[Leopold]

В 1380 году Куликовской битвы не было

Победа в Куликовской битве была одержана в 1379 году, на полгода раньше приезда Киприана в Москву



Хрестоматийное полотно «Утро на Куликовом поле» советский художник Александр Бубнов закончил в 1947 году, когда мотив победы над жестоким захватчиком был более чем актуален. Репродукция с сайта Art-каталог
Из школьных учебников по истории всем известно, что 16 сентября (8 сентября по старому стилю) 1380 года состоялась Куликовская битва. Русские полки во главе с великим князем Дмитрием Ивановичем Донским на Куликовом поле одержали победу над ордынским войском под началом Мамая. Перелом в битве обеспечил удар засадного полка под командой князя Владимира Андреевича Серпуховского. Однако в 1382 году ордынский хан Тохтамыш организовал поход в русские земли и разорил Москву.


При более детальном исследовании выясняется, что Куликовская битва — одно из самых «звучных» событий русской истории — удивительным образом оказалась одним из ее «белых» (или, если угодно, «темных») пятен. В последние годы появилось немало популярных книг и статей, в которых ей даются весьма и весьма причудливые толкования. Более того, и в академической науке ныне распространена точка зрения, всячески «минимизирующая» значение битвы: мол, хрестоматийное описание сражения создано на основании поздних источников (прежде всего, «Сказания о Мамаевом побоище»); достоверных данных о его ходе и количестве войск, сошедшихся на Куликовом поле, попросту нет. Тем самым напрашивается вывод, что представление о его выдающемся историческом значении сильно преувеличено.



Мне такого рода попытки напустить «туман над полем Куликовым» представляются недостаточно обоснованными. Однако должен признать, что хрестоматийно-юбилейный глянец с этого события снимать и вправду надо. Хотелось бы сказать об одном заблуждении, связанном с этим событием, — традиционной датировке битвы. Уже с XVIII — начала XIX веков устоялось представление, что сражение на Дону произошло в субботу 8/16 сентября 1380 года. Основано оно на утверждении ряда летописей, в которых это событие и вправду датировано субботой 8 сентября 6888 года. Формально здесь все правильно: если от даты от сотворения мира отнять 5508 лет, получится хрестоматийное — 1380. Беда, однако, в том, что такая датировка берется в отрыве от окружающего ее контекста. Кроме того, не берутся во внимание данные других источников, утверждающих иное.


По представлению Аполлинария Васнецова, именно так выглядел Московский Кремль со стороны Боровицких ворот перед нашествием Тохтамыша в 1382 году. Репродукция с сайта Art-каталог
Между тем, практически все летописи под 6890 годом рассказывают о том, как ордынский хан Тохтамыш 26 августа взял Москву на третий год своего царствования. Но по традиционной версии эти события разделяет менее двух лет!

При этом Рогожская летопись, наиболее ранняя (начала XV века) и подробно описывающая события XIV века, с одной стороны, дает традиционную датировку, с другой стороны, как-то странно рассказывает об обмене посольств между Дмитрием Донским и Тохтамышем. Этот законный по тогдашним представлениям «царь», победив «временщика» Мамая в короткой усобице, уже в первую зиму после Куликовской битвы сообщил на Русь о своем восшествии на престол, а русские князья той же зимой и следующей весной отправили в Орду свои посольства. Сам же великий князь Дмитрий Иванович послал своих, как тогда говорили, киличеев Мокшея и Толбугу к Тохтамышу «на осень», то есть спустя год после «Донского побоища».



Пробыли они там целый год и вышли из Орды на «госпожин день», то есть 15 августа или 8 сентября (дни Успения или Рождества богородицы). После этого весной следующего года Тохтамыш направил своих послов на Русь, но царевич Ак-ходжа добрался только до Нижнего Новгорода, а «на Москву не дръзнул ити» и вернулся восвояси. Тохтамыш воспринял это как акт неповиновения со стороны Москвы и предпринял быстрый набег на Русь, заставший великого князя врасплох.
Таким образом, между победой на Дону и падением Москвы прошло почти три года, а значит, либо первое событие следует отнести к 1379 году, либо второе — к 1383 году. Второе невозможно, поскольку ни по одной системе счета лет, использовавшейся в летоиисании, 1383 год не может соответствовать летописному 6890 году. При этом летописи указывают, что в начале следующего 6891 года праздник Благовещения приходился на «светлую среду», и это точно соответствует пасхалии 1383 года: пасха отмечалась 22 марта, а значит, день Благовещения 25 марта действительно оказывается средой пасхальной недели. Этот факт делает бесплодными всякие попытки вынести нашествие Тохтамыша за пределы 1382 года и, значит, заставляет датировать Куликовскую битву 1379 годом.



