[Modus]

При написании какого бы то ни было текста возникает проблема его протяженности: сколько бы ни цитировали Чехова, что краткость – сестра таланта, практика этого не подтверждает. Напротив, многие великие произведения (особенно это касается европейской философии) отличаются весьма грандиозными размерами. Несомненно, что бы ни писалось, написание длинного текста требует куда больше труда, чем написание короткого; в нем содержится куда больше информации, которую надо откуда-то взять. Не случайно при проведении научной работы одним из критериев ее качества является некоторый минимальный объем которого следует придерживаться: какие бы ни были высказаны гениальные догадки, должен быть проделан определенный объем работ, который должен отразиться в тексте. Если речь идет о художественном произведении, то здесь все так же очевидно: продолжительность романа должна быть достаточно большой, чтобы растянуть удовольствие читателя на долгое время. Но качество текста при этом не должно страдать, так как этот текст должен приносить удовольствие, иначе его никто читать не будет.
При рассмотрении вопроса качества текста легко обнаружить некоторый треугольник, который ограничивает возможности автора текста. Три его стороны – это продолжительность, плотность и простота. Зачем нужна продолжительность, мы уже рассмотрели, охарактеризуем теперь два других критерия.
Что такое плотность текста? Грубо говоря, это отсутствие в нем своего рода балласта, лишних слов. Каждое слово должно быть информативным. Без этого невозможно получать от текста удовольствие, так как он не будет интересным. Если события в книге разворачиваются медленно, это должно достигаться не за счет обилия бессмысленных предложений, а за счет большого количества дополнительной информации, связанной с этими событиями.
Зачем же тогда нужна простота? Казалось бы, можно написать роман с очень плотным текстом (таким, как в начале второй главы «Бесов») который будет описывать такое огромное количество событий, что его объем будет велик. Однако в этом случае книга будет требовать от читателя очень хорошей способности запоминать события, иначе ему будет их не связать воедино. Если такая связь не является обязательной, то текст распадается на отдельные куски, и не является целостным произведением. Для приобретения целостности ему необходимо, чтобы все описываемые события были связаны с одной идеей. Возможна иерархичность в структуре текста, дающая простой сюжет на верхнем уровне, который прорисовывается на более низком. В общем-то, данный критерий имеет значение лишь в том случае, когда сюжет получился уж очень запутанным и сложным; слишком простой сюжет – тоже не лучший вариант.
Очевидно, что три изложенных критерия являются взаимоисключающими. При увеличении объема текста нам необходимо увеличивать либо сложность сюжета, в результате чего она может перейти разумные границы, либо подробность изложения событий, что может привести к дотошному описанию несущественных деталей, в результате чего текст потеряет свою плотность. Так что дело не в том, что краткость сестра таланта, а в том, что короткий текст написать хорошо куда легче, чем длинный. Это же объясняет, почему великие произведения часто отличаются большим объемом. Максимум всех трех критериев дает наивысший уровень качества текста.

[Radogora]

Modus,

Несомненно, что бы ни писалось, написание длинного текста требует куда больше труда, чем написание короткого

Это точно... Именно поэтому почти каждый по молодости пробует себя в стишатах, редко в рассказиках, но навряд ли придет в голову усесться за роман.

[Modus]

Меня всегда удивляло, почему меня обвиняют в чрезмерной продолжительности. Многие великие произведения несопоставимо длиннее, чем то, что в состоянии написать я. Ладно бы когда уже прочитали, а то был случай, когда один преподаватель, увидев мой трактат "Структурирование современной оперы", который занимает 80 тысяч печатных знаков, сразу обвинил меня в графоманстве.
Начал свое творчество я с песен, потом пошли сказки, занимающие где-то 1 тетрадь большого формата каждая, потом поэмы, сейчас пишу роман страниц на 150. Насчет поэм я больше всего обижен на обвинителей: я понимаю, 12 томов "Савитри" не прочитать, да, в общем-то, это уже перебор, но неужели поэма страниц на 5 кому-то может показаться непреодолимо грандиозной?
Я, конечно, понимаю, что объем - не единственный критерий качества, но... Одно дело - краткость, другое дело - плотность текста. Когда я писал один текст чуть ли не единственно ради объема - то там чувствовалось это, и текст был очень рыхлым, так что читать невозможно без смеха.

[Radogora]

Modus,

Начал свое творчество я с песен, потом пошли сказки, занимающие где-то 1 тетрадь большого формата каждая, потом поэмы, сейчас пишу роман страниц на 150.

Выкладывайте-почитаем.

[Modus]

Очень многое существует лишь на бумаге, и набирать это по вполне понятной причине очень лениво. Да и некогда. Но есть, например, поэма "Бой орлов".

