[Klerkon]

Николай Заболоцкий.

«Из сборника Столбцы».


НА ЛЕСТНИЦАХ.


Коты на лестницах упругих,
Большие рыла приподняв,
Сидят, как будды, на перилах,
Ревут, как трубы, о любви.

Нагие кошечки, стесняясь,
Друг к дружке жмутся, извиняясь.
Кокетки! Сколько их кругом!
Они по кругу ходят боком,
Они текут любовным соком,
Они трясутся, на весь дом.

Распространяя запах страсти.
Коты ревут, открывши пасти, -
Они как дьяволы вверху
В своем серебряном меху.

Один лишь кот в глухой чужбине
Сидит, задумчив, не поет.
В его взъерошенной овчине
Справляют блохи хоровод.

Отшельник лестницы печальной,
Монах помойного ведра,
Он мир любви первоначальной
Напрасно ищет до утра.

Сквозь дверь он чувствует квартиру,
Где труд дневной едва лишь начат.
Там от плиты и до сортира
Лишь бабьи туловища скачут.

Там примус выстроен, как дыба,
На нем, от ужаса треща,
Чахоточная воет рыба
В зеленых масляных прыщах.

Там трупы вымытых животных
Лежат на противнях холодных
И чугуны, купели слез,
Венчают зла апофеоз.

Кот поднимается, трепещет.
Сомненья нету: замкнут мир
И лишь одни помои плещут
Туда, где мудрости кумир.

И кот встает на две ноги,
Идет вперед, подъемля лапы.
Пропала лестница. Ни зги
В глазах. Шарахаются бабы...

Но поздно! Кот, на шею сев,
Как дьявол, бьется, озверев,
Рвет тело, жилы отворяет,
Когтями кости вынимает...

О, боже, боже, как нелеп!
Сбесился он или ослеп?
Шла ночь без горечи и страха,
И любопытным виден был
Семейный сад - кошачья плаха,
Где месяц медленный всходил.

Деревья дружные качали
Большими сжатыми телами,
Нагие птицы верещали,
Скача неверными ногами.
Над ними, желтый скаля зуб,
Висел кота холодный труп.

Монах, ты висельником стал!
Прощай. В моем окошке,
Справляя дикий карнавал,
Опять несутся кошки.

И я на лестнице стою,
Такой же белый, важный.
Я продолжаю жизнь твою,
Мой праведник отважный.

1928 г.

[Klerkon]

Амброз Бирс.





Тело бабки Магон.


Из сборника «Тела мертвецов».


Пер. С. Старосельского.


Милях в десяти к юго-востоку от Уайтсбурга в штате Кентукки, в небольшом «заливе» Камберлендских гор много лет обитала престарелая женщина по имени не то Сара, не то Мэри Магон. Ее дом, сложенный из бревен и насчитывавший всего две комнаты, находился в полутора милях от ближайшего жилья, в самой дикой части «залива», и был полностью окружен лесом; лишь с одной стороны имелось маленькое поле или «полоска» земли примерно в половину акра, служившая старухе огородом. Как она сводила концы с концами, никто точно сказать не мог. Поговаривали, что старуха — изрядная скряга и припрятала где-то немало деньжат. Во время редких посещений деревенской лавки, что правда, она платила за свои скудные покупки без всяких разговоров. Многие невежественные соседи считали ее ведьмой либо, по крайней мере, верили, что она обладала какими-то сверхъестественными способностями. В ноябре 1881 года она умерла. К счастью, случившийся поблизости охотник нашел тело еще теплым; охотник запер дверь хижины и сообщил о смерти старухи в соседний поселок.

Несколько человек, проживавших неподалеку, тут же отправились в хижину, чтобы подготовить тело к похоронам. Другие должны были приехать на следующий день с гробом и прочими необходимыми вещами. В числе первых был преподобный Элиас Атней, методистский пастор из Уайтсбурга, который гостил у родственников в округе. На следующий день ему предстояло провести церемонию похорон. Мистер Атней был хорошо известен в Уайтсбурге и всей окружающей местности как добрый и благочестивый человек хорошего происхождения и воспитания. Он состоял в близком родстве с Маршаллами и несколькими другими видными семействами. Именно благодаря ему стали известны излагаемые далее подробности; его рассказ подтверждается письменными показаниями свидетелей — местных жителей Джона Хершоу, Уильяма Ч. Райтмана и Катарины Доуб.

Итак, тело «бабки» Магон поместили на широкую доску, что опиралась на сиденья двух стульев, поставленных в дальнем конце главной комнаты, напротив камина. Четверо упомянутых выше людей исполняли роль «стражей», то есть, согласно местному обычаю, свершали надгробное бдение. Разведенный в камине огонь бросал вокруг яркие отблески; остальная часть комнаты была погружена в полумрак. Стражи сидели у огня и тихо переговаривались, как вдруг шум, исходивший от трупа, заставил всех обернуться. Из черных теней, окружавших останки, недвижно глядели на них два сверкающих глаза. Не успели они с тревожными возгласами вскочить на ноги, как на труп запрыгнул большой черный кот и вцепился зубами в покрывавшее лицо полотно. В тот же миг правая рука покойницы рывком приподнялась, схватила кота и швырнула его в стену; ударившись о бревна, кот упал на пол, затем диким прыжком метнулся из открытого окна в ночную темь и более не показывался.

