[Leda2]

* Есепкин входит в элитарный клуб литераторов, претендующих на получение Нобелевской премии (США, Канада, Швеция, Россия)
Яков Есепкин

Застолья с эолийскими феями

Седьмой фрагмент

То ли нимфы июльских садов,
Не цветочные ль феи прекрасны,
Хладен морок их узких следов,
А шелковия дев темно-красны.

И одно соберемся, к цветам
Нетлеенным подставим леканы
С чудной дичью и хлебом, вратам
Исполать мертвых Фив иль Тосканы.

Будет Господе кущи темнить,
Цветники елеонской аллеи,
И увидит червовую нить,
Воплетенную ими в лилеи.

Шестнадцатый фрагмент

Кущ июльских тенета ярки,
Нас зефирные нимфы встречают,
Льет Мефитис вино в родники,
Боги антики цветности чают.

Яства, хлебы к столам ли изнесть
Эолийским, одно веселитесь,
Девы белые, с вами как есть
Мы и сами, армою целитесь.

Аще пир именитства готов,
Будет гостьям небесных даяний,
Пусть и видят сквозь барву цветов
Тусклый хлад меловых соваяний.

Двадцать восьмой фрагмент

Дышит хлебной аромою тьма,
Яства чудные полнят леканы,
С нами вместе Геката сама,
Пьют бессмертие Юзы и Ханы.

Иль утешно о червности сей
Теми горних келейников плачем,
Рим ли виждит хрустальных гусей,
Дев Никеи ль в альковах и прячем.

Оглянемся -- ритоны темны,
Круг ваянья июльского сада,
И лиют нам во денные сны
Воск червовый меловницы Ада.

[Leda2]

* Алмазный фонд русской литературы, готические стихотворения — только в интеллектуальном андеграунде, поверх барьеров косной профанационной советскоцентричной книгоиздательской системы

Яков Есепкин

Застолья у Аида

Восьмой фрагмент

Тронный август жаровни и цветь
Нив золотой оводит, сливаться
Время купам дерев, огневеть,
Сени чудной в огне красоваться.

Млечный угль и решета сиять
Не устали под дичью, емины
К столам носят фиады, ваять
Будут ангели с мглой керамины.

Лишь тогда нас Господе узрит
Меж цветочниц и дев упоенных --
Прелиющих всетусклый нефрит
На хлебовье столов отравленных.

Десятый фрагмент

Небы, небы, щадите гостей
Именинных пиров, сих веселость,
Чаять нам ли иных областей,
Маковей, Ханаанская волость.

Ан юродиц ждут эти столы,
Темен блеск их шелков карнавальных,
И румяны оне, и белы
От вина из лекифов подвальных.

Иль очнемся — в фарфорники льют
Ядный хмель соваяния Цилий,
И на мраморных яствах тлеют
С уголями атраменты лилий.

Тринадцатый фрагмент

Ах, Господе, Твой розовый сад
Нам во тесных келейниках снился,
Нас щадил небосумрачный Ад,
Наших вретищ Аид сторонился.

Вижди хоть меж узорных ветвей
Соваянья лекифиев хладных,
Снов тенет яко несть розовей,
Яко древ нет златей червоядных.

Виждь иудиц веселых и вдов,
Мглу пеющих о белой сирени,
Где в золоченных кущах садов
Наши тонут мраморные тени.

[Leda2]

* Алмазный фонд русской литературы, готические стихотворения — только в интеллектуальном андеграунде, поверх барьеров астенической сирой макулатурозависимой книгоиздательской системы

Яков Есепкин

Застолья у Фрейи

Пятый фрагмент

Фрейя золотом, цветию неб
Купы червных садов украшает,
Дышит маем порфировый хлеб,
Нас богиня к пирам оглашает.

Что и небы гневить — это мы,
Это мы о хлебовницах плачем,
Достаем всяк из нищей сумы
Тени лилий, их остия прячем.

Наши ль рамена феи увьют
Сей лилейною миррой и хладом,
Где купажи садовий тлеют
Над червовым цветочным опадом.

Двадцать третий фрагмент

Вновь серебро тлеет на вине,
Хлебы Ирода маков алее,
Не реките — лжесвяты оне,
Чернь елико гиад веселее.