Цветущий остров посреди морей,
Скалистыми горами окруженный.
Сокрыта красота от всех людей:
Им не доплыть до колыбели сонной
И не узреть за каменной стеной
Прекрасную зеленую долину,
Где полный жизни лес смягчает зной,
Растут агавы, манго, апельсины...
Бегут ручьи среди крутых холмов
И щедро дарят всем свою прохладу,
Озера посреди густых лесов,
Луга и золотые водопады...
Но никому неведом этот край:
Здесь только звери да большие птицы
Вкушают на земле цветущий рай,
Их охраняют горные границы.
Снаружи остров пуст и каменист,
Глядят на свет безжизненные дайки,
Не виден ни один зеленый лист,
Шумит прибой среди шершавой гальки.
Одной лишь смертью веет от всего,
За скалами не видно котловины,
Не привлекает остров никого,
Храня в себе прекрасную долину.
Какие птицы здесь живут в горах!
Летают, как сиреневые тучи –
Лиловых крыльев столь велик размах!
Орлиный клюв, осанка, взгляд могучий!
Долбить пещеры в скалах из кремня,
В полете, с шиком обгоняя ветер,
Парить над облаками в свете дня, –
Нигде такого больше нет на свете.
Однажды, сквозь моря, песок и лесс,
Крылатый житель райского атолла
В свою пещеру пленника принес,
Чтоб незнакомое услышать соло.
Но тот стоит на каменном полу
Глядит в ту сторону, откуда родом,
И ничего не говорит орлу.
Сейчас ему нужна одна свобода.
Проход на волю заслонен орлом.
В пещере человек сидит угрюмо,
Единственный на острове на том.
Его одолевают злые думы.
"Губительная тяга ко всему,
Чего не видел человечий взор,
Не даст покоя сердцу моему.
Как бесконечен сущего простор,
Так и моей дороге нет конца.
Я бросил вызов тайнам бытия
И превратился в истины ловца.
Лишь о неведомом мечтаю я.
О, эта страсть, что вновь и вновь зовет
О цели этой жизни размышлять,
Как знанием обогатить народ
И человека нового создать!
Она одна заставит все забыть,
Что в повседневной жизни кормит ум,
И даст в скачке в неведомое взмыть
Презрев пределы всех конечных сумм!
Каким ничтожным станет тот скачок,
Когда с его гигантской высоты
Откроется роскошный потолок
И новые высокие мечты!
Как беспределен Истины порог!
Беспомощен искатель перед ней,
Велик соблазн назваться Тем, Кто Смог
Пройти весь путь от призрачных идей
До тайны, до открытия того,
Чего никто другой еще не знал.
Лишь тот, кто смог отречься от всего,
Тот, кто предвзятость из ума изгнал,
Проникнуть может в этот чистый храм.
Удел искателя – рутинный труд,
Он верит только собственным рукам,
Верша своим умом бесстрастный суд.
Но горе тем, кто знания подменил
Бездумным отречением от всего:
Оно лишит энергии и сил,
Оно погубит всех вокруг того,
Кто в западню безумия попал,
Обратно из нее дороги нет.
Спасателей печальный ждет финал...
Зачем так манит истины завет!
Давным-давно открылось чудо мне,
Когда впервые я ступил туда,
Растаял вмиг в таинственном вине,
Меня влекла чудесная вода,
Забыв про все, я двигался вперед
И все живое страстно изучал,
Привел меня мой путь в холодный грот,
Где я сижу в плену у гордых скал".
Не знает человек, зачем он здесь,
Зачем огромных глаз с него не сводит
Орла и Рухх таинственная смесь.
На смену страху интерес приходит:
Раз птица хищная, то почему не ест,
И почему его не убивает,
Когда не может съесть в один присест?
Иль может, эта птица с ним играет?
Но почему не трогает его,
А только караулит, ждет чего-то.
Считает ли его за божество,
Закрыв собой широкие ворота?
Хранит как чудо у себя в гнезде...
И не дает прорваться на свободу,
Чтоб удержать сокровище в узде,
Показывая мнимую заботу.
Какое счастье: нет птенцов вокруг,
Они б его живого растерзали,
Врагу не пожелаешь этих мук –
Их клювы пострашней дамасской стали!
Не знает о грядущем человек,
Что дальше этот путь ему пророчит,
Оторван ото всех привычных нег,
Клинок отверженного духа точит.
Свершилась здесь искателя мечта:
Такого не видал никто из смертных,
Пред ним открылись тайные врата,
Отрада всех трудов его усердных.
Цель жизни всей, как никогда, близка.
Осталось за спиною все мирское,
Но в сердце пробирается тоска
И не дает его душе покоя:
Он вспоминает тех, кто шел за ним,
Гонимый беспощадным состраданием
Сквозь ветер, бурю, снег, огонь и дым,
Не увлеченный истины познанием,
Всех тех, кто в жертву что-нибудь принес,
За то, чтоб мог искатель безмятежно,
Не выплывая из тумана грез,
Отдаться делу своему прилежно.
"Я был один, но жил среди людей,
Забыв о том, как это нужно мне.
За что сюда принес меня злодей!
Гореть бы этой птице в том огне,
Что я развел на сером берегу,
Где жил я безмятежно, как во сне,
Когда – без боли вспомнить не могу –
Привет последний я дарил жене!
О Эльза, бедная жена моя!
Со мной тебе тогда не повезло,
На берег роковой хотел лишь я!
На небесах теперь тебе светло.
Теперь забудешь ты про страшный год,
Когда меня тот край суровый звал.
