[Klerkon]

Несколько лет тому назад в России введен был новый государственный праздник — «День народного единства» 4 ноября.

Сделаем сразу же ряд важных замечаний:

1) В 1612 году Москву и Российское Государство ни от каких «польских интервентов» не «освободили», поскольку польский королевич Владислав Ваза не только не отказался от претензий на русский престол, но через несколько лет, осенью-зимой 1618 года, вновь вторгся на Русь, осадив столицу, а сопровождавшие его запорожцы Сагайдачного едва не захватили Соловецкий монастырь (!). Окончательно же Владислав отказался от своих претензий только по Поляновскому миру с Россией 1634 г., завершившего неудачную для последней Смоленскую войну.

2) Династические претензии королевича Владислава были на самом деле в достаточной степени обоснованы. В Начальной Русской летописи «Повесть Временных лет» сообщается, что «Радим и Вятко же от рода ляхов»; Москва же, как известно, была захвачена Юрием Долгоруким у вятичей.

3) Установив датой праздника 4 ноября представители политической и научной (?) элиты совершили фатальную ошибку. Так как на самом деле современная дата 4 ноября совпадает с датой предпоследнего неудачного штурма Кремля Нижегородским ополчением; освобожден же Кремль от интервентов был на самом деле не 4, а 7 ноября! Трудно сказать, является ли это «нечаянно-случайной» ошибкой, или же намеренной провокацией?

Оставив в стороне политико-идеологические инсинуации по поводу целесообразности замены «Красного Октября» (7 ноября) спорной и двусмысленной исторической датой, заметим, что сам по себе этот праздник действительно способствует межнациональному и межконфессиональному примирению и взаимопониманию в стране, поскольку в событиях Смуты активную роль играли не только православные русские, но и татары-мусульмане. Обратимся к источникам.

Немецкий дворянин Конрад Буссов, проживший в Московии с 1601 по 1613 г., подобно своему старшему современнику Балтазару Руссову, автору популярной «Хроники Ливонии», по своему происхождению был славянином, как это явствует из его фамилии, оканчивающейся на «-ов»: http://www.vostlit.info/Texts/rus13/...1.phtml?id=211

«Московская Хроника 1584-1613 гг.» Конрада Буссова принадлежит к числу наиболее интересных иностранных сочинений о России Смутного времени. Единственная из всех сочинений иностранцев того времени, она содержит описание событий начиная со времени правления Бориса Годунова и вплоть до освобождения Москвы ополчением Минина и Пожарского. При этом на протяжении всего описываемого периода Конрад Буссов почти все время находился в самом центре событий и, таким образом, выступает в своем сочинении как непосредственный наблюдатель и очевидец. Предлагаю вниманию отрывок их «Хроники», посвященный роли в событиях Смуты мусульман - татар:

«О свержении Шуйского с престола и о гибели Димитрия II [1610].

Димитрию был очень тягостен его позор, а именно то, что поляки вторично ему изменили, а его земляки, русские, ему налгали. Не ожидая больше ничего хорошего ни от тех, ни от других, он сказал себе: «Я должен набрать турок и татар, которые помогут мне вернуть себе мои наследные владения, иначе я ничего не добьюсь, а уж если я и тогда не получу эти владения, то так разорю и разрушу их, что они немногого будут стоить, и пока я жив, я Россию в покое не оставлю».

После этого он послал одного из еще оставшихся у него поляков, пана Кернозитского (он был более предан Димитрию, чем полякам), в Татарское царство (так называют его московиты, а оно только королевство) Астрахань, расположенное в 500 милях от Москвы. Этот Иоанн, предтеча Димитрия, должен был проложить ему дорогу в Астрахань через широкие невозделанные степи, передать от него привет и большую милость астраханцам и сказать им, что он со своей царицей приедет к ним и будет держать свой двор у них по той причине, что Московитская и Северская земли слишком опоганены нехристями.

Если бы этот переезд состоялся, России пришлось бы еще хуже, но Бог не захотел этого и чудесным образом отвратил беду, лишив Димитрия разума и сделав так, что он начал свирепствовать и среди тех немногих татар и казаков, которые были его самыми верными и любимыми воинами, состояли при нем день и ночь, охраняли его, ездили с ним на охоту и на другие потехи, так что ни один немец или поляк не был к нему так близок.