Иль царевен меж темных дерев
Мы одесно теперь и узнаем,
Сад чаруется пудрами дев,
Шелк их платьев ярких несминаем.

Будет челядь юродная весть
Мглой фарфор, засыпать о стольницах,
И явимся, явимся как есть:
Со угольною пудрой в очницах.

Тридцатый фрагмент

Иудицы презлые тиснят
Хлад лекифов искристой каймою,
Иль бессмертие ангелей мнят,
Всяка хвалится нищей сумою.

Иль устанут шелка воровать
С гробов, темным серебром навьются,
Ах, одно им еще пировать,
Что икают оне и блюются.

Выйдут нощно блевоту свести
Хоть бы ядом белен парфюмерных --
И узрят наши тени в цвети
Меж фигурников тьмы эфемерных.

[Leda2]

* Алмазный фонд русской литературы, готические стихотворения — только в интеллектуальном андеграунде, поверх барьеров маргинальной ультраблеклой никчёмной книгоиздательской системы

Яков Есепкин

Застолья в ночных садах

Второй фрагмент

Се, ночные сады золоты,
Их цитрарии хмель увивает,
Бутафоры гудят и шуты,
Весело толока пировает.

Се, Кибела, юдицы во снах
Падших ангелов сребрят меловый
Круг, блюют о холсте апронах,
Воском жгут хладный пурпур столовый.

Мы ль в нощи, без высоких тиар,
Сад златяше над мертвыми львами,
С брегов дальних земли Сеннаар
Машем царственно им рукавами.

Двенадцатый фрагмент

Тусклой барвой лекифии жгут,
Снова мрамор садовый гранатов,
Львицы мертвые дев стерегут
В камелотах великих магнатов.

К хлебам емины тщатся занесть
Меловые фиады, их теней
Во зерцалах не могут обвесть
Феи Ада исцветом зеленей.

То ль, Господь, белоарочный сад,
Нега цитрий, где пламена льются,
Где о червном серебре фиад,
Задыхаясь, отроки биются.

Двадцать первый фрагмент

Алавастру ль тускнеть у фиад,
Вечно пиры одесные будут
Лить вино и жемчужность, оклад
Их вспеет, аще гои забудут.

Хлебы, яд ли — одно превелят
Несть златые к амфорам кофоны,
Воев мертвых еще исцелят,
Суе бьются в золоте грифоны.

Бойтесь, юдицы, этих картен:
Яден хлеб, отравленны цукаты
И нимфетки чернеют меж стен
О тлеющихся пудрах Гекаты.

[Leda2]

* Алмазный фонд русской литературы, готические стихотворения — только в интеллектуальном андеграунде, поверх барьеров заскорузлой антихудожественной подцензурной книгоиздательской системы

Яков Есепкин

Застолья в ротондах

Шестой фрагмент

В озлаченых ротондах картен
Бледный гребневый огнь мглою дышит,
Бассариды у морочных стен,
Кликни их, голос кто и услышит.

Ан пировья теней львы хранят,
Жаб парчовых заносят ко столам,
И фурины всенощно звенят,
Чтицы юные внемлют глаголам.

Ныне ль шумны старлетки, оне
Жгут шелками фигурную сводность
И на червном церковном вине
Теней дев презлатится холодность.

Десятый фрагмент

Внове денно золовки спешат
Отмывать юной кровию хоры,
Гоев ангели судьбы вершат,
О серебре блестят мельхиоры.

Из машины ль демон золотой
Белоцветных сочествует виллис
И святою казнит простотой
Родиона: «Да вы и убили-с».

Ах, еще нас губители ждут,
Чтоб зерцать меж всецарственных теней,
Как химеры ночные падут
На яркую золоту ступеней.

Двадцать первый фрагмент

Феям Цинтии хлеб и шатры
Сильфы дарят на землях Тавриды,
Камелотов далече муры,
Хмель атраментный пьют бассариды.

Этих пиршеств ли морок червов,
Днесь еще их начиния тлеют,
Герцогини сугатные львов
Мертвых потчуют, яств не жалеют.

Гости шумны, с асийских патер
Яд течет от менины к менине
И о хлебницах червных пантер
Изваянья бегут по лепнине.