И этому нет никаких препятствий, кроме летописной ссылки на субботу. Во-первых, дату 6888 вполне можно счесть ультрамартовской (формула пересчета: -5509 лет), а значит, соответствующей 1379 году. Во-вторых, этому нет никаких противоречий содержательного плана. Хорошо известно, что крупное сражение русских с татарами произошло в среду 11 августа 1378 года на реке Воже. Тогда победили русские, и при традиционной датировке Куликовской битвы совершенно немотивированной оказывается двухлетняя задержка ордынского правителя Мамая с карательным походом на Русь. Датировка Куликовской битвы 1379 годом все ставит на свои места: как и следовало бы ожидать, уже на следующее лето Мамай собрал все свои войска для восстановления своей власти над взбунтовавшимся улусом.




Расстановка войск перед битвой. Миниатюра «Сказания о Мамаевом побоище». XVII в. (ГИМ. Увар. № 492. Л. 26) Репродукция из архива автора
Точно к таким же выводам приводит разбор восточных источников, рассказывающих о деяниях Тохтамыша. Из них следует, что этот ордынский «царевич» при помощи знаменитого среднеазиатского правителя Тимура в 1378 году установил свое господство в восточной части Орды, а через две зимы, с наступлением весны — весны по азиатским, но не русским меркам! — покорил «иль Мамака» и объединил под своей властью всю Орду. Это означает, что с Мамаем Тохтамыш покончил уже весной 1380 года — по традиционной хронологии, еще до Куликовской битвы.

Между тем, если присмотреться к хронологии того же Рогожского летописца, то окажется, что не только Куликовская битва, но и ряд других событий того времени датированы неточно. Точнее сказать, указания на день недели, на основании которых строится пересчет летописных датировок на современное летоисчисление, не являются исходными: они были вставлены в летопись при обработке первоисточников, где таких указаний, скорее всего, не было вообще.


Вот некоторые факты. Летопись под 6886 годом дает описание лунного затмения, датируя его воскресеньем 5 декабря, «на память святаго отца Савы». Между тем, полное лунное затмение произошло, по современным меркам, в ночь с 4 на 5 декабря, которая, по представлениям древнерусским, все еще относилась к 4 декабря: счет суток велся тогда от восхода солнца. Это означает, что ссылки на «неделю»-воскресенье и «на память святаго отца Савы» ошибочны, что они на самом деле были рассчитаны задним числом.



Другой хронологический казус нуждается в небольшом комментарии. В феврале 1378 года умер митрополит Алексей, и великий князь Дмитрий Иванович решил сделать его преемником своего доверенного человека — попа Михаила, которого сначала возвел в сан архимандрита Спасского монастыря, а затем — местоблюстителя митрополичьего стола. Это вызвало протесты со стороны некоторых епископов и игуменов: к тому времени византийским патриархом уже был поставлен другой митрополит — Киприан, которого московский князь не желал признавать. Поэтому Дмитрий Иванович, снабдив «Митяя» (так его пренебрежительно называют летописи) всем необходимым, отправил в Византию для возведения в сан митрополита. Произошло это, согласно Рогожскому летописцу, «иуля въ 26 день по Борише дни на память святаго мученика Ермолаа въ вторник», что соответствует 26 июля 1379 года.



Здесь возникают две неувязки. Во-первых, смерть престарелого, долго болевшего митрополита Алексея была ожидаемой, и непонятно, почему так долго тянул великий князь с отправкой своего ставленника к патриарху. Во-вторых, известно, что до греческой столицы «Митяй» так и не доехал: сначала он был «ят» Мамаем, а затем, отпущенный им восвояси, умер в дороге. Для нас важно то, что «Митяй», чтобы получить свободу, признал власть Мамая, о чем свидетельствует ярлык, который точно датируется благодаря указанию на «овечий год», а также на месяц и день мусульманского календаря («сылгата месяца в десятый нова» равна месяца зу-ль-каада в 10 день растущей Луны). Дата эта, 27 февраля 1379 года, бесспорно доказывает, что выехал «Митяй» в Орду летом не в 1379, а 1378 года. Таким образом, и в данном случае «полная дата» Рогожской летописи оказывается чисто расчетной: ссылки на вторник и память Ермолая были добавлены задним числом.
Наконец, если мы обратимся к летописным датировкам взятия Москвы Тохтамышем, то и здесь обнаружим хронологическую неразбериху: чаще всего это событие датируется четвергом 26 августа 6890 года. Самое замечательное состоит в том, что день недели — четверг — не соответствует году от сотворения мира: 26 августа оказывается четвергом лишь в 1378 и 1389 годах. Все это говорит, что на промежутке от 1378 до 1392 года летописные датировки подверглись позднейшим пересчетам, что на самом деле полагаться на указания о днях недели попросту нельзя. Тем самым традиционная датировка Куликовской битвы по сути повисает в воздухе.