Я убежал от всех людских забот.
Зачем тебя я в это место взял?!
С холодных скал не спал еще туман,
Но грудь твоя вздымалась уж с трудом.
Прекрасный берег – это был обман,
Тебя сразил пассат своим хлыстом!
Зачем ты подарила сына мне,
А не тому, кто смог бы стать отцом!
А я все плыл на призрачной волне...
Остался он на берегу пустом.
О, как хотел я, чтобы вырос он,
Чтоб в чьих-то жилах кровь моя лилась,
Но все пропало. Кончено, как сон.
Я здесь, он – там. Порвалась наша связь.
Еще сегодня мы на берегу
Ловили рыбу с ним наедине.
Один из нас попался в плен врагу,
Другой умрет в безлюдной тишине.
О Смерть! Прошу, тогда возьми меня,
Раз не сберег я тех, кого любил,
Ученые реликвии храня.
Жить как предатель выше моих сил!"
Его души печальный монолог
Был прерван шумом невообразимым,
В пещере закачался потолок,
Хозяин выглядел невозмутимым,
Лениво посмотрел вокруг себя,
Открыв клочок сияющего неба.
В том небе, оглушительно трубя,
Подобно пляске яркого вертепа,
Летели птицы родственных кровей.
Лиловые роскошные наряды
Все ближе, необъятней и сильней.
Они вернулись в дом и дому рады.
Не утихает их счастливый гвалт,
Пока все по местам своим не сели.
Удары клювов, словно бой кувалд,
И, как трембиты, громогласны трели.
В пещере каждой начался обед,
Все семьи делят сладкую добычу,
Лишь там такого оживления нет,
Где стал искатель пленником и дичью.
Спокойно ждет он свой последний час,
Когда его безжалостно склюют
Те, для кого его орел припас –
Чего уж тут бояться – это суд
Над ним, сгубившим всю свою семью
В бессмысленной погоне вслед за чудом.
Пускай теперь отдаст он жизнь свою,
Всё потеряв с оставленным талмудом:
Не сможет сохранить его труды
Погибший сын на берегу далеком, −
Не вынести ему такой нужды,
Оставшись совершенно одиноким;
И памяти погибнет капитал,
Когда ее владельца растерзают,
Искатель все, что было, потерял.
Плоды его трудов вот-вот растают.
Всё. Приближается последний миг:
К его пещере небольшая стая
Все ближе подлетает напрямик,
Лиловым оперением блистая.
Хозяин встал к искателю спиной –
Видать, чтоб поздороваться с друзьями,
Похвастаться пред ними новизной.
Искатель пред гигантскими орлами.
Все кончено. Ему спасения нет.
В последний раз взглянуть на это небо.
Сейчас его отправят на тот свет.
Так грустно, неизбежно и нелепо...
Но почему хозяин зашипел
И когти показал своим соседям,
И в небо в позе боевой взлетел?
Как привидение, искатель бледен;
Он хочет эту тайну разгадать:
Зачем тогда он нужен этой птице,
Зачем его ей нужно защищать,
Храня жилища своего границы?
Как грозно вылетает из гнезда
Его хозяин против конкурентов!
Как дико разгорается вражда
Хозяина и группы интервентов!
Атаки на него со всех сторон,
Лиловых перьев кружат хороводы,
Разносится в долине крик и стон,
Но не дает хозяин им проходу:
Вот одного он поражает в грудь,
Когтями ловко подцепив другого,
Те падают; теперь им не вспорхнуть,
Но тут другие налетают снова,
Чтоб захватить невиданную дань,
Разделаться с обидчиком жестоко,
Но тот силен. Разит их то в гортань,
То в брюхо, то в разгневанное око.
Все кровожадней, жестче этот бой,
Но силы медленно и верно тают,
Все больше раненых ползет домой,
Хозяин тоже кровью истекает,
Но не сдается, до конца готов
Хранить свое сокровище в пещере,
Очередного клювом исколов,
Он сел на пораженном флибустьере.
Как страшен стал теперь орел на вид!
Как несгибаема стальная воля!
Искателя он ревностно хранит,
Он не боится гибели и боли.
Летают разъяренные враги,
Но слишком велики у них потери.
Отчаянны последние шаги,
В зловонной раскаленной атмосфере:
Летят хозяину наперерез
Желающие своего добиться,
Подсечками то снизу, то с небес,
Красивые сиреневые птицы.
Но вскоре отступают и они,
Не в силах воспротивиться герою.
Искатель и орел в гнезде одни.
Настал конец безжалостного боя.
По дну пещеры ручеек бежит.
Искатель позабыл про все проклятья,
Теперь хозяина боготворит,
Теперь они товарищи и братья.
Чтоб раны избавителю промыть,
Искатель разорвал свою рубаху,
Не оборвись, спасительная нить!
Не приведи к трагедии и краху!
Не должен умереть такой герой,
Как те, кто жил с искателем доселе.
Орла за шею он обнял рукой,
Почувствовал тепло в огромном теле,
Промыл ему пораненный висок,
Безжалостно разодранную спину
И под крылом его разбитый бок,
Уже хозяин жив наполовину,
С любовью на искателя глядит.
Искатель наг, истратив всю одежду,
Собой прекраснен, утомлен на вид!
Он подарил орлу на жизнь надежду,
Не зря его герой так защищал!
Не зря ранения получила птица!
Как быть теперь, какой подать сигнал?
Не знают, как друг к другу обратиться.
Вопрос "Зачем" доселе не решен.
Искатель все теряется в догадках,
Зачем же он в пещеру принесен.
Не разобрался в птичьих он повадках.
Как быть теперь, как у орла спросить,
