[Holm]

Древнее сказание

To Edward Gordon Craig Esq.

Вначале был лишь сон весенний
И тишина,
И не вскрывался трепет тени
В судьбе зерна...

И в час расцвета, в час зачатий,
Вступая в путь,
Еще без плача об утрате
Вздымалась грудь...

Еще в кругу забвенной неги
Текли часы,
И пили стройные побеги
Алмаз росы...

Но рог, зовущий тайну к яви,
Все звонче пел,
И дрогнул мир в лазурной славе,
И день вскипел...

И — лишь дремавшая у Бога —
Глухой волной,
Вошла великая тревога
В простор земной...

И, тень познав, сквозь трепет боли,
Вилась тропа —
Туда, где меркнет стебель в поле
И ждет серпа...


Юргис Балтрушайтис. Дерево в огне.
Вильнюс: Вага, 1969.

[Klerkon]

ВЕЧЕР В СЕВАСТОПОЛЕ.

Все спуски, лестницы, откосы
Сбегают к бухте, а по ним
Бегут влюбленные матросы
Один вприпрыжку за другим.

В кульках, как дети, держат сласти,
А то курчавый виноград,
На корабли свои и в части
К двенадцати часам спешат.

А где подруги? Вот они,
Уходят по домам одни.

Гася поспешно папиросы,
Бегут влюбленные матросы,
Бегут не так, как здесь бежали
В атаку прадед и отец!

...Как мирно склянки отзвучали,—
Знать, увольнению конец.

Веселый бег. Веселый топот,
Ботинок маленький прибой!
Геройский город Севастополь,
Я виноват перед тобой:

Ни в обороне, ни при штурме
Я не был и пришел теперь,
Как на кружок литературный,
Где есть бои, но нет потерь.

И по скрижалям белых лестниц
С судьбою наперегонки
Бегу, жалея, что ровесниц
Не провожают моряки.

Пусть самым большим в жизни горем
Для воинов и их подруг
Такое будет!
Тишь над морем.
Лишь каблуков матросских стук...

1959 г.

(Е.А. Долматовский).

[Ingvor]

Holm

Юргис Балтрушайтис. Дерево в огне. Вильнюс: Вага, 1969.

Наверное все же взято отсюда


СЕВАСТОПОЛЬСКОЕ БРАТСКОЕ КЛАДБИЩЕ

Какой тут дышит мир! Какая славы тризна
Средь кипарисов, мирт и каменных гробов!
Рукою набожной сложила здесь Отчизна
Священный прах своих сынов.

Они и под землей отвагой прежней дышат...
Боюсь, мои стопы покой их возмутят,
И мнится, все они шаги живого слышат,
Но лишь молитвенно молчат.

Счастливцы! Высшею пылали вы любовью:
Тут что ни мавзолей, ни надпись - все боец,
И рядом улеглись, своей залиты кровью,
И дед со внуком, и отец.

Из каменных гробов их голос вечно слышен,
Им внуков поучать навеки суждено,
Их слава так чиста, их жребий так возвышен,
Что им завидовать грешно...

АФАНАСИЙ ФЕТ (1887)

[Holm]

«Дописывая этот стих...»
(Давид Самойлов)

Дописывая этот стих,
Я вспомнил про его начало.
Оно негромко прозвучало,
Стих шевельнулся и затих.
Он пробуждался, как медведь,
Засевший на зиму в берлоге.
Уже глаголы и предлоги,
Как лапы, стали в нём неметь.
И вот он вылез — мокрый, тощий,
Облизан липкою весной,
Снегов обламывая толщи —
И потянулся всей спиной.

И вдруг взревел, и вдруг запел
Всей глоткой, всем волнистым нёбом,
Так заорал он над сугробом,
Что я и сам оторопел.
И стал он весел, потому,
Что стих не может быть невесел.
Он весел от ноздрей и чресел,
И очень хорошо ему
Вдыхать, дышать, реветь, стонать,
Бесчинствовать и бесноваться,
Обламывать и обминать
И с гласными согласоваться.
От А до О,
От О до Ю,
От Ю до Ы —
Какие звуки!
Изогнутые, как излуки,
Как реки, из которых пью.
И это я ору, пою
Дуплом огромной носоглотки,
Радуюшийся бытию,
Хлебнувший звуков, словно водки.
Как хорошо, что темнота,
Что пахнет лесом, ливнем, глиной,
Что сотни гласных изо рта
Выуатываются лавиной.
Вот и пошло! Теперь не трусь!
Куда девалась лень былая!
За что угодно я берусь,
Отказываться не желая.