Если обратиться к многочисленным спискам «Сказания о Мамаевом побоище», более подробно, чем летописи, описывающего войну Руси и Орды, то обнаружится та же картина. Стоит начать с того, что значительное большинство списков «Сказания» датирует битву не 6888, а 6887 годом, что соответствует 1379 или — в крайнем случае — 1378, но никак не 1380 году.


Лишь к началу XIX века историки стали осознавать значение Куликовской битвы. Это осмысление нашло отклик и среди людей искусства. В 1805 году Орест Кипренский написал картину «Дмитрий Донской на Куликовском поле». Репродукция с сайта Библиотекарь.Ру
Если принять во внимание «полные датировки», то выяснится, что согласно подавляющему большинству списков сражение действительно произошло 8 сентября — но не в субботу, а в пятницу. Иногда называются среда (в «Задонщине») или воскресенье. Если взять датировки других событий, обнаружится поразительное их разнообразие. Так, князь Дмитрий Иванович назначил сбор войск в Коломне, по одной версии, на день Успения Богородицы, то есть 15 августа, по другой — на мясопуст Успения Богородицы, то есть на Успенский пост, предшествующий вышеназванному празднику. Выехал из Москвы князь в четверг 9, 19, 20, 21, 22 или 27 августа, а прибыл в Коломну в день памяти Моисея Мурина 28 августа — в среду или субботу. В последнем случае получается, что князь преодолел расстояние от Москвы до Коломны за сутки, что в ту пору было физически невозможно.



Выступление Дмитрия из Коломны, согласно летописной повести, приходится на 20 или 28 августа, причем переправа через Оку произошла «за неделю до Семеня дня в день неделный» близ устья реки Лопастни, то есть 25 августа. По «Сказанию» же Дмитрий провел смотр своих войск в воскресенье или в среду 29 августа у Коломны, после чего в тот же день начал переправу через реку. При этом Дмитрий Иванович, прежде чем отправиться в Коломну, посетил Троицкий монастырь в воскресенье «в день Флора и Лавра», то есть 18 августа.



Все перечисленные выше даты, указывающие не только число, но и день недели, не соответствуют 1380 году и дают разброс от 1378 до 1383 годов. Скептики, отрицающие достоверность «Сказания», не пытаются дать ответ, кто и зачем задним числом выдумывал столь разнообразные и столь путаные датировки.
Между тем, в них есть крайне любопытная закономерность: четко обозначаются три лидера — 1378, 1381 и год, ничему не соответствующий: 1374 и 1385, формально вытекающие из одного ряда полных дат, являются заведомо ложными. Но самое замечательное состоит в том, что в источниках совершенно отсутствуют датировки 1379 годом, то есть именно тем, который на основе летописного и прочего хронологического материала выглядит наиболее вероятным. Уже это заставляет подумать о том, что датировки того самого «неправильного» года и возникли как попытка спрятать истинную дату побоища.





Митрополит Киприан благословляет Дмитрия Донского и. Владимира Серпуховского (легендарный сюжет). Миниатюра «Сказания о Мамаевом побоище». XVII в. (ГИМ. Увар. № 999а. Л. 12) Репродукция с сайта Православная энциклопедия
Дело здесь скорее всего в следующем. В «Сказании о Мамаевом побоище» митрополит Киприан оказывается одним из главных вдохновителей великого князя: с ним Дмитрий Иванович советуется при каждом новом сообщении о действиях своих врагов, хотя на самом деле князь Дмитрий признал его в качестве русского митрополита уже после своей победы над Мамаем. Почему? В «Сказании» явно подчеркивается, говоря языком советского времени, руководящая и направляющая роль православной церкви в борьбе с иноверцами. И произошло это, скорее всего, уже после смерти князя Дмитрия в 1389 году, а точнее, в самом конце XIV века, когда, с одной стороны, Киприан, пережив всех своих многочисленных соперников, прочно утвердился на митрополичьем престоле, а с другой стороны, когда Орда вновь распалась и тема борьбы с татарами стала вновь актуальной.