Утоплен Касимовский – татарский царь.

Он приказал тайком бросить в реку Оку и утопить татарского царя Касимовского по той причине, что родной сын этого царя из ненависти ложно донес на него Димитрию, будто бы он намеревается отпасть и уехать в Москву.

Когда об этом жестоком убийстве узнал татарский князь Петр Урусов, он сильно рассердился на Димитрия и на сына утопленного татарского царя, который был источником предательства против собственного отца и не мог отрицать, что явился причиною его смерти. Этот Урусов решил подкараулить его ночью в Калуге и убить, когда он выйдет от царя и поедет домой. Но ему повстречался другой знатный татарин, по платью и по внешности очень похожий на того, и он снес ему своей саблей голову. Димитрий, которому донесли об этом и подали жалобу на князя Петра Урусова, велел бросить его в тюрьму, несмотря на то, что очень его любил (за то, что он очень хорошо знал дороги на Астрахань). Приказал он посадить за приставов еще и 50 других татар и сильно помучить их несколько дней.

Но затем он снова вернул им свою милость, восстановил всех в прежней службе и снова стал доверять им точно так же, как прежде, — брать их с собой на охоту, посылать их в разведку, не только для того, чтобы добывать сведения о королевском войске, но и для того, чтобы всех, какие только попадутся, поляков и польских купцов на больших дорогах, а также польских холопов и слуг во владениях, принадлежавших их господам, хватать и доставлять к нему в Калугу со всем, что у них было.

Службу эту татары несли послушно и старательно (невзирая на то, что они за учиненный им срам и позор таили в сердце сильную ненависть к Димитрию, которую они, однако, искусно скрывали почти два месяца, а потом страшно отомстили ему, о чем будет сказано ниже).

Тирания Димитрия.

Они часто приводили по 10, 11, 12 поляков, которых хватали в ночное время из постелей в поместьях и также многих купцов с дорогим товаром и всяким добром, которых они встречали на больших дорогах. Некоторых из этих поляков по приказанию Димитрия лишали жизни тяжким и жестоким способом. Почти каждое утро находили посреди рынка 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12 мертвых поляков, убитых ночью, безжалостно израненных и изрубленных и таким образом замученных до смерти. Они валялись под открытым небом до тех пор, пока их наполовину не пожирали собаки, тогда только их увозили, бросали в яму и зарывали. Это были большею частью благородные дворяне и значительные люди. Многих из таких захваченных поляков и польских купцов, как только их привозили в Калугу, отводили к реке Оке и сразу бросали живьем в воду и топили.

Поскольку татары показали себя такими преданными при захвате поляков и проявляли усердие на всякой службе и Димитрий поэтому думал, что все они забыли про тюрьму и позор, он стал доверять им еще больше и, едучи на охоту или на прогулку, брал с собой только своего шута Петра Кошелева, отъявленного злодея и кровопийцу, и двоих или троих из своей дворни, но ни одного немца, поляка или русского боярина, а вместо них 20 или 30 татар. Им он доверял свою особу, забыв, что говорится: «Доверься, так и конь твой убежит». Татары эти много раз уезжали и приезжали с ним, были очень старательны и услужливы, пока не дождались удобного времени и случая.

Тогда они дали указание всему своему татарскому войску, чтобы те были в любое время наготове со всем, что у них есть, и как только царь в следующий раз опять поедет на охоту, как можно незаметнее вывели своих близких из Калуги, сами ушли так, чтобы никто из них там не остался, держали путь на Пельну и там дожидались, пока князь Петр Урусов приедет к ним с царской охоты и уведет их из России опять на родину в Татарию.

11 декабря было особенно злополучным и несчастливым днем, особенно для Димитрия. В это утро он поехал в санях на прогулку, взял с собой, по своему прежнему обыкновению, только шута Петра Кошелева, двух слуг и еще татарского князя с 20 другими татарами. Когда остальные татары узнали об этом, они поспешно вышли, одни в одни ворота, другие в другие, вместе со своими женами и детьми, взяв с собой все, что они могли, и собрались в Пельне; было их там свыше 1000 человек, не считая женщин и детей.

