 251
Репутация: 7 | 0
По умолчанию

Яков Есепкин

• «Весьма очевиден глобальный кризис всей системы высшего гуманитарного образования, ставшей заложницей ортодоксальности и косности профессуры. Ее нынешняя формация сама воспитана (как и предыдущие) на догмах едва ли не схоластического порядка. Литературный прогресс завершается Серебряным веком, последующие сто лет исчезают во времени. Это интеллектуальная катастрофа для пяти потерянных поколений. Гении масштаба Есепкина становятся недоступными фигурами.»
Н. Свешников (из статьи «Ложное покаяние»)

Портреты юдиц за млечными столами

Двадцать первый фрагмент

Спи, Никея, чаруйся, Эпир,
Тьма уйдет и опять взвеселимся,
Грянет царственно благостный пир,
Согляди, как пием и белимся.

Что и кровь, что скелеты в шкафах,
Се вино из подвалов Руана,
Пир так пир, лейте, юдицы, ах,
Чернь свою на портрет Дориана.

Сколь откупорим ночь и к столам
Занесут красных амфор и свечек,
Мы и будем пеять ангелам,
Тлесть во льду херувимских сердечек.

Тридцать девятый фрагмент

Дама-глория в бледную мглу
Небодарственный веер уронит,
И подсядут к честному столу
Ягомости, их ночь ли хоронит.

Мы ль, Циана, вольно пировать
Собирались, но пиры иные
Здесь текут, будем тьму обрывать
С шелка фей, принты весть ледяные.

Где вы, маковки рая, одне
Хоры юдиц богинь и встречают,
И серебро на красном вине
Зло гасят, и сумрак источают.

Сорок второй фрагмент

Тусклой миррою чела цариц
Ангелки овели, пировые
Источают небесность кориц,
Бал взыскуют одесно живые.

Под холодным серебром вино
Застоялось, менады, сливайте
Хмель в амфоры, мы бредим одно,
Веселитесь, еще пировайте.

Божевольные Цины к столам
Яства горние вынесут, мраком
Их свивая, чтоб присно юлам
Всетризниться за темным араком.

Пятидесятый фрагмент

Пировые Флиунта восждут
Фей небесных, рапсодов эфирных,
Се и мы, нас, Господе, блюдут
Цари млечные в тогах порфирных.

На язмина серебро, на цветь
Бледно-желтых и басмовых лилий
Выльем кровь, аще нам огневеть,
Нам однем пить и мелы вергилий.

Станут юдицы нощность алкать,
Хлебы мазать остудой карминов,
И начнут ангелки соискать
Черных вдов под серебром жасминов.

Портреты юдиц за троном всевластия

Десятый фрагмент

Южный сумрак дыханием роз
Молодых овевает альтанки,
Се бессонное царствие Оз,
Се цариц веселят пуританки.

Девы юные, грации нив
Златоносных, вдыхайте охладу
Ночи краткой, чела наклонив,
Песнь внемлите – за трелью руладу.

Вечность хмелем своим прелиет
Сад мечтаний, цветенья купажи,
И в холодной багрице виньет
На закат вас умчат экипажи.

Восемнадцатый фрагмент

Именинные щедры столы,
Хлебы пышны, розетки ледовы,
И менины чудесно белы,
И веселые пирствуют вдовы.

Темный яд в кубки неб солием,
Будут розы всечервные тлиться,
Будут юдиц гурмы о своем
Красно плакать и снова хмелиться.

Пусть Господе на хорах благих
Нощно зрит, как пеют ягомости
И травятся от вин дорогих
Увитые исцветием гости.

Двадцать седьмой фрагмент

Вишни черные в тортах сладки –
Переспелые, зноем литые,
Сохваляют июль ангелки,
Мглу на хлебы лиют золотые.

Именинному пиру хвала,
Мы с гиадами днесь пироваем,
Блещут яства ночного стола,
Их атраментной тьмой покрываем.

Так чернеет всеалое, Брут,
Млечность глории выбьет золоту,
И церковные флоксы вберут
Угасания нашего слоту.

Сороковой фрагмент

Розы майские яд берегут
Для июля и августа, Литы,
Именин мы ждали, но бегут
Девы свеч и мертвы Кармелиты.

На атрамент лишь кровь солием,
Оды эти не к радости, чаде,
Именитства ль – цветет Вифлеем,
Кто взалкает о траурном саде.

И начнут пламенеть небеса,
И Господь, мглою твердь обнимая,
Прелиет нам в седые власа
Розный дождь неотмирного мая.

Пятидесятый фрагмент

В лазурите небесный корвет,
Мимо ангелей мчат цеппелины,
Одотечный атрамент плывет
На золоту эдемской малины.

Трон всевластия райских цветниц
Сень межзвездная тьмой накрывает,
Будем слушать еще ль меловниц,
Где юдольная чернь пировает.

Иль Господе со хоров не зрит
Слоту черную, пламень биющий
Во скульптурный ночной лазурит,
По челам и остиям текущий.
старый 10.10.2020, 14:07   #328
Member
 
аватар для Leda2
 
Регистрация: 11.2012
Сообщений: 251
Репутация: 7 | 0
По умолчанию

Яков Есепкин

• «Пророков либо убивают, либо не замечают, полагая, что это есть вытесненное из сознания убийство. Современная маргинальная книгоиздательская система, ориентированная на маргинальный же рынок, естественно, попросту не в состоянии принять в себя такой неформат, как «Космополис архаики» или «Порфирность». Между тем на утилизацию великих шедевров тратятся не меньшие усилия. Итог – перемещение канонического гения в русло западной литературной эстетики.»
В. Крайнова

Портреты юдиц за чтением и в трауре

Тринадцатый фрагмент

Несть кифары, одесным столам
Хватит немости, пиры, взвивайтесь,
Расточайте хвалу ангелам
И серебром еще упивайтесь.

Эти черные шелки сведут
Лона юдиц холодной каймою,
Нас губители суе и ждут,
Яко днесь пироваем с Чумою.

И откупорят ночь вещуны,
И рапсоды слезами упьются,
Где царевны следят наши сны
И фарфорницы млечные бьются.

Двадцать девятый фрагмент

Совиньон голубой наливай,
Антиквар, мы с вакханками плачем
И застольный пеем каравай,
И тюльпаны церковные прячем.

Ах, Лаура, Франческо ли нем,
Биты смертью неречной сильфиды,
Лишь палаты златые минем,
Всех увиждят хотя аониды.

Но опять четверговки одне
Круг столов требник делят всепирный,
Изливая в томительном сне
Кровь и воски на мрамор ампирный.

Сорок второй фрагмент

Пей, Уильям, и смерть не зови,
Яко млечные гаснут хоромы,
Убежим сумасшедшей любви
Одалисок, взыскующих громы.

Хвоя будет всетускло гореть,
Золотыя макушки чадиться,
Положат нам легко умереть
В темно-красном и мглой пресладиться.

И тогда лишь во трауре Ид
На пиры отведут временные –
Гладить шелки эфирных сильфид
И рамена царей ледяные.

Портреты юдиц с амфорами и лекифами

Третий фрагмент

Нас опять ли чаруют сады
Елеонские, бледные девы
Золотые сбирают плоды
И белят вековые деревы.

Литы, Литы, молчите, одне
Князи ночи меж комнат ампирных,
Скорбь утопим в церковном вине,
Много склорби от хлебниц всепирных.

Иль Господе зайдет пировать,
Фей июльских к столам оглашая,
И явятся -- нам хлеб даровать
Молитовные Слэйме и Шая.

Двенадцатый фрагмент

Веи спящих царевен таят
Негу жаркую, милые грезы,
Над альковами их восстоят
Хоры фей, блещут млечные розы.

Цвета ль мало в сиянии неб,
Их легко раззолачивать гоям,
Очерствелый диаментный хлеб
Положен хоть бы мертвым изгоям.

И во амфоры яды слиты,
Белорозные немы камеи,
Где овили кольцами щиты
Ягомостей нагорные змеи.

Двадцать седьмой фрагмент

Арманьяки небесных сортов
На столах именинных мерцают,
Яд лиют изо пламенных ртов
Эвмениды и ночь восклицают.

Несть лекифы и амфоры тьмы
К этим яствам и хлебницам красным,
Се Господние чада, се мы—
Лишь мгновеньем и грезим прекрасным.

Аще вечно молчание неб,
Пусть Господе увиждит со хоров
Ядной цветью точащийся хлеб
За атраментным блеском фарфоров.

Сорок третий фрагмент

Алавастры полнятся вином,
Льют фиады со хмелем белену,
Чтоб восщедра на пире земном
Чернь была и к шестому колену.

Меж скульптурниц холодных венки
Золотятся, о флоксах цикады
Мглу чаруют, еще ангелки
Истемняют нагорные клады.