Митрополит Киприан, как свидетельствуют его биографические данные, был приглашен князем Дмитрием в Москву весной 1380 года, то есть через полгода после победы русских на Куликовом поле. И поэтому при создании и редактировании летописных и нелетописных повестей о сражении датировки его не без содействия Киприана стали подправляться так, что читателю начинало казаться, что митрополит действительно был в Москве накануне сражения и вдохновлял великого князя на подвиг. В летописях для этого правильно рассчитали день недели для 1380 года: так появилось указание на субботу. В изначальном «Сказании», видимо, было немало датировок 1379 года с указанием дней недели: их тоже стали пересчитывать для 1380 года, но не учли, что этот год был високосным. Для правильного пересчета надо было делать сдвижку дней недель не на один, а на два дня: 8 сентября 1379 года было четвергом, но в 1380 году этот день попадал на субботу. Редакторы «Сказания», не заметив этого, отнесли битву к не соответствующей никакому году пятнице. Позднее одна такая ошибка породила цепную реакцию других: даты стали «править» в сторону понижения или повышения, получая соответственно 1378 и 1381 годы.



Читатель может спросить: какая, собственно, нам разница — 1380 или 1379 год? Разница — и существенная! — состоит в том, что уточнение даты сражения заставляет с большим доверием относиться к содержанию «Сказания о Мамаевом побоище»: описанные выше пересчеты могли происходить лишь при жизни Киприана, то есть на рубеже XIV–XV веков. Это опровергает распространенное ныне представление о позднем ее происхождении.


=================================================================


Оригинал статьи здесь http://www.vokrugsveta.ru/telegraph/history/427/


Небольшой комментарий: православная церковь, как начала править своим враньём про неграмотность славян историю, так традицию вранья и пронесло через всё время и успешно продолжает её сейчас. Интересно, православных совсем не смущают такие деяния православной церкви?

[Baron31]

