[Игльм]

ПЕСНЯ СТАРОГО ГУСАРА

Где друзья минувших лет,
Где гусары коренные,
Председатели бесед,
Собутыльники седые?

Деды! помню вас и я,
Испивающих ковшами
И сидящих вкруг огня
С красно-сизыми носами!

На затылке кивера,
Доломаны до колена,
Сабли, шашки у бедра,
И диваном - кипа сена.

Трубки черные в зубах;
Все безмолвны - дым гуляет
На закрученных висках
И усы перебегает.

Ни полслова... Дым столбом..
Ни полслова... Все мертвецки
Пьют и, преклонясь челом,
Засыпают молодецки.

Но едва проглянет день,
Каждый по полю порхает;
Кивер зверски набекрень,
Ментик с вихрями играет.

Конь кипит под седоком,
Сабля свищет, враг валится...
Бой умолк, и вечерком
Снова ковшик шевелится.

А теперь что вижу?- Страх!
И гусары в модном свете,
В вицмундирах, в башмаках,
Вальсируют на паркете!

Говорят умней они...
Но что слышим от любова?
Жомини1 да Жомини!
А об водке - ни полслова!

Где друзья минувших лет?
Где гусары коренные,
Председатели бесед,
Собутыльники седые?

Денис Давыдов.

[Holm]

Игльм

ПЕСНЯ СТАРОГО ГУСАРА

Мне нравится, как ее П.Фоменко исполнял.

[ONDERMAN]

Заклятый остров перед нами,
Его никак не миновать;
И мимо не пройти с челнами,
И высадишься - пропадать.
Царица здешняя Цирцея
Страшней любого чародея
И зла, как чорт, на всех людей.
Кто только не остережется
И в лапы к ведьме попадется,
Тех тотчас обернет в зверей.

Забудешь, как ходить на паре,
На четырех пойдешь гулять.
Пропащие теперь мы твари,
Нам всем ярма не избежать!
По нашей по хохлацкой стати
Козлом или козой не стать нам,
А уж наверняка волом:
Придется день-деньской бедняжке
Дрова иль плуг таскать в упряжке
И познакомиться с кнутом.

Вельможный пан уже не будет
Ни цвенькать, ни носить жупан
И "не позволям" позабудет,
Заблеет пан, как наш баран.
Москаль едва ли не козою
Весь век проходит с бородою;
Пруссак своим хвостом вильнет,
Как, знаешь, лис хвостом виляет,
Когда борзая нагоняет
Иль гончая вслед наддает.

Австрийцы ходят журавлями,
Служа Цирцее за гусар,
А то и просто сторожами,
А итальянец, как школяр,
Мастак на всяческие штуки,
И спляшет и споет от скуки,
Умеет и чижей ловить;
Наряжен он, как обезьяна,
Ошейник носит из сафьяна
И осужден людей смешить.

Французы - злые самодуры
На драку и раздор легки.
Теперь они в собачьей шкуре
Грызут чужие мослаки.
Они и на хозяев лают,
За горло всякого хватают,
Грызутся и промеж собой;
Дерут всех за чубы без толку
И хоть кому начешут холку;
У них кто хитрый, тот старшой.

Ползут швейцарцы червяками,
Голландцы в тине - квак да квак,
Бегут чухонцы муравьями,
Еврей плетется словно хряк,
Шагает индюком испанец,
Кротом крадется португалец,
Швед волком рыщет по лесам,
Датчанин жеребцом гарцует,
Медведем турок там танцует;
Смотрите, то же будет нам".
\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\Иван Петрович Котляревский\

[Katten]

На рейде

Суда уткнулись в свой причал,
Туман весь рейд запеленал.
Но помню я, как бриз летал,
И парус вдаль нас к свету звал.
Как плотен до сих пор туман;
Всех яхт и ялов караван
Томится в ватной пелене
В мечтах о ветре и волне.
И чаек не видать,- их нет,
Всё погрузилось в мутный свет.
В тоске сидят орлан, баклан,
Скрипят по своему: « туман…»
Пингвины радости полны:
Жирны в прозрачности волны.
И крабам в море дела нет,-
Был или не был верхний свет.
На дне развились, жизнь их тень,
И тащат в рот чего не лень…
Матросы пьют, гуляют вздорно.
Плюют за борт и смотрят "порно".
Старшой слинял к своей певичке.
То ли к датчанке, то ль к москвичке.
А я, радист, запросы шлю…
Туман Богов убрать молю.
Ведь помню я, как бриз летал,
И парус вдаль нас к свету звал.
Игорь Рыбин