Охваченные несказанным ужасом стражи на некоторое время застыли, не произнося ни слова; но в конце концов смелость вернулась к ним и они приблизились к телу. Покрывало сползло на пол; на щеке мертвой были ужасные раны от когтей; окоченевшая правая рука свисала вниз. Тело казалось безжизненным. Стражи принялись растирать лоб, запавшие щеки и шею старухи, перенесли тело покойницы поближе к огню и трудились над ним много часов кряду, но все было напрасно. Похороны, тем не менее, отложили — и лишь на четвертый день, когда появились безошибочные признаки тления, злосчастная бабка Магон была наконец погребена.

— Понятно… Видать, в сумраке вы обманулись, — сказал пастору джентльмен, которому тот поведал о происшедшем. — Кот внезапно испугался, вслепую кинулся на стену и задел руку умершей.

— Нет, — отвечал священнослужитель. — В пальцах правой руки с длинными отросшими ногтями был зажат порядочный клок черной шерсти.

[Klerkon]

СЛЫШАЩАЯ ГЛУХАЯ.





"Что мне насмешки злых людей, мне б от их мыслей поскорей бежать, что только мочи есть...Не надо в голову мне лезть!"

Всё у неё теперь нормально, она уже привыкла. Когда ты такой родилась и всё своё детство училась жить в мире здоровых людей определённым изгоем, это закаляет твой характер, делает тебя сильной и...Ты учишься прощать. Да, именно прощать тех, кто считает, что твой недостаток никогда не станет их недостатком. Только вот с недавнего времени, а точнее, когда ей исполнилось восемнадцать лет, Соня стала замечать одну странность. Все, кто так или иначе пытались её поддеть, обидеть или посмеяться над ней, вдруг получали "награду" от небес или вселенной, она не знала от кого или от чего точно, но для себя решила, что есть у неё, наверное, какой-то ангел-хранитель. Но почему же он тогда не защищал её раньше? Ведь и раньше его помощь ей бы не помешала! А теперь она старалась не обращать внимание на глупых и невежливых, чтобы им не доставалось от кого-то невидимого, кто кажется взялся её оберегать.

Соня подошла к остановке. Ей сегодня вот прямо жизненно необходимо попасть на самый край города. Там, в старом полуразрушенном доме с покосившимся забором и неухоженным участком, жила старушка, над которой она взяла шефство. Да, Соня была ещё и ко всему прочему волонтёром. И та самая старушка, Маргарита Степановна, тоже была глухая, только теперь у неё ещё и сильно болели суставы, она практически из дома-то не выходила. Но Соня научила её набирать смс-ки на старом кнопочном телефоне и если Маргарите Степановне что-то срочно было нужно, она писала ей это в сообщении. Да только вот уже второй день от неё ничего не приходит и, более того, на смс-ки Сони она тоже не отвечает, а это на неё не похоже. И девушка решила для себя, что ей надо съездить и проведать старушку, просто так, без повода, просто потому, что она каким-то шестым чувством была уверена — с ней что-то случилось.

Девушка остановилась у открытой настежь калитки. Кто-то приходил к её подшефной? Ведь сама Маргарита Степановна до калитки и не дойдёт, а она, Соня, уходя от старушки три дня назад, точно помнит, что прикрывала калитку.

Вдруг что-то мягкое коснулось её ноги. Соня опустила глаза. Ого! Чёрный, с лоснящейся шёрсткой, поднятым трубой хвостом и голубыми глазами, кот вился вокруг её ноги.

— Ты ещё кто?

Спросила кота Соня и вспомнила, что она мало того, что не слышит, так ещё и не понимает кошачий язык. Девушка улыбнулась, наклонилась и взяла кота на руки. Тот не сопротивлялся, даже наоборот, стал тереться мордочкой о её лицо, а потом и вовсе лизнул её в подбородок.

Так, с чёрным ласковым котом на руках, Соня и зашла на участок подшефной. Открыла дверь, которую старушка никогда не закрывала и ахнула! Маргарита Степановна лежала на пороге двери лицом вниз и не шевелилась. Соня спустила кота с рук и тот сразу же исчез где-то в доме. Она и забыла о нём сразу. Упала на колени и попыталась перевернуть старушку. Кое-как ей это всё же удалось и она сразу же попыталась нащупать у неё пульс. Есть! Живая! Надо звонить в скорую, неизвестно сколько времени она тут уже лежит.

— Здравствуйте! Меня зовут Соня. Я с рождения глухая и не смогу услышать ваш ответ, но я сейчас нахожусь по адресу — улица Юных натуралистов, дом 36, здесь женщине плохо, ей семьдесят два года, она лежит без сознания на полу и, наверное, уже давно. Пульс прощупывается. Пожалуйста, пришлите машину!

На одном дыхании выпалила в трубку мобильного Соня. Она прекрасно понимала, что дотащить до кровати, а уж тем более поднять и положить на кровать Маргариту Степановну она не в состоянии. Она будет надеяться, что на том конце провода её услышали, поняли и примут соответствующие меры.

Соня обошла старушку и снова вышла во двор. Что если позвать кого-то из соседей на помощь? Она двинулась к дому напротив. Калитка тут была заперта. Девушка крикнула:

— Эй, хозяева, вы дома? Не могли бы вы мне помочь, с вашей соседкой беда!

В ответ она конечно же ничего не услышала, но и не заметила какого-либо движения в окнах. Нет никого дома по-видимому. Она повернулась и направилась уже было к следующему дому, но вдруг заметила вдалеке проблесковые маячки! Скорая? Так быстро? Слава Богу!
Соня бежала навстречу машине скорой помощи и размахивала руками:

— Эй! Сюда! Сюда, она здесь!

