[Klerkon]

Миколай Рей.

БАБА,КОТОРАЯ ПЛАКАЛА ПО «СТРАСТЯМ».

«Страсти» ксендз читал. Одна баба голосила
Тут соседка у нее про латынь спросила:
- Знать бы надобно слова, чтоб задели душу,
Ты же воешь да орешь, ну точь-в-точь кликуша.

- Не поэтому реву, - баба объяснила. –
Просто вспомнила я, что сдох мой ослик милый.
Словно ксендз он был - ревел вот таким же басом
И вот так же завизжал перед смертным часом.

ЧЛЕНЫ ТЕЛА СЕРДЦЕ ЦАРЕМ ИЗБРАЛИ.

Члены тела на царство Сердце посадили,
Живот в Сенат, Десницу в Министры снарядили,

Жопа метила в Думу. Министр не дал ходу.
А она пригрозила: «Учиню-де шкоду!»

Тут нужда им приперла. Жопа ни в какую:
«Сами и управляйтесь, я чести взыскую».

Дали ей место в Думе, а Министр отныне
Утирать ее должен, хоть и старше в чине.

(Пер. Асара Эппеля).


Миколай Рей (1505-1569).

Ян Кохановский (1530-1584).

О ХОЗЯЙКЕ.

Просил он пани жаркими мольбами.
О чем просил — вы догадайтесь сами.

Она же добродетельной была
И гостю речь окончить не дала.

Велела в бане с мужем быть скорее,
И намекнула — будет там виднее.

Вот оба в бане. Обнаженный муж,
Как молодой Адам, красив и дюж.

Он вправе, словно воин перед сраженьем,
Гордиться доблестным вооруженьем.

Гость поглядел, смутясь, на эту плоть:
— Не всех так щедро одарил Господь!

И прочь скорей — мол, в бане слишком жарко.
Кто ж с лютней может превзойти Бекварка!

(Пер. В. Рождественского).

ЖБАН.

Жбан ты мой просторный,
Глазурный, узорный!
То спор затеешь, то до слез встревожишь,
То слюбишь-сдружишь, то в постель уложишь.

Что в тебя ни влито,
То и будет пито,
Дай тебя наклоним, чтоб выцедить зелье,
Нам пированье, а гостям веселье.

Даже мудролюбы
К тебе тянут губы,
Ведь и филозофы в древности пивали,
А они глупей нашего едва ли!

И самый степенный
Верит влаге пенной;
Ты дела мудрых и язык их тайный
Предаешь огласке, изветник случайный.

Ты, добрый товарищ,
Надежду всем даришь,
С тобой бодает и бедняк безродный —
Что ему король и гетман коронный!

Не растрачивай мочи,
Чтоб пилось до полночи,
Чтоб руки тянулись за полной ковшиной,
Пока день не сгонит звезды до единой.

(Пер. Д. Самойлова)


Ян Матейко. "Ян Кохановский над гробом дочери Урсулы". На смерть
любимой дочки в 1580 г. великий поэт написал цикл "Трены" (Treny):
http://www.litmir.net/br/?b=175759

[Grace_van_Dir]

On the Creation of Niggers
by H. P. Lovecraft
written 1912

When, long ago, the gods created Earth
In Jove's fair image Man was shaped at birth.
The beasts for lesser parts were next designed;
Yet were they too remote from humankind.
To fill the gap, and join the rest to Man,
Th'Olympian host conceiv'd a clever plan.
A beast they wrought, in semi-human figure,
Filled it with vice, and called the thing a Nigger.

[Sölveig]

Грузинский басня про ворон

Ворон залез большой сосна и начал посылать всех на.....

Чтоб в лес всегда был дружба, мир - ворон в ротан воткнули сыр

Шел гордый зверь лисиц, скучал- увидел сыр и заторчал

Ходил вокруг 15 круг, побил рекорд и молвил вдруг:

"Чего ты, геноцвале, ждешь, и сам не ешь, и не даешь,

А только дразнишь свой еда с большой опасный высота?"