Станет млечная даль огневеть,
Фей дурманя вселепием камфор,
Мы тогда белорозную цветь
Солием из лавастровых амфор.

Пятидесятый фрагмент

Именины, Господе, парят
Замков млечных венцы и лепнины,
Нас любовью камены дарят,
Се и траурных муз именины.

На столы кровь с вином прелием,
Удивятся менады хмельные,
Будет желтию цвесть Вифлеем,
Будут ждать нас в пенатах родные.

Изумрудный Твой хмель отшумел,
Сонм юдиц ночи брашно алкает,
И холодный сиреневый мел
По челам нашим темным стекает.
старый 17.10.2020, 15:23   #329
Member
 
аватар для Leda2
 
Регистрация: 11.2012
Сообщений: 251
Репутация: 7 | 0
По умолчанию

Яков Есепкин

• «Художественная сила книг андеграундного гения поражает и ошеломляет. Внешняя эстетика письма таит внутренний огонь вселенского накала. Этот мистический огонь порою губителен.»
Л. Осипов

Портреты юдиц с битыми амфорами

Седьмой фрагмент

Май одесный, порфировый май,
Небы славь и тенета земные,
Огневейных камен донимай,
Им угодны ль алмазы иные.

Эту хладную тусклую цветь,
Пламень сей за решетами, течи
Бледных лилий кто видел, ответь,
Где и вьются наперстные свечи.

Меж пасхалов тиснятся оне,
В бутоньерках диаментных рдеют,
Источаясь во темном огне,
И горят, и опять холодеют.

Девятнадцатый фрагмент

Перманентом юдиц увиют
Бледноликие феи, тийяды
Им во амфоры нощно слиют
Мирру тусклую, горние яды.

Это хоры высоких царей,
Нас однех чают барвы колонниц,
Тьма взнесенна к столпам алтарей,
Кровь течется из красных солонниц.

Будет Господе яства макать
В грозовое серебро и небы,
И тогда нам дадут возалкать,
Преливая червницу на хлебы.

Тридцать первый фрагмент

Майский сад, благоденствуй, живись
Неотмирной армою сионской,
Всеуспенным царевнам явись
Хоть в истечьях красы елеонской.

Из Никеи ль амфорники шлют
К нашим столам одесным фиады,
Был укос гостий замковых лют,
Днесь иные нас чествуют сады.

И пируют владетели сех
Тусклых нив, млечно-белых язминов,
И горят о жемчужных власех
Черных донн течи славских карминов.

Тридцать четвертый фрагмент

Локны темные белых цариц
Обольстят ночи стражей, блистая,
На меловые яства кориц
Источится арма золотая.

Будем в амфоры битые лить
Млечность бледных язминов и негу
Хладных див, аще туне юлить,
Яко мчат их по вечному снегу.

Неб цвета со жасмина стекут
В мглу камор, где лишь ночи взыскуем
И алкаем серебро цикут,
И о мертвых царевнах тоскуем.

Пятидесятый фрагмент

О порталах никейских садов
Грозовые кадятся лампады,
Носят девы червицу плодов,
Их смущают царей эскапады.

Се бордовые свечи горят
И емины волшебные тают,
С диаментами нищих мирят,
На пирах герцогини блистают.

К цвету мая взалкаем – пылай,
Наливайся гранатовой слотой
И порфирами ночь устилай
Для царевен, собитых золотой.

Портреты юдиц с виноградом и лилиями

Одиннадцатый фрагмент

Апронахи звездами сотлим,
Нощно еминой пиры уставят,
Яко Ид мы еще веселим,
Пусть оне меж богинь и картавят.

От нагорных дворцов ли несут
Млечно-желтые амфоры, чаде,
То лекифы, нас гои пасут
О истечном хмельном винограде.

Утром челядь найдет замывать
Царский мрамор, желтушные стены
И, юдольно мелясь, обрывать
С ниш барочных златые картены.

Девятнадцатый фрагмент

Внове розовый сад ангела
Искрашают виньетою млечной,
Ягомости опять круг стола –
Всяк упоен армой неботечной.

Сильфы южные, пойте одно
Этот май, будем ангелей славить,
Лити в келихи мед и вино,
Ибо суе пред небом лукавить.

Иль увиждим: сад мрачен и пуст,
Был он розовый, ныне разорный,
И течет на емины со уст
Наших воск фиолетово-черный.

Тридцать третий фрагмент

Мрамор замковых стен расписать
Кровью лилий всевелено жрицам,
Меж колонниц ампирных плясать
Не устанут, внимая царицам.

Тьма сгустится и вновь налетят
О шелках меловые химеры,
Что и юные девы грустят,
Их пугают во снах землемеры.

Ярок сонм хороводных теней
И высока лепнина ампиров,
И Цирцея в безумных свиней
Обращает владетелей пиров.

Сорок второй фрагмент

От цветущих капрейских садов
Геспериды всенощно хмелеют,
Ангелкам золоченых плодов,
Тусклых яблок своех не жалеют.

Бледно-огненным шелком столы
Вновь накрыты, пиют юродные
И ядят, и оне веселы,
И амфоры опять ледяные.

Ах, Господе, из млечности неб
Согляди, из вишневых иконниц,
Как сливают червицу на хлеб
И влачат нас меж темных оконниц.

Пятидесятый фрагмент

Май портальники выбьет огнем
Золотым и червленым, Алкея
Внимем голос и к Лете свернем,
Пировайте, Эйлат и Никея.

Аще юные вдовы не ждут
Милых царичей, пейте, рапсоды,
Яд веселья, щиты соблюдут
Феи неб, преалкавшие оды.

Станет чахлою горняя цветь,
Лики хмелем ожгут на монетах,
Чтоб порталам о мгле багроветь
В мертвоогненных черных тенетах.
старый 26.10.2020, 11:21   #330
Member
 
аватар для Leda2
 
Регистрация: 11.2012
Сообщений: 251
Репутация: 7 | 0
По умолчанию

Яков Есепкин


• «Астеническое состояние традиционной современной русской литературы давно не удивляет литературоведов и критиков, в равной мере страдающих астеническим синдромом. Этот общий упадок интеллектуальных сил воспринимается как норма. Вытесненная из массового сознания гениальная художественность априори не может проникнуть в его тьму, на страже Церберы. Имя автора «Космополиса архаики» осознанно табуировано литературными эфемеридами.»
Г. Белова

Портреты юдиц с вишнями и ядом

Девятый фрагмент

Сколь дворцовые пиры текут
И юдицы отраву лелеют,
Нас в подвалы Чумы совлекут,
Где от ядов оне веселеют.

Будут, будут еще увивать
Мертвой чернию спящих прелестниц
Гои неб и следы замывать
Крови их на винтажиях лестниц.

Всё ланиты царевен белей,
Юн снедает волшебная треба,
И несут фавориткам аллей
Шали темные феи Эреба.

Двадцать пятый фрагмент

Иль чудесные балы вспоем,
Яко дивная ночь премерцает,
Аониды в безумстве своем
Любят нас, Геба сех восклицает.

Славь хотя бы певцов, Одеон,
Разливай золотую отраву,
Юн пьяни, коих алчет неон,
Потакай их веселому нраву.

И к честному столу ниспадут
Бледных ангелей смерти лилеи,
И молчащим букеты дадут –
Из тенет палой вербной аллеи.

Тридцать третий фрагмент

Испоили никейским вином
Бледных царичей, крысы чумные
Вновь о хлебах пищат и рядном
Свиты чресла юдиц ледяные.

Траур носят шаловы, зане
Их тоска и веселье снедают,
К изголовиям льнут хоть во сне
Гробовом и, беснуясь, рыдают.

Цветь и мирра со чел истекут,
Мрамор темный закроет обсиды
Там, где царей меж брамин влекут
И успенные реют сильфиды.

Пятидесятый фрагмент

Боги, боги, сребрите шелка
Юных дев, пленниц темного царства
Привечайте, лазурь высока,
Хватит небам любви и коварства.

Яко пиры шумят и гостей
Не устанут встречать эвмениды,
Из далеких найдем областей –
Мглой и вишнями потчуйтесь, Иды.

Соваянья их будут чернеть,
О власах разлетятся заколки,
И начинут во тьме пламенеть
Мертвых граций незвездные шелки.

Портреты юдиц с воском

Пятый фрагмент

От коньячного пунша бледны
Ворогини и млечные девы,
И Снегурочек тьмой ложесны
Увиенны, и спят Женевьевы.

Лейте хмель в антикварный сумрак,
Золотыя менады, рисуйте
Неб сангины, тще ль феям арак
Налиют, о царевнах пасуйте.

Станут лядвия юдиц гореть,
Будут миррой чела истекаться,
Нам тогда положат умереть,
Им – всеприсно о желти икаться.