Чего он добивался, похищая?
Решился человек заговорить,
Хотя на то надежда небольшая.
"Открой, чего ты хочешь от меня.
Я должен быть отсюда далеко:
Мой сын один не проживет и дня,
Об этом думать очень нелегко.
Но сильно привязался я к тебе,
Когда увидел беспощадный бой.
Меня ты в тяжкой выиграл борьбе,
Навек связав меня своей судьбой.
Теперь не знаю, с кем я должен быть,
Чтоб с честью выполнить свой личный долг,
Кого оставить, а кого хранить.
Теперь твой ход. Ответь мне. Я умолк".
Но что ему ответить мог орел?
Он попытался просто повторить
Невиданный досель ему глагол:
Пощелкать клювом, посопеть, поныть.
И это-то далось ему с трудом:
Он только начал приходить в себя,
Пошевелил потрепанным крылом,
И содрогнулся, тяжело сопя.
Но человек услышал в этом все,
Что от хозяина хотел узнать.
Вновь дух неугомонный вознесен,
Чтоб истину в неведомом искать,
Вновь человек оторван от всего,
Что думать о высоком не давало.
Хозяин стал объектом для него,
Спасти его, во что бы то ни стало!
Раз захотел орел заговорить,
Но сделал это крайне неумело,
Искатель должен это претворить
В живую речь настойчиво и смело.
Не зря же изучал он всё вокруг,
Чтоб проникать умом во все секреты!
Теперь заговорит пусть странный друг,
На все его вопросы даст ответы.
С тех пор забыл искатель обо всем,
Что дух его держало в напряжении;
На равных жил с сиреневым орлом,
Вкушая все земные наслаждения.
Теперь он говорил с ним каждый день
И видел небывалые успехи,
Не знал хозяин, что такое лень,
Забыл про повседневные помехи:
Пока урок не будет завершен,
Никто из них не покидал пещеры.
Бывало, забывали и про сон,
И про еду они, не зная меры,
Когда учили новые слова
И обороты повседневной речи.
У птицы золотая голова,
Хозяин шел искателю навстречу
И не отказывал ему ни в чем.
Жил человек в пещере над долиной,
Беседы вел с сиреневым орлом,
Своей извечной страстью одержимый.
Как много здесь, на острове цветов
Неведомых, животных необычных,
Вдали от всех людей и городов
Сокровищница видов единичных.
Хозяин крепче был других орлов.
По-прежнему парил над облаками
Вокруг благословенных берегов
С искателем счастливым за плечами.
Когда за дичью камнем он летел,
Искатель, в упоении полета,
Спускал на стадо пару метких стрел,
Была всегда удачной их охота.
По вечерам, в сиянии костра,
Искатель и орел вели беседы
Про все, что видели они с утра,
Забыв про раны, горести и беды.
В пещере по ночам костер горел
Звездой, неопытных зверей пугая
Да тех, кто не боялся острых стрел,
Хозяину погибели желая.
Никто не смел на жизнь их посягнуть,
На их союз, таинственный для многих.
Никто не преграждал им общий путь,
Страх был сильней всех птичьих правил строгих.
Но вот решил хозяин, что пора
Всем показать, чего он смог добиться.
Своим друзьям хотел он лишь добра,
Когда так защищал свои границы.
Он подлетел к соседнему гнезду,
Беседуя и искателем на шее.
Товарищ вновь почувствовал беду.
Он зашипел, все громче и смелее;
Взмыл в небеса лиловый великан
И принял позу боевую гордо.
Тогда искатель распустил аркан,
Поймал нетерпеливого за горло.
Затем с хозяином заговорил,
Пока тот грациозно вниз спускался.
Потом товарища освободил,
И крик особый среди скал раздался.
На этот звук лиловые орлы
Собрались все, чтоб посмотреть на чудо,
К подножью белокаменной скалы.
Их крики восхищения повсюду,
Они простили грозному бойцу,
Своих поверженных друзей ранения;
Почтение ему, как мудрецу,
За то, что подарил он им общение.
Он был силен, и жить мог, как хотел,
Чтоб не свернуть с пути, не бросить дело;
Он был достаточно умен и смел,
Чтоб дерзкий план свой выполнить умело.
Теперь пускай научит речи их,
Чтоб разделить могли с ним счастье это.
Или найдут учителей иных,
Ведь в мире есть другие люди где-то.
О птицы дикие! Как много зла
Всем принесет их новое умение,
Пока суровых мстителей стрела
Им не подарит мудрость и спасение!
Теперь они придумали себе
Название, для клювов их простое,
Чтоб не произносить его губе:
Коргаты, слово звучное, живое.
Хозяин, что искателя пригрел,
Впоследствии стал Елсом называться.
Так птиц решен счастливый был удел:
Они смогли идеями меняться.
Искатель страсть свою им передал,
Но не такими были их стремления,
Чтоб истину искать среди начал,
Нужны им были только достижения.
Так зародилась тайна бытия,
Которую уж много тысяч лет
Пытается искателей семья
Решить – и не нашла пока ответ.
Давно уж не осталось никого,
Кто истину им мог бы рассказать.
Похоже это все на волшебство,
А правды никогда им не узнать.
Пускай они копаются в веках,
Чтоб истину потомкам подарить,
Почувствовать минувшее в руках,
Тлен времени по полкам разложить.
Остался на Земле событий след:
Покинутые всеми города,
Роскошные дворцы былых побед
И на песке огромная звезда.