Ворон послал бы зверя на... но сыр во рту торчит, фигня

Птиц черный лапка изогнул и фак лисе под нос воткнул

Медведь шел спать - увидел фак, ударил об сосна кулак

Ворон упал , весь дружный лес - кто что-то нес с собой, кто-без

Большой и дружный лес тогда ворон всю ночь давал "дрозда"

Теперь ворон простой петух и сыр давно во рту давно протух

С тех пор весь лес ворон имел когда хотел, и как умел

Мораль грузинский басня прост - за свой язык - в ответе хвост.

[Katten]

Благодарить?
Благодарить…
За боль?
За боль еще важнее!
Простить обидчика?
Простить…
Он слаб и в страхе. Ты сильнее.
Принять скорбящего?
Принять его все скорби и тревоги…
Поднять упавшего?
Поднять…
Он твой собрат. Один из многих.
Благословить?
Благословить…
И проклинающих?
Их тоже…
Любить жестокий мир?
Любить…
Его спасти любовь лишь может…

[Sölveig]

О, если б мне сердце холодное
Константин Бальмонт

О, если б мне сердце холодное,
Холодное сердце русалки,—
Чтоб мог я спокойно внимать неумолчному ропоту Моря,
И стону страданий людских!

О, если б мне крылья орлиные,
Свободные сильные крылья,—
Чтоб мог я на них улететь в безграничное царство Лазури,
Чтоб мог я не видеть людей!

[vesle jente]

Простенькое,но по настроению...
Это просто осень
Мне тоску внушает,
Все надежды косит,
Радость заглушает.

Растворилось лето,
Будто не бывало.
То, что было светлым,
Грязно-серым стало.

За окном ненастье
Замерло надолго.
Нет на свете счастья,
Нет и в жизни толка.

Только бы прорваться
Сквозь больной октябрь,
С ноябрем расстаться,
Соскочив в декабрь
Столова,1996
-----
лучше бы"соскочить " хотя бы в март,а лучше в май..)

[Hlid/skjalf]

сорок тысяч способов подохнуть. автора к сожалению не знаю...

Я не просыпаюсь от запаха акрила;
В моем лифте вместо хуя нарисована аквила.
В лицемерном мире полном зла и сложностей
Мне снится сон о будущем, где множество возможностей:

Там можно быть съеденным безумными грибами;
Там Вас изнасилуют инопланетяне!
Там можно быть застреленным, а можно выпотрошенным -
Там с Вами точно не случиться ничего хорошего!

40 000 способов подохнуть:
В далеком темном будущем все очень, ОЧЕНЬ плохо!
Ай-ай-ай!
40 000 thousand ways to die!

Для кого-то император это Цезарь и Нерон -
Для меня - полугнилой мужик, да золоченый трон!
Он убивает в день по тысяче детей,
Но все равно он самый самый лучший из людей!

Сквозь межзвездный мрак летит космоморяк:
У него бензопила - он искоренитель зла!
"Убей мутанта! Сожги еретика!":
Полна добра и подвига жизнь космоморяка!

Ай-ай-ай!
40 000 thousand ways to die!

У вас тут на планете своя атмосфера?
Прощайтесь с ней, если вы предали Терру!
Вирусные бомбы и четкая позиция,
Экстерминатус: святая инквизиция!

Ведь есть те, кто продали души Хаосу:
Они живут в Глазу; молятся колесу!
Колесо вращается, на барабане "Сектор Приз" -
Из человека вылупляется демон-принц!


40 000 способов подохнуть:
В далеком темном будущем все очень, ОЧЕНЬ плохо!
Ай-ай-ай!
40 000 thousand ways to die!

Тираниды жрут планету, некронтир сосут пульсар,
Та-что-жаждет с аппетитом души кушает эльдар!
Одержимый экскаватор пробирается по трупам,
Их в канаве, смачно чавкая, обгладывают круты!

Показательные казни и военных и гражданских;
Пятисотметровый робот флегматично топчет танки!
Взвод пехоты вштыковую прорывается к окопу,
Два солдата добивают комиссара своей ротты!


Ай-ай-ай!
40 000 thousand ways to die!

