[Klerkon]

Одолела сила-удаль меня, молодца,
Не чужая, своя удаль богатырская!
А и в сердце тая удаль-то не вместится,
А и сердце-то от удали разорвется!

Пойду к батюшке на удаль горько плакаться,
Пойду к матушке на силу в ноги кланяться:
Отпустите свое детище дроченое,
Новгородским-то порядкам неученое!

Отпустите поиграти игры детские:
Те ль обозы бить низовые, купецкие,
Багрить на море кораблики урманские,
Да на Волге жечь остроги басурманские!

А. К. Толстой. «Ушкуйник». 1870 г.


О морских пиратах знают все. Кто-то читал «Остров сокровищ» Роберта Льюиса Стивенсона, кто-то эпическую сагу о подвигах капитана Блада Рафаэля Сабатини. А уж о популярности фильма «Пираты Карибского моря» и капитана Джека Воробья говорить вообще не стоит! Да и в учёной литературе о пиратстве преобладает морская тематика, и речь идёт о знаменитых испанских, французских, английских, голландских флибустьерах, каперах, корсарах и пиратах.

О российском речном пиратстве известно значительно меньше. Не повезло нам на собственных Стивенсонов и Сабатини! Долгое время никаких серьёзных исследований, кроме одной-двух небольших дореволюционных работ, по этой теме тоже не было, и лишь в 2005 г. московское издательство «Центрполиграф» опубликовало книгу Н. Крицкого «Корсары России», а в 2006 г. изд-во «Вагриус» — монографию Александра Широкорада «Русские пираты».



Сами по себе разбои на российских реках, независимо от внимания или невнимания к ним историков и беллетристов, благополучно существовали в течении трёх с лишним веков и доставляли немало хлопот как купечеству, так и государству. Феномен по своей значимости и роли вполне сопоставимый со знаменитым морским пиратством XVI-XVIII столетий.

В 20-е годы XIV столетии на историческую арену выходят знаменитые ушкуйники — русские речные пираты, плававшие на особой формы парусно-гребных судах ушкуях.

Первые известные ушкуйники — беспокойная новгородская молодежь, потомки «русских викингов» — представляли собой «неофициальный военный флот» Великого Новгорода. Социальный состав их дружин был разнообразным: боярские дети, дружинники, посадские, иногда крестьяне, рыбаки. Им поручались сбор дани с обширных северных владений Новгорода и другие опасные предприятия, но часто они превышали свои полномочия, действуя по собственному почину.

С 1360 г. для улучшения отношений с северными Скандинавскими соседями и Литвой, ранее страдавших от набегов ушкуйников, а также вероятно для подрыва экономической основы Золотой Орды, их деятельность была перенесена на Каму и Волгу. В основном ушкуйники вторгались в Булгарию, где громили и грабили ее города и селения. Можно подметить, что их активность возрастала в периоды ослабления Ордынского государства: 1360–1380, 1391–1393, 1400–1409 гг.


Зейденберг С. М. (1862-1942). Ушкуйники (Новгородская вольница).

Согласно одной из гипотез, древнерусское слово «ушкуй» происходит от названия реки Аскуй — правого притока реки Волхов близ Новгорода, где новгородские умельцы издавна строили лодки, называемые ими «оскуй», или «ушкуй».

Также возможно, что такие суда были названы в соответствии с поморским названием полярного медведя — ошкуя. Косвенным аргументом в пользу этой версии служит и то, что норманны называли свои боевые суда «морскими волками». На высоком же носу ушкуя часто красовалась резная голова медведя.

Некоторые лингвисты, например, Э. Фасмер, считают, что слово «ушкуй» происходит из языка финно-угорского племени «весь» (вепсов) и означает «лодка».

Также есть версия, что слово «ушкуй» образовалось от татарских слов «уч каек» — «три лодки», ибо ушкуйники атаковали на кораблях, вмещавших столько людей, сколько вмещалось на трех булгарских лодках (до 30 человек).

Изготавливались ушкуи в двух вариантах: для сплава по реке и для моря. Длина ушкуя составляла 12-15 метров, ширина — 2,5 метра. Высота борта — около 1 метра и осадка — до 60 см. Вместимость — до 30 человек. В морском варианте использовался косой парус и по обоим концам корпуса судна делались крытые дощатыми палубами трюмы.