[Leda2]

* Современная мультисегментная книгоиздательская система жалка в своей общехарактерной для всех ниш и секторов деградационной убогой маргинальности -- читайте великую русскую литературу в интеллектуальном андеграунде

Яков Есепкин

Застолья в тайных комнатах

Первый фрагмент

Ядным златом шкатулки менин
В тайных спальнях ожгут эвмениды,
Бег химер по ампиру лепнин
Тьма замедлит, смещая планиды.

Бал елико иль пир, дам валет
Юный бьет и колоды тасует,
Изваяния Саский и Эт
Чают нас, их Евтерпа рисует.

Хмель вдохнут ли богини письма,
Чтоб юнеток узнать во гетерах,
И сухарниц жемчужных арма
Источится о битых патерах.

Девятый фрагмент

Своды темных венечий блюдут
Комнат замковых тайны, Помоны
Всеблагие дары нас и ждут,
Хмелем вин золотых дышат Моны.

Ах, досель очеса их сребрит
Ядом ставший путрамент, велики
Рисовальщиков кисти, харит
Ныне в золоте гребневом лики.

Истечет ли серебро холстов
По окладам, уснут балевницы
И фиады из мраморных ртов
Морок ночи прельют на стольницы.

Четырнадцатый фрагмент

Башен замковых, мрачных ротонд
Звездный блеск гасит яркость Гемеры,
Львов дремотных, златых анаконд
Теням фивские внемлют химеры.

Яко пир и царевнам дышать
Благо пудрою морной в печали,
Станет Раний хотя воскрешать,
Нас любили оне и пеяли.

Ныне фей очарованных струн
Дуновенье и трепет пленяют,
И о лядвиях мраморных юн
Кольца змей ветхий шелк истемняют.

[Leda2]

* Есепкин входит в элитарный клуб литераторов, претендующих на получение Нобелевской премии (США, Канада, Швеция, Россия)

Яков Есепкин

Застолья в тайных спальнях

Третий фрагмент

Вновь юдицы эклеры чинят
Переспелыми вишнями, в денных
Садах лета фурины звенят
И пеют о тенях благоденных.

Иль парафии нощно Эреб
Для асийских царевен готовит,
Именитств хлебоимных и треб
Присно темные яства меловит.

Ах, Господе, хотя бы во снах
Белорозовых, в маковой слоте
Вижди нас о холсте апронах
И тлетворной сугатной золоте.

Десятый фрагмент

Своды замков фламандских во сны
Фей лиют морок, буде щеколды
Не страшат изваяний, пьяны
От духов их Беаты и Голды.

Тайных спален лепнина химер
Отпускает жемчужных, шелковье
Див серебрит еще парфюмер,
Но грядет столование вдовье.

А и будем колодницам льстить,
Соклоняться пред каменной Федрой
И ночные флаконы златить
Червных вишен алмазною цедрой.

Пятнадцатый фрагмент

Моргиана во замковой тьме
Одиноко рыдает, несть краше
Снов менин, у себя на уме
Пьют фиады, с вей жемчуг лияше.

Это, Сильвио, близится пир,
Навиют перламутром юнетки
Локны, чает царевен Эпир,
В темном оды внимают брюнетки.

И гранатовых фей не очесть,
И кримозна золота ступеней,
И мы сами биемся как есть
О винтаже фарфоровых теней.

[Leda2]

* Алмазный фонд отечественной литературы — только в интеллектуальном андеграунде, поверх барьеров косной профанационной советскоцентричной книгоиздательской системы

Яков Есепкин

Застолья с ангелами и гесперидами

Седьмой фрагмент

Кликнем див и меловых фиад,
Черных лилий золоту оявим,
Благоденствуй, фарфоровый сад,
В шуме гоев мы десно картавим.

Это марево ль августа пир
Золотит, яко вечность бывает,
Чтит рапсодов Никея, Эпир
О серебре хлебниц пировает.

Иль еще те лилеи черны
И пеют неживые соловки,
Где меловым исцветом полны
Веи нимф и златые оловки.

Десятый фрагмент

Алавастровых келихов злать
Яко вина предержит Ювенты --
И всестольным пирам исполать,
Юн чаруют десерт и абсенты.