1962

[Oлег]

слышать - "другая страна"- "друзья"- "времена"

маленький баян от земляка)



Когда настроение плохое, я так легко и с удовольствием раздражаюсь, и некуда скрыться, и все задевает, и даже царапает. И если в таком настроении зайти в книжный магазин, то ничего не получится выбрать. Потому что заходишь и видишь - что-то совсем нет хороших книжек. Да что книжки! Даже если зайдешь в супермаркет, и ходишь, ходишь вдоль этих бесконечных полок, и думаешь – что-то вообще ничего нету, купить вообще нечего!
А просто ничего и не хочется, поэтому нечего покупать. Но ты же заработал деньги. Ты их заработал, ты их не нашел, тебе их не подарили. Поэтому надо как-то себя порадовать. И ты покупаешь дежурную бутылку кефира или минеральной воды, и идешь к кассе. А за кассой сидит женщина. С большой прической, блестящим золотым зубом – такая, на которую легче всего раздражаться. Но она почему-то весело взяла у тебя деньги, по-своему как-то пошутила, ты дежурно пошутил в ответ, а она посмеялась этой шутке, посмеялась по-настоящему, громко и весело…
И настроение улучшилось.

Или едешь в метро или в автобусе. А народу битком, и все места заняты, и всем ехать далеко, и поэтому все читают какие-то дурацкие книжки и пошлые журналы. И ты раздражаешься, и думаешь – ну как же можно читать такую дрянь или разгадывать эти идиотские кроссворды, что же это такое?! Но вот поезд или автобус остановился, и какой-то человек захлопнул книжку, встал и вышел, и место рядом с тобой освободилось, и поблизости не оказалось ни инвалида, ни старушки, ни беременной… ты спокойно сел, и почувствовал оставшееся тепло того человека, который только что вышел.
И настроение улучшилось.

Или ты мчался в сильном потоке машин, приближался к городу, но вдруг тебя подрезал, и умчался вперед большой мерседес с тонированными окнами, с каким-нибудь таким номером – три тройки, три пятерки или три шестерки – в общем, с каким-то непростым номером. Он умчался, а ты съехал на обочину, заглушил двигатель, отдышался, привел пульс в порядок, вспомнил самые жуткие слова, и про себя их даже проговорил, адресуя их тем самым, которые ездят с тонированными окнами. Потом неторопливо завелся и поехал. И через каких-нибудь 15 минут, ты проехал мимо того самого мерседеса, который стоял у обочины, а рядом стоял милиционер, и что-то жестко говорил коренастому владельцу темных стекол. Ты проехал мимо, посмотрел на эту картину…
И настроение улучшилось.

Или ты ехал по пустынной ночной трассе, и ощупывал дорогу руками фар дальнего света, и видел, как с какой-то проселочной дороги, впереди, выехал навстречу тебе автомобиль, и ослепил тебя своим дальним светом. И ты подумал – ну что же там за козззел! Что он не может выключить дальний свет?! И в эту секунду невидимый тебе человек переключился на ближний, и оказалось, что ты его слепишь своим дальним. И ты тоже переключился , и вы проехали друг навстречу другу, и не было видно, мужчина там или женщина за рулем, какого возраста… Но стало ясно, что только что мимо проехал хороший человек.
И настроение улучшилось.

А когда целый день никуда не успеваешь, и, кажется, всех подводишь, и бьешься, как рыба об лед, об этот день. И стоишь в пробке, сильно опаздывая куда-то, показываешь поворот, а тебя не пускают, потому что все тоже куда-то спешат, а ты в отчаянии стучишь по рулю, сквозь зубы цедишь ругательства… Но вдруг какой-то усталый дяденька на своем стареньком грузовичке моргнул тебе фарами, и махнул, мол, давай, езжай, и ты сорвался с места, но успел показать открытую ладонь, а мужичок улыбнулся…
И настроение улучшилось.

А если ты долго сидел где-то в парке, на скамейке, и курил… но не бросал окурки под скамейку, не втаптывал их в дорожку, а собирал в пустую пачку. Или шел по аллее, жевал жевательную резинку, которая надоела, но не плюнул её на дорожку, а дошел до урны, плюнул её туда, туда же бросил окурки… И подумал про себя: а я все-таки… приличный человек, и мне еще можно пожить на этом свете. Еще можно...