Когда же Димитрий отъехал в поле на расстояние примерно четверти путевой мили от города, открылся тайник, в котором долго была заключена и сокрыта злоба татар на Димитрия. Татарский князь Петр Урусов зарядил свое ружье двумя пулями, подъехал как только мог ближе к саням Димитрия, стал льстить ему и так смиренно говорить с ним, что Димитрий не мог заподозрить ничего дурного.

Убивают в санях Димитрия второго.

Князь же, очень ловко приготовившись к нападению, выстрелил в сидевшего в санях Димитрия, да еще, выхватив саблю, снес ему голову и сказал:

«Я научу тебя, как топить в реке татарских царей и бросать в тюрьму татарских князей, ты ведь только ничтожный, дрянной московит — обманщик и плут, а выдавал себя за истинного наследника страны, и мы преданно служили тебе, вот теперь я и возложил на тебя ту самую наследную корону, которая тебе подобает».

Шут Петр Кошелев и двое слуг не захотели дольше смотреть на эту трагическую коронацию, ускакали, примчались в Калугу и рассказали, какая у них была плохая необычная охота и забава и как царя Димитрия короновал татарский князь.

Татары отправляются снова на свою родину.

После того как князь Петр Урусов так ловко надел на Димитрия подобающую ему наследную корону, он отправился с находящимися при нем татарами из России опять в Татарию, свое отечество. Дорогой они грабили и брали все, что им попадалось.

Развязка.

В Калуге стали выстрелами из пушек давать условный знак, чтобы все солдаты, находившиеся снаружи, поняли, что что-то произошло и им нужно спешно собраться в городе. Но когда они сошлись, татары были уже так далеко, что невозможно было догнать их и захватить.

Однако небольшое число татар осталось все же в Калуге, скорее всего потому, что им об этом заговоре не было известно, или же у них не было лошадей, на которых можно было бы проделать столь долгий путь. Бедных людей, как зайцев в поле, гоняли из одной улицы в другую, а когда они уже не в силах были больше бежать, рассекали или забивали насмерть саблями или дубинами и бросали, как собак, в одну кучу. Им пришлось расхлебывать то, что заварили другие, хотя они, надо думать, ни слова не знали об этом деле, ибо если бы знали, то подобно другим, наверное, убрались бы куда-нибудь».

Ссылка на источник: http://www.vostlit.info/Texts/rus13/Bussow/text7.phtml

А вот что пишет по этому поводу историк Ольга Сенюткина в статье «Татары-мусульмане на службе Отечеству» (2005):

«Смутное время выявило различные настроения в среде служилых татар. В условиях общего кризиса единства среди служилых не было — да и быть не могло. Из-за политической чехарды они оказывались в рядах борющихся друг с другом группировок.

Дамир Хайретдинов, ссылаясь на ряд исторических работ, писал об участии татар в политической борьбе Смутного времени. Самыми заметными были «служилые татары — из числа арзамасских и казанских — под руководством князя Урусова, в то время еще христианина, выступавшего под именем Петр/Урак («Сокрушающий») бин Джан-Арслан, внука бия Ногайской Орды». В 1578–1590 гг. Урус, ребенком или юношей, был взят в Москву в качестве заложника, крещен здесь и стал князем Петром Арслановичем, участвовал на стороне правительства в подавлении восстания Ивана Болотникова в 1606-1607 гг., осаждая Тулу. После появления самозванцев — Лжедмитрия I и Лжедмитрия II — на их сторону «переходят большинство мишар под руководством касимовского хана Ураз-Мухаммеда» (возможно, из-за нежелания признавать «выскочку» Василия Шуйского») [Фаизов С.Ф. Ислам в Поволжье. VIII–ХХ вв. М., 1999. С. 21].