[Radogora]

Modus, я прочла вашу поэму. Придираться к словам не стану (да и не стоит передо мной такая задача), скажу лишь то, что бросилось в глаза мне.

1. Все же следовало поэму разделить на главки... Или хотя бы паузы сделать. Любое длинное произведение, тем более, если заявлено, что это поэма, имеет части. (И с монитора читать всегда легче, когда есть пробелы, паузы)

2. Ваше произведение, на мой взгляд, вторично... Оно неплохо написано с романтическим пафосом... Но все же я с большим удовольствием прочту Лермонтова того же. Поймите меня правльно: хочется большего, чем то, что уже видено и слышано. Хочется стать "новыми ушами для новой музыки. Новыми глазами для самого дальнего. Новой совестью для истин, которые оставались до сих пор немыми." (с) Ф. Ницше

3. Вы говорили о том, что все слова должны быть исключительно на своем месте и быть не лишними. В данном случае резануло слух "осанка у птиц"... Поймите, не выискивала, а просто бросилось в глаза.

Какие птицы здесь живут в горах!
Летают, как сиреневые тучи –
Лиловых крыльев столь велик размах!
Орлиный клюв, осанка, взгляд могучий!

4. И я не сказала, что поэма плоха... Вы, кстати, можете поразбирать так же и мои произведения, выложенные на Вальхалле. Надеюсь без обид?

[Modus]

1. Возможно. Но там идея как раз в том, что это одна экспозиция, на фоне которой разворачивается драма. "Бесовские игры", например, разделены на 12 эпизодов (хотелось бы на 13, но уже на 12-м мысль практически иссякла).
2. Ну, содержание этой поэмы связано с моей нелюбовью к научной работе, которую я, вроде как, должен делать, чтобы закончить магистратуру. Сам я похожим образом горю в творчестве, как герой этой поэмы - в биологии, т.е. как бы задом наперед, и у меня все не так остро. С другой стороны, современное искусство сейчас мне не нравится. Раньше нравилось, и первая моя поэма называлась "Маньяк". Но она не набрана. Хотя, честно говоря, обвинение во вторичности я принимаю и каюсь. Очень люблю аллюзии. Данная поэма - это аллюзия на 2-ю авентюру "Кудруны".
3. А почему осанка не может быть у птиц? Что-то не пойму. Вообще говоря, тут есть места, которые хотелось бы сделать лучше и над которыми я уже сидел долго и безуспешно, но не это. Если мы говорим "осанка" без эпитетов, мы подразумеваем хорошую, гордую осанку. В этом смысл фразы.
4. Без обид, конечно. Спасибо, что прочли.

"Бесовские игры" написаны тогда, когда мне хотелось писать в современном духе. Сомневаюсь, что вам это больше понравится, так как чисто технической лажи там намного больше. И аллюзий тоже. Правда, не на эпос.

1. Зло мира
Нет, не его мои глаза.
Он правит этим миром.
Давно в них не бежит слеза,
Лишь пламя брызжет жиром.
Давно забыт небесный свет,
Лишь красный пламень ада
Нам светит много сотен лет.
Теперь и он - отрада.
Сернистый дым разъел желток,
Эгрегор кормит беса
Людским пороком, и порок
Отрадой стал повесам.
Страдает ангел в темноте;
Ему так не хватает
Любви. Энергии – не те.
Лишь только зло витает.
Ужасный сон для бесенят,
Когда все люди мирно спят,
Когда сердца их живы,
И ангелы счастливы.
А мы с приятелем вдвоем,
Приспособившись, живем

2.Далекие воспоминания
Я не забуду этот сон
И горечь сожаленья:
Моей душе напомнил он
Минувшие виденья.
Как чист был мир! В нем каждый жил
То правилам небесным;
И ангел каждого хранил
Покровом бестелесным.
Любовь сердечная была
Для ангелов напитком,
Но мир, лишенный тьмы и зла
Был слишком монолитным:
У рая не было границ
В бескрайнем мире света,
И притянул он, наконец
Пороки без запрета.
Познав пороки, херувим
По имени Денница
Отверг добро, стал духом злым,
Стал с ангелами биться.
И был низвержен дьявол в ад
Со злом своим презренным,
Но бесы загубить хотят
Живущих в теле бренном.
Теперь бессилен человек,
И лишь воспоминанья
Далекие - как божий свет,
Как предзнаменование...
Проснувшись, с грустью понял я
Что ждет нас Конец Света,
Что так истерзана Земля...
Не забывай про это!

3. Пляска дня
Вылезаю из норы,
Где я почивал,
Отдохнувший от жары,
Бледный, как опал.
Снова я иду вперед
Добывать кусок,
Чтоб наполнить им свой рот,
И вдыхаю смог.
Я на ярмарку иду
С целым миром драться,
Вокруг пальца обведу...
Грешно это, братцы!
Жизнью властвую не я:
В бесконечной пляске
Вечно крутится земля,
Ярмарки и краски.
Каждый человек – танцор.
Ярмарки, прилавки,
Драк мелодия -- сыр-бор,
Выкрики из давки
Добиваясь своего
В этой общей пляске
Я не должен ничего
Нарушать: я в маске.
Добывая свой дублон,
Подчиняюсь танцу,
Чтоб не выкинули вон
Меня как повстанца.
Прожигая целый день
В шуме драк и споров
К вечеру я - словно тень,
Без своих зазоров.
Только вспоминаю я
Тайные победы
И, судьбу благодаря,
Забываю беды.