Речной ушкуй имел прямой парус и полностью открытую палубу без трюмов. В обоих вариантах вместо руля использовалось кормовое весло. Корпус ушкуя набирался из тесаных досок. Планширь — деревянный брус с гнездами для уключин, идущий вдоль борта лодки и прикрывающий верхние концы шпангоутов — отсутствовал. В зазор между обшивками вставляли клинья-кочети, которые служили опорами для весел. Утолщенные последние пояса наружной и внутренней обшивок обеспечивали достаточную прочность борта при возможном абордаже или при перетаскивании ушкуя через переволоку.


Новгородский ушкуй XV-XVI вв.

Благодаря симметричным образованиям носа и кормы ушкуй мог, не разворачиваясь, моментально отойти от берега, что приходилось часто делать при набегах. При попутном ветре ставили мачту-однодревку с прямым парусом на рее. Для его подъема верхушка мачты снабжалась нащечинами. Простейший, без блоков, такелаж крепился за скамьи, а носовая и кормовая растяжки — на соответствующих оконечностях. Весла в местах соприкосновения с обшивкой обтягивали толстой кожей.

От «ушкуй» образовано слово «ушкуйники» — новгородская вольница (отряды до нескольких тысяч человек), совершавшая на ушкуях походы за добычей, Как правило, сама торгово-боярская правящая верхушка Великого Новгорода, т. н. «300 золотых поясов», тем более новгородское вече никогда не посылало в поход ушкуйников и фактически не несло никакой ответственности за их действия.

Не следует, однако, думать, что ушкуйниками были исключительно новгородцы, аналогичные речные походы совершали жители и других крупных торговых центров — Хлынова (Вятки) и Устюга Великого.

Ушкуйники грабили торговые речные караваны и прибрежные города. В московских летописях они однозначно упоминаются как «разбойники»:

«В лето 6868 (1360) из Великого Новгорода разбойници приидоша в Жукотин [ордынский г. Джукетау] и множество татар побиша и богатство их взяша, и за то разбойничество христиане пограблены быша в Болгарех от татар. В то же лето князи Жуковстии поидоша во Арду ко царю и биша челом царю дабы царь оборонил себя и их от разбойников, понеже много убивства и грабления сотворяше от них беспрестани. Царь же Хидырь посла трёх послов своих на Русь: Уруса, Каирмека, Алтын-Цыбела [обратите внимание, что первые два имени тюркские, третье — монгольское] ко князем русским чтобы разбойников поимали и к нему прислали. И бысть всем князем съезд на Костроме: князь великий Дмитрий Константинович из Володимера, и брат его старейший князь великий Андрей Константинович из Нижнего Новогорода, и князь Константин Ростовский, и поимаша разбойников и выдаша их всех послам царевым и со всем богатством их, и тако послаша их во Орду».

Т. е. схваченные речные пираты без обиняков были выданы татарскому хану на расправу...


Уделяют внимание ушкуйническому движению и члены
современных клубов военно-исторической реконструкции.

Походы ушкуйников подрывали экономические ресурсы Золотой Орды, но вместе с тем наносили ущерб и русским городам, мешая развитию торговли по Волге и Каме. В 1366 г. они совершили один из самых крупных походов: на 150-ти ушкуях во главе с боярами сначала прошлись по Волге, грабя караваны восточных купцов — татар, армян, арабов — затем, напав на Нижний Новгород, разграбили его. После этого направились на Каму и «повоевали» города Волжской Булгарии.

В Новгородской I летописи читаем: «В лето 6874 (1366) ездили из Новагорода люди молодые на Волгу без новгородского слова и воеводою Есиф Варфаломеевич, Василей Федорович, Александр Обакунович, и приехаша все здравы. И за то великий князь Дмитрий Иванович разгневася и разверзе мир с Новым городом, рекуще так: За что есте ходили на Волгу и гостей моих пограбили много? Того же лета на зиму от князя изымаша Василья Даниловича с сыном на Вологде заложников, а он поеха того не ведал, не стерегся… Пришли новгородци в ошкулех, воеводами Осиф Варфаломеич, Василей Федорович, Алексей Обакунович на Нижней Новгород и много бессермен избиша, а наших пострелиша Филиппа Устректова и Бориса Квашенкина да 2 человека».