Аонид ли, музыка ночной,
Будем жаловать мелом одесным,
Истончился атрамент земной,
Морта блага к певцам бессловесным.

Иль увиждит Господе: хлебов,
Емин полн круг столовый и Цилий
Тусклы зенки, и с мраморных лбов
Наших воск льется в патину лилий.

Семнадцатый фрагмент

Сны Эолии, дивные сны,
Минем Родос иль замки Тавриды,
С млечной пеной эгейской волны
Злато кущ нам явят геспериды.

Уж к столовьям кровителей несть
Феям велено хлебов леканы,
Аще тусклым садам не оцвесть,
Будем сению их возалканы.

Где лепная фита, где и ять,
Смолкнут нимфы — мраморны и белы,
И над золотом яблок пеять
Станут чермные ангели Гелы.

[Leda2]

* Алмазный фонд отечественной литературы — только в интеллектуальном андеграунде, поверх барьеров астенической сирой макулатурозависимой книгоиздательской системы

Яков Есепкин

Застолья с аонидами в ночных садах

Шестой фрагмент

Бледный сумрак златой вертоград
Овевает, цетрары ночные,
Иль, богиня, се твой виноград,
Что юдоль, шумны пиры земные.

Кельхи вина еще предержат,
Аониды в плену междометий,
Цвет граната Беллоною сжат,
Мы ночуем одесно у Летий.

Хватит мраморным гоям рядна,
Сонму нимф о исцвете явленным,
Где амфорниц золота полна
Чернью свеч и вином отравленным.

Одиннадцатый фрагмент

Шумны пиры, фиады кимвал
Небозвучных томленье внимают,
Кто еще на земле пировал,
Веселись, музы нас донимают.

Се ли дщери асийских владык,
Ах, менять и не станем обличий,
Нем тезаурус ветхий, язык
Наш чарует их разум девичий.

Утром чары елико спадут,
Юны будут уже недыханны
И с рифмовников злать соведут
Ядом вишен Беаты и Ханны.

Двадцать четвертый фрагмент

Пир елико, меловых фиад
Золоты подношения, Лаур
Воспевают рапсоды, се ль Ад,
Иль урочен губителям траур.

Ядных лилий ко хлебам занесть
Юродные ли внове претщатся,
Мы диамент зерцаем как есть,
В дверь судьбе и не время стучаться.

Будут вещими сны меловниц,
Увиет юных пассий тлетворность,
Мы тогда о золоте хлебниц
Исторгнем цветь и мел во мраморность.

[Leda2]

* Алмазный фонд отечественной литературы — только в интеллектуальном андеграунде, поверх барьеров заскорузлой антихудожественной подцензурной книгоиздательской системы

Яков Есепкин

Застолья с астрономами и пиитами

Пятый фрагмент

Золотая ль емина горчит,
Пировое точится ли брашно,
Всяку столпнику — мраморный щит,
Умирать меж иудиц бесстрашно.

Воев нет, хоть музык соглядим
И пиитов блаженных веселье,
Ах, мы сами не пьем-не едим,
Божедревкою гасим похмелье.

Гей, изочество, славь, привечай
Новых смертников ядом оцвета,
Их рамена и лбы озлачай
Темной барвой нещадного лета.

Десятый фрагмент

Лозы тонкие Эрса поит
Виноградно-медовой золотой,
Пей и ты, астроном и пиит,
Сколь охранен великой субботой.

Усыпальниц пасхалы темны,
В книге царствий путраменты льются,
Ан обручники ныне пьяны,
О шелковье царевны биются.

Веи ль Медичи ангельский сад
И златят, где келихи червлены
И дворцовый скульптурный фасад
Хмелем арочным жгут совиньоны.

Семнадцатый фрагмент

Льют фиады в лафитники мед,
Хлебы мажут серебром, на торты
Хмель граната цедят, паче од
Звон истечных ритонов у Морты.

Кельхи дышат золотою, крем
Из хрустальных сухарниц точится,
Пир внимает Юдифь, весел Рем,
Ничего, ничего не случится.

И богини винтажий пьяны,
И о цедре меловость фарфоров,
И летят, содрогаясь, княжны
Во тенета жемчужные хоров.