4. Одинокий мир
Мой приятель не такой,
Сон его совсем другой.
Бурые камни
В воздухе летают
Узкие ставни
Пурпуром блистают
Синее море -
Или голубое -
Все пеленою
Сдернуто седою
Воздух кристальный
И холодный ветер...
Я пролетаю,
Одинок на Свете
Бурые камни
Сбиты островами
Мысы клыками -
Узкими клыками
Море их точит
Пенистым прибоем.
Не позолочен
Солнечной канвою,
Мир этот словно
Кем-то недоделан,
Просто и славно
Плыть в тумане белом.
Нет здесь ни рая,
Ни демонов, ни бесов...
В дверцу сарая
Красную залезу,
И попадаю
В дырку меж мирами.
Я покидаю
Мир, лишенный правил.
Здесь не хочу я
Вечно оставаться,
Пляской рискуя:
Должен я прощаться.

5. Одержимость
Игрушка их живого человека...
ЧТО может быть приятнее того?
Развязки я готов ждать хоть полвека,
Чтобы потоом заполучить его.
Давить на психику, плести интриги,
Друзей втянуть невинных всем на страх,
Идти вперед, отсчитывая лиги -
Это моя любимая игра.
Тут главное не быть тупым, упрямым,
Иначе не добьешься своего.
Лишь обходи очередные ямы,
Ищи пути - и все для одного:
Дождаться случая, чтоб сделать это -
И к новой жертве, новый взлет и крах,
И насладиться прелестью букета;
Это моя любимая игра.

6. Любовь втроем.
Любовь втроем... Как это модно!
Когда душа напряжена,
А мир жесток, и все негодно,
То страсть безумно голодна!
И одного ей тела мало.
Ей хочется еще, сильней,
Чтоб истомить себя устало
Чтоб сразу быть и с ним, и с ней.
Полов смешенье не пугает,
Когда в порыве все слилось,
Да и в природе так бывает...
И мы, как черви, ноги врозь
Любовью темной услаждаем
Друг другу ласково тела,
В едином трио утопаем,
Забыв о мире, полном зла.
И, отдохнув в бескрайнем море
Любви втроем, мы можем вновь
Принять от жизни боль и горе
В свою отравленную кровь.

7.Тяжелое плавание.
Мы с приятелем в смятении
Ночью по морю плывём.
Тишина. Ни дуновенья.
Мы не знаем ни о чем.
Холодно - с ума сойти!
Запах океана.
Наш фонарь едва блестит
В глубине тумана.
Волны плещут за кормой,
Корпус режет ночь.
Это жребий наш с тобой -
Плыть в тумане прочь.
Трудно плыть. Лишь сердца стук
Нас ведет куда-то.
Курс держи! Крепись, мой друг:
Надо - значит надо.
Впереди блеснули искры,
И упал нам на чело
Отблеск молний серебристый.
Что бы это значило?
И внезапно море
Разверзлось перед нами
Синими бликами,
Белыми бурунами,
Брызги из воронки
Корабль наш окатили,
С ревом громким
Назад его сместили.
Но нам необходимо
Плыть и не сдаваться:
Зовет нас тайный стимул...
Должны мы разгоняться.
Еще далеко нам до этой воронки,
Но крики бесов оттуда уж звонки.
На полном ходу дали право руля...
Радостные бесы кричат: «Тра-ля-ля!»
Дальше плывем... Но за нами мчится
Армия бесов быстрее, чем птица.
На эту скорость мы явно не тянем,
И нас настигают крылатые сани.
Корабль погрузили в огонь целиком:
Вода в синем пламени бурлит кипятком.
В этой буре потонула тишина.
Над морем восходит бледная луна
В ее свете бесы радостно пляшут,
В синем пламени языки злобно машут.
Такое уж было предназначенье
У этого плавания с приключением.
Черные волны. Серый туман.
Разбитый корабль. Океан.
Мы с приятелем вдвоем
С бесами плывем на нем.
Мир пороков - позади,
Конец света - впереди:
Руку мы к нему приложим,
С бесами все уничтожим:
И теперь толпа людей
Напоит нас злобой:
Выбрали мы свой удел -
Бесов злые тропы.

8.Игры с мертвецами.
Тихое утро. На каменный скат,
К речке спускается группа ребят.
Старое кладбище там, за рекою.
Знают мальчишки таинственный брод,
И пробираются зыбкой тропою:
Старые ивы скрывают проход.
Гибкие ветви мальчишки ломают
И залезают на берег крутой.
Кладбище. Тихо. Они замолкают,
Что б не нарушить священный покой.
Но ненадолго. Их юные силы
Ждут приключений веселых опять.
Прямо рукой разрывают могилу,
Чтоб с мертвецом злую шутку сыграть.
Гроб деревянный. Они его - камнем!
Крышка пробита, и сорван замок
Вдруг осветило их сизым сияньем,
Ожил скелет, посмотрел на восток...
Это был бес, поселившийся в теле
Ими встревоженного мертвеца
Парни от ужаса окаменели:
Не заслужили другого конца!