В варпе буря разыгралась: не видать вокруг ни зги!
У навигатора из глаз текут сгоревшие мозги!
Техножрец бинарным кодом заклинает Дух Машины:
Вот Вам, блять, гиперпространство! Вот Вам космоса глубины!

Экипаж сошел с ума, капитан теряет твердость!
Стайка демонов отвертками развинчивает корпус!
Красный свет, сирены, голос из динамиков твердит:
"До декомпрессии: Три. Два. Один."


40 000 способов подохнуть:
В далеком темном будущем все очень, ОЧЕНЬ плохо!
Ай-ай-ай!
40 000 thousand ways to die!

И когда все старания покрываются прахом,
И кажется: хуже уже не бывает!
Я вспоминаю ебучую ваху,
И иногда помогает.

Друзья полагают: я что-то скрываю,
Какой-то секрет, на душе тяжкий груз!
Все гораздо страшнее, они же не знают:
Я помню всех примархов наизусть...

Высоцкий - баллада об оружии

По миру люди маленькие носятся, живут себе в рассрочку,-
Плохие и хорошие, гуртом и в одиночку.

Хороших знаю хуже я -
У них, должно быть, крылья!
С плохими - даже дружен я,-
Они хотят оружия,
Оружия, оружия
Насилья!

Большие люди - туз и крез -
Имеют страсть к ракетам,
А маленьким - что делать без
Оружья в мире этом?

Гляди, вон тот ханыга -
В кармане денег нет,
Но есть в кармане фига -
Взведенный пистолет.

Мечтает он об ужине
Уже с утра и днем,
А пиджачок обуженный -
Топорщится на нем.

И с ним пройдусь охотно я
Под вечер налегке,
Смыкая пальцы потные
На спусковом крючке.

Я целеустремленный, деловитый,
Подкуренный, подколотый, подпитый!

Эй, что вы на меня уставились - я вроде не калека!
Мне горло промочить - и я сойду за человека.

Сходитесь, неуклюжие,
Со мной травить баланду,-
И сразу после ужина
Спою вам про оружие,
Оружие, оружие
балладу!

Большой игрок, хоть ростом гном,-
Сражается в картишки,
Блефуют крупно в основном
Ва-банк большие шишки.

И балуются бомбою,-
У нас такого нет,
К тому ж мы - люди скромные:
Нам нужен пистолет.

И вот в кармане - купленный
Обычный пистолет
И острый, как облупленный
Знакомый всем стилет.

Снуют людишки в ужасе
По правой стороне,
А мы во всеоружасе
Шагаем по стране.

Под дуло попадающие лица,
Лицом к стен! Стоять! Не шевелиться!

Напрасно, парень, за забвеньем ты шаришь по аптекам,-
Купи себе хотя б топор - и станешь человеком!

Весь вывернусь наружу я -
И голенькую правду
Спою других не хуже я
Про милое оружие,
Оружие, оружие
балладу!

Купить белье нательное?
Да черта ли нам в нем!
Купите огнестрельное -
Направо, за углом.

Ну, начинайте! Ну же!
Стрелять учитесь все!
В газетах про оружие -
На каждой полосе.

Вот сладенько под ложечкой,
Вот горько на душе:
Ухлопали художничка
За фунт папье-маше.

Ату! Стреляйте досыту -
В людей, щенков, котят,-
Продажу, слава господу,
Не скоро запретят!

Пока оружие здесь не под запретом,
Не бойтесь - всё в порядке в мире этом!

Не страшно без оружия - зубастой барракуде,
Большой и без оружия - большой, нам в утешенье,-
А маленькие люди - без оружия не люди:
Все маленькие люди без оружия - мишени.

Большие - лупят по слонам,
Гоняются за тиграми,
А мне, а вам - куда уж нам
Шутить такими играми!

Пускай большими сферами -
Большие люди занимаются,-
Один уже играл с пантерами,
Другие - доиграются...

У нас в кармане пушечка -
Малюсенькая, новая,-
И нам земля - подушечка,
Подстилочка пуховая.

Кровь жидкая, болотная
Пульсирует в виске,
Синеют пальцы потные
На спусковом крючке.