[Holm]

Иван Бунин



* * *

В лесу, в горе, родник, живой и звонкий,
Над родником старинный голубец
С лубочной почерневшею иконкой,
А в роднике березовый корец.

Я не люблю, о Русь, твоей несмелой
Тысячелетней, рабской нищеты.
Но этот крест, но этот ковшик белый...
Смиренные, родимые черты!

1905

[Krum-Bum-Bes]

Немного готической поэзии...

I know why you cry
their love is cold as an iceberg
lonely we die
and so do all the icebergs
until the day arrives
where love dies forever

(Larissa Iceglass, William Maybelline)

http://www.youtube.com/watch?v=afKkq_GRjSI

[Игльм]

Немного готической поэзии...

...если честно, то здесь больше музыки, чем поэзии...
...а вот Михаил наш, Юрьевич...писал очень даже готично...
Кладбище
Вчера до самой ночи просидел
Я на кладбище, все смотрел, смотрел
Вокруг себя; полстертые слова
Я разбирал. Невольно голова
Наполнилась мечтами; вновь очей
Я не был в силах оторвать с камней.
Один ушел уж в землю, и на нем
Все стерлося… Там крест к кресту челом
Нагнулся, будто любит; будто сон
Земных страстей узнал в сем месте он…
Вкруг тихо, сладко все, как мысль о ней;
Краснеючи, волнуется пырей
На солнце вечера. Над головой
Жужжа, со днем прощаются игрой
Толпящиеся мошки, как народ
Существ с душой, уставших от работ!..
Стократ велик, кто создал мир! велик!
Сих мелких тварей надмогильный крик
Творца не больше ль славит иногда,
Чем в пепел обращенные стада?
Чем человек, сей царь над общим злом,
С коварным сердцем, с ложным языком?

[Ingvor]

ONDERMAN

Иван Петрович Котляревский

Навеяло, жил в станице на Кавказе, названой в честь другого Котляревского, Пётра Степановича, генерала, участника войн в Закавказье. (может родственник Ивану Петровичу) Вспомнился балкарский поэт Кайсын Кулиев, участник ВОВ, который приезжал к нам в школу, выступал с лекциями и читал свои стихи.




Терпенье

В твой дом несправедливость и беда
Пусть не найдут дороги никогда.

Но если их тебе не избежать,
Умей терпеть, а это значит ждать.

Жди, как пуля, сжатая в стволе,
Жди, как порох, спрятанный в земле.

Как терпят боль от топора чинары,
Как терпит камень молота удары.

Есть мужество боренья, но не менее
Благословенно мужество терпенья.

Терпенье — вот, мой друг,
Оружие героя,

Коль выбито из рук
Оружие другое.

***
Судьба, прошу, не пожалей добра,
Терпима будь, а значит, будь добра,
Храни ее и под своей рукою
Дай счастье ей, а значит, дай покоя
Той женщине, которую люблю.
Дай знать ей, где друзья, а где враги,
И от морщин ее убереги,
Не дай пресытиться любимым делом,
Не дай отяжелеть душой и телом
Той женщине, которую люблю.
Обереги от порчи, от изъяна
Рук красоту ее и легкость стана,
Обереги ее от всякой боли,
От старости храни как можно доле
Ту женщину, которую люблю.
Из всех щедрот, из всех невзгод земли
Добро приблизь, все злое отдали,
Дай силы и возможность без предела
Жить подобру, благое делать дело
Той женщине, которую люблю.
Пусть будет наш остаток —
путь недальний
Не столько долгий, сколько беспечальный,
Ты сбереги тепло огня и крова,
Любовь мою до часа рокового
К той женщине, которую люблю.
Не приведи, судьба, на склоне дней
Ей пережить родных своих детей.
И если бед не избежать на свете,
Пошли их мне, не ей самой, не детям
Той женщины, которую люблю!
(Перевод Наума Гребнева, 1975)

[Klerkon]

По мотивам поэмы Кайсына Кулиева «Раненые камни» в 1987 г. снят был одноименный историко-приключенческий сериал, посвященный событиям первой русской революции 1905 г. и борьбе с абреками в горной Балкарии. В сериале снимались такие маститые актеры, как Николай Олялин, Степан Старчиков, Бимболат Ватаев и многие другие.