9.Ружье
Мы с приятелем вдвоем
Песни страшные поем:
Папа, ты мне надоел!
Вечно с мамой споришь.
Я, конечно не у дел,
И меня ты порешь.
У тебя висит ружье
Маму ты ругаешь,
Чтоб совсем забить ее,
Им ее пугаешь.
Ну, тебе я покажу!
Ну, ружье я заряжу!
Чтоб ты маму застрелил,
А потом в тюряге сгнил.
Чтоб меня ты не порол,
Влезу я на крышу,
Поброжу, покуда зол-
Спрыгну, где повыше,
Мостовая и гранит -
Прах размазанный лежит.
Папе на прощанье
Напишу посланье...
Написал и зарядил
Жажда мести - нету сил,
Лезу я на крышу
И ищу - повыше.
Представляю, что я птица
Оп! - как здорово летится
Незадача! Этот дом
Был в ремонте небольшом
Для сохранности рабочих
Кто-то сетку натянул:
Я не видел - со всей мочи
Прямо в сетку сиганул!
Но в полете был застрелен:
Папа вовремя нажал
Свой курок. Хоть на прицеле
Мою маму он держал,
Промахнулся. Очень метко!
И мой труп упал на сетку.

10. Конец света.
Настал последний день.
Земля уже не та
Бесчинствует на ней
Мирская суета
И нездоровый мир -
Так мода нам велит
Идет кровавый пир,
Но крошится гранит,
И звезды вниз летят.
Ужасный час грядет,
Когда и рай, и ад—
Здесь каждый все найдет;
Где Хаос все укрыл,
И Дьявол полон сил.
А нас снедает жажда крови,
Разрушаем города.
В мире бедствия мы строим
Не вернемся никогда:
Мы с приятелем вдвоем
Добрыми уж не помрем:
Породнившись с вечным злом,
Позабыли отчий дом.
В этом месиве мира
Не уйти от секиры;
Может все здесь найтись,
Никому не спастись.
Людишки пытаются
Носить свои маски,
Чтоб вырвать хоть что-нибудь
У ярмарочной пляски;
Ангел в смятении: кому помогать?
Его все забыли, а надо всех спасать!
Армагеддон! Как люблю это слово!
Хочется кричать его снова и снова!
Ай-ай-ай! Гори, гроза, играй!
Грохотом с неба, светом и мраком,
Сдернута небыль животным страхом!
Холодная вода бурлит,
Корабль бесами пробит;
Пускай кричат матросы: камень!
Ведь им неведом адский пламень.
Лишь праздным злюкой надо быть,
Чтоб с бесом жизнь свою прожить:
А добрый труд испортит дело,
И дух твой злой не будет смелым.
Свершилось! Страшный миг настал,
Когда Земля уходит в небыль,
И месяц показал оскал
И - звезды опадают с неба.
Земля вся превратилась в ад,
Людей на ней осталось мало,
И те уж умереть хотят...
Внезапно небо просияло,
И вот идет Иисус Христос
Под Ним - ковер из звезд опавших,
Стекает Хаос под откос;
Ликуют крики не пропавших:
Веди, Мессия, грешных нас
К купели той, где очищенье:
Мы пережили страшный час
И заслужили всепрощенье.

11. Очищение.
Дочистились - и дальше что?
Как скучно в мире стало,
И негр уж не подаст манто:
Людей осталось мало
Рай непорочности царит
В бескрайнею Вселенной
Но равновесие хранит
В застенках Дьявол пленный.
И снова ангел, человек
Живут и помогают
Друг другу. Непорочный свет
Везде теперь блистает.
Но где-то, за глухой стеной
Бормочет дьявол злобно,
Там он удел имеет свой -
Вот и рычит утробно.
Но память в сердце сохранив
Об оргиях и пьянках,
Должны мы быть вдали от них,
Они ведь как приманка
Для духа, полного измен
В своем потенциале.
Но знаем мы, что рай без стен,
Чисты мы духом стали.
За это ангел дать готов
Нам все, всегда и срочно,
Но просим мы лишь новых снов:
Оставь рай непорочным:
Захочешь если изменить,
Улучшить совершенство,
То оборвется жизни нить:
Не нарушай блаженство!

12.Гимн воспоминаниям
Мы с приятелем вдвоем
Светлым сожжены огнем...
Только лишь в воспоминаньях
Мы остались о былом
У людей, как заклинанье,
Чтоб бороться с вечным злом.
Славься, опыт! Ты спасаешь
От грядущих вечных бед:
Жемчуга воспоминаний
Требуют давать обет
Нормы соблюдать морали,
Чтобы к бесам не попасть,
Чтоб людей не обуяли
Праздность, злоба или страсть,
Чтобы в мире все желанья
Были светлы и чисты,—
Славьтесь, о воспоминанья
За спасенье красоты!

[Radogora]

Modus,

"Бесовские игры" написаны тогда, когда мне хотелось писать в современном духе.

Я ее почитаю позже... Но немного пробежала глазами - с чисто "технической стороны", где тут современная манера письма? Ладно, завтра прочту...

