[Jolakotturinn]

Old

А хто там "ходит по цепи кругом"?


Ирина Родионовна много такого понарассказывала...

Но это не фольклор, и как раз о русском волшебном коте первые достоверные упоминания встречаются как раз у няни Пушкина. Но это не фольклор. Это скорее просто сказочный персонаж, типа Винни-Пуха или Карлсона, имхо. И потом, в русских сказках есть только два кота - кот-ученый и кот Баюн. Последний тоже довольно "новый", его прототип судя по всему йольский кот. И вот йольский кот это уже стопроцентный фольклорный, а не просто сказочный, персонаж.
Кельты познакомились с кошками давно. Не знаю когда, но очень давно, потому что дикие коты водились в кельтских странах, а на Руси нет. Судя по всему домашние кошки попали на Русь вместе с викингами из Византии.
P.S. А почему в русском фольклоре нету рыси еще удивительнее. Лиса есть, а рыси нет. Лиса чаще ошивается по деревням, а рысь предпочитает глухие леса. Этим можно объяснить популярность лисы, но не отсуствие рыси в фольклоре. Помимо этого мы практически не встречаем всяких хорьков, ласок и прочую мелочь, хотя ласка издревле доставляла кучу неприятностей крестьянам - душила и душит птицу, причем иногда больше, чем может съесть. Но почему-то в сказках я ее не встречал. В сказках популярнее даже крот.

[Jolakotturinn]

Скажите, пожалуйста, кто в курсе, когда впервые появляются в сказках упоминания об Иванушке-дурачке? Приятель высказал интересную мысль, хочу проверить.

[Old]

С точки зрения марксизма, образ Иванушки-дурачка появился как первый проблеск классовой вражды.

[Jolakotturinn]

Интересная мысль. А сам этот образ до или после турецкого нашествия?

[Old]

Я не в курсе.

Никогда не занимался углублённым изучением этого вопроса.


Однако, вот что нужно отметить. Вся эта чертовщина с бабами Ягами, Горынычами, русалками и лешими -- внушила-таки мне в детстве т.н. "языческое" восприятие мира.


Отсюда можно предположить, что вся эта братия, вместе с сельским дурачком Иванушкой, была придумана после того, как веру народную окончательно истребили.
Свято место не бывает пусто! ))

[Jolakotturinn]

Возможно. Я почему спросил. Есть гипотеза, что слово "дурак" произошло от слова "турок".

Баба-Яга это единственный образ из славянских сказок, который в детсве внушал мне страх. По мотивам Бабы-Яги можно снять ну очень страшный и крутой ужастик. А снимают какую-то муть, типа Гоголя.

[Old]

Jolakotturinn, Вам сюда.

[Klerkon]

Jolakotturinn

Почему в русском, и по-моему в славянском фольклоре в целом, нет кота?

Весьма ценное наблюдение!

Скажем так, как животный персонаж домашняя кошка таки встречается, однако не занимает в восточнославянском фольклоре существенного места. Что, действительно, необычно.

Jolakotturinn

Но это не фольклор, и как раз о русском волшебном коте первые достоверные упоминания встречаются как раз у няни Пушкина. Но это не фольклор. Это скорее просто сказочный персонаж, типа Винни-Пуха или Карлсона, имхо.

И это верно, старейший фольклорный пласт русского народа образа кота, во всяком случае, самостоятельного, не содержит.

Ранее считалось, что исключение представлял собою инфернальный Кот Баюн, гигантский усатый-хвостатый людоед и, по совместительству, скальд.


Русский этнограф-фольклорист Александр Николаевич Афанасьев в «Поэтических воззрениях славян на природу» (1865-1869), в частности, писал:


«Народные русские сказки знают баснословного кота-баюна, которому точно так же придается эпитет морского, как и другим олицетворениям дождевых туч, и которого предания ставят в близкую связь с чудесною мельницею — эмблемою громового грохота. Возле этой мельницы стоит золотой столб, на нём висит золотая клетка, и ходит по столбу кот-баюн: идет вниз — песни поет, подымается вверх — сказки сказывает. То же приписывается и козе-золотые рога, которая „гуляет в заповедных лугах, сама песни поет, сама сказки сказывает“; как Фрея — на кошках, так Тор ездит на козлах. Голос кота-баюна раздается на несколько верст; сила его громадная: своих врагов он поражает насмерть или своими песнями напускает на них неодолимый сон».


Однако во второй половине XX века появились сомнения в древности этого сказочного образа. Так, учёный-фольклорист Кирилл Королёв утверждает, что образ Баюна возник в сравнительно позднее время, не ранее XVII столетия, и был заимствован русскими книжниками из переводных византийских сборников типа «Физиолога» или вариантов «Сказания об Индийском царстве». Ранее же, пишет Королёв, место Баюна занимал в сказках славян «обычный» чёрт.



Тем не менее, коты в сказках русских иногда фигурируют, в частности, в объёмистом сборнике того же А. Н. Афанасьева «Народные русские сказки» (1870).



Жил себе старик да старуха, у них был кот да баран. Старуха укоп копит, а кот проказит. «Старик, — говорит старуха, — у нас на погребе нездорово!» — «Надо поглядеть, — говорит ей старик, — не со стороны ли кто блудит!»

Вот пошла старуха на погреб и усмотрела: кот сдвинул лапкой с горшка покрышку и слизывает себе сметанку; выгнала кота из погреба и пошла в избу, а кот наперед прибежал и запрятался на печи в углу. «Хозяин! — сказывает старуха. — Вот мы не верили, что кот блудит, а он самый и есть; давай его убьем!»