Мы, маленькие люди,- на обществе прореха,
Но если вы посмотрите на нас со стороны -
За узкими плечами небольшого человека
Стоят понуро, хмуро дуры - две больших войны.

Коль тих и скромен - не убьют-
Всё домыслы досужие,-
У нас недаром продают
Любезное оружие!

А тут еще норд-ост подул -
Цена установилась сходная,-
У нас, благодаренье господу,
Страна пока свободная!

Ах, эта жизнь грошовая,
Как пыль,- подуй и нет!-
Поштучная, дешевая -
Дешевле сигарет.

И рвется жизнь-чудачка,
Как тонкий волосок,-
Одно нажатье пальчика
На спусковой крючок!

Пока легка покупка, мы все в порядке с вами,
Нам жизнь отнять - как плюнуть,- нас учили воевать!
Кругом и без войны - война, а с голыми руками -
Ни пригрозить, ни пригвоздить, ни самолет угнать!

Для пуль все досягаемы,-
Ни черта нет, ни бога им,
И мы себе стреляем и
Мы никого не трогаем.

Стрельбе, азарту все цвета,
Все возрасты покорны:
И стар и млад, и тот, и та,
И - желтый, белый, черный.

Опять сосет под ложечкой.
Привычнее уже
Убийца на обложечке,
Девулька в неглиже.

Мир полон неудачниками
С топориками в руке
И мальчиками с пальчиками
На спусковом крючке!

[Katten]

Не зли других и сам не злись,
Мы гости в этом бренном мире.
И, если что не так — смирись!
Будь поумней и улыбнись.
Холодной думай головой.
Ведь в мире все закономерно:
Зло, излученное тобой,
К тебе вернется непременно.

Омар Хайам

[MeTaNik]

Hlid/skjalf

Экипаж сошел с ума, капитан теряет твердость!
Стайка демонов отвертками развинчивает корпус!
Красный свет, сирены, голос из динамиков твердит:
"До декомпрессии: Три. Два. Один."

Это либо мой "друг по духу", пересмотревший Стартрека или Вавилона 5 с водкой/пивом, либо ужравшийся поуши какими нибудь колесами чел. Я с начала прочитала 2 раза. Понравилось. Но наркотой тянет аж через комп.

[Klerkon]

Ду Фу (712-780).



Песнь о боевых колесницах.

Боевые гремят колесницы,
Кони ржут и ступают несмело.
Людям трудно за ними тащиться
И нести свои луки и стрелы.

Плачут матери, жены и дети -
Им с родными расстаться не просто.
Пыль такая на белом на свете -
Что не видно Сяньянского моста.

И солдат теребят за одежду, -
Все дрожат перед близостью битвы, -
Здесь мольба потеряла Надежду,
Вознося в поднебесье молитвы.

И прохожий у края дороги
Только спросит: "Куда вы идете?"
Отвечают: "На долгие сроки,
Нет конца нашей страшной работе.

Вот юнец был, семье своей дорог,
Сторожил он на Севере реку,
А теперь, хоть ему уж за сорок,
Надо вновь воевать человеку!

Не повязан повязкой мужскою -
Не успел и обряд совершиться, -
А вернулся с седой головою,
И опять его гонят к границе.

Стон стоит на просторах Китая -
Ах, зачем императору надо
Жить, границы страны расширяя?
Мы и так не страна, а громада.

Неужели Владыка не знает,
Что в обители Танской державы
Не спасительный рис вырастает -
Вырастают лишь сорные травы.

Разве женщины могут и дети
Взять хозяйство крестьянское в руки?
Просто сил им не хватит на свете,
Хватит только страданья и муки!

Мы стоим, как солдаты, на страже -
И в песках, и на горных вершинах...
Чем отличны баталии наши
От презренных боев петушиных?

Вот, почтенный, как речью прямою
Говорим мы от горькой досады:
Даже этой свирепой зимою
Отдохнуть не сумели солдаты!

Наши семьи сломила кручина -
Платят подати, платят налоги;
И уже не желаешь ты сына,
Чтоб родился для слез и тревоги.

Дочь родится годна для работы -
Может, жизнь ее ты и устроишь.
Ну, а сын подрастет - уж его-то
Молодого в могилу зароешь.