В Рогожском летописце это событие описано так: «Того же лета проидоша Волгою из Новагорода из Великаго полтораста ушкуев Новогородци, разбоиници оушкуиници, избиша множество Бесермен в Новегороде в Нижнем, множество муж и жен и детеи, товар их бесчислено весь пограбиша, а суды их кербаты и лодии и оучаны и павозкы и стругы, то все посекоша, а сами отидоша в Каму и проидоша до Болгар, тако же творяще и воюющее».

В Пискарёвской летописи: «Того же лета ездиша из Новаграда люди молодые на Волгу без наугороцкова слова, а воеводы у них Осиф Ворфоломеевич с товарищи, и возвратишася со многим прибытком. Князь же великий Дмитрей Иванович разгневася про то на Новград. Того же году поимаше на Вологде боярина новгороцково Василия Даниловича и с сыном ево Иваном, и приведоша его на Москву».

В Типографской летописи: «Того же лета проидоша из Новагорода Волгою из Великого полтора ста оукшуев с разбойники с Новогородскыми, и избиша по Волзе множество Татар и Бесеръмен и Ормен и Новъгород Нижний пограбиша, а соуды их, кербаты и павозкы и лодии и оучаны и строугы, все изсекоша и поидоша в Каму и проидоша до Болгар, такоже творяще и воюющее».

Таким образом, поход 1366 г. был совершенно не согласован ни с новгородскими, ни с московским властями, которые встали на сторону главной пострадавшей стороны — Золотой Орды.


Русский воин-ушкуйник XIV в. с саблей и кистенем.

Упомянутый в сообщении новгородец Александр Обакунович фигурирует в летописи еще под 1336 годом, 30 годами ранее, когда его отряд на судах совершил успешный поход за Урал, воротившись «из-за Камня» с богатой добычей.

Совершали ушкуйники набеги на и на Кострому, на Ярославль и др., а в 1375 г. разбили войско костромичей, разграбили Кострому, Нижний Новгород. В 1374 г. ушкуйники в третий раз взяли город Булгар, затем пошли вниз и взяли сам Сарай — столицу Великого хана. В 1375 г. новгородцы на семидесяти ушкуях… уже по традиции нанесли визит в города Булгар и Сарай. Причем правители Булгара, наученные горьким опытом, откупились большой данью, зато ханская столица Сарай была взята штурмом и разграблена. Затем ушкуйники спустились вниз по Волге к ее устью. Правитель Астрахани хан Салгей, напуганный разгромом Сарая, тотчас выплатил дань, затребованную новгородцами. Усыпив бдительность ушкуйников, он заманил их в западню и большую часть перебил.

Совершенно очевидно, что активности русских речных пиратов во второй пол. XIV в. способствовал политический кризис в Золотой Орде, и как только ханская власть более-менее укреплялась, ушкуйники получали от татар, булгар, бесерменов и др. достойный отпор.

В 1392 г. татарский царевич Беткут по приказу хана Тохтамыша разорил Хлынов (Вятку) — город, основанный выходцами из Новгорода. В ответ ушкуйники предприняли поход по Вятке и Волге. На своем пути они разорили множество татарских селений и городов, в том числе такие крупные, как Жукотин (Джукетау) и Казань.

В начале XV века в связи с усилением Московского великого княжества походы ушкуйников прекратились — последний крупный поход летопись зафиксировала в 1409 г.

Существует также мнение об ушкуйниках, которое оспаривается частью историков, связанное с участием их в защите Новгородских земель, а затем и всей Руси. После исчезновения ушкуйничества их военные приемы перенимают войска русских князей. Согласно летописям, когда Иван III Московский в 1480 г. готовился отражать на реке Угре войско хана Большой Орды Ахмата, он заранее послал в ордынские пределы крупную «судовую рать» под командованием князя Нурдовлета (т. е. крещеного татарина Нур-Даулета) Городецкого и воеводы Василия Ноздреватого, основательно «насолившую» татарам.