[Игльм]

http://www.youtube.com/watch?v=QSgOXduMHVw

[Katten]

[Klerkon]

КИСОНЬКА.

Слыхали вы про кисоньку — про милую мою?
Не любит мама кисоньку, а я ее люблю!
Она такая черная, а лапки — точно снег,
Ну, всех она наряднее, и веселее всех!

Сказала мама кисоньке: «Лови у нас мышей!»
Мышат не ловит кисонька, на что мышата ей!
А приласкаешь кисоньку, погладишь по спине —
Глаза закроет кисонька и помурлычет мне!

Глаза откроет кисонька, а я уж под столом!
Она мяучит жалобно и бегает кругом.
В кувшин заглянет, в чашечку — куда я деться мог?
Да сверху вдруг откуда-то ко мне на шею скок!

А ночь настанет темная — усну я рядом с ней.
Мышат не ловит кисонька - на что мышата ей!
Но вот однажды с кисонькой беда стряслась у нас —
Ее на кухне с мышками застала мама раз!

Она резвилась, прыгала, каталась кувырком,
И с нею мышки весело кружилися рядком!
Схватила мама кисоньку — ну чем я мог помочь?!
И за ворота вынесла, и выбросила прочь!

И горько-горько плакал я, все кисоньку жалел,
И даже с новой лошадью играть не захотел...
И все не мог утешиться... Но что там слышу я?! —
Скребется в двери кисонька, затейница моя!

Тут стали обниматься мы, пустились с нею в пляс,
А мама только глянула и не бранила нас!
Живет со мною кисонька, затейница моя,
Хоть мама и не рада ей, да рад ей очень я!

1928 г.

Лев Моисеевич Квитко.

[Ольха]

Бранимир Александр Паршиков "Бабка"

Бабка на койке, бабушка дохнет
Тело немеет , слепнет и глохнет
Где твои внучки девочки-сучки?
Светлые помыслы молодости
Комсомолкины белые ручки.
А детки-конфетки бьют папиросы
Шала-шала-шала-шала пляшут тела, есть дела по важнее
А Бабка на койке по горло в помойке.
Внуки в раскурке, внуки в экстазе,
А бабушка знает, что…

Нет никакого Джа,
Вовсе нет никакого Джа,
Больше нет никакого Джа, никакого Джа

Бабка на койке крысы на бабке,
Внуки на ханке, Боги в незнанке
На изнанку, на изнанку выворачивает бабку
Да пить охота, да жрать охота.
Боже ты мой, боже ты мой, боже ты мой!
Вот уже черти вокруг с их сковородами,
Пляшут арагонскую хогу, Боже ты мой!
Скорее бы сдохнуть, сдохнуть,
Полететь напрямик через комнатный смрад
К обетованным землям, землям, землям, земляничным полянам.
Да подальше от рябых сослуживцев, по каторге жизни
роба жмет, роба жмет, робко бабке, бабку коробит,
бабка робеет, бабку коробит,
Но она точно знает…
Что нет никакого Джа,
Но есть вечно виноватое правительство,
Горстка блядей, корефеев,
накопительства,
Дельцов, жополизателей, предателей,
Буржуев и шестерок прихлебателей.
Есть госстандарты и стандартопринематели.
А остальных они гнобят к такой-то матери.
Гремят теракты, громят нашисты бункеры,
И усмиряют бунтарей зубодробительством,
Свободомыслие живет, но где-то в мизере,
Истошно воют педерасты в телевизере, поют
Про ваши зайки, ваши ручки, ваши пальчики,
Им поебать, что где-то в Грозном гибнут мальчики,
И поебать, что где-то в Грозном гибнут мальчики,
Гибнут мальчики, русские мальчики.
Еще есть смерть, нужда и лицемерие.
Бросайте, внуки, косяки, довольно зелия.
Ведь вы курнули, раскумарились, да дунули,
Да закимарили, а вам, пардон, присунули.
Ебут как жучек во все щели, во все трещины.
Довольно рака, господа, не все же женщины.
Какой тут на *** Джа? Ведь нет на празднество ходатайства,
Точи топор и будь поборником стяжательства,

Припев: Но нет никакого Джа,
Вовсе нет никакого Джа,
Больше нет никакого Джа, никакого Джа.