Побродил бы ты, как на погосте,
Вдоль нагих берегов Кукунора:
Там белеют солдатские кости -
Уберут их оттуда не скоро.

Плачут души погибших недавно,
Плачут души погибших когда-то.
И в ночи, боевой и бесславной,
Их отчетливо слышат солдаты.

750 г.


Ван Кэвэй (род. 1949). "На северной границе".

За столицею слежу я,
Как за шахматной доскою:
На сто лет событий хватит -
Тут не справишься с тоскою.

Где дворцы князей китайских?
Кто теперь владеет ими?
Все посты и все поместья
Заняты людьми чужими.

Гонги бьют и барабаны,
И на западной границе,
Получив "приказ крылатый",
В бой несутся колесницы.

Пусть в реке уснули рыбы,
И драконы спят угрюмо -
О родной моей отчизне
Навсегда бессонны думы.

766 г.

Женщины, собирающие хворост.

Здесь, в Куйчжоу, девушкам не сладко,
Волосы у них седеют рано.
Ни семьи, ни мужа, ни порядка,
В сорок лет - лишь горе, без обмана!

В дни войны и грозного ненастья
Большинству мужчин не до женитьбы.
Девушки не думают о счастье,
А о том, как сытыми прожить бы.

Да к тому ж - таков обычай местный! -
Мужикам трудиться нет охоты, -
А на плечи женщин, как известно,
Все труды ложатся и заботы.

Женщины уходят спозаранку
В лес иль в горы, повязав косынки,
Чтобы, хворосту собрав вязанку,
За гроши продать ее на рынке.

Две косы девических уныло
Падают на сгорбленные плечи,
И цветы украсить их не в силах -
О красе здесь не идет и речи!

Вновь трудиться голод их торопит -
Круглый год с нуждою нету сладу -
И уйти хоть в соляные копи,
Чтоб за жалкую работать плату.

Трудно жить на каменистой почве,
Голодать и мерзнуть постоянно,
Оттого-то выплаканы очи,
Со слезами смешаны румяна.

Но поверьте, что в уезде нашем
Не рождается дитя уродом:
Ведь была прелестней всех и краше
Чжао-цзюнь - она отсюда родом.

766 г.


Ван Кэвэй. "Императорские наложницы".

Между Янцзыцзяном и рекой Хань.

Я - путник, скитающийся давно
Меж двух величавых рек,

Ненужный ученый - в чужом краю
Затерянный человек.

Брожу я от родины вдалеке,
И некому мне помочь,

И я одинок, подобно луне
В долгую зимнюю ночь.

Близится горестный мой закат,
Но душа еще молода.

Быть может, не будут болезни мои
Мучить меня всегда?

Я слышал, что в древние времена
Кормили старых коней

Отнюдь не за то, что они могли
Работать на склоне дней.

769 г.

(Пер. А.И. Гитовича).

[Sölveig]

Если спросят люди:
"Скажите нам,что это было?
Драгоценный жемчуг?"
Отвечайте:"Капля росы
На заре спешила исчезнуть".

Аривара Нарихира (825 -880)

[Katten]

«Эспрессо по-осеннему»

На троих- Лето, Осень и Зиму
Кофе-пост или тост...
Соберу и скажу от души:
Все сезоны по своему,
Чем-то милы и пригожи
Ну, а осень меж ними
Границей сезона лежит...

Мы смакуем эспрессо
По летнему знойно и жарко…
В зиму греем озябшие руки
И тело замерзшей души
Только осенью вкус
Проявляет, особенно остро
Состояние осени -
Как состоянье души…

Сергей Кокорин

[Vanite]

Чубай Григорій :: "У здивуванні знов стою німому"