Одиннадцатый фрагмент

Вновь откупорим ночь и столы
Антикварные щедро уставим,
Пусть резвятся младые юлы,
Где о вечности мило картавим.

Лона белых прелестниц шелков
Совиет кисея золотая,
Ель горит и чарует альков,
Под холодной макушкою тая.

Аще юдиц нельзя обмануть,
Воском их рамена истекают,
Хоть в пиры забежим, чтоб минуть
Бестий сех, кои нощность алкают.

Двадцать пятый фрагмент

В парфюмерных шкатулках менин
Тает воск и хрустальные свечи,
Ах, бежим ли юдиц именин –
Эльфы их совлекут до Унечи.

Ночи рамники Иды свели
Ядной желтью лилейною, траур
Яко носят одно короли,
Шляйтесь мимо, хмелейте от аур.

Сколь юродным о блестках уснуть
Фри дадут, мглой зальются вагины,
Мы лишь сможем тогда протянуть
Черной нитью царевен сангины.

Пятидесятый фрагмент

Блекнут ярусы хвои, легки
Эльфы темные, дивы белые,
Что и хоры, пеют ангелки,
Но глушат их обручницы злые.

Юдиц пляшущих черной каймой
Соведем ли, зане веселятся,
Пусть белену алкают с Чумой,
О холодных фарфорах мелятся.

Ах, гербовники царствий тлеют,
Оспой битые перси юнеток,
И юдицы меж емин снуют,
Воск лия на серебро монеток.
старый 02.11.2020, 17:00   #331
Member
 
аватар для Leda2
 
Регистрация: 11.2012
Сообщений: 251
Репутация: 7 | 0
По умолчанию

Яков Есепкин

• Из книги
«Сонник Корделии»


Портреты юдиц с жасмином и алмазами

Седьмой фрагмент

Кущи розовых млечных садов
Фей эфирных манят и юнеток,
Золотых ли им чаять плодов,
Яко в барве серебро монеток.

Лейте мглу, данаиды, вино
Будет крепче нектаров сионских,
На широких централах одно
Мрамор сеней горит елеонских.

Мы явимся к пирам – восплести
Нитью розною царей плеяды
И меж амфор ея овести,
Чтоб всенощно пеяли тийяды.

Девятнадцатый фрагмент

Ищут юдицы белый жасмин
И над всякой горит диадема
О черни, совивает кармин
Золотые решетки Эдема.

Короли в небесех вопиют,
Для шутов млечный тлится гербарий,
Лишь белену оне и пиют,
Холодея от княжеских арий.

Ночь тенет расписали мелки
И язмин ангела оминают,
И всеприсные сени ярки,
Под какими царевны стенают.

Двадцать восьмой фрагмент

Внове пир, внове блещут цвета
Колоннад и флиунтские вои
Держат хлебы, их кровь излита
В кубки мира и ночи сувои.

Царствуй, Геба, искать ли вина
И емин, и свечей поминальных
О чертогах, взыскующих сна
И мерцанья темнот вагинальных.

Аще бледных пасхалов очесть
Фарисеям неможно, при свечах
Мы к юдицам явимся как есть –
Во диаментно-красных истечах.

Сорок второй фрагмент

Восславляйся, диаментный хлеб,
Май чаруй, насыщай белых граций,
Аониды – плавильщицы неб
Вновь пеют, их ли слышит Гораций.

От язминовых кущ мы белы,
Чела наши оне увивают,
Царей ждут всещедрые столы,
Яко десно цари пировают.

Со нагорных дворовий внесут
Феи ночи ранеты златые,
Ангела никого не спасут,
Мнитесь чадом хотя, пресвятые.

Пятидесятый фрагмент

Воск менады в начинье сольют,
Златью темной хлебницы украсят,
И царевен огнем превиют,
И червовые свечи угасят.

Юна всяка небесно жива,
Ан мертвецки пьяны ягомости,
Оглашенны каменам слова,
Ждут царей отравители в гости.

И начнут пиры шумно греметь,
И червица завьется на хлебах,
Чтоб никто днесь не мог и суметь
О бессмертии вспомнить и небах.

Портреты юдиц за столами в пенатах

Пятый фрагмент

Первой лунной богине хвалу
Воздают меловые юнетки,
И садятся к яркому столу,
И в начинье бросают монетки.

Августовское пиршество неб,
Где фиады бледны и княгини,
Сим порфирный вседарствует хлеб,
Им клико наливают богини.

Снов картены парафий темней
И жалка слота мраморных лестниц,
И одне хороводы теней
Шелком чествуют юных прелестниц.

Девятнадцатый фрагмент

Августовские барвой столы
Устилают фиады, вбирайте
Их одесность, младые юлы,
Темновейных юдиц презирайте.

Яко пирствуем, к амфорам несть
Хлеб и маки, гешефты златые,
Мы еще соявимся как есть,
Нас оплачут еще всесвятые.

Иль Господе не видит – снуют
Хоры юдиц меж князей успенных,
И атрамент бессолнечный пьют
Из лафитников мраморно-пенных.

Тридцать пятый фрагмент

Налиются лекифы вином
Золотисто-кобальтовым, красным,
Внове дарствует ангельским сном
Фей Геката, ваяньем прекрасным.

Сень Эдема, тенета олив
Нас чаруют мелованным глянцем,
Жажду пчел и цветов утолив,
Мел решетчатым гасят багрянцем.

И соидут от хорных лепнин
Ягомости с диаментным элем,
Чтоб одесный восторг именин
Загасить пламенеющим хмелем.

Сорок третий фрагмент

Снова чад фарисеи зовут
К воскотечным еминам обрядным,
Яко десно щедрыми слывут,
Халы мажут серебром всеядным.

Ах, пенаты юдольные, мним
Только вас мы, объедков и корок
Зачерствелый атрамент ценим,
Прелияше жасминовый морок.

Кутию соберутся вкушать
На обедах шуты площадные,
И серебром начнут искушать
Их юдицы – от воска хмельные.

Пятидесятый фрагмент

О мраморных столовьях цветки
Августовские нежно темнеют,
Снимем нимбов златых ободки –
Пусть и ярче еще пламенеют.

Иль найдем к винодержным столам,
Иль зеницами вкусим емины,
Мы угодны хотя ангелам,
Цветью этой прелившим кармины.

И дадут бойным столпникам неб,
Млечным гоям, в рядно совиенным,
Тусклой миррой истекшийся хлеб
И эфир, чтоб всецвесть убиенным.
старый 08.11.2020, 12:50   #332
Member
 
аватар для Leda2
 
Регистрация: 11.2012
Сообщений: 251
Репутация: 7 | 0
По умолчанию

Яков Есепкин

• Из книги
«Сонник Корделии»

Портреты юдиц в зефирном сумраке

Седьмой фрагмент

Именитства у томных менин,
Славят ангелы их надэфирность,
Ах, летучий восторг именин,
Кринолинов и шелков зефирность.

На фамильных часах майский сон,
Юность вечная, райская нега,
Озлачают Парис иль Ясон
Дев – белее цветущего снега.

И о розовых блещет власех
Гребней мел истонченней оклада,
И под шелками розовниц сех
Лядвий белых томится охлада.

Девятнадцатый фрагмент

Цветь нисана в пурпуре виньет,
Разлиется атрамент чудесный,
Се пылают смарагды тенет
И свивается морок одесный.

Толпы шумные, феи цветов,
Не урочество ль это благое,
Яко царей несут без щитов,
Тще рыдать о еллине и гое.

Се и мы, се и мы восстоим
С бутоньерками ломких жасминов,
И пасхалы юдоли таим,
Задыхаясь меж темных карминов.

Двадцать восьмой фрагмент

Полны амфоры ядом хмельным,
Изумрудной отравою мая,
Вдов чаруют огнем ледяным
Ягомости, свечницы взнимая.

Фей Господе к нагорным столам
Огласил, будет пир их всехрамен,
Будет мниться Его ангелам
Нощно мраморность лядвий и рамен.

Иль дадут воям огненных неб
Кубки с темной беленою Литы,
Где в пурпурный виньеточный хлеб
Кровь и слезы младенцев прелиты.

Сорок третий фрагмент

Наднебесный атрамент мелков
Опочивших царевен белее,
Чаровниц сотемняет альков,
Нимф прекрасней оне и милее.

Выжмем в кубки холодную цветь
Алавастровых лилий, зерцайте,
Феи неб, вам еще огневеть
С георгинами, нощно мерцайте.

Иль Господе на смерти косу
Заплетет волошковый букетик,
Чтоб убойную эту росу
Источал всякий мраморный цветик.

Пятидесятый фрагмент

Чресла граций меловых шелка
В бельэтажах легко увивают,
Царской оперы столь высока,
Нимфы хоры ея закрывают.