[Leda2]

* Алмазный фонд отечественной литературы — только в интеллектуальном андеграунде, поверх барьеров квазиславистской болотной амебообразной книгоиздательской системы

Яков Есепкин

Застолья с виллисами и цветочными феями

Седьмой фрагмент

У Цитерии ль дивной фиад
Бледноогненный шелк овевает,
Дев чарует ли мраморный сад,
Всяк пиита его воспевает.

Феи циний роятся легко,
Чуден лет юных граций балета
И виллисы белы, и клико
Их пьянит хладом черного лета.

Господь, Господь, увижди хотя б
Сквозь мраморную слоту во хладе,
Как меж юдиц сугатных и жаб,
Задыхаясь, биемся мы в саде.

Тринадцатый фрагмент

Жжет серебро емины гиад,
Тетрадрахмы сочтет ли Афраний,
Полон хмелем ночной вертоград,
Мы следим Ханок бледных и Раний.

Ах, еще изваянья олив
Сребротечны, цари меловые
Дышат пудрой блудниц, в замках Фив
Чают лестницы их винтовые.

И атрамент достоин хвалы,
И жемчужны огни Кириафа,
И точится на хлеб и столы
Ядный мел со златого киафа.

Семнадцатый фрагмент

Яко вишен мраморных садов,
Ядных вишен темна озолота,
Будем пить-не пьянети, ледов
Блеск емин о смуге камелота.

Пир, се пир, веи белых фиад
Цветью с огненным шелком точатся,
Юродные сквозь барву и Ад
Набежать к шуму стольному тщатся.

Этих снов твой ли жемчуг, Морфей,
Где золота и яства излишни,
Где в очах и на раменах фей
И цариц тлеют черные вишни.

[Leda2]

* Современная мультисегментная книгоиздательская система (отрасль) жалка в своей общехарактерной для всех ниш и секторов деградационной убогой маргинальности -- читайте великую русскую литературу в интеллектуальном андеграунде

Яков Есепкин

Застолья с гейшами и лучницами

Третий фрагмент

О алмазном венечье тиар
И порфирах мы ль тщимся пеяти,
Лей исцветность, земля Сеннаар,
Хоть в лафитники с барвою злати.

Эти вишни к столам пировых
Иудицы нанесли, хмелея,
Шелк сугатных цариц меловых
Невесом и у каждой — лилея.

И серебрятся денно шуты,
Пудря локоны, тьмой навитые,
Где сквозь наши меловые рты
Льется мирра на хлебы златые.

Десятый фрагмент

Именитства, лекифы с канвой
Червоядной, меловой ли рдятся,
Веселись, кто одесно живой,
Суе ль ангели нами гордятся.

Пренесут иудицы к столам
Отравленные халы из Смирны,
Благо тени еще зеркалам
Всеугодны, елико надмирны.

Ах, Господе, се — жизнь, пир теней,
Хоть сквозь морок увижди червонный,
Как в зерцальниках мы после ней
Источаем лишь мел благовонный.

Двадцать второй фрагмент

Виноградники Эос темней
Кущ исцветных, арма золотая
Овевает ночь севрских теней,
Гейш фарфоровых, лучниц Китая.

Лето, лето Господнее жжет
Мел их шелка рубином уголий,
Пир елико и нас бережет
Юн фарфорность, охлада всестолий.

Претончится ли злато хлебниц,
Утолят ли музыки печали --
Тьма белых ссеребрит меловниц,
В ней биясь, коим нощно пеяли.

[Leda2]

* Есепкин входит в элитарный круг литераторов, претендующих на получение Нобелевской премии (США, Канада, Швеция, Россия)

Яков Есепкин

Застолья с гесперидами и музыками

Пятый фрагмент

От эпирских садов — ко иным,
Аще лето, мы денно явимся,
Исполать славным пиром земным,
Им еще и еще удивимся.

Что ж кимвалы молчат, яко в сне
Тьмою пышут Цереры даянья,
Литы мучают нимф иль оне
Див цветочных белят изваянья.

Гесперид ли и чаять к пустым
Вечным столам о хладе оцвета,
Где по яблокам их золотым
Ночь ведет черных лилий тенета.

Одиннадцатый фрагмент

О власех присно белых менад
Жар тлеет черноогненных гребней,
Мы ль под сенью лепных колоннад,
Сукровичных ли од несть хвалебней.