Из машины вышла грузная средних лет женщина с чемоданчиком и стала что-то недовольно высказывать Софье.

— Простите, простите! Я вас не слышу! Я могу читать по губам, но только если вы будете говорить помедленнее!

Соня попыталась улыбнуться и прочитала по губам женщины:

— Сумасшедшая ты, я говорю, под машину-то зачем бросаться?

Девушка пожала плечами и ответила:

— Извините!

Как только врач оценила состояние больной, то тут же позвала водителя, так как понимала, что и она одна с таким весом пациентки не справится.

— Вы заберёте её в больницу?

Спросила Соня и уставилась на губы врачихи.

— Естественно.

Ответила та, пока водитель ставил носилки на пол рядом с Маргаритой Степановной. Соня помогла им положить старушку на носилки. Конечно не помешала бы ещё одна пара мужских рук, чтобы донести больную до машины, но в скорой больше никого не было. С врачами и медперсоналом в их городке давно уже проблема.
Врачиха и Соня держали носилки с одной стороны, водитель двумя руками с другой. Тяжелее всего было снести их с полуразрушенных ступенек на входе в старый дом.

Уже когда носилки с грехом пополам погрузили в автомобиль, Соня почувствовала на плече чью-то руку и оглянулась. Врачиха спрашивала, родственница ли она больной.

— А, нет!..Я волонтёр. Просто помогаю ей убираться в доме, привожу еду.

Губы врачихи снова зашевелились и взгляд Сони был сейчас прикован к ним.

— Не хочу вас пугать, но возможно, что она уже сюда не вернётся. Можете с ней попрощаться на всякий случай и мы поедем.

Соня поднялась в машину скорой и подошла к лежащей без сознания Маргарите Степановне, взяла её руку в свою и, всхлипнув, произнесла:

— Не уходите! Я буду чаще к вам приезжать, обещаю...

В эту минуту глаза старушки открылись, она перехватила руку Сони и посмотрела на неё каким-то странным взглядом. А потом...Потом девушка услышала в своей голове её слова:

— Не пугайся. Моё время пришло. Дом я отписала на тебя. Все бумаги под подушкой. Но я должна ещё кое-что отдать тебе...

Старушка приподнялась на носилках и, не отпуская одной рукой руку Сони, второй прикоснулась к её лбу. Это было больно, словно удар током. Девушку реально тряхануло и она с испугу даже попыталась вырваться из рук Маргариты Степановны. Но та уже сама отпустила её и без сил снова упала на носилки, закрыв глаза.
Девушка выскочила из скорой и отбежала на несколько метров и тут...голоса в её голове...Но ни водитель, ни грузная врачиха не шевелили губами. Однако обрывки фраз, чужих фраз пронеслись у неё в голове:

— Вот же бедолага, молодая и красивая, но глухая, как старый пень! Эх, надо ехать... Пораньше бы сегодня хоть немного освободиться, у дочки день рождения... Ох, что-то давление поднимается, надо бы таблетку принять...

Это были два разных голоса, их слова перемешивались, потому как звучали одновременно в голове Сони. Она потрясла головой, точно хотела избавиться от них. Но они сами вдруг замолчали, потому как машина скорой как раз отъезжала от неё. В голове Сони опять воцарилась тишина, к которой она привыкла с самого детства. Но ненадолго! Новый ужасно скрипучий и какой-то злой голос зазвучал в её голове:

— Ишь ты! Увезли наконец-то эту ведьму! Хорошо бы она больше никогда сюда не возвращалась. А эта профурсетка чего стоит, глаза вылупила на мой дом...

Соня посмотрела на окна соседского дома, в котором, как она думала, никого сейчас нет, потому как они не отреагировали на её призыв о помощи. Одна из штор на окне заметно шелохнулась. Там точно кто-то есть! Просто не захотели помочь, вот и всё. Да и Бог им судья!

Девушка повернулась и направилась в дом старушки. Чёрный кот, свернувшись калачиком, лежал на подушке на кровати, громко мурлыкая во сне. Соня приподняла его и переложила рядом с подушкой, кот недовольно потянулся и зевнул. А девушка засунула руку под подушку и вытащила на свет файл с документами. Она, Маргарита Степановна, не обманула. Это было завещание на её имя и бумаги на дом! Но как она узнала все данные Сони? Вопрос остался без ответа.

Соня закрыла дверь старого и пустого теперь дома на ключ, спрятала его под одной из деревянных ступенек и направилась к остановке. Чёрный голубоглазый кот следовал за ней по пятам. И тут она снова услышала голос в голове, только голос был необычным, слова тягучими и немного неправильными в произношении:

— И куд-д-дааа...куд-да ты без меня собралас-с-сь? На р-рукии...чки...меня воз-з-зьми, всю дор-рогу м-мне что ли на лап-пах-х за тоб-б-бой беж-ж-жати...

Это кто говорит??? Кот??? Соня обернулась и посмотрела на него, а потом неожиданно для себя заговорила с ним:

— Ты говорящий?

— Угу...К-к-коты же-е-е-е все-е-е говорящ-щи-и...Глуп-п-пая...

Снова прозвучал шипящий голос в её голове. Господи! Она... Она слышит мысли...кота!?
!
А чёрный голубоглазый кот сидел у её ног и смотрел ей прямо в глаза.

— Баб-б-б-бкин я. Об-б-баммка м-мен-ня она наз-з-зывал-ла.

Снова услышала в своей голове Соня. Но почему она ни разу не видела его, когда посещала Маргариту Степановну? Мисочки с едой и с водой никогда не замечала в доме старушки!