А главную роль в сериале сыграл никому не известный еще в те годы украинский актер Никита Борисович Джигурда. Сыграл замечательно, как будто сам по рождению был настоящим горцем!



Потом были роли в исторических фильмах «Откровение Иоанна Первопечатника» (1990), «Ермак» (1996)...

Прошли годы. Ныне имя Н.Б. Джигурды редко ассоциируется у нас в стране, да и в соседней Украине, с чем-то хорошим...

«Война бедой не обошла и камень.
Когда в горах пылало все огнем,
Он был контужен, обожжен и ранен,
Следы от пуль еще видны на нем.

В те дни, когда поток огня и стали
Все разорял у горных переправ,
И камни здесь как смертники стояли,
У человека стойкость переняв.

О камни родины! В огне и гуле
Мы вместе закалялись в грозный час,
Пронзали нас одни и те же пули,
И жгло одно и то же пламя нас...»

1958 г.

К. Кулиев.

[Ingvor]

Klerkon

А главную роль в сериале сыграл никому не известный еще в те годы украинский актер Никита Борисович Джигурда

Вы знаете, Клеркон, а между прочим Борисыч и стихи пишет

[Katten]

Я всегда твердил, что судьба - игра.
Что зачем нам рыба, раз есть икра.
Что готический стиль победит, как школа,
как способность торчать, избежав укола.
Я сижу у окна. За окном осина.
Я любил немногих. Однако - сильно.
Я считал, что лес - только часть полена.
Что зачем вся дева, раз есть колено.
Что, устав от поднятой веком пыли,
русский глаз отдохнет на эстонском шпиле.
Я сижу у окна. Я помыл посуду.
Я был счастлив здесь, и уже не буду.
Я писал, что в лампочке - ужас пола.
Что любовь, как акт, лишена глагола.
Что не знал Эвклид, что, сходя на конус,
вещь обретает не ноль, но Хронос.
Я сижу у окна. Вспоминаю юность.
Улыбнусь порою, порой отплюнусь.
Я сказал, что лист разрушает почку.
И что семя, упавши в дурную почву,
не дает побега; что луг с поляной
есть пример рукоблудья, в Природе данный.
Я сижу у окна, обхватив колени,
в обществе собственной грузной тени.
Моя песня была лишена мотива,
но зато ее хором не спеть. Не диво,
что в награду мне за такие речи
своих ног никто не кладет на плечи.
Я сижу у окна в темноте; как скорый,
море гремит за волнистой шторой.
Гражданин второсортной эпохи, гордо
признаю я товаром второго сорта
свои лучшие мысли и дням грядущим
я дарю их как опыт борьбы с удушьем.
Я сижу в темноте. И она не хуже
в комнате, чем темнота снаружи.
Иосиф Бродский

[Holm]

Шарль БОДЛЕР.


A une passante

La rue assourdissante autour de moi hurlait.
Longue, mince, en grand deuil, douleur majestueuse,
Une femme passa, d'une main fastueuse
Soulevant, balançant le feston et l'ourlet ;

Agile et noble, avec sa jambe de statue.
Moi, je buvais, crispé comme un extravagant,
Dans son oeil, ciel livide où germe l'ouragan,
La douceur qui fascine et le plaisir qui tue.

Un éclair... puis la nuit ! - Fugitive beauté
Dont le regard m'a fait soudainement renaître,
Ne te verrai-je plus que dans l'éternité ?

Ailleurs, bien loin d'ici ! trop tard ! jamais peut-être !
Car j'ignore où tu fuis, tu ne sais où je vais,
Ô toi que j'eusse aimée, ô toi qui le savais !