Ах, пиита, молчи, антиквар,
Доливай хоть во кельхи рейнвейны,
Всех оплачет земля Сеннаар,
Буде нимфы ея темновейны.

С миррой эти парчевники жаб,
Мрамор Эос гниет на клавирах,
Сквозь мраморность виждите хотя б
Наши тени в истлевших порфирах.

Шестнадцатый фрагмент

Вновь богемские феи ведут
По лафитникам тусклым узоры,
Яко пламена их ниспадут,
Бал и грянет чудесный у Коры.

[Leda2]

* Алмазный фонд отечественной литературы — только в интеллектуальном андеграунде, поверх барьеров косной профанационной советскоцентричной книгоиздательской системы

Яков Есепкин

Застолья с гоями и блудницами

Четвертый фрагмент

Снова кельхи и амфоры жгут
Вина Фрейи одесные, летней
Злати чуден исцвет, берегут
Нимфы крепости пунши столетней.

Виноградники минем, олив
Сень земную, хлад мятных цитрарий,
Август римский иль зарева Фив
Барвой пламень цветит лимонарий.

Ах, Господе, хотя бы чрез Ад
Темный, вечность елико бывает,
Внемли злать, в коей мраморный сад
Бледных отроцев мглой увивает.

Восьмой фрагмент

Иль одесный фарфор потемнел,
Аонидам пиры ныне в тягость,
Спят фурины ли, кто и звенел
Меж тенет, славя летнюю благость.

Пировать суе, хлебы вкушать --
Не реките, успенные девы
К пирам век будут нас оглашать,
Яко мраморны цветь и деревы.

Чают нимфы августа блудниц
Темновейных и дышат гетеры
Снов армой, где о шуме стольниц
Воск и злато мы льем на патеры.

Одиннадцатый фрагмент

Сны, богиня, златые навей
Гоям лета, Эолии дивы
Пусть в жемчужной остуде ветвей
Хлеб вкушают, зерцая оливы.

Шумный пир не истечен, у Ор
Мел заимем и шелк благовонный,
Полон миррой и златью фарфор,
Юн атрамент влечет одеонный.

Се и мы льем во червность хлебов
Мел, ссеребрясь, елико надмирны,
И текут с гостий мраморных лбов
Яд вишневый и золото смирны.

[Leda2]

* Алмазный фонд отечественной литературы — только в интеллектуальном андеграунде, поверх барьеров астенической сирой макулатурозависимой книгоиздательской системы

Яков Есепкин

Застолья с девами и мраморными птицами

Одиннадцатый фрагмент

По серебру летейской волны
Днесь корветы плывут и галеры,
То Морфея ль чудесные сны --
Именитств шумных с ядом эклеры.

Благодатная льет Аннелиз
В кубки течные пунш и рейнвейны,
Вдовам царский готовят сюрприз
Феи лилий, оне темновейны.

Иль очнемся: на хлебах стольниц
Тени змей, юродные икают,
И со наших всемраморных лиц
Нощно мирра и цветь истекают.

Четырнадцатый фрагмент

У Евтерпы юноны златят
Пировые ли шелком, саксонский
Жгут фарфор очесами, хотят
Сны зерцать и балет мармезонский.

Что и вынести к хлебам, ужель
Яд со перстней истек в тарталетки,
О лекифиях славская гжель
Дышит мглой, пьют бессмертье старлетки.

И хурма, затекая, пылать
Внове тщится, и мраморна сводность,
И на битых сухарницах злать
Проступает сквозь мела холодность.

Девятнадцатый фрагмент

В тайных комнатах — злато веков,
Стерегут девы-гарпии клады,
Иль под сенью жемчужных оков
Черных замков ярки анфилады.

Юных вижди, Мельмот, балевниц
Отравленных, альфийских шаманок,
Огнедышащих мраморных птиц
Симпфалийских, белых нимфоманок.

Шелк медовый ужель премерцал,
Вей угрюмый огнь ярче сиянья,
Где о розовой слоте зерцал
Яд и морочность пьют изваянья.