Бабка на койке, ранка на ранке, думка на думке
В дымке минуты, гнуты, гнуты суставы, гнуты суставы.
Под грузом изгоя она уже там одною ногою
И скоро другою, могилу ей роют, роют роем, роем
Мухи роются роем, роем, роем, роем.
Дышит в затылок мух повелитель
Смерти обитель, бабку несут ретивые кони
цок-цок-цок ей уже по***, ей уже все равно,
Ведь она точно знала, что…

Нет никакого Джа,
Вовсе нет никакого Джа,
Больше нет никакого Джа, никакого Джа

[Ingvor]

Агния Барто про Володю (1957 год)

Да да, писатели и поэты часто оказываются пророками

Фотография в журнале —
У костра сидит отряд.
Вы Володю не узнали?
Он уселся в первый ряд.

Бегуны стоят на фото
С номерами на груди.
Впереди знакомый кто-то —
Это Вова впереди.

Снят Володя на прополке,
И на празднике, на елке,
И на лодке у реки,
И у шахматной доски.

Снят он с летчиком-героем!
Мы другой журнал откроем
Он стоит среди пловцов.
Кто же он в конце концов?
Чем он занимается?
Тем, что он снимается!

[Holm]

Николай Рубцов.

В сибирской деревне



То желтый куст,
То лодка кверху днищем,
То колесо тележное В грязи...
Меж лопухов -
Его, наверно, ищут -
Сидит малыш,
Щенок скулит вблизи.
Скулит щенок
И все ползет к ребенку,
А тот забыл,
Наверное, о нем,-
К ромашке тянет
Слабую ручонку
И говорит..
Бог ведает, о чем!..
Какой покой!
Здесь разве только осень
Над ледоносной
Мечется рекой,
Но крепче сон,
Когда в ночи глухой
Со всех сторон
Шумят вершины сосен,
Когда привычно
Слышатся в чесу
Осин тоскливых
Стоны и молитвы,-
В такую глушь
Вернувшись после битвы,
Какой солдат Не уронил слезу?
Случайный гость,
Я здесь ищу жилище
И вот пою Про уголок Руси,
Где желтый куст,
И лодка кверху днищем,
И колесо,
Забытое в грязи...
1966

[Ольха]

Поэт Без Усов "Сущность"

По условностям растасканы,
Безвозвратно взрослеем,
И уже никогда не станет теплее,
Пусть кто-то кормится сказками,
О том, что есть правда под масками,
Пусть играются львицы
С душами слишком наивных тигрят,
Пусть верят глупцы, что терпеть унижения -
Это нормально для достижения своих целей,
А когда в лесах зазвучит клубняк
Вместо трели птиц певчих,
Тогда даже солнце не захочет светить
Над кусочками человечины,
И верится в то, что не будет замечено это,
Амбициозные самые просто покинут планету,
Чтобы найти нечто новое, чтобы заново совершить акт насилия,
Как хорошо, что не всесилен я,
Стёр бы с лица нашей матери
Борозды печальных морщин,
Разочарована в женщинах,
Еще больше от мужчин,
Может, всё же со мною что-то не так,
Но то, что считает себя хозяином мира,
То, что несёт разрушения, лишь потому, что скучно,
Уничтожил бы, растоптал, вот он - мой злейший враг,
До слёз ненавижу эту транжиру,
Эту мерзкую людскую сущность

[Holm]

Ольха,извините, а можно немножко покритиковать это стихотворение?..

[Ольха]

Holm

а можно немножко покритиковать это стихотворение?..

Можно. Хотя лично я воспринимаю его как выброс эмоций из себя, поэтому некоторая бессвязность меня не смущает)

[Holm]

Ольха

Можно. Хотя лично я воспринимаю его как выброс эмоций из себя, поэтому некоторая бессвязность меня не смущает)

Спасибо, что разрешили и.. в некотором случае, даже предвосхитили мои нападки, хотя.. творчество такой тонкий процесс, что нападки, как таковые здесь не уместны.
В принципе поток мысли довольно неплох, НО:
1. Как, Вы, уже поняли, в этих стихах отсутствует рифма;
2. Для тех, кто не согласен с тем, что в стихах обязательно должна быть рифма: есть еще одно понятие, как ритм, а он здесь отсутствует. (ну.. или я его не заметил ),
З.Ы. если то что здесь написано не рифмуя положить на определенный ритм, то получится неплохая вещь.