— Не д-дом-маш-шний я. Д-друг-г-г её я.

Девушка наклонилась и взяла его на руки.

— Во-о-от! Дав-вн-но-о бы так-к-к...

Что же мне с ним делать? Везти к себе домой в автобусе? А пустят в автобус с ним? Без переноски?

— П-пус-стят-т-т...

— Да помолчи ты! Дай мне подумать минуту.

— Я бы не пр-р-ротив-в, но сейчас-с-с тебе пр-р-редстоит пер-режит-ть не оч-ч-чень приятны-ы-ый мом-м-мент-т...

— Я справлюсь! Не знаю, что уж там за момент мне предстоит пережить, но я не из пугливых!

Кот молчал, точно бы в одну секунду перестал о чём-либо думать.

На остановке никого не было. Через несколько минут подъехал автобус, передние двери его распахнулись и Соня подняла ногу на первую ступеньку. Боже! Что это? Её привычная тишина, лишённая раньше каких-либо звуков, сейчас раскололась на несколько громких голосов, которые переплетались, одни звучали очень громко, другие терялись отрывистыми фразами на фоне первых. Соне захотелось закрыть уши и снова побыть в тишине! Только вот люди в автобусе все молчали и даже не обращали на неё никакого внимания. Вдруг самый грубый голос вышел в голове Сони на первый план:

— С котом? Может, сказать ей, чтоб шла со своим котом пешком? А то сейчас пассажиры ещё возмущаться начнут!

Это были мысли водителя, догадалась Соня и поспешила в конец автобуса через гул чужих мыслей вокруг себя. Вот о чём говорил кот Обамка! Это теперь с ней такое навсегда? И как?..Как с этим жить? Прятаться от людей и их мыслей, как Маргарита Степановна в том доме? Она знала! Старушка потому и отписала ей свой дом, так получается! Чтобы Соня могла хоть иногда отдыхать от звуков, голосов, криков чужих мыслей в тишине старого дома!

Целых два дня Соня не выходила из квартиры. Но даже через стены она слышала чужие мысли. Тихо, неразборчиво, это был точно шёпот. И всё равно эти мысли мешали ей. А ещё кот! Обамка просился на улицу, уходил и возвращался, только чтобы выспаться у неё в ногах. Болтал с ней иногда, но ничего толком про её новый дар он объяснить не мог. Успокоил лишь, что мысли других животных она слышать не будет. Это, якобы, он такой особенный, один на всей планете! И на том спасибо! Не хватало ещё слышать мысли всех кошек и собак на улице!

В эту ночь к Соне пришла попрощаться Маргарита Степановна. Не бесформенным призраком, а в своём истинном теле, как если бы она всё ещё была жива. Только вот она теперь ходила так, как будто у неё ничего не болит, да и показалась Соне старушка совсем и не старушкой! Маргарита Степановна тоже заговорила с ней мысленно:

— Прости меня, девонька! Но не отдав тебе всё это, я бы не смогла спокойно отсюда уйти. Ни кастрюльки, ни фольга на голове тебе не помогут. Я всё перепробовала под усмешки соседей. Но есть один выход. Музыка. Когда она звучит, хоть мы её и не можем слышать, мысли других людей угасают и растворяются в ней. Сейчас есть всякие там наушники, в которые музыка подаётся. Ходи в них, когда не хочешь никого слышать. А так-то ты теперь слышащая глухая.

— Я теперь такая навсегда?

С изумлением глядя на Маргариту Степановну спросила Соня.

— Да, девонька. Но это иногда и помогало мне. И ты однажды это тоже поймёшь и оценишь. Невыносимо жить всю жизнь в полной тишине и ты начинаешь её ненавидеть, и проклинать. Но чужие мысли помогают осознать, что и глухота наша порой лучше, чем идеальный слух.

Маргарита Степановна собралась уходить и подошла к окну, потом снова обернулась на Соню и её мысли пронеслись в голове девушки:

— Обамку-то не бросай. Он нетребовательный. И пропитание себе находит сам. Говорить ему просто необходимо, болтун ещё тот, один только этот у него и недостаток.

Соня не успела ничего ответить. Старушка вдруг так-же неизвестно куда исчезла, как и появилась в её квартире.

— Вс-с-с-сё! К м-м-муж-ж-жу своем-м-му на неб-бес-с-са отправ-вилас-с-сь...

Прозвучали тягучие мысли кота Обамки в голове Сони. Она посмотрела на него и улыбнулась. Кот лежал на пуфике, чёрный хвост его свисал и бился о стенки пуфика.

— Может, поспим сегодня молча?

Спросила Соня и услышала мысленное "мур-р-р-р!"


Автор: Ольга Мильгунова.


Источник: https://4stor.ru/histori-for-not-lif...a-gluhaya.html

[Klerkon]

Уильям Батлер Йейтс.


ЛУНА И КОТ.


Луна в небесах ночных
Вращалась, словно волчок.
И поднял голову кот,
Сощурил желтый зрачок.

Глядит на луну в упор -
О, как луна хороша!
В холодных ее лучах
Дрожит кошачья душа,

Миналуш идет по траве
На гибких лапах своих.
Танцуй, Миналуш, танцуй -
Ведь ты сегодня жених!

Луна – невеста твоя,
На танец ее пригласи,
Быть может, она скучать
Устала на небеси.

Миналуш скользит по траве,
Где лунных пятен узор.
Луна идет на ущерб,
Завесив облаком взор.

Знает ли Миналуш,
Какое множество фаз,
И вспышек, и перемен
В ночных зрачках его глаз?