[Leda2]

* Алмазный фонд отечественной литературы — только в интеллектуальном андеграунде, поверх барьеров маргинальной ультраблеклой никчёмной книгоиздательской системы

Яков Есепкин

Застолья с девами и парфюмерами

Третий фрагмент

Львам со каменных герм ли бежать,
Яко пир, будет феям Цереры
Гнуть лозу, нивы хлебные жать,
Вейте злато духов, парфюмеры.

Несть фиады к ритонам спешат
Хлебы с маком, подносы оливок,
Дичь во мраморной пудре, из шат
Виноградных серебро наливок.

Ах, мы сами избудем печаль,
Станем хмелем и тушью сребриться,
Мел гранатовый лить на хрусталь,
О червленых лекифиях биться.

Десятый фрагмент

Тьма зерцал феям Ада мила,
Где и морочных див силуэты,
Чуден лет золотого орла,
Снам фиад внемлют юные Эты.

Сад ночной Аваддон облетит,
Это знак, время шумному пиру
Лед окарин топить, яко льстит
Вечность граду во злате и миру.

Клио, Клио, мы туне бледны
И в атраменте бьемся зерцальном,
Соглядая червленые сны
И о мороке плача хрустальном.

Тринадцатый фрагмент

Меж рапсодов тень Марсия хлад
Пировых небозвездных внимает,
Шумны гости, Электра фиад
К гробам шлет, бранью их донимает.

Пир елико, царевна, тоскуй,
Хлебов мраморных, ядности аур,
Отравленных ли емин взыскуй,
Паче золота царского траур.

Хватит мирры и свеч зеркалам,
Где из вишен сочится мраморность
И по бледным стекает челам
Дев исчерных шелковий узорность.

[Leda2]

* Культовый реформатор литературного языка и теоретической поэтики, мировая легенда русского художественного андеграунда

Яков Есепкин

Застолья с иродицами и музыками

Девятый фрагмент

И вольно феям замков мирить
Нерадивых служанок Цереры,
Переспелые вишни сребрить,
Юнам дарствовать с ядом эклеры.

Кая утром отмоет тполы,
Злать винтажная Саский и Лаур
Сомрачит, яко бледны и злы
Иродицы, носящие траур.

Ах, пиров хлебы ныне черствы,
Ядный шелк в снах кроят вдовам томным
И путрамент их мертвые львы
Тщатся выжечь серебром истемным.

Семнадцатый фрагмент

Бассариды ль о злате уснут,
Шелк царевен елико порфиров,
К ним старлетки всеюные льнут,
Паче звезд огнь вифанских сапфиров.

Тщится Марфа ко вечере мед
Несть, чаруют юн цитрий купажи,
Львов хрустальных ли, сумрачных од
Чтиц меловых таят бельэтажи.

И на хлебы из огненных туб
Льется мгла, и фиады ждут Лота,
И зефирность червленую губ
Царских пассий темнит озолота.

Двадцатый фрагмент

Мнемосина тоскует зане,
Будем пить, кликнем дев отравленных,
Аще истина в темном вине
И волхвы ждут чудес преявленных.

И к чему тосковать, Габриэль,
Нас любили камены белые,
Гробовую серебрили вэль,
Мнят ее днесь иродиы злые.

Ах, еше ли о хлебах столы,
Где музык утоляют печали
И юнетки чудесно белы,
Коим, вишни сребря, мы пеяли.


* Из книги «Морок Эолии»

[Leda2]

* Алмазный фонд русской литературы, готические стихотворения — только в интеллектуальном андеграунде, поверх барьеров заскорузлой антихудожественной подцензурной книгоиздательской системы

Яков Есепкин

Застолья с каменами в ночных садах

Одиннадцатый фрагмент

Тусклый мрамор Никеи влечет
Дев успенных, златясь, диаменты
С мглой рифмует во сне Звездочет,
Ныне блага порфирность Ювенты.

Чем нимфеток белых и дарить,
Удивить ли их златом и снами,
Иль еще в сад ночной затворить
Им врата — благоденствуйте с нами.

Ан лавастровым кельхам соцвесть
Не урочно и вишни отравны,
И биются о злате как есть
Над еминой цесарки и фавны.

Пятнадцатый фрагмент

Дамам треф и любезны камен
Одержимые пленники, гаты
Их чаруют, мел с пышных рамен
Див точится в хоромах Гекаты.