У здивуванні знов стою німому:
Чи все то сон, чи справді наяву?
...З гілок вишневих — дивних космодромів —
Бруньки злітають листям в синяву.
Бруньки злітають листям і суцвіттям,
І бродить вітер садом навмання...
...Про весни думаю.
І думи верховіттям
Збивають з неба сонце пізнання.
І сонцем тим забризканий, облитий,
Позбавлений і спокою, і сну,
Бажаю,
прагну,
хочу я відкрити
Свою, ніким не бачену весну.
Щоб з нею йти крізь осені і зими,
Щоб в ній свою весняність зберегти.
Свою весну — тривожну, незбориму,
Де теплоти — на всі-усі світи.
Свою весну, замріяну, нехитру,
В усмішці, в слові, в помасі руки.
Де б в синій гриві здибленого вітру
Заплутувались білі пелюстки.
Де все було б: і цвіт, і проростання,
І перший грім, і радість, і любов.
...Щоб перед нею стати в здивуванні
І думати про неї знов і знов.

[Игльм]

http://www.youtube.com/watch?v=GyRAK5Pqv2k

[Sölveig]

Гляжу на луну,
И смутных тысяча тысяч
В душе печалей.
Пусть не ко мне одному
Осень явилась, и все же...

Оэ-но Тисато (ум. в начале X в.)

[Klerkon]

Редьярд Киплинг.

ПЕСНЬ ПИКТОВ.

Тупые копыта Рима
Ступают на сердце, на брюхо;
Рим смотрит куда-то мимо,
И римское ухо глухо.

Повсюду посты, охрана,
И прячутся наши орды;
Мы лечим словами раны,
Но помыслы наши горды.

Нет ни любви к нам, ни злобы,
Столь мы ничтожный народец;
Все же глядите в оба —
Есть и для вас колодец!

Мы — червяки лесные?
Мы — плесень корней, гниенье?
Мы словно шипы стальные!
Мы — крови распад и тленье!

Омела душит деревья,
Моль одеянье губит,
Крыса сгрызает вервья —
Но жертву никто не любит!

И наше племя ничтожно,
И мы несем наше бремя;
Мы скрытны, мы осторожны,
Будут плоды в свое время!

О да, мы народец хилый,
Но только будьте спокойны;
Нас много, и мы всей силой
Начнем за свободу войны.

Столетия рабства и тьмы
Были уделом нашим,
Но стыд вас погубит, и мы
На ваших могилах спляшем!

(Пер. Э. Шустера).



ПЕСНЯ РИМСКОГО ЦЕНТУРИОНА.

(Римское владычество в Британии, 300 г. н. э.)

Легат, я получил приказ идти с когортой в Рим,
По морю к Порту Итию, а там — путем сухим;
Отряд мой отправленья ждет, взойдя на корабли,
Но пусть мой меч другой возьмет. Остаться мне вели!

Я прослужил здесь сорок лет, все сорок воевал,
Я видел и скалистый Вект, и Адрианов Вал,
Мне все места знакомы тут, но лишь узнав о том,
Что в Рим, домой, нас всех зовут, я понял: здесь мой дом.

Здесь счастлив был я в старину, здесь имя заслужил,
Здесь сына — сына и жену я в землю положил,
Здесь годы, память, пот и труд, любовь и боль утрат
Вросли навек в британский грунт. Как вырвать их, легат?

Я здешний полюбил народ, равнины и леса.
Ну лучше ль южный небосвод, чем наши небеса,
Где августа жемчужный свет, и мгла январских бурь,
И клочья туч, и марта луч сквозь бледную лазурь?

Вдоль Родануса вам идти, где зреет виноград
И клонит лозы бриз, летя в Немауз и Арелат.
Но мне позволь остаться здесь, где спорят испокон
Британский крепкошеий дуб и злой эвроклидон.

Ваш путь туда, где сосен строй спускается с бугра
К волне Тирренской, что синей павлиньего пера.
Тебя лавровый ждет венок, но неужели ты
Забудешь там, как пахнет дрок и майские цветы?

Я буду Риму здесь служить, пошли меня опять
Болота гатить, лес валить, иль пиктов усмирять,
Или в дозор водить отряд вдоль Северной Стены,
В разливы вереска, где спят империи сыны.

Легат, не скрыть мне слез — чуть свет уйдет когорта в Рим!
Я прослужил здесь сорок лет. Я буду там чужим!
Здесь сердце, память, жизнь моя, и нет родней земли.
Ну как ее покину я? Остаться мне вели!