В газете «Литературная Россия» N39 за 1990г. Некто писал «…Шусьевкий храм, где сейчас располагается наполненный муляжами музей, должен быть возвращен церкви, только тогда память о Куликовской битве обретет свое настоящее историческое и духовное содержание, ибо не язычники, а православные с молитвой в сердйе легли костьми за Русь. И победили»
Эта тенденциозная оценка роли христианства, и глупость - выкинуть из храма музей великой битвы, невольно зародила сомнение. В самом ли деле именно христиане победили? Церковь говорит о Куликовской битве как о победе народа, объединенного святым князем, посланным на битву святым Сергием. Но так ли это? Этот вопрос требует разрешения.
В результате открывается картина противоположного характера. Выясняется, что на Куликовом поле победили русские воины, ведомые языческой идеей!
Как известно, вскоре после Батыевого нашествия, церковь получила от татар охранные грамоты, которые позволяли не платить дань орде и сохранить монастырское имущество от разграбления. Документально известно, что в 1271г. Митрополит Кирилл получил от хана Менгу-Тимура ярлык, полностью освобождающий церковь от уплаты дани, делающий неприкосновенными как её владения, так и самих служителей культа. Попы смиряли народ, объясняя что татары бич божий и бороться с ними все равно, что против Христа идти.
Церковь исполняла все татарские пожелания и этим предавала интересы народа. Это предательство продолжалось около двух столетий, пока не окрепло Московское княжество. Тогда церковь перешла на сторону сильнейшего. Такое бесстыдное поведение церкви не сопровождалось какими-то внутрицерковными несогласиями, ибо целиком умещалось в рамках заповедей. И много позднее описываемых событий, в 16 веке, в «Казанской истории», можно прочесть признание «..ибо не только христианам помогает бог, но и поганым содействует» (глава 11).
Все знают легенду о том, что как бы от лица церкви игумен Сергий привел к Дмитрию двух монахов: Пересвета и Ослябя, и сказал князю, что тот одолеет татар. Так и случилось. Этой легендой церковь прикрыла свою соглашательскую политику. В действительности в то время Сергий совершенно не представлял церковный официоз. Согласно историческим данным (см. книгу Р.Г. Скрынникова «Третий Рим», 1994г.) князь Дмитрий был предан анафеме будущим митрополитом Киприаном за препятствие возвышению. На поле Дмитрий сражался проклятым. Соответственно, как проклятый, он не получал благословения от Киприана, которое должен был получить по статусу великого князя. Его благословлял настоятель нищего и независимого от церковных властей монастырька Сергий.
Известно, что Сергий поклонялся Троице. Сергий не принимал разделенности мира и хотел видеть его как единое целое. В то время это означало соединение язычества и христианства, так что Сергий был, скорее, двоеверец – «неформулируемый язычник». В этом нет ничего фантастического. Нельзя забывать, что Сергий был русским и ничего с этим поделать не мог. Вера предков обязана была иметь для него значение. Языческие образы на стенах владимирских храмов говорят о том, что двоеверие в Залесской Руси носило почти официальный характер, и оно не могло исчезнуть там мгновенно. Только с помощью орды и Византии церковь за века смогла преодолеть двоеверие внутри себя самой. Это известный этнографам и важный для нас сегодня факт. Попы при всём желании не смогли отбросить, снять с себя язычество как нечто вроде непригодной одежды.
Перед битвой Сергий приводит к Дмитрию двух опытных воинов, которых мы знаем именно по их языческим именам (!) – это брянский боярин Пересвет и его друг Ослябь. Эти двое не были ни монахами, ни схимниками. Согласно «Задонщине», Пересвет сражался на коне в золотых доспехах. Ослябь видит его ещё держащегося в седле, но уже смертельно раненного в разгар боя, когда многие татары уже полегли. Тогда погиб и сын Ослябя. Сам же Ослябь уцелел. Из этого следует, что Пересвет сражался не рясе, как это изобразил художник Илья Глазунов, и погиб вовсе не перед битвой, в поединке с железным мурзой. Ослябь же имел сына, то есть был не монахом, а семейным человеком. Кроме того, надо заметить, что на Руси не было института монахов-войнов, так что Сергий привел к Дмитрию вовсе не монахов, а воинов. Они пришли как трое равных, поскольку все были из бояр. По социальному положению за Пересветом и Ослябем должны были прийти их отряды, которые едва ли вместе могли составить более двух – трёх десятков воинов, но они обязаны были быть.
Сам Сергий при своей беседе с Дмитрием совершает, по церковным меркам, смертный грех, за который должен быть предан анафеме. Он преступает заповедь Христа, которая обосновывала всю церковную политику! Ведь Христос сказал, что Кесарю – Кесарево. Это означает, что по Христу, Русь должна заплатить Мамаю дань, ибо он нынче Кесарь. Сергий, по «Сказанию о Мамаевом побоище», сразу не решается преступить эту заповедь. Он долго говорит о том, что надо заплатить дань, но потом все же решается и заявляет, что если ты, князь, выступишь против Мамая силой, то победишь. Преданный анафеме князь, послушав двоеверца-отшельника, одержал великую победу.
По «Задонщине» князь Дмитрий перед походом «вступил в золотое своё стремя, сел на своего коня, взял свой меч в правую руку, и помолился богу и пречистой его матери». Из этого совершенно ясно, что молился он не в христианской скрюченной позе, а созерцая небо и блеск клинка. В других местах автор упоминает Богородицу и Христа, но рядом с Дмитрием этих богов не ставит. Кому же молился Дмитрий в начале похода?