Прохожей

Перевод с французского Вильгельма Левика

Я встретил женщину. Средь уличного гула
В глубоком трауре, прекрасна и бледна,
Придерживая трен, как статуя стройна –
Само изящество, – она в толпе мелькнула.

Я вздрогнул и застыл, увидев скорбный рот,
Таящий бурю взор и гордую небрежность,
Предчувствуя в ней все: и женственность, и нежность,
И наслаждение, которое убьет.

Внезапный взблеск – и ночь... Виденье Красоты,
Твои глаза на миг мне призрак жизни дали.
Увижу ль где-нибудь я вновь твои черты?

Здесь или только там, в потусторонней дали?
Не знала ты, кто я, не ведаю, кто ты,
Но я б тебя любил – мы оба это знали.

1860

[Alland]

Эмиль Верхарн "Меч" (в пер. М.Донского)

С насмешкой над моей гордынею бесплодной
Мне некто предсказал, державший меч в руке:

Ничтожество с душой пустою и холодной,
Ты будешь прошлое оплакивать в тоске.

В тебе прокиснет кровь твоих отцов и дедов,
Стать сильным, как они, тебе не суждено;

На жизнь, ее скорбей и счастья не изведав,
Ты будешь, как больной, смотреть через окно.

И кожа ссохнется, и мышцы ослабеют,
И скука въестся в плоть, желания губя,

И в черепе твоем мечты окостенеют,
И ужас из зеркал посмотрит на тебя.

Себя преодолеть! Когда б ты мог! Но, ленью
Расслаблен, старик ты станешь с юных лет;

Чужое и свое, двойное утомленье
Нальет свинцом твой мозг и размягчит скелет.

Заплещет вещее и блещущее знамя, -
О, если бы оно и над тобой взвилось! -

Увы! Ты истощишь свой дух над письменами,
Их смысл утерянный толкуя вкривь и вкось.

Ты будешь одинок! - в оцепененье дремы
Прикован будет твой потусторонний взгляд

К минувшей юности, - и радостные громы
Далёко в стороне победно прогремят!

[ONDERMAN]

Holm

Шарль БОДЛЕР.

Да уж веселенького в нем маловато ...но мне нравится.

[Holm]

Михаил Светлов



***
Я в жизни ни разу не был в таверне,
Я не пил с матросами крепкого виски,
Я в жизни ни разу не буду, наверно,
Скакать на коне по степям аравийским.

Мне робкой рукой не натягивать парус,
Веслом не взмахнуть, не кружить в урагане,-
Атлантика любит соленого парня
С обветренной грудью, с кривыми ногами...

Стеной за бортами льдины сожмутся,
Мы будем блуждать по огромному полю,-
Так будет, когда мне позволит Амундсен
Увидеть хоть издали Северный полюс.

Я, может, не скоро свой берег покину,
А так хорошо бы под натиском бури,
До косточек зная свою Украину,
Тропической ночью на вахте дежурить.

В черниговском поле, над сонною рощей
Подобные ночи еще не спускались,-
Чтоб по небу звезды бродили на ощупь
И в темноте на луну натыкались...

В двенадцать у нас запирают ворота,
Я мчал по Фонтанке, смешавшись с толпою,
И все мне казалось: за поворотом
Усатые тигры прошли к водопою.

1926


Нет!.. Все-таки мне нравится романтика Светлова!..

[Holm]

Странно.. очень странно.. Господа, не столь давно писавшие о музеях в западноукраинских деревнях совершенно неинтересуются поэзией.. даже ни кто в личку не написал мне о цитировании одного из основопологателей "ватниковской" поэзии..
Тогда еще один стих, ставший песней :

В разведке

Поворачивали дула
В синем холоде штыков,
И звезда на нас взглянула
Из-за дымных облаков.

Наши кони шли понуро,
Слабо чуя повода.
Я сказал ему:- Меркурий
Называется звезда.

Перед боем больно тускло
Свет свой синий звезды льют...
И спросил он:
- А по-русски
Как Меркурия зовут?