И цветочные вина фиад
Ароматом дивят неботечным,
И лилейный огонь колоннад
Перманентом чаруется млечным.

Ах, и нам темно-огненный эль
Феи смерти несут, каравая
Бледность ядом гасяше и хмель
Изумрудный со усн преливая.

Портреты юдиц с лекифами и миррой

Восьмой фрагмент

Яд в лекифы холодные, цветь
С маслом розовым феи сливают,
Аще вольно теням огневеть,
Где избранники неб пировают.

Се, Господе, пиры не Твое,
Мглу цветочную пьют ягомости,
Навили шелком тьмы остие
Идам, се не игральные ль кости.

Станут млечные принты вести
Белошвейки, закажут араков,
И дадут ко столам поднести
Гоям имберлэх – черный от маков.

Шестнадцатый фрагмент

Благодатный нисан, воспевай
Сени яркие, хором цветущий,
Пусть ломит столы неб каравай,
Это огнь, крышу мира плетущий.

Соточимся из тягостной мглы,
Роз букетники цветом одарим,
Внове черные розы белы,
Мы ль одесно еще государим.

И увидит Господе – вино
Кровью чад прелиется невинной,
И пылают хлебницы темно
В белорозной сени домовинной.

Двадцать седьмой фрагмент

Суе плакать, Господе, взывать
Ко Твоем ангелкам-гувернерам,
Так и будемся вновь пировать,
Лити пунш на крови милым ёрам.

Весел смертник небесный иль гой,
Нам юродные бляди устелят
Путь лилеями, цели благой
Нет одно, тще хламиды и белят.

Узришь нас в серной мгле – не тяни,
Юдиц шли, яко агнецы лишни,
Чтоб смеялись о ветхой терни,
Соядя переспелые вишни.

Двадцать девятый фрагмент

Славь, Белькампо, парафии тьмы,
Зла цветы и лафитники неба,
Обводи золотые каймы
Меж столовий, где царствует Геба.

Туне ль ангели нив сорвались
Вниз и дале, их Пан обольщает,
Аониды вчистую спились,
Одеон эту вольность прощает.

Лишь владыки одесно и пьют
Мглу белен в несомерных цветницах,
И червовые розы тлеют
О диаментных наших зеницах.

Пятидесятый фрагмент

Пудрой оспу юдицы сведут,
Лбы ветхим перманентом совеют,
Хороводы, мелясь, заведут
В тьме аллей, тще ль оне багровеют.

Плачь, Кармина, лекифы полны
Днесь галатским серебром и ядом,
Жарко золото – мы холодны,
Вдов смешим диаментным нарядом.

О царях тост поднимем за сех
Шлифовальщиц белены алмазной,
И на рдеющих тускло власех
Их вскипит хладность мирры образной.
старый 14.11.2020, 18:29   #333
Member
 
аватар для Leda2
 
Регистрация: 11.2012
Сообщений: 251
Репутация: 7 | 0
По умолчанию

Яков Есепкин

• Из книги
«Сонник Корделии»

Портреты юдиц в истечном кармине

Четырнадцатый фрагмент

Именины, Урания, пой
Звездочетов, к балам оглашенных,
Им дарит ли великий слепой
Одиссею и жен совершенных.

Ах, фиады, лелейте шелка
Сребровласых небесных гризеток,
Хмель пусть бродит, какая тоска
Истемнит млечный холод розеток.

Пусть юдицы, хотя захмелясь,
Огнь жасминовый видят и свечи
Именитств, и беленой мелясь,
Чернь лиют в белорозные течи.

Девятнадцатый фрагмент

Сад надежд и мечтаний благих,
Мы в альтанках твоех каменеем,
Из фарфорниц пием дорогих
И молчим, и темно пламенеем.

Цвет гранатовый Тийя со неб
Расточит, огнь жасминов зерцая,
Чтоб цветочный виющийся хлеб
Пели девы, юдоль восклицая.

Им ли зреть над туманной смугой,
Как, виясь, у цариц на помине
Эллин мертвый иль мраморный гой
Задохнется в истечном кармине.

Двадцать четвертый фрагмент

Август негою цвети манит
Фей ночных и огонь расточает,
Кто и был на миру именит,
Пусть холодных цариц обольщает.

Будут алые розы полоть
Сонмы юн, увитые шелками,
Руки нежные будут колоть,
Оды горние петь с ангелками.

И велебные девы рекут,
Сколь безвинны убойные чада,
И по нашим перстам истекут
Алый воск и златая охлада.

Тридцать восьмой фрагмент

Полн лавастр золоченый вином,
Бледны гостии всенощных пиров,
Князи ночи о цвете ином,
Сами ль мы во тенетах ампиров.

Несть богиням лекифы, оне
Аще мирру и яды алкают,
Перси их на ущербной Луне
Смирной тусклых вязниц истекают.

Будет Господе хладную цветь
Млечной краской сводить, вопияше
К ангелам, и начнет огневеть
Мгла белен в алавастровой чаше.

Пятидесятый фрагмент

Вновь скульптурницы ночи белы,
Эвмениды в альбомы юнеток
Заточают литании мглы,
Рифмы яд и серебро монеток.

Гости пирствуют шумно, звучат
Фей тостовники, хор их не срамен,
Ягомости во хмеле кричат,
Девы бавятся течностью рамен.

Иль очнемся – атрамент плывет,
Жжет фарфор блеск мелово-карминный,
И лиется вишневый исцвет
На диаментный хлеб именинный.


Портреты юдиц в кровавом исцвете

Второй фрагмент

Август пламенный веерам тьмы
Нисходящей дарует сиянье,
Геспериды внимают холмы
И оливы, и яблок ваянье.

Перси бледных юнеток в шелках,
Золоченых пожаром высоким,
Где и цвесть, на каких облаках
Феям ангельских неб милооким.

Ах, Господе, мы сами темны,
Хлеб с вином и эклеры не чаем,
И белых фавориток Луны
Во кровавый исцвет облачаем.

Двенадцатый фрагмент

Лейте в келихи воск цветников,
Золотые менады, сливайте
Пунш на хлебы, небесный альков
Благодатен, еще пировайте.

Увиют елеонской армой
Нас чудесные феи, обедать
Зазовут ли и с Гебой самой –
Емин щедрых всецарских отведать.

Выпьем цветность и мирру, со роз
Ягомостям сплетут Моргианы
Плети алые, царствия Оз
К гоям тьмы насылая морганы.

Двадцать восьмой фрагмент

Именинников август поит
Звездной терпкостью, нежным араком,
Всяк чудесен высокий пиит
И обвенчан с холодным сумраком.

Небовейная Эрса, балуй
Агнцев млечных убойной росою,
Их серебром пои аллилуй
И храни пред лядащей косою.

Нет печальней веселости Ид,
Виждь – смеются оне и зерцают
Нас о красных шелках аонид,
И карминовый яд восклицают.

Тридцать первый фрагмент

От нагорных столов к юровым
Феи смерти всещедро хлебницы
Неб соносят в усладу живым,
О венечье пеют балевницы.

С черной мятою кремы взвиты
Над пирожными белыми, торты
Именинные мглой прелиты,
Аще пить – до разрыва аорты.

Се юдоль, се ея терема,
Цвети роскошь, юнеток влекущей,
Где точится гнилая хурма
Из виньеточной антики сущей.

Пятидесятый фрагмент

Пировают в асийских садах
Феи неб, весело пировают,
О злаченых темнятся плодах,
Благолепые вишни срывают.

Се, Господь, основные цвета
Для успения – желтый и красный,
Суе ль тусклая кровь излита,
Нам атрамент лишь мнится прекрасный.

На пиру нас звали умереть,
Днесь червицу алкают святые,
И лиется вишневая мреть
На истечья емин всезлатые.
старый 19.11.2020, 17:00   #334
Member
 
аватар для Leda2
 
Регистрация: 11.2012
Сообщений: 251
Репутация: 7 | 0
По умолчанию

Яков Есепкин

• Из книги
«Сонник Корделии»

Портреты юдиц в серебре и атраменте


Пятый фрагмент

Щедрый август нас дарит вином
Краснозвездным и млечным араком,
Иль всевещим забудемся сном,
Ид следя хоть бы мраморным зраком.

Что церковные флоксы, от роз
Белотечных пьяны мы, Господе,
Тридевятое царствие Оз
Чад взыскует о славленном годе.

Будем емины миррой студить,
Будут внове резвиться менины
И червовою тушью сводить
Кровь отроцев на их именины.

Тринадцатый фрагмент

Ах, Господнее лето, цари,
Изливайся блистаньем жаровен,
Мел и пурпур вакханкам дари,
Их атрамент с лилеями ровен.

Посох зрячий найдем – долог шлях
И к мурогам небесной юдоли,
Что серебро таить в уголях,
Всяк обоженный инок, глаголи.