В XVI-XVII вв. традиции речного пиратства наследуют волжские и яицкие (уральские), а затем и сибирские казаки, совершавшие большую часть своих грабительских и завоевательных походов именно по рекам. Наиболее известной пиратской экспедицией, переросшей из речной в морскую, стал Персидский поход Стеньки Разина 1667 г.


Разин топит княжну. Гравюра из книги «Три путешествия» голландца Яна Стрейса (1675),
побывавшего в плену у Разина и первым в Европе распространившим эту легенду.

По своим хронологическим и географическим масштабам, по той массовости, которую вернее было бы называть всенародностью, потому что в грабежах речных судов и караванов участвовали не только разбойники, но и чиновники, военные, монахи, помещики и крестьяне, по оригинальности тех форм и приёмов, в которых происходили эти нападения, и по тому затейливому туману легенд, которым разбои эти были окутаны во времена их расцвета и продолжают оставаться окутанными до сих пор, — по всем этим крайне своеобразным чертам наше отечественное пиратство существенно отличалось от любых зарубежных аналогов, а в чём-то даже и превосходило их.

На просторах Атлантики, в Тихом и Индийском океанах морским разбоем занимались профессиональные моряки и военные. Сложно представить, чтобы обычный фермер из Нового Света или крестьянин из Старого Света, бросив вдруг землю и хозяйство, подались бы искать удачу на море. Без специальной подготовки они не смогли бы управиться с оснасткой, навигацией и вооружением больших военных парусников того времени. Море было сферой деятельности хорошо обученных и подготовленных профессионалов. А морские разбои за редким исключением являлись либо частью экономических и военных конфликтов между державами, либо их следствием — они служили инструментом политики.

Российское пиратство, напротив, было явлением внутригосударственным, а по своему характеру преимущественно бытовым — именно отсюда происходили его почти невероятные масштабы, сословная и этническая всеохватность и вековая неистребимость. Ведь для того, чтобы ограбить проплывающее по какой-нибудь Оке, Суре или Вятке купеческое судно, чиновнику, помещику или крестьянину вовсе не требовалось менять образ жизни, оставлять своё хозяйство и чему-то специально учиться. А тем знаменитым ворам и разбойникам, которые по временам держали в страхе целые губернии или уезды, вполне хватало одной или двух обычных лодок, немудрёного вооружения и определённой доли наглости.


«Ох, догоним мы купцов и оставим без яйцов!
Безъяйцовые купцы — далеко не молодцы!»
Кадр из фильма В. Краснопольского, В. Ускова
«Ермак» (1996).

Следует отметить, что в дореволюционной литературе слово «пираты» в приложении к речным разбойникам практически не употреблялось. Говорили просто о разбойниках, а в законодательных актах использовали словосочетание «воры и разбойники». Во второй половине XIX века с лёгкой руки Даниила Лукича Мордовцева (1830-1905) и благодаря его книге «Понизовая вольница» популярным стало выражение «вольница», означающее, главным образом, разбойников Поволжья, а уже в ХХ веке стараниями уральского журналиста и краеведа Виктора Александровича Весновского (1873-1933) появился аналогичный термин «камская вольница» — соответственно, означающий разбойников и пиратов Прикамья.

В последнее время речных разбойников уже повсеместно называют «пиратами». И словоупотребление это прижилось. Но, справедливости ради, следует всё-таки отметить, что первым, кто назвал их пиратами, был Павел Иванович Небольсин (1817-1893). В 1849 г. в книге «Покорение Сибири» он писал: «Волжские разбойники, как известно, не с разу усмирились: долго эти артели продолжали то же ремесло, ремесло речных пиратов, ремесло, с которым они сроднились и которое не казалось им ни омерзительным, ни преступным…»


Наказание пиратов на реке Волге. Подвешивание за ребро. Гравюра из работы
«A New and Complete System of Geography» Чарльза Миддлтона. 1777 г.

Основными регионами деятельности отечественных пиратов были бассейны рек Волги и Камы, наиболее оживлённые торговые артерии страны.

Источники:

http://skygrad.narod.ru/texts/skvoz_veka3.htm

http://tur-volga.narod.ru/istoriches...ya_spravka.htm

http://elabuga-foto.ru/homeland/_pirates01.html