«Зимой 1608–1609 г. Лжедмитрия II поддержали казанские татары. Личную охрану Самозванца составляли татары, во главе которых стоял вернувшийся в мусульманство ногайский князь Урак (Петр) Урусов. После бегства Лжедмитрия II в Калугу хан Ураз-Мухаммед со своими людьми находился среди тех ведущих деятелей Тушинского лагеря, которые во главе с митрополитом Филаретом, нареченным здесь патриархом, выехали в феврале 1610 г. к польскому королю Сигизмунду в его ставку под Смоленском с просьбой прислать на царствование в Россию его сына, королевича Владислава. Лжедмитрий II, «опасаясь измены с его стороны» (вероятно, узнав о его связях с польским троном), приказал схватить Ураз-Мухаммеда и утопить его. Убийство 22 ноября 1610 г. хана, предводителя касимовского воинства, вызвало среди татар желание мести [Энциклопедический словарь Брокгауза-Ефрона. Т.68. С. 859].

11 декабря 1610 г. князь Урак Урусов, возглавлявший охрану «Тушинского Вора» и, очевидно, искавший удобную возможность отомстить, заманил его на охоту и вместе с другими татарами из охраны убил его, после чего бежал в Крым. Убийство Ураком Лжедмитрия II перевернуло историческую страницу Смутного времени и «объективно оказало огромную услугу российской государственности» [Трепавлов В.В. Ногаи в Башкирии, XV–XVII вв./Княжеские роды ногайского происхождения. Уфа, б/г. С.51].

Еще в начале 1600-х гг. в отрядах князей Черкасского и Пожарского выступали: «казанские мурзы и татары — 275 человек, свияжские мурзы, татары и новокрещены — 205, из Курмыша татар и тарханов — 155, касимовских татар — 508, темниковских — 550, кадомских — 347, алаторских — 359, арзамасских — 220» [данные исследования С.М. Соловьева].

Однако главной героической страницей для всего народа России, в том числе для татар, как части населения страны, было формирование ополчения под руководством К. Минина и Д. Пожарского. Как известно, весной 1612 года ополчение выступило из Нижнего Новгорода. В отрядах ополченцев двигались на Москву, чтобы освободить ее от польских захватчиков, люди, представляющие разные этносы и конфессии, населяющие Россию. Среди них были и татары, мусульмане по вероисповеданию. Как заметил В. О. Ключевский, «на выручку гибнущей земли пошли религиозные и национальные силы».

Ссылаясь на «Новый летописец», историк Любомиров писал о рассылке из Нижнего Новгорода грамот по городам, призывавших «помогать идти на очищение Московскаго государства», именно с тем, что в Нижнем «казны становяше(ся) мало». Понизовые города сочувственно отозвались на призыв Нижнего: «Из Казани и из Свиязскаго и из Чебоксара. И изо всех Понизовских городов» ответили, «что они идут на земскую службу все головами своими».

Известно, что в поисках денежных средств на нужды ополчения К. Минин обращался и к служилым Арзамасского уезда с призывом об оказании помощи. Например, 12 декабря 1611 года он распорядился: «…с Арзамаса с посаду, с Арзамасскова уезда с дворян и детей боярских поместей и с татарских и с мордовских деревень збирати на ратных людей шубы на одежду, с сохи по двадцати по семи шуб, а с дворцовых сел и с черных волостей с трех вытей по шубе».

Казанский митрополит, глава русского национального меньшинства, обращается к татарам и марийцам с призывом освободить Москву от поляков — и они, мусульмане и язычники, вливаются в ополчение Минина и Пожарского. Мы читаем в документе: «Митрополит, мы и всякие люди Казанского государства согласились с Нижним Новгородом и со всеми городами поволжскими, с горными и луговыми, татарами и луговой черемисою на том, что нам быть всем в совете и соединении, за Московское и за Казанское государство стоять».

Историк С.М. Соловьев приводил в своем исследовании «История России с древнейших времен» текст письма, направленного казанцами пермичам. В нем отмечалось следующее: «…Мы и всякие люди Казанского государства согласились с Нижним Новгородом и со всеми городами поволжскими, с горными и луговыми, с горными и луговыми татарами и луговой черемисою на том, что нам быть всем в совете и в соединенье, за Московское и Казанское государство стоять, друг друга не побивать и дурного ничего ни над кем не делать… выбрать бы нам на Московское государство государя всею землею Российской державы…». Это одно из подтверждений тому, что ополчение, собираемое на российской земле, было по составу многоэтничным. Объединение разных людей по вере и языку в рамках одного общего дела — защиты Отечества — помогало большему сближению и пониманию.