Но алмазные нети пусты,
Хлебы черствые кажут святые,
И белена течет на холсты,
Ядом лилий однех совитые.

Двадцать девятый фрагмент

Ананасы в шампанском пьянят
Эвменид и беспечных гризеток,
Яства ночи серебром тиснят
Гостьи снов, мусс цедят со розеток.

Выльем черный атрамент, хлебов
Маки жгут ли нагорий сувои,
Пудрят снегом осповницы лбов
И гордятся увечьями вои.

И зеферники ядно белы,
И винтажная тускла портретность,
Где лиют на щедрые столы
Хоры юдиц мышьячную цветность.

Сороковой фрагмент

Допием ледяное вино
Из всешумных подвалов Никеи,
Выше неб мы и были одно,
Тосты наши читали алкеи.

Суе петь золотые плоды,
Аще осень чарует юнеток,
Аще барвою течны сады
И угашен атрамент монеток.

Ах, Господе, мы тихо стоим
За раменами ангелей пиров
И оплывшие воски таим
На манер небозвездных лепиров.

Пятидесятый фрагмент

Будет розовый сад источать
Негу мглы, ночь овеет струями,
И сойдем ягомостей встречать,
Бледных ангелов неб с копиями.

Это, Господе, маковый стол,
Хлебы пышные, яства земные,
И далек Твой небесный престол,
А емины у нас выходные.

Иль очнемся – юдицы нести
Мертвоспелые розы нам тщатся
И серебро ведут по желти,
И в каморы всенощно стучатся.

Портреты юдиц с жасмином и камелиями

Пятый фрагмент

Феи Асии, пойте весны
Сени белые, их ли оминем,
Грозовые морганы темны
О нагорье кобальтово-синем.

Все к пирам, любят нас ангела,
Чинно яства несут мажордомы,
Обвиют цветом неб зеркала
Слободские богемные домы.

На ампирники пурпур ввили
Камнетесы под оспой увечий,
Где нисана сады и цвели
В черном блеске холодных истечий.

Четырнадцатый фрагмент

Из подвальниц лекифы нести
Молодым ли тиадам всевольно,
Столы наши горят о желти
Золотой, а и мертвым не больно.

Яко пир, обвивайся, арма
Царствий смерти, круг емин эфирных,
Навиенна вдоль чаш сурема,
Феи алчут десертов зефирных.

Будут, будут еще голосить
По царевнам белым юродные,
И возвышенный траур носить,
И камелии мнить ледяные.

Тридцать первый фрагмент

Сени мая, пылайте, мелясь
Негой вашей, горит и осповник,
Девы-розы снуют, веселясь,
Бел жасмин и надмирен шиповник.

Чудный день, от цветения кущ
Белорозных пьянеют фемины,
Всяк молчавший сегодня рекущ,
Хмелем дивным тиснятся кармины.

Пир течет на Волшебной горе,
Ягомостей менады встречают,
И портреты юдиц в серебре
Елеонский дурман источают.

Сорок второй фрагмент

Миррой темною щедро столы
Эвмениды во снах украшают,
И юдицы опять веселы,
И к бессмертию див оглашают.

По серебру афинскому вьют
Чернь и негу блюстители пиров,
Нас не эти ль юнетки собьют--
В тусклой цвети горящих лепиров.

И пылает диаментный хлеб
Меж крюшонниц с беленою пенной,
Где трапезы всеславит Эреб,
Тьму лияше над барвой склепенной.

Пятидесятый фрагмент

Веселись, шумогласный Эпир,
Славь балы, золотая Никея,
То ли бал, то ли всенощный пир,
Чают дивы кифар и Алкея.

Се царевны в жасмине пеют,
Хлебы пышные челядь разносит,
И юдицы о темном снуют,
Их Геката одна лишь выносит.

Неб цвета истекутся, юлы
Убегут нощных чар бальзаминов,
И фиады прельют на столы
Кровоцветность лилей и язминов.
старый 27.11.2020, 18:14   #335
Member
 
аватар для Leda2
 
Регистрация: 11.2012
Сообщений: 251
Репутация: 7 | 0
По умолчанию

Яков Есепкин

• Из книги
«Сонник Корделии»

Портреты юдиц с жасмином и маками


Шестой фрагмент

От нагорных дворцовий святых
Нам внесут пировые емины,
Травных мало – и хватит златых
Яблок Гебы, цедящих кармины.

Мертв диамент юдоли, сады
Елеонские мглой истекают,
Барвой черной овиты плоды,
Коих тще эвмениды алкают.

Но умолкните, феи весны,
Сомолчите, пусть Изы и Ханны
Яд лиют в наши темные сны,
Где царевны пиров недыханны.

Десятый фрагмент

Молодой виноград отиснит
Золотые лекифы, тийяды
Воск прельют, аще Тийя бранит
Меловниц, зряше черные яды.

Расточайся, арома пиров,
Яды стоят любви и коварства,
Мертв жасмин о белене юров,
Гоев неба венчают на царства.

Будут черствые хлебы алеть
И Господе, в шелка совиенный,
Уберет изумрудную плеть
С темной кровью в ларец потаенный.

Тринадцатый фрагмент

И серебро темнеет, Эпир,
Будем цветью мелить апронахи,
Узы крови – к лепиру лепир
Соведут, чтить их будут монахи.

Ах, дурманящий сад лишь белей,
Фей жасмин увивает, на хлебный
Стол несут из нагорных полей
Алый мак, щедр Ефимий велебный.

Нас Господе презрит в стороне
От рекущих, с маковницей талой,
О небесном холодном огне
Истекающих цветностью алой.

Двадцать второй фрагмент

Белый день иль зерцало, следи
Это пиршество, Летия, гои
Нас презрят со небесной тверди,
Аще милы Эдему изгои.

Век молчали, а суе молчать,
Но смертливые осы парили
Над устами, одно ли – вскричать
К хорам тьмы, чтоб царей не корили.

В пировые убийцы найдут,
Враждовать станут фрики домами,
Ангела нас тогда и сведут
По челам восковыми каймами.

Пятидесятый фрагмент

И весельем пиит обуян,
Франсуа-парикмахер готовит
К стрижке локны и царь обезьян
Тигров мглы соваяния ловит.

Что и шлют нам химеры, следя
Тусклых статуй беспечность, Гермина,
Вновь пурпурного чает дождя
В зное бледном юдоль Таормина.

От июльских и мы колоннад
Всепьяны, зрим на столах эклеры
И алкаем серебро менад,
Преславляя ночные галеры.

Портреты юдиц с лекифами

Семнадцатый фрагмент

Под серебром ли горкнет вино,
Щедро лей, антиквар, ныне будем
Хмель пергамский алкать, на рядно
Шелк устелим и млечность избудем.

Что юдицы лекифы таят
И с еминой цикуту лелеют,
Гробы ль мнятся им, сколь восстоят
Меж обсид и юродно белеют.

Лишь очнемся – зерцают оне,
Как по флоксам августа виньэты
Лярвы тянут и в бледном огне
Тускло наши горят силуэты.

Тридцать девятый фрагмент

Горы кухонов жарких влекут
Пышных див, лэкех манит армою,
Всякой юне – алмазный лоскут,
Всяка нищей богата сумою.

Тяжело целование фей,
Превиенных шелками ночными,
Насылает химер ли Морфей,
Вакх струями ль поит ледяными.

Иудейские пиры ярки,
Здесь нас любят, Господе, и чают,
И со миррой Твое ангелки
Царичей убиенных встречают.

Сорок третий фрагмент

Несть еллинов и гоев, к пирам
Оглашенны сионские дивы,
Мы ль нагорным угодны дворам,
Здесь ли столпники неб юродивы.

О порфировых мантиях бдят
Ягомостей холеных челяди,
Вина молча разносят, следят,
Чтоб упились цикутою бляди.

Кто еще неотмирен, восстой,
Одеон эту мглу созерцает,
Преследи, как хрусталь золотой
В наших раменах течных мерцает.

Пятидесятый фрагмент

Красным воском столы оведут
Золотыя фиады, пасхалы
Там наставят, где нас и не ждут,
Где решетники ночи всеалы.

О шелках ли юдицы темны,
Миррой червною дышат, цветками
Чад манят в божевольные сны,
Грозных царей зовут ангелками.

И, белясь, фарисеи вино
С млечным ядом над нами пригубят,
И рекут: се успели давно,
А по ним лишь архангелы трубят.
старый 07.12.2020, 16:56   #336
Member
 
аватар для Leda2
 
Регистрация: 11.2012
Сообщений: 251
Репутация: 7 | 0
По умолчанию

Яков Есепкин

• Из книги
«Сонник Корделии»

Портреты юдиц с лилиями смерти


Девятый фрагмент

Озлачает лекифы вино,
Млечность вяжет серебром куфоры,
В пировых ни светло, ни темно,
Моет басмою челядь фарфоры.