Он сурово ждал ответа;
И ушла за облака
Иностранная планета,
Испугалась мужика.

Тихо, тихо...
Редко, редко
Донесется скрип телег.
Мы с утра ушли в разведку,
Степь и травы - наш ночлег.


Тихо, тихо...
Мелко, мелко
Полночь брызнула свинцом,-
Мы попали в перестрелку,
Мы отсюда не уйдем.


Я сказал ему чуть слышно:
- Нам не выдержать огня.
Поворачивай-ка дышло
, Поворачивай коня.

Как мы шли в ночную сырость,
Как бежали мы сквозь тьму -
Мы не скажем командиру,
Не расскажем никому.

Он взглянул из-под папахи,
Он ответил:
- Наплевать!
Мы не зайцы, чтобы в страхе
От охотника бежать.

Как я встану перед миром,
Как он взглянет на меня,
Как скажу я командиру,
Что бежал из-под огня?

Лучше я, ночной порою
Погибая на седле,
Буду счастлив под землею,
Чем несчастен на земле.

Полночь пулями стучала,
Смерть в полуночи брела,
Пуля в лоб ему попала,
Пуля в грудь мою вошла.

Ночь звенела стременами,
Волочились повода,
И Меркурий плыл над нами,
Иностранная звезда.

1927

[Katten]

Если
О, если ты спокоен, не растерян,
Когда теряют головы вокруг,
И если ты себе остался верен,
Когда в тебя не верит лучший друг,
И если ждать умеешь без волненья,
Не станешь ложью отвечать на ложь,
Не будешь злобен, став для всех мишенью,
Но и святым себя не назовешь, -

И если ты своей владеешь страстью,
А не тобою властвует она,
И будешь тверд в удаче и в несчастье,
Которым в сущности цена одна,
И если ты готов к тому, что слово
Твое в ловушку превращает плут,
И, потерпев крушенье, можешь снова -
Без прежних сил - возобновить свой труд, -

И если ты способен все, что стало
Тебе привычным, выложить на стол,
Все проиграть и все начать сначала,
Не пожалев того, что приобрел,
И если можешь сердце, нервы, жилы
Так завести, чтобы вперед нестись,
Когда с годами изменяют силы
И только воля говорит: "Держись!" –

И если можешь быть в толпе собою,
При короле с народом связь хранить
И, уважая мнение любое,
Главы перед молвою не клонить,
И если будешь мерить расстоянье
Секундами, пускаясь в дальний бег,-
Земля - твое, мой мальчик, достоянье.
И более того, ты - человек!
Редьярд Киплинг
(Перевод - С. Маршака)

[Klerkon]

ПИРАТСКАЯ.

Пират, забудь о стороне родной,
Когда сигнал «к атаке!» донесется.
Поскрипывают мачты над волной,
На пенных гребнях вспыхивает солнце.

Земная неизвестна нам тоска
Под флагом со скрещенными костями,
И никогда мы не умрем, пока
Качаются светила над снастями!

Дрожите, лиссабонские купцы,
Свои жиры студеные тресите,
Дрожите, королевские дворцы
И скаредное лондонское Сити!

На шумный праздник пушек и клинка
Мы явимся незванными гостями,
И никогда мы не умрем, пока
Качаются светила над снастями!

Бьет вымпела попутный ветерок.
Назло врагам живем мы не старея.
И если в ясный солнечный денек
В последний раз запляшем мы на рее -

Мы вас во сне ухватим за бока,
Мы к вам придем недобрыми вестями,
И никогда мы не умрем, пока
Качаются светила над снастями!

1963 г.

(Александр Городницкий).

Написано на борту барка «Крузенштерн» во время научной экспедиции по изучению
Атлантического океана Института Океанологии им. Ширшова АН СССР.

[Горец]

О, Лень!
Прекрасней ты всех Кать, Наташ, Мадлен...
Я долго шел к тебе не утруждаясь,
С Тобой теперь я больше не сражаюсь.
Властью Твоей я покарен,
Твоей ленивостью пленен.
Люби меня как я люблю
Тебя - красавицу мою!

[Игльм]

http://www.youtube.com/watch?v=3Ox5X0tX9-s