В ополчении были необходимы люди, имеющие навыки военного дела, а у служилых татар они имелись, поэтому их участие во всенародном деле было вполне естественным и закономерным. Как отмечал П. Г. Любомиров, «…не одни дворяне и дети боярские собирались под знамена Пожарского. На службу в Ярославль шли и другие служилые люди, были в составе ополчения татары касимовские, темниковские, кадомские, алатырские и шацкие».

Весной 1612 года по ходу продвижения ополчения на остановке в Юрьевце-Поволжском в его ряды влилось сразу несколько отрядов татарских мурз.

Вот как изобразил движение ополченцев писатель В. Шамшурин: «Пестрой и разноликой была рать. Сошлись в нее люди из множества городов: замосковных, понизовых, рязанских, поморских, заоцких, северских, украинных. Даже из литовской украйны пожаловали. Правда, из иных мест набралось всего с десяток, а то и с пяток людей, однако всем в ополчении оказали равную честь, не поставили одних выше других. Ибо все люди были тут останние, последние, какие только сыскались и отозвались в Русском государстве… Взбивали копытами дорожную пыль выносливые бахматы романовских, касимовских, темниковских, кадомских, алатырских, шацких и казанских татар. Были в ополченских рядах чуваши, черемисы, вотяки, мордва, башкиры».

В феврале 1613 года в ходе работы Земского собора, когда в Москву съехались, по выражению Н.М. Карамзина, «избранные знаменитейшие люди», был решен важнейший для России вопрос — вопрос власти. Широким представительством от разных слоев российского общества был избран на престол царь Михаил Романов. Закончился сложнейший период в истории Российского государства — всеобъемлющий кризис, именуемый Смутой.

Избрание Михаила Романова, по мнению исследователя Ф. Асадуллина, произошло «во многом благодаря непререкаемому авторитету татарской аристократии (социальный престиж чингисидов был выше Рюриковичей)». «Об этом красноречиво свидетельствует, — продолжает мысль Ф. Асадуллин, — утвержденная Собором особая грамота с указанием семи рукоположений татарских мурз и князей, подписавших ее не только за себя, но за своих «юлдашей» — отсутствующих знатных сановников из Казани». Под грамотой об избрании на царство Михаила Федоровича Романова были поставлены подписи: «Я, Ишан-бек, за своих выборных товарищей руку приложил. Я, Аюкай Мирза, за своих товарищей руку приложил. За крепость Темников, за выборных товарищей из крепости Кадома, я, Василий Мирза, руку приложил...»

В выборах царя участвовали представители служилых татар. Это означало признание властями той роли, которую сыграли служилые татары в деле восстановления власти в России, изгнания оккупантов с земли Российского государства.

Активно проявляли себя в деле защиты Отечества татары-мусульмане и в период правления Романовых. В июне 1615 года более тысячи татар Арзамасского, Алатырского, Курмышского и Темниковского уездов под командованием Дмитрия Пожарского отправились на войну с поляками и литовцами. В августе 1615 года они влились в полки воеводы Шереметева, бившиеся со шведами. С 1617 по 1621 год часть арзамасских, алатырских и курмышских татар воюют под командованием князя Борятинского против поляков. В марте 1617 года шеститысячному отряду, куда входили и татары, под командованием татарина князя Юрия Сулешова удалось одержать ряд блестящих побед под Дорогобужем. Прославились служилые татары и в боях против польского королевича Владислава, внеся свой вклад в окончание Смутного времени».

Ссылка: http://www.islam.ru/pressclub/histori/tamunaslub


Служилый татарин на коне.

Известный американский историк-медиевист русского происхождения Георгий Вернадский в своем труде «Россия в Средние века» (Нью-Хейвен, 1955; рус. пер.: Тверь, 1997) сообщает, что вместе с армией Второго Нижегороского ополчения Дмитрия Пожарского и Кузьмы Минина Москву в 1612 году освобождал конный отряд сибирских татар во главе с царевичем Асланом.