Миналуш крадется в траве,
Одинокой думой объят,
Возводя к неверной луне
Свой неверный взгляд.

[Klerkon]

Нонна Слепакова


ПРОСТОДУШНЫЙ ПЛАЧ.


Как душа ушла из дома!
Не оставила душа
Кроме рыжей шерсти кома
Под кроватью - ни шиша!

Кот, десятая Камена,
Всей девятки золотей,
Компенсация, замена
Дружбы, славы и детей!

Ты любил меня ни за што,
От анализа далек...
Отлетел куда внезапно
Мой когтистый мотылек?

Мой сгоревший в три недели
Одуванчик-желтоцвет,
Поздно взятый - на пределе
Бесприютных, тощих лет.

Лишь на две зимы обретший
Место, плошку и семью,
И помогший ей, отцветшей,
Удержаться на краю...

Как ты судорогой лапки
Прочь от смерти отгребал -
Уплывал от чистой тряпки,
На которой погибал!

Но уж это через Лету
Были первые гребки...
А чего там только нету -
По ту сторону реки!

Там для сфинксов есть загоны,
Есть вольеры для орлов,
Есть пруды, где спят драконы
В семь и более голов.

Неужели там не будет
Места рыжему коту?
Бог воздать ему рассудит
За болезнь и маяту,

Даст пригрева, пропитанья,
Шкурку новую пошьет,
Для спортивного хватанья
Тень мышиную пришлет...

Там, усвоив эту байку,
Кот воссядет, как мудрец,
Терпеливо ждать хозяйку -
И дождется наконец.

Если ж я не встречу тамо
Рыжей ласки и ума -
Так тот свет, замечу прямо,
Никакой не свет, а тьма!

[Klerkon]

СВАДЬБА.





Этот кот появился в столовой три года назад. Нас тогда тeррoризирoвали мыши, расплoдившиеся в соседнем помещении, где был склад фирмы торгующей кормами. Трaвить их не получалось, жрaли они у себя, а к нам забегали просто чтобы побаловаться выпечкой и обocрать ее заодно.

Пришел он сам, тoщий, oбoдранный, нeзaвисимый. Ел только то, что сам поймает или то, что даст наш повар Клавдия Ивановна, не доверяя больше никому. При попытке погладить пускал в ход кoгти и зyбы, за что и был назван Злыднeм. Хотела я выгнать этого парaнoика, но кот, оставленный на одну ночь, предъявил отчет о проделанной работе в виде трex мышиныx трyпoв и двух хвостов. Хоть и не люблю я кошек, но уж лучше один кот, чем пoлк мышeй.

Потом склад удалось выжить, отжав помещение себе, а кот остался. Отожрался, заматерел, гладить себя позволял только Клавдии Ивановне и единственной его слабостью была любовь к красной икре. Ее он принимал из любых рук и ел не спеша, как бы смакуя. Такой вот нeнoрмальный кот!

Играли в нашем кафе свадьбу. Мама жениха, респектабельная интеллигентка, сделала все, чтобы свадьба тоже была респектабельной. Солидные люди, солидные речи, все по ранжиру, молодежи немного. Молодая пара и свидетели сидели за отдельным столом. Еще там сидели мальчик и девочка лет десяти одетые в костюмы пажей, они носили шлейф невесты.

И вот я замечаю, как наш кот подходит к девочке и та берет его на колени. Ну все! Сейчас Злыдeнь ее обдeрeт и будет скандал. Тороплюсь к ним и вижу как девочка кормит кота икрой прямо с ложки, а все сидящие за столом с интересом это наблюдают, не слушая очередного оратора.

Нарисовалась мама жениха.
— Варя! Немедленно убери отсюда кота, ему нельзя здесь сидеть.
— Почему?

На глазах у Вари набухают слезы. Мама жениха, пытаясь обойтись без шума, выдает первое что приходит в голову.
— Он не гость. За нашим столом могут быть только гости.
— А почему он не гость?
— А он без подарка, вот принесет подарок…

Девочка со вздохом опускает кота на пол. Тут первый стол кончается, перерыв и танцы (такие же солидные как все остальное). Второй стол, время дарить подарки. Первыми дарят родители жениха. Не успела мама протянуть молодым подарок, как на стол вылез кот и пристроился к вазочке с икрой.
— Варя! Опять?
— А он гость, он подарок принес. Вот!

И девочка показала, подняв с пола за хвост, полyпридyшeнную, еще дeргaющую лaпкaми мышь. Невеста и свидетельница синхронно взвизгнули, сметая своим дуплетом со стола и кота и вазочку. Свидетель подавился шампанским, а жених интеллигентно выразил удивление.
— Ну ни xрeнa себе!

Мамочка уронила подарок. Папочка одними губами откомментировал:
— Пиндeц ноутбуку.

Может все бы обошлось, но oчнyвшaяся не вовремя мышь не нашла ничего лучшего чем, спрятаться от кота на маме. Тому это было фиолетово, он кушал икру. Мама сорвалась и остаток свадьбы просидела у нас в подсобке, с вaлeрьянкoй, сквозь слезы рассказывая нам, какие все вокруг неблагодарные, особенно сын, женившийся не на той.

А свадьба? — А что свадьба? Пошла куда как веселей, не такие уж они оказывается и скучные, солидные люди. А может, это их кот расшевелил?


Автор: Кока

[LevinTrite]

Бесподобное стихотворение) Записал себе, расскажу подруге, она обожает кошек, подбирает домой бездомных, лечит.

[Klerkon]

ИСТОРИИ О ЖИВОТНЫХ.