(Пер. А. Глебовской).



НОРМАНН И САКС.

Норманн, умирая, напутствовал сына: "В наследство прими
Феод, мне дарованный некогда Вильямом — земли с людьми —
За доблесть при Гастингсе, полчища саксов повергшую в прах.
Земля и народ недурны, но держи их покрепче в руках.

Здесь править не просто. Сакс — вовсе не то что учтивый норманн.
Возьмется твердить о правах, а глядишь, он то шутит, то пьян.
Упрется, как бык под ярмом, и орет про нечестный дележ.
Дай время ему отойти, ведь с такого немного возьмешь.

Гасконских стрелков, пикардийских копейщиков чаще секи,
А саксов не вздумай: взъярятся, взбунтуются эти быки.
Повадки у них таковы, что хоть князь, хоть последний бедняк
Считает себя королем. Не внушай им, что это не так.

Настолько язык их узнай, чтобы каждый постигнуть намек.
Толмач не поймет, чего просят, — им часто самим невдомек,
Чего они просят, а ты сделай вид, что их просьбу постиг.
Знай: даже охота не повод, чтоб бросить, не выслушав, их.

Они будут пьянствовать днем и стрелять твоих ланей во тьме,
А ты не лови их, не трогай — ни в темном лесу, ни в корчме.
Не мучай, не вешай на сучьях и рук у них не отрубай:
Ручищи у них в самый раз, чтоб никто не оттяпал твой край.

С женой и детьми приходи к ним на свадьбы, поминки, пиры.
Епископ их крут — будь с ним крут, а отцы приходские добры.
Тверди им о "нас" и о "нашем", когда угрожают враги
Поля не топчи, на людей не кричи и смотри им не лги!

(Перевод В. Топорова).



ЗАКОН ДЖУНГЛЕЙ.

Внемлите Закону Джунглей, он стар, как небесная твердь,
Послушный волк преуспеет, но ждет нарушителя смерть.

Как питон, что ствол обвивает, в обе стороны действен Закон:
Стая сильна лишь Волком, а Волк лишь стаей силен.

Пейте вволю, но в меру и мойтесь от носа и до хвоста,
Спите днем — для охоты ночная нужна темнота.

Пусть Шакал подбирает за Тигром — ты, безусый Волчонок, не смей!
Помни — Волк природный охотник, пищу сам добывать умей!

С владыками — Тигром, Пантерой и Медведем — не ссорься, ни-ни!
Не тревожь молчащего Хати, Кабана в кустах не дразни!

Если в джунглях две стаи сойдутся, приляг в сторонке и жди:
Может быть, к обоюдному благу договорятся Вожди.

С Волком из собственной Стаи сражайся в честном бою;
Тот, кто ввяжется в ваш поединок, ослабляет Стаю свою.

Волк — хозяин своей берлоги, и защитный Закон таков,
Что там и Вожак не властен, и даже Совет Волков.

Если берлога открыта и не годна под жилье,
Волк, по решенью совета, обязан сменить ее.

До полуночи убивая, не взбудораживай лес,
Не спугни второго оленя — он нужен другим позарез.

Для себя, Волчат и Волчицы убивай, если в пище нужда,
Но нельзя убивать для потехи, Человека же — НИКОГДА.

Право стаи — право слабейших; коль добычу у них довелось
Отобрать, не ешь без остатка, но им шкуру и голову брось.

Ешь добычу Стаи на месте, набивай до отвалу пасть,
Но умрет любой, кто в берлогу унесет хоть малую часть!

Волк — хозяин своей добычи, и не смеет стая, пока,
Он не даст на то разрешенья, от мяса урвать ни клочка.

Годовалый волчонок вправе, если убийца сыт,
Достать свою долю мяса — отказ ему не грозит.

Право логова — Матери право; от каждой добычи она
Для выводка заднюю ногу должна получить сполна.

Вправе отец в одиночку семье добывать обед;
Он волен от вызовов Стаи, судья ему — только Совет.

Вожак — это сила и опыт, ведомо испокон,
Что там, где Закон не предвидит, приказ Вожака — Закон.