Суе молвить и суе молчать,
Несть губителям вишен тлеенных,
Иль ко Господу-Богу вскричать:
Что, Господе, не зришь убиенных.

Ах, спастись и неможно, красны
Свечи Тийи, юдицы алкают
Кровь одну и о плаче зурны
С наших рамен цвета истекают.

Шестнадцатый фрагмент

Цвет граната звездами сотлим,
Это ль время атраментов палых,
Ночь тускнеет, а мы всё мелим
Лилий смерти роскошество алых.

Будут вечные троны пылать,
Усны дев налиются червицей,
И одно, и одно – исполать
Гоям неб, увитым сукровицей.

Ангела на щитах изнесут
Нас ко мраморным хорам лилейным,
Где уже никого не спасут,
Где темно и свечам юбилейным.

Тридцать второй фрагмент

Лейте, лейте, менады, с вином
В куфры тусклые цветь-озолоту,
Ягомости ли век об ином
Не мечтали и чаяли слоту.

Но владык августовская мгла
Оповила, се яств именинных
Млечный холод над кругом стола,
Се путрамент истечий карминных.

Будет Господе свой променад
Увершать, яко царич велебный,
И совидит все тех же менад,
Заливающих мраморник хлебный.

Тридцать пятый фрагмент

Благодержный июль, пламеней,
Именитства ль чудеснее пламен,
Сонмы див, фемериды теней
Восторгают нас млечностью рамен.

Се нагорные кельхи с вином,
Это мы их пием, не хмелея,
Смерть красна и на пире земном,
Всяку царичу – к тосту лилея.

Иль начинут серебро вести
По медовым розеткам гияды,
Источимся в убойной желти,
Прелия именинные яды.

Пятидесятый фрагмент

Ветхой цветию август пьянит
Одалисок и граций амурных,
Их шелками чарует, манит
Изваяньями спален гламурных.

Именинные щедры столы,
Вои неба пиют за калечность,
И юдицы опять веселы,
Кровь алкают и розную млечность.

Яко Господь соглянет в окно
Сквозь атраментной барвы истечи,
Нас увиждит и хлеб, и вино,
И цветочные морные свечи.

Портреты юдиц с мраморными бутонами

Седьмой фрагмент

Огнь бутонов ярких сотемним,
Аще розы лишь жгут и печалят,
Мы, царице, бессмертие мним,
Нас ли одники неба прехвалят.

Но точится из мраморных ран
Гвоздевое серебро, фиады
Тще лекифы тиснят, Дориан
От портретниц бежит в анфилады.

Залиет красносельский бетон
Фей столовья и хлеб, и емины,
Где бутон выжигает бутон,
Свеч и роз оплавляя кармины.

Семнадцатый фрагмент

Сад летучий, ночной вертоград
Белых фей к цветникам насылает,
Зелен, Господе, сей виноград,
А чудесно и ярко пылает.

Одеон ли еще холодней
Черно-мраморных крымских альтанок,
Вновь бегут херсонесских огней
Тени роз на шелках пуританок.

Иль опять ягомости хмельны
И над Эрсой манерно смеются,
И зерцают юдольные сны,
И в смарагдовых каморах бьются.

Тридцать третий фрагмент

Август чернь преливает с дерев,
Гесперид соблазняет плодами,
Льет остуду на рамена дев,
Балевницам грозит холодами.

Что опять Женевьевы темны,
Яко немы уста Николая,
Граций лядвия, юн ложесны
Кисти ангельской чают, пылая.

Хор скульптурников мела белей,
Мы очнуться, Господе, не смеем,
Лишь во мгле царскосельских аллей
Юродиво кричим и немеем.

Сорок шестой фрагмент

Аще должно серебру темнеть,
Аще тусклы ночные камеи,
Будем с розами неб пламенеть,
Лит чураясь и вин Саломеи.

Веселы фаворитки теней,
Изумрудные хлебы, емины
Пирований, истечья огней
Их пьянят, яко Грасса жасмины.

Им надзвездные гостии Ор,
Коих ядная выбила треба,
Солиют в огнетечный фарфор
Золотую цикуту Эреба.

Пятидесятый фрагмент

Августовская ночь цветников
Золотые решета чарует,
Королевен всемлечный альков
Ядно-огненным шелком дарует.

Птицы райские в стекла палат
Суе клювами хищными бьются,
Тускл Вифлеем, призрачен Эйлат,
С кем и цвесть феи неб остаютчя.

Ах, мы сами, Господе, тлеем
За миражными волнами Леты,
Где серебром ночной Вифлеем
Осыпает царей силуэты.
старый 14.12.2020, 11:23   #337
Member
 
аватар для Leda2
 
Регистрация: 11.2012
Сообщений: 251
Репутация: 7 | 0
По умолчанию

Яков Есепкин

• Из книги
«Сонник Корделии»

Портреты юдиц с падшими ангелами


Третий фрагмент

Дарствуй нивам, Эйрена, златой
Урожая триумф, пусть осети
Наполняются хлебом, свитой
Блеском август пылает о цвети.

Станем лотосы темные жать,
Где валькирии бледные манки,
Станут мертвых царей ублажать
Прелюбившие яд нимфоманки.

Но богемные феи тусклы
И амфорные чаши бездонны,
И молчат в ожиданьи хвалы
Падших ангелов черные донны.

Одиннадцатый фрагмент

Тусклый август холодный багрец
Источает, меж емин чудесных
Вьется мускус и нега корец,
Это ль требники гостий одесных.

И зайдем к червотечным столам,
Нас ли юдицы ждут, восклицая
Сны любви, как благим ангелам
Пить серебро, их усны зерцая.

И вакханки о темных шелках
Яд цветочный, солитый изгоям,
Поднесут на белых рушниках
Царь-девицам и мраморным гоям.

Тридцать седьмой фрагмент

Навивают власа Женевьев
Перманентом и цветью менады,
За виньетой сумрачных дерев
Грозовые встают колоннады.

Иль опять на пустые столы
Будет млечный фарфор уставляться,
Лэкех темен, лекифы целы,
Что блядям в агонии валяться.

Диким хмелем опушки садов
Исцвели, нимф губители чают,
И с корзинами битых плодов
Нас эфирные феи встречают.

Сороковой фрагмент

Щедрый август, одесно пылай,
Мы велебности жар не избыли,
Ядной цветью мурог устилай,
Феи смерти ея и любили.

Выльем кровь на златые столы,
Буде мирру цветочную гасит
Хор юдиц и оне всебелы,
Кто еще мел палатный докрасит.

К плети льнет изумрудная плеть,
Виноград напоится туманом,
И начнут остия их тлееть,
Прелиясь черноцветным дурманом.

Пятидесятый фрагмент

Темной слотой фамильных аллей
Золотых ягомостей овеет,
Аще лики их мела белей,
Яко славская ночь огневеет.

Позовут к всенебесным пирам
Искалеченных царей и воев,
Хватит крови нагорным дворам--
Нас ли мчат вдоль алмазных сувоев.

Иль Господе меж пляшущих фей
И оцветников тьмы несомерных
Зрит столовье, где плачет Морфей
В черном круге юдиц эфемерных.

Портреты юдиц с розами и вишнями

Четвертый фрагмент

Вновь цветущий июль холодит
Статуэтки прелестниц точеных,
Красным элем поит Афродит,
Жжет менин ядом хал золоченых.

Выйдет Господе в розовый сад
Трели слушать нагорных соловок,
Воскричим ли к Нему – с нами Ад,
Каждый наш закровавлен оловок.

И надзвездные ангелы, мреть
Битых куфоров хмелем всеплавя,
Чела наши дадут отереть
Феям небесей, пиршества славя.

Четырнадцатый фрагмент

Бледным принтом лекифы тиснят
Меловницы и желтью доводят,
Аще Иды легко нас тризнят,
Пусть хмелятся, еще хороводят.

Мы ли в Риме июльском, столы
Атраментные ждут млечных гостий,
Пир неславен иль юдицы злы,
Дразнят челядь восковием остий.

Шелком их навертят гробовым,
Торты с вишнями пламенным кремом
Облекут, чтоб всемниться живым,
Сотаясь за Ромулом и Ремом.

Двадцать шестой фрагмент

Всецветущий июль, пламеней,
Бледных юн совивай озолотой,
Ветходержное царство теней
Небодарствуй эдемскою слотой.

Будет Господе розовый хор
Ангелков научать молитовным
Одам лета и пильницы Ор
Хлебом неб ссеребрятся тостовным.

Именитств наших вечен престол,
Днесь лиют изумрудные течи
Алавастры на пламенный стол
И каждят белорозные свечи.