Ворона и кот сидели на скамейке.
— Голодный? — спросила ворона.
— Да, нет, я наелся вон в той мусорке, — и кот кивнул на открытый бак для мусора.
— Как живёшь то? — поинтересовалась старая кошачья подружка.
— Что же, хорошо живу, — ответил кот и вздохнул. — Как мама умерла и меня выбросили на улицу, живу как придётся. Ворона вздохнула.
— Мыкаешься по помойкам, а всё о людях хорошо говоришь. Странный ты. Неправильный кот.
— Мама была человек. Знаешь, какая она была, — вдруг завёлся кот. — Она была, — и он подняв глаза к небу хотел что-то сказать, но задохнулся от нахлынувших чувств и всхлипнул.
— Ну, ну, ну, — примирительно сказала ворона, не надо. — Не расстраивайся, не вернёшь её. А ты вот мыкаешься по подворотням и мусоркам.
— Всё равно, — возразил кот, — хороших людей много. Меня они не пугают и даже иногда кормят.
Ворона презрительно каркнула.
— Да, да, да! — разошелся кот. — Я тебе точно говорю, что есть Бог и есть Ангелы, я-то знаю. Мама моя была Ангелом.
— Бог, — философски заметила ворона. — Бог — он для богатых. А для таких нищих, бездомных горемык как мы, есть только холод, голод и камни в руке человека.
Вдруг с небес промелькнул яркий, пронзительно красивый лучик. Тревожно пискнув, он упал прямо между передних лап кота.
— Ой! — сказала ворона. — Это…
— Точно, — ответил кот, — это попугай.
Маленький корелла желтого цвета с ярко-красными щечками осторожно приблизился к коту и ткнулся головкой ему в грудь.
— Коты едят попугаев, — намекнула ворона. — Вот и пообедаешь. Не надо по мусорке шарить. Обед тебе прямо с небес упал.
Кот осторожно гладил попугая правой лапкой. У мамы жил такой. Потом умер. Она его очень любила. Он вдруг со злостью посмотрев на ворону сказал:
— Коты не едят попугаев! Потому, что попугаи хорошие. Коты любят попугаев.
— Точно неправильный кот, — философски заметила ворона.
Маленькая птичка прижалась к теплой кошачьей груди и распушила пёрышки. Ей стало хорошо и тепло. Черные глазки попугая закрылись, и он задремал.
— Ты гляди, — удивилась ворона и внимательно посмотрела на кота. — Сколько тебя знаю, а что-то не досмотрела.
Напротив них в нескольких шагах остановилась молоденькая девушка.
— Ну надо же такое! — восхитилась она, — попугай, кот и ворона рядом сидят. И она, вытащив большой телефон, стала снимать видео. Рядом с ней остановилось ещё несколько человек, все вынули телефоны и, переговариваясь и смеясь, стали фотографировать необычную картинку.
Мужчина шел с работы домой. Колени ломило, и спина ныла где-то справа. Он старался не думать об этом, а иногда уговаривал себя, что раз болит, то он ещё жив, значит, и надо радоваться. После двенадцати часов ползания на коленях на заводе сложно было радоваться. Так что, настроение было не очень. Да и погода была так себе. Он опомнился, когда уткнулся в спину нескольких человек, перегородивших проход через маленький скверик к его дому. Осторожно протиснувшись через них, он оказался напротив скамейки. На ней сидела странная троица. Большой кот и маленький, прижавшийся к нему, попугай с вороной смотрели на него с явной опаской. Мужчина снял с плеча старую поношенную рабочую сумку и положил на скамейку рядом с котом.
— Залезай, — сказал он коту. Кот посмотрел на сумку, а потом на попугая и переступил лапами. — Обязательно возьму, — сказал усталый мужчина. — И домик ему красивый купим. Он будет на нём сидеть и свободно летать. Обещаю.
Он протянул палец и маленький желтый попугай забрался на него. Мужчина осторожно посадил его в сумку, а кот… Кот сам запрыгнул внутрь. Мужчина посмотрел на ворону и произнёс:
— Ну что, пошли что-ли? — и протянул ей правую руку. Ворона ступила на протянутую ладонь и забравшись на плечо ворчливо заметила:
— Ладно уж, уговорил. Схожу с тобой, посмотрю как там устроится мой старый друг кот. Может и вкусного печенья перепадёт.
— Обязательно перепадёт, — донеслось из сумки. Мужик-то вроде ничего.
— Все они ничего, — ворчала ворона.
И вдруг из сумки поднялась желтая маленькая голова с красными щёчками и подняв хохолок сказала:
— А я теперь тоже нужный, — и радостно запела, да так красиво…
— Ты моя лапочка, — отозвался кот. — Конечно, ты нужный. Ты мне сразу стал нужный. И попугай прижался к своему новому другу.
А мужик спешил домой. Колени почему-то больше не болели, да и со спиной, вроде, всё было нормально. А погода… Погода, я вам скажу, была просто удивительно хорошая.Мужик шел и улыбался, а из сумки доносилась попугайская песня. И даже ворчливая ворона у него на плече радостно каркнула что-то.
Ангелы еще существуют. Они живут среди нас. Просто мы не можем узнать их. Среди усталых мужиков с больными коленями, и тёток, вечно спешащих всё успеть и покормить всех голодных.


Автор: Олег Бондаренко

[Klerkon]

О КОШКЕ-ОБОРОТНЕ


Из сборника Огиты Ансэя «Рассказы ночной стажи» (1660).