Бесовские игры", например, разделены на 12 эпизодов

Чисто зрительно воспринимать поделенное на части проще (особенно с монитора).

Очень люблю аллюзии.

На мой взгляд, аллюзии и вторичность - это не одно и то же...

Если мы говорим "осанка" без эпитетов, мы подразумеваем хорошую, гордую осанку. В этом смысл фразы.

Да... Это мне так показалось, может это и нормально... Но все же, говоря об осанке, подразумеваем стройность, манеру держать себя, т. е. применительно к внешнему виду.

[Radogora]

Прочитала я ее...
Все вышесказанное остается в силе...
Ляпсусов здесь и в правду побольше+многие строки выпадают из общего ритма.
Не понравилась излишняя пафосность и тяжеловесность слога, что относится и к первой тоже...

Где тут современность?

[ADDED=Radogora]1112517584[/ADDED]
И очень много банальных заштампованных эпитетов и образов: вечное зло, вечные беды, бескрайняя Вселенная, страшный миг и т.д.

[Modus]

Спасибо за критику. Всегда хочется знать конкретно, в чем минусы. А то когда говорят "это очень слабо" и ничего больше - как-то напрягает.
Насчет ритма. Ритмическая организация стиха - это был мой пунктик уже тогда, и то, где на это забивается, я стихами вообще не считал (так писали многие мои друзья). Соответственно, девиантная ритмика этой поэмы - это как раз фишка, а не лажа. Когда появляются бесы, два приятеля находятся в состоянии экстаза, все громят и упиваются эстетикой разрушения. Соответственно, по идее, и текст захлебывается, "не влезает" в ритм и "рвет" строки (в чем-то это аллюзия на Гамлета). Очень обидно, что Вы этого не заметили.
Насчет пафосности... Ну не знаю, такой уж я человек. Не интересуется меня простое-житейское. Посты-то у меня тоже такие, разве нет?
Насчет современного стиля. Я не говорил, что эта поэма написана в современном стиле. Я говорил, что тогда мне ХОТЕЛОСЬ писать в современном ДУХЕ. Я изложил в этой пожме свое видение современной жизни, в которой широко распространен УЗАКОНЕННЫЙ МОДОЙ разврат. Стихи, в которых обыденные вещи описываются кучей метафор, я не перевариваю (типа такого:"А листья, как оладьи-дистрофики, Я иду и компостирую их подошвами"). Предметом поэзии, с моей точки зрения, должны быть описания красочных ситуаций, вмещающих оригинальные переживания. Одним из лучших примеров я считаю стихотворение Славы Рогожина "Прокаженный". И никаких метафор ради стиля не должно быть. Метафоры, если они и есть, должны быть незаметными.
А вот насчет избитых фраз - да, есть у меня такая проблема. Как писал Ницше, "злоупотребление традиционными приемами ради силы воздействия". Извините, что заставляю Вас это читать. Одно дело - теория, другое - что у меня реально получается.

[Miol]

Насколько я понимаю, изначально разговор был не о текстах Модуса, а о теории литературы. Странно, что никто из вас не упомянул Толстого. Вам не кажется, что этот автор проделал гигантскую работу над романом "Война и мир" - и, при всем моем уважении к Толстому, этот роман мог уложиться в нескольких страницах - он бы, конечно, потерял свой шарм, возможно, но ничего бы настолько не усложнял. Получилась мыльная опера, на мой взгляд. Да, я люблю Достоевского.

ПС - не пишите мне только "ты сам сначала напиши как Толстой, а потом уже рассуждай" - не выставляйте себя дураками и не заставляйте меня отвечать на подобные глупости.

Кстати, Модус, ты правильно отметил некую современную тенденцию - читать с монитора трудно и неудобно, долго так не просидишь. Поэтому большинство предпочитает миниатюры, а длинные тексты кажутся старомодными.
В интернете не читаю произведения, которые длиннее, чем 15 строчек.

[Radogora]

Miol, а вы знаете, что Достоевский и Толстой - антагонисты. Те, кто любят Толстого, не любят Достоевского, и наоборот.

В интернете читать некомфортно. То ли дело расположиться с книжкой в руках, а если еще и переплет хороший - вдвойне приятно.

А насчет Толстого - я бы тоже сократила бы немножко "Войну и мир". И вообще очень люблю "Анну Каренину".

[Modus]

Модус, ты правильно отметил некую современную тенденцию - читать с монитора трудно и неудобно

Это разве я отметил? Radogora писала, что с монитора удобнее читать то, что поделено на главы. И я как раз считаю, что всякоие рассуждения об эстетической легитимности бумажной книги - предрассудок. Небось, когда-то так же рассуждали о рукописных книгах по сравнению с напечатанными.
Насчет Войны и мира - в школе я читал это в хрестоматии; там она занимала 230 страниц и читалась нормально. Попытка прочитать это как положено закончилась неудачно. Так что про несколько страниц Вы загнули (или 230 - это несколько?)
Мне вообще кажется, что несмотря на безупречный стиль, Толстой описывает достаточно неинтересные вещи. Во всяком случае, по сравнению с Достоевским.

[Radogora]

Modus,

всякоие рассуждения об эстетической легитимности бумажной книги - предрассудок.

У меня элементарно глаза болеть начинают. Если уж читаешь и не отроваться, тогда прочту и с монитора.