Блюди же Законы Джунглей — их много, от них не спастись,
У них голова и копыто, горб и бедро — подчинись!

(Пер. Арк. Штейнберга).

[Sölveig]

Да, сном, и только сном, должны его назвать!
И в этом мне пришлось сегодня убедиться:
Мир - только сон...
А я-то думал - явь,
Я думал - это жизнь, а это снится...

Ки-но Цураюки (868 -946)

[Vanite]

Игльм

http://www.youtube.com/watch?v=GyRAK5Pqv2k

Это из Олддога кадры?

[Игльм]

Это из Олддога кадры?

Почти угадали. Фильм называется "Oldboy".

По моему подоконнику стекают
капли дождя и нет ничего проще,
чем рассказать о красоте
падения этой капли, высоте
её измерения.
Каждую долю мгновения
тормозя время
надо ли выражать?
Жаль, если это действительно надо.
Справа и слева финский залив.
И в этом такая правда,
как в том, что шевелится лифт
в доме напротив. Живёт шизофреник,
умирают герои или мещане.
Это не озлобленность, поверьте,
это отчаяние.
Алексей Никонов

[Klerkon]

НОЧЬ ПЕРЕД ПРИСТУПОМ.


«Все множество литовских людей устремишеся на град
со всех стран с лествицы и щиты и с таросы и со иными
козньми стенобитными..., и бьюще ис подошвенного бою
изо многих пушек и пищалей и в окна колюще и камение
метуще и вар с калом льюще; и серу и смолу зажигающе
метаху и известию засыпающе скверные их очеса, и тако
бьющеся через всю нощь...»

(«Сказание Авраамия Палицына»).


Поляки ночью темною
Пред самым Покровом,
С дружиною наемною
Сидят перед огнем.

Исполнены отвагою,
Поляки крутят ус,
Пришли они ватагою
Громить святую Русь.

И с польскою державою
Пришли из разных стран,
Пришли войной неправою
Враги на россиян.

Тут вoлохи усатые,
И угры в чекменях,
Цыгане бородатые
В косматых кожухах...

Валя толпою пегою,
Пришла за ратью рать,
С Лисовским и с Сапегою
Престол наш воевать.

И вот, махая бурками
И шпорами звеня,
Веселыми мазурками
Вкруг яркого огня

С ухватками удалыми
Несутся их ряды,
Гремя, звеня цимбалами,
Кричат, поют ж...ы.

Брянчат цыганки бубнами,
Наездники шумят,
Делами душегубными
Грозит их ярый взгляд.

И все стучат стаканами:
«Да здравствует Литва!"
Так возгласами пьяными
Встречают Покрова.

А там, едва заметная,
Меж сосен и дубов,
Во мгле стоит заветная
Обитель чернецов.

Монахи с верой пламенной
Во тьму вперили взор,
Вокруг твердыни каменной
Ведут ночной дозор.

Среди мечей зазубренных,
В священных стихарях,
И в панцирях изрубленных,
И в шлемах, и в тафьях,

Всю ночь они морозную
До утренней поры
Рукою держат грозною
Кресты иль топоры.

Священное их пение
Вторит высокий храм,
Железное терпение
На диво их врагам.

Не раз они пред битвою,
Презрев ночной покой,
Смиренною молитвою
Встречали день златой;

Не раз, сверкая взорами,
Они в глубокий ров
Сбивали шестопeрами
Литовских удальцов.

Ни на день в их обители
Глас божий не затих,
Блаженные святители,
В окладах золотых,

Глядят на них с любовию,
Святых ликует хор:
Они своею кровию
Литве дадут отпор!

Но чу! Там пушка грянула,
Во тьме огонь блеснул,
Рать вражая воспрянула,
Раздался трубный гул!..

Молитесь богу, братия!
Начнется скоро бой!
Я слышу их проклятия,
И гиканье, и вой;

Несчетными станицами
Идут они вдали,
Приляжем за бойницами,
Раздуем фитили!..

1846 г.

(Алексей Константинович Толстой).


Милорадович С.Д. «Оборона Троице-Сергиевой лавры». 1894 г.