Небошумные пиры темней
Век от века, за мертвыми львами
Нощно мчатся ваянья теней
Бассарид со златыми главами.

И альковницы ночи бегут,
И к владетелям замков мы едем,
И на гермах порфировых жгут
Шелк и остия мраморных ведем.

Девятнадцатый фрагмент

Пир елико, всечествуем пир,
Шелк царевен еще не тлетворен,
Златью вит нощный славский ампир,
Летий уснами воск заговорен.

Ах, ночные сады ль, царе, ждут
Яств фарфоровых, пепельных тортов,
Нас юродицы сонно блюдут
О порфирности млечных эскортов.

Иль очнемся: келихи пусты,
Вишни с басмой, о злате нимфетки
И сквозь ангелей темные рты
Мел исцветный течет на серветки.


* Из книги «Морок Эолии»

[Leda2]

* Алмазный фонд русской литературы, готические стихотворения — только в интеллектуальном андеграунде, поверх барьеров квазиславистской болотной амебообразной книгоиздательской системы

Яков Есепкин

Застолья с Литами и герцогинями

Двенадцатый фрагмент

Из Богемии в темный Мадрид
Нас влекут рисовальщицы Коры,
Цвет граната объял бассарид,
Мнят их гостьи алмазные хоры.

Герцогини седые ужель
Затевают неладное, кельмы
Наготове, летит Азазель
Мимо юн, все и мечены шельмы.

И химеры по злату бегут,
Яко ночь и ритоны прелиты,
И царевен шелковие жгут
Сукровичными вишнями Литы.

Девятнадцатый фрагмент

Хлад ростральных колонниц бодрит
Львов, фиады о злате плюмажей
На главах черных эьфов харит
Сны зерцают и лет экипажей.

То ли к званым пирам князи мглы
И кровители неб поспешают,
И ломятся одесно столы,
И царевны гостей оглашают.

Сам честной Аваддон меж хлебниц
Вьется нощно и Майгелю с Низой
Шлет вино, и блюдет меловниц,
Опочивших под темною ризой.

Двадцать второй фрагмент

Иль во злате ротонд цвет икон
Феи грез отемняют шелками,
Вечность книжники ставят на кон,
Амадея смешит Мураками.

Где и падчериц хлебы, оне ль
Ядом чинят изюм тарталеток,
Девы томно вдыхают шанель,
В буклях чучела бледных старлеток.

И давятся портальные львы
Чернью вишен, и мраморны Эты,
И о гребневых цитрах Невы
Презлатятся юнон силуэты.


* Из книги «Морок Эолии»

[Leda2]

* Есепкин входит в элитарный круг мировых литераторов, претендующих на получение Нобелевской премии (США, Канада, Швеция, Россия)






Яков Есепкин


Застолья с менинами в пенатах


Третий фрагмент


Лето, лето Господнее, мнят
Четверговки немолчность пенатов,
Льют серебро фурины, звенят,
Всякий полдень июльский гранатов.


Иль еще кольца хлебов и змей
Столы держат и емина пышет
Негой темной, и в злате камей
Триолеты Цитерия пишет.


И ея золотистый наряд
Расточает духи и лишают
Пробок вина музыки, и яд
С миррой нам юродицы мешают.


Восьмой фрагмент


Огнь лозы арамейской темней
Кущ Аида иль феи нисана
Цветь гранатом поят, сад камней
Гоев манит из мглы Ханаана.


И опять к шумным столам зовут
Неб кровителей ныне вакханки,
И с тенями корветы плывут,
И царицы успенные манки.


Виноградом леканы полны,
Сладок ангелей хлеб, где в золотах
Днесь мы виждим их темные сны
И биемся о червных киотах.


Пятнадцатый фрагмент


В гости Аннелиз юных менин
С гувернантками ждать ли, ах, благи
Именитства, золотой лепнин
Сводных замков чаруются маги.


О вуалях фиады к столам
Яства шлют, пребледны их ланиты
И рифмовщики лгут зеркалам,
Яко бьются в кармине пииты.


Иль кармин, иль серебро — одно ж
Уготовано действо, химеры
Юн темнят и со мраморных лож
Черный шелк носят им костюмеры.