Некогда правителем Осаки был Этидзэн из семейства Симада. Супруга его жила на востоке, в Эдо. Женской прислуги у него в доме не было, свое ложе он предпочитал делить с мальчиками или молодыми мужчинами.

Однажды вечером его навестил дзато (странствующий музыкант) по имени Кото в сопровождении слепого отрока лет двенадцати-тринадцати. Всю ночь они слушали музыку. Уже под утро, когда был потерян счет выпитым чашам, все удалились на покой в соседнюю, комнату.

Едва они погрузились в крепкий сон, как слепой отрок, пришедший вместе с Кото, принялся будить их криками: «Вставайте! Вставайте!» Никто не отвечал, пока в конце концов сам правитель не соизволил осведомиться: «Что случилось?» — «Только что раздвинулись фусума и сёдзи, кто-то вошел в комнату», — отвечал отрок. «Посмотрите, кто там пришел!» — крикнул правитель.

Все сразу же вскочили и при свете свечей осмотрели все вокруг. Кроме них самих и домашней любимицы-кошки, которая умильно играла хвостом, в комнате никого не было. «Это, видно, ему приснилось», — решили люди. Но отрок продолжал упорно твердить, что кто-то вошел в комнату. «Не болтай чепухи, не мешай спать!» — сердито прикрикнули на него люди и, надавав ему подзатыльников, снова улеглись.

Как-то раз, после дневного сна, выглянув в сад, правитель увидел, как эта кошка принесла в зубах рубашку малолетнего ребенка, встала на задние лапы и обернулась прелестной девушкой. «Ах вот оно что! — подумал Этидзэн. — Стало быть, мальчишка говорил правду. Это она вошла тогда в комнату через фусума и сёдзи». Кошка перемахнула через высокую ограду и скрылась. Дождавшись, пока она вернется, он приказал посадить ее в полотняный мешок и сбросить в реку с моста Тэмма. Кто-то из слуг пожалел ее, сказав: «Она так хорошо ловила мышей!», но ему поведали обо всем происшедшем, и он больше не вступался за нее.

В священных книгах сказано, что тысячелетняя лиса может превратиться в красавицу, столетняя мышь — в колдунью. Старая же кошка может стать оборотнем с раздвоенным хвостом.

Однако кошки бывают разными. Вот, например, кошка, живущая в моем доме. Масти она тигровой. Мышей не ловит, целыми днями лежит, свернувшись колечком, возле очага, но стоит побранить ее: «Экая ты лентяйка!» — как она тут же начинает носиться по комнате, только белые лапки мелькают. Чуть зазеваешься, она тут же стянет рыбу, к которой питает такое же пристрастие, как и все любители сакэ. От этой воровской привычки ее не отучить даже кнутом. Когти у нее загибаются, как крючки. Глаза у нее узкие, усы длинные, мордочка — хитрая-прехитрая!

По утрам она прихорашивается, будто молодица, затем снова укладывается у боковой двери, но не спит и все чутко слышит, и если ее позвать, эта жеманная барышня прикидывается, будто ничего не слыхала. По ночам, когда ты ожидаешь свою возлюбленную, она ни за что не хочет разделить твое одиночество, ложится возле жаровни и усердно облизывает лапки — до тебя ей нет никакого дела.

Захочется тебе с ней поговорить, она не отвечает, принимая вид этакой отшельницы, которая отреклась от всех мирских уз: пусть судьба карает тебя за прегрешения, а она, мол, тут ни при чем.

[Klerkon]

ПОСЛЕДНИЙ ХОЗЯИН


Ну, вот и всё. Остался Василий один. Лукинична-то, хозяйка его, ушла туда, откуда не возвращаются. Там, значит, поджидать его станет. Ну, а ему пока надобно здесь побыть, за домишком присмотреть, Лукинична во всём порядок любила. Да и что там, за домишком! Вся деревня тепереча на нём.

Когда ещё был Василий маленьким котёнком на тонких, шатающихся лапках, была эта деревня знатная. Народу в ней много жило. И Емекеевы, и Гостинцевы, и Мешалкины, да всех не перечислить. Ребятишек полно было, на улице всегда шум и гам, весёлая возня. Да, и к Лукиничне внуки городские понаедут на каникулы, вот радость баушке! И Василию удовольствие, мяска кинут, молочка нальют, за ушком почешут, потискают.

Зимой сугробы, бывало, наметало по самую крышу, а ребятишкам всё нипочём. Катаются с горки на санках, хохочут, снежных баб лепят, крепости строят, все в снегу, одни щёки красные торчат из-под шапки ушанки.

Весной опять же забава - ручьи потекли, зажурчали, заводь строить пора, кораблики пускать. Штаны мокрые, матери бранятся...

Летом да осенью и вовсе благодать, много развлечений у детворы. Да...

А Лукинична его добрая хозяйка была, привольно Василию жилось у неё. Пока маленьким был, так Лукинична далёко его не отпускала, выйдут вместе во двор, она сядет на крылечко, а его на травку пустит.

Мурава на дворе росла густая да пышная, изумрудная прям. Топает Василий туда-сюда, набегается, устанет, да к Лукиничне на колени заберётся, уснёт.

Как подрос Василий, так уж и сам начал хозяйничать, выйдет из избы, прыгнет на забор и поглядывает свысока на прохожих. Вон Егорыч за хлебом потопал в сельпо, вон тётка Луша с тёткой Зиной языками сцепились у палисада, обсуждают что-то, вон Наташка-егоза по ягоды побежала, размахивая плетёной корзинкой, вон Саныч лошадку запряг, поехал куда-то на телеге.