Сорок третий фрагмент

Это дивная ночь цветников,
Мы бежали из царства Гемеры,
Серебрят институтки альков,
Свеч бегут золотые химеры.

Легковесный Француз отхлебнул
Мало яду, ему ль подносили
Кубок с бледной цикутой, уснул
Александр, Литы чтоб не бесили.

Где Марина и Анна, и Юз,
Все на паперти неба рыдают,
И властители траурных Муз
Нищету их гурмы соглядают.

Пятидесятый фрагмент

Оспой биты ли чела царей,
Ах, фиады, еще пировайте,
Грозный мрамор сугатных дверей
Истонченной желтицей свивайте.

Позовут ягомости кутить
Белых див, одалисок-прелестниц,
И начнут винный морок святить,
Бить амфоры у замковых лестниц.

Иль очнемся – колонны темны,
Ирод-царе над вишнями плачет
И клянет божевольные сны,
И кровавую емину прячет.
старый 21.12.2020, 10:46   #338
Member
 
аватар для Leda2
 
Регистрация: 11.2012
Сообщений: 251
Репутация: 7 | 0
По умолчанию

Яков Есепкин

• Из книги

«Архаика»

Хождения

Четвертая глава


Шумишь о чем, летейская волна,
Поешь ли, плачешь, Сузские ворота
С печалью вспоминаешь, холодна
Печаль твоя, холодного и счета

Достойна слава, мир ей и хвала,
Блуждающие звезды вдохновенья
Сияют над юдолью, тяжела
Сиянность их, сколь нет и дуновенья

Теперь во тьме небесной ветерка,
Зачем тревожить времени тенета,
Есть вечность иль покой, лети, строка,
Синоним безнадежности поэта

Горение ночное, ах, обман,
Обман лишь есть, а истине служенье
Не более, чем призрачный туман,
Умов нестойких вечное броженье

Смешит и хор небесный, и толпы
Колпачников на ярусниках ада,
Смотри, печаль моя, горят столпы
Одне во мглах, еще мирского сада

Жасмин мы не избыли, нам и сны
Кошмарные лишь снятся, и чаруют
Нас демоны, сладкая песнь волны
Звучит в ушах, бессмертие даруют

Альфийские ли вершники, пустых
Теней эдемских темные миражи,
А в деле нет подвижников святых,
И вот летят всемимо экипажи,

Квадриги неб, каретницы богов,
Глорийные пустые колесницы,
Нельзя гореть, не минув четвергов,
Еще упоевают слух синицы,

Ложь иль обман и это, не смотри
На небы и на землю, туне виды
Сии певцов манили, спят цари
И видят ночь, больные аониды

Печалью завлекают нас туда,
Где волны по две мчат, бегут, вонзаясь
В гранит Невы ль, горит, горит Звезда,
Мы с ней летим, колпачники, лобзаясь

И плача, нам вверяют сны веков,
Над крышей мира черм аляповатых
Влекут в погибель Фриды без платков
Младенцев душат – прочь от бесноватых.

Давно в сумраке призрачном и лес
Всенощный Циминийский, и чертоги,
Манили нас какими, легок вес
Земных иллюзий, суе, боги, боги,

Искать следы гармонии мирской,
О славе грезить, ложно уповая
На некое кровительство, покой
Мы честно заслужили, моровая

Нас язва не брала, но кончен путь
Героев, удостоившихся адской
Холодной мести, символы и суть
Растаяли во мраке леса, блядской

Мистерии возвышенный финал,
Благим уготованный черемами,
Уже далече, всякий столпник знал
Покой и свет, а ныне теремами

Иными очарован, сколь покой
Один сейчас предписан и по смерти
Мы свет уже не видели, такой
Пусть будет жизнь иная, опер черти

Барочных сокрушат ли потолки,
Мы это не узнаем, но горели
В миру мы очевидно, бредники
Лихие миновали, акварели

Свое на нет свели и течной мгле
Оставили, Гамлет, земле -- земное,
Сейчас еще копаются в угле
Искатели архивов, основное

Занятье их – надежды сокрушать
И юношей вести к пустому, целей
Достойных мало, истинно решать
Не может всяк живущий, азазелей

Колпаки и хламиды высоки,
А прочее сокрыто мглою, Лета
Несет корветы наши и в куски
Разбившиеся грезы, фиолета

Мы ране и не видели, от стен
Мраморных присно веяло армою
Чудесной, а итог земных картен
Всегда печален был, какой чумою

Упоевали этих палачей,
Сугатностью равенствующих аду,
Они вершили судьбы, мелочей
Одесным не прощают, яду, яду,

Смеясь, и подают хоть на пирах,
Не стоит вспоминать мирские требы,
Мы нынее во ангельских мирах,
Гостим легко, ночуем ли у Гебы,

Казалось бы, давно избыть пора
Хождения, оставить упованья
На промысел небесный, мишура
Вся эта речь, лишенная вниманья

Толпы, беги, летейская волна,
Неси в иные дали силуэты
Отравленных звездами, времена,
Реку опять, иные, днесь поэты

Забыли слово горнее и неб
Высокую порфирность, смысла мало
Дано им априори, виждь, Эреб,
Сколь все они смешны, им славы жало

И вовсе рты закрыло, немость их
Печальнее иного, но внушает
Пустое снова глория, мирских
Они достойны замков, искушает

Всегда пустым небесность, низких сфер
Капканы есть ко небам дополненье,
Где истина и слава, Агасфер
Ответит вопрошавшим, но гоненье

Свое имеет прочие, среда
Мирская златоустов не приемлет,
Кто истинно мог речь, беги, сюда
Нет входа говорящим, небо внемлет

Пророкам и не может вынесть сех
Молчащих тяжело речеголосцев,
Звездами их чарует о власех,
А после убивает, знаменосцев

Порфирных всех позвездно извели
Еще до нашей эры, спи, Геката,
Мы кровь свою засим и пролили,
Чтоб видеть мглу эдемского заката,

Урочно ль угол зрения смещен,
А видима одна лишь крыша мира
Иллюзий, Вертер плачущий смешон,
Гремят пиры и несть иного пира,

Какой нам был явлен, во очесах
Горит, горит истленный сад, юдоли
Жасмины мы всезрим, на небесах
Подобных нет цветов, молчи, глаголи,

Нет счастия и там, нет ничего
Страшнее вечных странствий и хождений,
И сумрак леса дарит волшебство
Скитающимся пленникам видений.
старый 26.12.2020, 12:10   #339
Member
 
аватар для Leda2
 
Регистрация: 11.2012
Сообщений: 251
Репутация: 7 | 0
По умолчанию

Яков Есепкин

• Из книги
«Сонник Корделии»


Портреты юдиц в желти и серебре


Тридцать седьмой фрагмент

Чернь ланиты юдиц ссеребрит,
Шелк совьет гробовыми каймами,
Будут помнить веселье харит
Неб владыки, меняясь домами.

Это блеск неотмирных торжеств,
Это пиры царевен успенных,
Суе Иды чаруют божеств
Изваянья мглой амфор всепенных.

Слави, ночь, бледных рыцарей тьмы,
Их серебри чела грозовые
На балах у царицы Чумы,
Где оне лишь одесно живые.

Сорок третий фрагмент

Молодые вакханки пьяны
И царевны от пунша червонны,
Шелком веются юн ложесны,
Сколь и в хмеле оне благовонны.

Оведем червотечной канвой
Эти ломкие тени, их млечность,
Кто еще всеодесно живой,
Пей хотя бы за нашу калечность.

Хлебы вынесут Идам – блюсти
Нищету, ядом торты сочинят,
И востлится их шелк о желти,
Яко царственной мглою не принят.

Пятидесятый фрагмент

Оды к радости пойте, гонцы
Млечных царствий, владыки земные,
Колоннады легки и торцы,
Но парафии ждут нас иные.

Мы харитам сейчас отдарим
Неб цвета, сколь бессмертие знают,
Где шумят Византея и Рим,
Где одницы камор восстенают.

И спустимся в подвалы Чумы
С ледяными свечами за ядом,
Устрашая блюстителей тьмы
Гробовым червотусклым нарядом.

Портреты юдиц с черными розами и смирной

Двадцать первый фрагмент

Черных роз лепестки обовьют
Нощно рамена белых прелестниц,
Вновь алмазные донны снуют
Меж винтовия мраморных лестниц.

Несть келихи из темных обсид,
Аще юдиц к пирам огласили,
Мы любимцы были аонид,
Нас однех на щитах выносили.

Ах, Господе, за шумным столом,
Источая холодные смирны,
Согляди, как во цвете былом
Рдеют князи – тихи и надмирны.

Тридцатый фрагмент

Властелинам садов зазывать
К темным хорам лишь граций несмелых
И урочно, еще пировать
Хоть бы с тенями кукол всебелых.