Кот услыхал эти речи, как бросится с печки да бегом к барану в хлев и начал его обманывать: «Брате баран! Меня хотят завтра убити, тебя зарезати». И сговорились они оба бежать ночью от хозяина. «Как же быть? — спрашивает баран. — Рад бы я с тобой лыжи навострить, да ведь хлев-то заперт!» — «Ничего!» Кот тотчас взобрался на дверь, скинул лапкой веревочку с гвоздя и выпустил барана.

Вот и пошли они путем-дорогою, нашли волчью голову и взяли с собой; шли-шли, увидели: далеко в лесу светится огонек, они и пустились прямо на огонь. Подходят, а вокруг огня греются двенадцать волков. «Бог помочь вам, волкам!» — «Добро жаловать, кот да баран!» — Брате, — спрашивает баран у кота, — что нам вечерять будет?» — «А двенадцать-то волчьих голов! Поди выбери, которая пожирнее». Баран пошел в кусты, поднял повыше волчью голову, что дорогой-то нашли, и спрашивает: «Эта ли, брате кот?» — «Нет, не эта, выбери получше». Баран опять поднял ту же голову и опять спрашивает: «Эта ли?»

Волки так напугались, что рады бы убежать, да без спросу не смеют. Четверо волков и стали проситься у кота и барана: «Пустите нас за дровами! Мы вам принесем». И ушли. Остальные восемь волков еще пуще стали бояться кота да барана: коли двенадцать смогли поесть, а осьмерых и подавно поедят. Стало еще четверо проситься за водою. Кот отпустил: «Ступайте, да скорее ворочайтесь!» Последние четыре волка отправились сходить за прежними волками: отчего-де не ворочаются? Кот отпустил, еще строже наказал поскорее приходить назад; а сам с бараном рад, что они ушли-то.

Волки собрались вместе и пустились дальше в лес. Попадается им медведь Михайло Иванович.

«Слыхал ли ты, Михайло Иванович, — спрашивают волки, — чтобы кот да баран съели по двенадцати волков?» — «Нет, ребятушки, не слыхивал». — «А мы сами видели этого кота да барана». — «Как бы, ребятушки, и мне посмотреть, какова их храбрость?» — «Эх, Михайло Иваныч, ведь больно кот-от ретив, нельзя к нему поддоброхотиться: того и гляди, что в клочки изорвет! Даром что мы прытки над собаками и зайцами, а тут ничего не возьмешь. Позовем-ка лучше их на обед».

Стали посылать лисицу: «Ступай, позови кота да барана». Лисица начала отговариваться: «Я хоть и прытка, да неувертлива; как бы они меня не съели!» — «Ступай!..» Делать нечего, побежала лисица за котом и бараном. Воротилась назад и сказывает: «Обещались быть; ах, Михайло Иванович, какой кот-то сердитый! Сидит на пне да ломает его когтями: это на нас точит он свои ножи! А глаза так и выпучил!..» Медведь струхнул, сейчас посадил одного волка в сторожа на высокий пень, дал ему в лапы утирку и наказал: «Коли увидишь кота с бараном, махай утиркою: мы пойдем — их повстречаем». Стали готовить обед; четыре волка притащили четыре коровы, а в повара медведь посадил сурка.

Вот идут в гости кот да баран; завидели караульного, смекнули дело и стакнулись меж собою. «Я, — говорит кот, — подползу тихонько по траве и сяду у самого пня супротив волчьей рожи, а ты, брат баран, разбежись и что есть силы ударь его лбом!» Баран разбежался, ударил со всей мочи и сшиб волка, а кот бросился ему прямо в морду, вцепился когтями и исцарапал до крови. Медведь и волки, как увидели то, зачали меж собою растабаривать: «Ну, ребятушки, вот какова рысь кота да барана! Евстифейка-волка умудрились сшибить и изувечить с какого высокого пня, а нам где уж на земле устоять! Им, знать, наше готовленье-то нипочем; они придут не угощаться, а нас пятнать. А, братцы, не лучше ли нам схорониться?»

Волки все разбежались по лесу, медведь вскарабкался на сосну, сурок спрятался в нору, а лиса забилась под колодину. Кот с бараном принялись за наготовленные кушанья. Кот ест, а сам мурлычет: «Мало, мало!», обернулся как-то назад, увидел, что из норы торчит сурков хвост, испугался да как прыснет на сосну. Медведь устрахался кота, да напрямик с сосны на землю и ринулся и чуть-чуть не задавил лисы под колодиной.

Побежал медведь, побежала лиса. «Знать ты, куманек, ушибся?» — спрашивает лисица. «Нет, кумушка, если б я не спрыгнул, — кот бы давно меня съел!»


Обратите внимание, сколько в собрании Александра Николаевича встречается давно забытых и вышедших из употребления диалектных слов и выражений, например, «поддоброхотиться», и т. п.


Во второй половине XIX века записан был ещё более поздний вариант этой сказки, где в компанию кота и барана затесался ещё и козёл:


https://www.youtube.com/watch?v=B10GE5hA6UI&feature=emb_logo

[Klerkon]

Французская сказка «Король-Ворон» в исполнении Хелависы:


https://www.youtube.com/watch?v=7sqNfrohfFc

[Wings Of Hate]

Скажите пожалуйста, чему нас учит байка (сага) о Гриме Мохнатые щёки?

[Klerkon]

«Как Ленин и Сталин бога убили».

Узбекская народная сказка.
Из сборника «Сказки народов СССР». Москва: ГАИЗ, 1939 г.