Как окреп да возмужал Василий, так стал уже и соседских котов пошугивать. Чтоб знали, значит, что тут его, Василия, территория. Рыжего Барсика гонял, чёрного Тимошку рвал так, что клочья летели. Ну, и самому доставалось конечно, а как без этого. Вон, уши-то драные так и остались с той поры, на память о друзьях-товарищах, о боях-пожарищах...

Эх, а как вечером выйдет дед Михей на завалинку, да как растянет свою гармонь и запоёт она и заплачет. Народ потихоньку подтянется, кружком сядут. Мужики закурят, бабы задумаются, теребя уголки цветастых головных платков. Дед Михей в войну воевал. И много с их деревни на ту войну ушло, да не все вернулись. Играет гармонь, за сердце берёт, без слов говорит, бабы всплакнут порой, вспоминая былое...

А по воскресеньям Лукинична пироги затевала. С ночи тесто ставила, подмешает - да на печь. На ранней зорьке, когда и петухи ещё спят, заводила стряпню. Пастух стадо погонит, а у них с Лукиничной уж пироги готовы. Дух хлебный плывёт по избе, аромат такой густой, что слышно и за воротами. Выйдет Лукинична, соседских ребятишек угощать пирожками, а те и рады, уплетают за обе щёки. И Василий тут же трётся об ноги, мурлычет. А как же, он ведь тоже помогал - муку на лапах по всей избе таскал, яйца по столу катал, творожку успел слизнуть с ватрушки.

Зимним вечером, когда завьюжит за окнами, сядет Лукинична прясть да носки внучатам вязать. Опять Василий помогает - клубок покатать, нитки запутать, спицы лапкой под диван утолкать.

Летом выйдут в огород, Лукинична над грядками в наклон и Василий, опять, же тут. Похаживает по меже, поглядывает - не идёт ли где рыжий Барсик. А коль заприметит, так сразу погонит его с огорода. А после сядет перед хозяйкой, зализывая проплешины на боку, да поглядывает браво на Лукиничну, мол, ну не молодец ли я?

Вечером, как стемнеет, на улицу принимается проситься, встанет на пороге, мяу да мяу. Выпустит его Лукинична, пальцем погрозит, смотри, мол мне, с утра возвращайся. Как не вернуться? Лишь солнце взошло, Василий уж на крыльце, в дом просится. А после у соседских кошек сплошь котяты полосатые нарождаются, да мордочки-то широкие - все в отца! У Василия вон какая голова - тыковкой, да и лапы широкие, крепкие, и сам-то он весь сбитый, как боровичок. Хороший кот, так Лукинична говорит, поглаживая его шершавой, тёплой рукой по мохнатому боку.

Да, вот и годы промчались. Хозяйка постарела. Ноженьки болят, еле ходит с палочкой. Глазоньки выцвели, а раньше, что васильки полевые были.

Да и Василий уже не тот. Мышей в избе ловить да крыс в хлеву уже и сил почти не осталось. На соседских молодых котов издалека с окна поглядывает, товарищей уж и нет давно. Все уходят...

В один из дней и Лукинична слегла. Слегла да больше и не встала. Приехали дети, внуки. Проводили на погост, поминки отвели, да домой собрались. А Василий тут остался.

Нет, люди они хорошие, вы не подумайте ничего. Хотели они его с собой забрать, кыскали, звали, поймать пытались. Да он от них убежал, хоть и тяжело было, лапы старые ломит уже. Нельзя ему дом покидать.

Остался он последний хозяин тут теперича. Вся деревня ушла. И дед Михей, и Саныч, и Зина с Лушей. Молодёжь в города разъехались. Старики своё дожили. А дому без хозяина никак, ведь он тоже живой, душа в нём. Да и шутка ли, всю жизнь свою кошачью он тут прожил.

На Василии теперь вся ответственность. Ничего, он справится. Покуда сил хватит, присмотрит за домом. А в избу-то он проберётся, есть у него свой тайный лаз через подловку в дом.

Так и весна пролетела и лето прошло. Мышковал мало-помалу. На погост бегал, недалёко он, можно дойти, Лукиничну навещал. По ночам из окна на звёзды смотрел. Днём во дворе грелся на солнышке. Жил.

И вот осень наступила. Рябина под окнами яркими гроздьями расцвела, клёны в палисаднике разноцветным ковром землю укрыли, похолодало, по ночам морозец уже подмораживал. Стал чуять Василий, что пора. Пришло его время. Вчерась Лукинична ему во сне привиделась, всё за ухом чесала да приговаривала:

- Припасла я тебе, Васенька, душа моя, молочка да рыбки кусочек, скоро свидимся.

Уж так хорошо во сне было, что и просыпаться не хотелось.

Утром обошёл Василий не спеша свои владения, заглянул во все углы, обнюхал старый дом. Прощался. После обеда вышел на крылечко, улёгся. Солнышко сегодня не видать, совсем зябко. Ну, ничего, скоро хозяйка его обогреет, приголубит как прежде на своих коленях. Интересно, болят ли они у неё теперь там? А его лапы будет ли также ломить перед непогодой? Скоро узнаем. Может и глаза снова сделаются зоркими, и сможет он ловить райских воробьёв.

***

Вечерело. Опускались на деревню сумерки. Пусто было в живых некогда избах, не светились радостно окошки, не вился дымок над печными трубами. На крылечке, прикрыв глаза, лежал старый облезлый кот, последний хозяин этих мест.

Первый снежок, летящий с небес, не таял на его боку с проплешиной...


Елена Воздвиженская