Иль чудесны шкатулки менин,
Царств Парфянских арома в них тает,
Вновь июль славит дни именин,
Сколь над мглою одесность витает.

И кадильницы тьмой превиют
Ягомости о халах медовых,
И злаченые пудры собьют
Феи черные с брошенок вдовых.

Тридцать девятый фрагмент

Из подвалов лекифы с вином
И серебром внесут юродные,
Ах, Француз, мы пеем об ином,
Наши музы давно выходные.

Туне скорбные амфоры чтят
Одопевцы небес и алкеи,
Феи смерти за нами летят,
Мы сейчас в бледных кущах Никеи.

Иль юдицы богами рекут
Суе мертвых, иль суе пьянеют,
Где нагорные пиры текут
И амфоры меж яств пламенеют.

Сорок четвертый фрагмент

Бледно-розовой пудрой чела
Майских граций нимфеи оводят,
У юдиц толока весела,
Сколь беспечно оне хороводят.

Выльем мирру из веек пустых
На столы, яд владыкам нацедим,
Бойтесь денно убитых святых,
Мы лишь тусклою цветностью бредим.

Станет Господе лекэх макать
В куфры пышные с розною слотой,
И дадут нам хотя преалкать
Кровь цветов, сомраченных золотой.

Пятидесятый фрагмент

Цвет всемлечный граната пылать
Будет нощно, из царства Морфея
Нам жасмины внесут, исполать
Волнам снов, их двоит Идофея.

Ирод-царь, Ирод-царь, это мы
Вновь зашли к обвитым колоннадам,
Елеонские тусклы холмы,
Налиют яд цветочный менадам.

Очаруются вершники сном
Золотым, кисеею червонной –
И увидят лекифы с вином,
Чуть подернутым тьмой благовонной.
старый 01.01.2021, 16:45   #340
Member
 
аватар для Leda2
 
Регистрация: 11.2012
Сообщений: 251
Репутация: 7 | 0
По умолчанию

Яков Есепкин

• Из книги

«Архаика»

Перстень

Часть десятая. Искушение Белькампо


Pro memory, еще лафитник вина
Тирольские удерживает, мрак
Огонь сиих таит и сердцевина,
Мерцающая в обруче, лишь знак,

Урочество, откупорим бутылку
Заветную, веселие гоня,
Не мы ль эдемских садов шестикрылку
Влекли к свечам взыскующим, огня

Посланница небес не узнавала,
Сгорая вместе с нимбом, Фигаро
И вовсе чужд героям, карнавала
Такого сторонись, беги, хитро

Диавол нас по смерти искушает,
А в жизни провидение вело
И вывело к погибели, внушает
Инверсии всегда она, число

Грозит и отвлекает от Гекаты,
Столов ее и емин с ядом, где
Теперь златоголосцы, где раскаты
Веселия и смеха, по среде

Певцы, мы ль сих веселье преложили,
Быть может, разве горние уста
Бессмертие поют, наворожили
Нам смерть райские трели, красота

Есть признак несомненный обольщенья
Сверкающего Ада, обольстить
Легко скитальца жалкого, вращенья
Не выдержит он в круге первом, прыть

Летучих азазелей, злая резвость
Садовников тартарских такова,
Что Вакх и Бомарше начнут за трезвость
С Рабле сражаться, истина мертва

Давно в вине бытийном, а злодейский
Бокал нам всё подносят, аонид
Рыдания боюсь – изрек еврейский
Дрожащий вольный каменщик, но Жид

На то и Вечным звался иль зовется,
Чтоб темных искушать печалью сфер,
Стоярусником хоров, сердце рвется,
Терпи, терпи, а, впрочем, Агасфер

Сам, жертву бытия изображая,
В искусстве не достиг аркадий, сон
Его рождает чудищ, урожая
Античного не чаял Аполлон,

Засим прервал искусства нить живую,
Гомер позвал на ярусы толпу,
Возбранно это действо, мировую
Историю сменили, шантропу

Из адов или миргородских щелей,
Крыжовником чарующих наяд,
Поставили к мортирам, азазелей
Ее возглавить кликнули, не яд,

Не жало белены отца Гамлета
Достигло, битый антикой глагол
Сам вечность убивает, на поэта
Не стоит обижаться, дискобол

Какой-нибудь из вечности фиванской
Значительнее Сартра, если брать
В расчет Афины с Римом, гефсиманской
Лампаде поздно жечься, умирать

Учили все благих, метаморфозы
Одни определяют бытие,
Ars longa, vita brevis, ныне розы
Горят в садах эдемских и копье

Из царского глядит пустого зрака,
И рои искусителей темны,
Дают земле земное, от арака
И пунша мы с Давыдовом дружны,

Составь ранжир холодный и котурны
Спокойно убери – один в один
Равны все будут низостью, мы урны
Истлевшие хотя бы чтим, годин

Великих ждать смешно, урок античный
Окончен, есть блестящие умы,
Но тускл ума светильник, атлетичный
Слепец пылает в зелени, а мы

Вотще на сон и вина уповаем,
Нельзя очнуться в рае, тщетен путь
Героев, завершивших путь, скрываем
Пустое, перед кем сейчас блеснуть

Умом, образованьем, зри хламиды,
Сигнала жди, не вольны уберечь
Скитальцы очарованные виды
И косную мертвеющую речь,

Одесное молчание возможно,
Виньеточность сумрачного письма
Всех, может, усмирит, но односложно
Письмо такое, горе от ума

Есть благость, тще за нами посылали
Пифии леворуких палачей,
Кто в Ад спускался, знает, где пылали
Невинники, их розовых свечей

Еще велик пожар, лети, голубка,
Была ль ты шестикрылой, крыс бежать
И можно, до отравленного кубка
Успел поэт уста свои разжать

Свинцу навстречу, этими скорбями
Немало удивленный, и вопрос:
Зачем несходен ангел с голубями,
Досель ответа ждет, смертливых ос,

Увы, мы уберечься не потщились,
Лиомпы тени ищут белых див,
Печальниц арамейских, совершились
Все казни, торжествующий наив

Муары украшает и стеллажи,
Сиреневый наркотик веселит
Соцветья поколений, эпатажи
В минувшем, кораблю пристать велит

Не Пушкин – Азраил, темнее нощи
Творения, какие хоть зерно
Жемчужное таят, искусства мощи
Зовут не к поклонению, темно

Грядущее и пусто, дщери Савской
Царицы променады завершат,
Заглянут к Таиах в глуши моравской,
Нас ангелы кровительства лишат,

Иные ли горят во персти кровы,
Мы дале повлачимся, время зреть
Иное, розы черные суровы,
С сиими легче жить, чем умереть,

Фаянсы терпкость любят, пыл трюфельный,
Бессмертия арому, на муар
Пред ними лишь виньетки лягут, цельный
Готов узор, августа будуар

Наполнен червной терпкостью пьянящей,
Пусть Борхес просит сладкое, картен
Уже не перепишешь, на щемящей
Мы ноте исчезаем, ото стен

Барочных и от замочного ромба
Ложатся тени ломкие, Мельмот
Уходит первым, Лете мало тромба
Глорийного, мы чезнем все: и мот

Вселенский и земной тирсодержитель,
Сребристый крепок обруч, никогда
Отсюда не всплывают, душ обитель
Глубоко замурована, вода

Горит меж губ червовых, Прозерпина
Молчанию училась у волны,
Витийствовать уставшей, огнь кармина
Загробного тяжел, обручены

Герои и скитальцы с небесами,
В зерцалах отраженными, перстней
Сих мервообручальных очесами
Следим теченье внове и теней

Магических не пробуем тревожить,
За Радклиф устремилась их чреда,
Вот Майринк, мрачный Мэтьюрин, умножить
Несложно хор подводный, невода

Кто выберет и третьей ли рукою,
Рукою левой тьмы иль выбирать
Их суе вовсе, Йозеф, пред какою
Не всё ль равно палитрой умирать.
Sponsored Links
Для отправления сообщений необходима Регистрация

опции темы

Похожие темы для: Яков Есепкин Готическая поэзия
Тема Автор Разделы & Форумы Ответов Последнее сообщение
Вратислав. Поэзия ruyan86 Литература 7 25.01.2014 17:47
Скальдическая поэзия Нэнси Литература 4 18.09.2007 14:15
Поэзия скальдов Radogora Литература 6 10.01.2006 18:10
Древнеанглийская поэзия Tild Эпоха викингов 9 29.06.2005 16:46
Поэзия. Чистая поэзия. Miol Литература 9 06.01.2004 02:03


На правах рекламы:
реклама

Часовой пояс в формате GMT +3. Сейчас: 04:25


valhalla.ulver.com RSS2 sitemap
При перепечатке материалов активная ссылка на ulver.com обязательна.
vBulletin® Copyright ©2000 - 2021, Jelsoft Enterprises Ltd.