После битвы Дмитрий говорит павшим воинам: «…простите меня, братья, и благословите в этом веке и в будущем». Слова: «в этом веке и в будущем» известны по договору дружины Олега с Византией. По общепринятому мнению ученых, там они означают, что Русь клялась не только Богами и оружием, но и своей будущей жизнью на земле. Это так же входило в число безусловных ценностей. Обращение Дмитрия к духам умерших – простить его в будущей жизни – означает, что он не верит в христианский суд после смерти с его воскресением, адом или раем, а возможно верит в своё последующее воплощение на родной земле и ставит свою будущую жизнь в зависимости от суда своих павших воинов! Такой нам рисует «Задонщина» веру Дмитрия Донского.
Как построил Дмитрий войско? Сторожевой полк в значительной степени составляла Литовская дружина Ольгердовичей. Известно, что они были язычниками из Литвы. Они принимали первый удар и обязаны были устоять, а потом отступить в боевом порядке. Так и случилось, Большой полк был построен так, что впереди стояли северяне под руководством князей Белозерских. Что за вера в то время была на Русском Севере? Язычество.
Судя по раскопкам, в Новгородской земле ещё в 15 веке хоронили в курганах, а под Псковом, по данным хрониста Стефана Батория, в 17 веке ещё стояли деревянные статуи богов и были известны их имена. Вот эти северяне, которые в 14 веке ещё не могли забыть своего язычества, стояли первыми в большом полку как сильнейшие воины. Они то и полегли костьми почти все, и не один из них не побежал с поля. Все Белозерские князья погибли. Сзади же, за ними, стояли «москвичи» - люд из Московской земли, который был в наибольшей степени подвержен христианизации. Когда татары прорубились через большой полк, то подошла их очередь биться. Но они побежали с поля боя и были бы порублены все, если бы не воевода Боброк, который был известен как Волхв, не направил бы в нужное место удар засадного полка. Летопись говорит о побежавших москвичах так: «Москвичи…устрашилися и живота отчаявшися на бега обратишеся». Через 2 года после Куликовской битвы к Москве неожиданно подошел хан Тохтамыш. Дмитрий Донской оставил город в осаде на митрополита Киприана (Москва ведь тогда была религиозным центром Руси), а сам уехал в Кострому, собирать войска. Киприан бежал из Москвы в Тверь. За ним бежал и Сергий, который понял, что с такими людьми осаду не выдержать и орда сведёт с ним счеты. Когда подошел Тохтамыш с основными силами, москвичи открыли ворота по его требованию. Тогда хан велел перерезать их всех. По этому случаю летописец в «Повести о нашествии Тохтамыша» отмечает, что: «первым из них был убит князь Остей перед городом, а потом начали сечь попов и игуменов, хотя и были они в ризах и с крестами, и черных люде». Как видно, татары пошли против своих обещаний – не убивать служителей церкви, и летописец делает на этом акцент. Косвенно в этом был виноват предатель ордынских интересов Сергий. Дмитрий Донской вернулся с войском, и Тохтамыш бежал без боя. Великий князь вошел в столицу, похоронив 24 тысячи убитых христиан и уехал править во Владимир, где через 8 лет скончался. На 8 лет центр православия Руси – Москва – перестала быть стольным градом. В московском летописном своде 1408 года кончине Дмитрия уделено всего несколько строк. Нет традиционного указания на его заслуги, победу на Куликовом поле, отсутствует так же традиционный перечень добродетелей (!) Это характеризует истинное отношение к нему церкви, то отношение, которое было в исторической действительности, а не то, которое придумано ею позднее, выгоды ради. Сочинив легенды и объявив Дмитрия и Сергия своими святыми, церковь постаралась скрыть последний росток язычества Древней Руси и приписать себе чужие заслуги.
Следует отметить, что иго было крайне на руку церкви, именно во время его господства она и стала общенациональной общественной организацией. Да и само нашествие погубило языческий ренессанс. Язычники не имели религиозной санкции на капитуляцию перед врагом, в отличие от христиан, поэтому первых просто физически уничтожили, как основу потенциального сопротивления. Чингизиды были по-восточному мудры – христианство их до крайности устраивало, в отличие от язычества. Из самих христианских источников известно, что церковь активно разубеждала Дмитрия Донского от открытой войны с татарами, а потом (так как летописи составлялись в основном в церковных учреждениях, а в конкретном случае – выдающимся фальсификатором Киприаном) просто преписала все лавры победы себе.
Подводя итог, сделаем вывод, что христианская церковь с пришествием орды настолько поработила волю народа, что он неминуемо был бы перебит если бы не языческий дух, не умерший в княжеско-боярской среде, если бы не свободолюбивые язычники Русского Севера и Русской Литвы, которые отстояли честь народа и целостность государства.
Значит, не христиане, а язычники победили на поле Куликовом и дали возможность сложиться русскому гос-ву. Со временем безвольный христианский люд мог быть поделен между мусульманской ордой и языческой Литвой.

Это еще одно о церковных фальсификациях....

[gnom]

Baron31

Нет традиционного указания на его заслуги, победу на Куликовом поле, отсутствует так же традиционный перечень добродетелей (!) Это характеризует истинное отношение к нему церкви, то отношение, которое было в исторической действительности, а не то, которое придумано ею позднее, выгоды ради. Сочинив легенды и объявив Дмитрия и Сергия своими святыми, церковь постаралась скрыть последний росток язычества Древней Руси и приписать себе чужие заслуги.

хаха..во уже это событие было с целью "скрыть заслуги язычества"))) В чем они там интерестно? В домыслах, что северяне и Ольгерд были язычниками?