[Ingvor]

Holm

1. Как, Вы, уже поняли, в этих стихах отсутствует рифма;

Так и японские танки тоже без рифмы. А это просто российская катюша

[Holm]

Ingvor

Так и японские танки тоже без рифмы. А это просто российская катюша

Пункт второй смотрим! Обращаем внимание на слово РИТМ.

[Krum-Bum-Bes]

Holm

Николай Рубцов.
В сибирской деревне

Интересный был поэт - я как-то отыскал его дом, посидел во дворе немножко. Сам не знаю зачем. Жизнь свою поэт закончил, конечно, безобразно, да и вёл её не очень благопристойно. Но стихи получались оригинальные - простые и искренние.

Добрый Филя

Я запомнил, как диво,
Тот лесной хуторок,
Задремавший счастливо
Меж звериных дорог...

Там в избе деревянной,
Без претензий и льгот,
Так, без газа, без ванной,
Добрый Филя живет.

Филя любит скотину,
Ест любую еду,
Филя ходит в долину,
Филя дует в дуду!

Мир такой справедливый,
Даже нечего крыть...
— Филя, что молчаливый?
— А о чем говорить?

[Holm]

Krum-Bum-Bes

Жизнь свою поэт закончил, конечно, безобразно, да и вёл её не очень благопристойно. Но стихи получались оригинальные - простые и искренние.

это большая беда творческих людей.. Очень сложно жить с душой наизнанку..
Почему-то в такие моменты вспоминается Зощенко, которого Советская власть не смогла поставить на колени..

[Holm]

Николай Олейников

Надклассовое послание

(Влюбленному в Шурочку)

Неприятно в океане
Почему-либо тонуть.
Рыбки плавают в кармане,
Впереди - неясен путь.

Так зачем же ты, несчастный,
В океан страстей попал,
Из-за Шурочки прекрасной
Быть собою перестал?!

Все равно надежды нету
На ответную струю,
Лучше сразу к пистолету
Устремить мечту свою.

Есть печальные примеры -
Ты про них не забывай! -
Как любовные химеры
Привели в загробный край.

Если ты посмотришь в сад,
Там почти на каждой ветке
Невеселые сидят,
Будто запертые в клетки,
Наши старые знакомые
Небольшие насекомые:

То есть пчелы, то есть мухи,
То есть те, кто в нашем ухе
Букву Ж изготовляли,
Кто летали и кусали
И тебя, и твою Шуру
За роскошную фигуру.

И бледна и нездорова,
Там одна блоха сидит,
По фамилии Петрова,
Некрасивая на вид.

Она бешенно влюбилась
В кавалера одного!
Помню, как она резвилась
В предвкушении его.

И глаза ее блестели,
И рука ее звала,
И близка к заветной цели
Эта дамочка была.

Она юбки надевала
Из тончайшего пике,
И стихи она писала
На блошином языке:
И про ножки, и про ручки,
И про всякие там штучки
Насчет похоти и брака...

Оказалося, однако,

Что прославленный милашка
Не котеночек, а хам!
В его органах кондрашка,
А в головке тарарам.

Он ее сменил на деву -
Обольстительную мразь -
И в ответ на все напевы
Затоптал ногами в грязь.

И теперь ей все постыло -
И наряды, и белье,
И под лозунгом "могила"
Догорает жизнь ее.

...Страшно жить на этом свете,
В нем отсутствует уют, -
Ветер воет на рассвете,
Волки зайчика грызут,

Улетает птица с дуба,
Ищет мяса для детей,
Провидение же грубо
Преподносит ей червей.

Плачет маленький теленок
Под кинжалом мясника,
Рыба бедная спросонок
Лезет в сети рыбака.

Лев рычит во мраке ночи,
Кошка стонет на трубе,
Жук-буржуй и жук-рабочий
Гибнут в классовой борьбе.

Все погибнет, все исчезнет
От бациллы до слона -
И любовь твоя, и песни,
И планеты, и луна.

И блоха, мадам Петрова,
Что сидит к тебе анфас, -
Умереть она готова,
И умрет она сейчас.

Дико прыгает букашка
С бесконечной высоты,
Разбивает лоб бедняжка...
Разобьешь его и ты!

1932