[Leda2]

* Есепкин входит в элитарный круг мировых литераторов, претендующих на получение Нобелевской премии (США, Канада, Швеция, Россия)






Яков Есепкин


Застолья с менинами в пенатах


Третий фрагмент


Лето, лето Господнее, мнят
Четверговки немолчность пенатов,
Льют серебро фурины, звенят,
Всякий полдень июльский гранатов.


Иль еще кольца хлебов и змей
Столы держат и емина пышет
Негой темной, и в злате камей
Триолеты Цитерия пишет.


И ея золотистый наряд
Расточает духи и лишают
Пробок вина музыки, и яд
С миррой нам юродицы мешают.


Восьмой фрагмент


Огнь лозы арамейской темней
Кущ Аида иль феи нисана
Цветь гранатом поят, сад камней
Гоев манит из мглы Ханаана.


И опять к шумным столам зовут
Неб кровителей ныне вакханки,
И с тенями корветы плывут,
И царицы успенные манки.


Виноградом леканы полны,
Сладок ангелей хлеб, где в золотах
Днесь мы виждим их темные сны
И биемся о червных киотах.


Пятнадцатый фрагмент


В гости Аннелиз юных менин
С гувернантками ждать ли, ах, благи
Именитства, золотой лепнин
Сводных замков чаруются маги.


О вуалях фиады к столам
Яства шлют, пребледны их ланиты
И рифмовщики лгут зеркалам,
Яко бьются в кармине пииты.


Иль кармин, иль серебро — одно ж
Уготовано действо, химеры
Юн темнят и со мраморных лож
Черный шелк носят им костюмеры.

[Leda2]

* Рекомендуемые книги: «Мраморные сады» (США), «Оратории» (Канада), «Космополис архаики» (Россия)



Яков Есепкин


Застолья с мраморными пассиями


Четвертый фрагмент


Нив гранатовых пламень и хлад
Внемлют столы у Коры-царицы,
Злато плавь, небосумрачный Ад,
Вей аромы свое и корицы.


Иль утихли кимвалы, оне
Век пеяли, а смолкли и немы,
Пассий мраморных в денном ли сне
Златопевцев чаруют поэмы.


Кто хотя неумолчен, ответь,
Яства, хлеб, нощь темнее уголий,
И точится велебная цветь
Из свечниц на мраморник всестолий.


Одиннадцатый фрагмент


Тьмою розовой лона цариц
Упоенных инфантов прельщают,
Злые клоуны светских тигриц
Мнят белье, мел его озлачают.


Белых рамен и персей блюдут
Хлад зерцала, чаруя экспертов,
Балевницы веселые ждут
Вин сухих и асийских десертов.


Шумный маятник времени груб,
Иль очнемся в ротондах Никеи,
Где овалы червленые губ
Юн золотой соводят алкеи.


Двадцатый фрагмент


Чуть грассирует Анхен, слогов
Тайнам внемлют зефирные Эты,
Калипсо у далеких брегов
Сионид восхищают дуэты.


Рифм двоенье иль волн, ах, равно
Ордена чают Саский и ложи,
Пир елико, златое руно
Дивам паче шагреневой кожи.


И тлетворна веселость харит,
И альковницы жалуют готов,
И болезненный тусклый нефрит
Изо ломких сочится киотов.

[Leda2]

* Художник-нонконформист, создатель эталонного литературного письма, равновеликая фигура всемирного пантеона классических авторов



Яков Есепкин


Застолья с обручниками и гиадами


Первый фрагмент


Темен славский алтарник, одно
Поклонимся хотя Византее,
Град влечет ли, сияет руно,
Отчих маковок нет золотее.


И явимся еще пировать
В августовские денные сады,
И еще станут нас убивать,
Яко мраморных воев, гиады.


А и мертвым не больно, цикут
Чаять суе-- лекифы пустые,
Ан досель из очес их текут
Мгла и цветь на патеры златые.


Пятнадцатый фрагмент


С урожайною нивой, плодов
Золоченых роскошеством хладным
И вольно ли к тенетам садов
Мчаться феям Цереры нещадным.


Темных ангелей поят оне,
Цветью мраморной дев обольщают,
И смеются, и плачут, зане
Ядом тортов богинь угощают.


Иль мы сами в пировьях благих
Отравленны, их лепет внимаем
И всесумрачных гостий нагих
Блеклой вязью речей донимаем.


Двадцать третий фрагмент


Мнят обручники хлеб и вино,
Кто живой, сим еще усладится,
Шелк сугатный, худое ль рядно --
Всё для пира Цилиям сгодится.


Ах, Иосиф небесный, твой брат
Петлю вспел и о чадном кармине
Задохнулся у огненных врат
Царства тьмы на Господнем помине.


Станут бляди елико рыдать,
Набегут изо снов меловницы
И тогда мы претщимся отдать
Вишни им и златые хлебницы.

[Leda2]

* Алмазный фонд отечественной литературы — только в интеллектуальном андеграунде, поверх барьеров косной профанационной советскоцентричной книгоиздательской системы






Яков Есепкин


Застолья с обручниками и нимфетками


Четвертый фрагмент


Ныне в каморы феи пиров
Зазывают успенных царевен,
Ждут нимфеток пенаты и кров,
Пунш хмельной из Кесарий и Плевен.


А и сводные хоры легки,
Где внимать шелест царственных теней,
Яко белы убийц рушники
И червлена золота ступеней.


И всенощно химеры бегут
Мимо див с меловыми главами,
И демонам обручники лгут,
Вэль серебря над мертвыми львами.


Девятый фрагмент


Аще хлебы Цереры белы,
В чермных вишнях пенатов ли течность
Ядовитой белены, столы
Предержат ли исцветную млечность.


Иль вакханки о хладе емин
Поднесут нам десерты златые,
И одно ведь, лиется кармин
Хоть со цвети в лекифы пустые.


Будет Господе кущи своя
Обходить — во цитрариях денных
Соглядит, соглядит остия
Роз и флоксов, беленой сведенных.


Одиннадцатый фрагмент


Замок Франца иль Ханский дворец
Озолоты на стенах лелеет,
Хлебы дышат аромой корец,
Яств небесных роскошество тлеет.


Нам Лауры и Эты дают
Знаки тайные, с кровью оловки
Берегут для рифмовников, льют
В кельхи падчериц морок золовки.


Ах, навеки ужель премерцал
Блеск пировий, где сребрится Кая
И во червных окладах зерцал
Мы биемся, небесность алкая.

[Leda2]

* Алмазный фонд отечественной литературы — только в интеллектуальном андеграунде, поверх барьеров астенической сирой макулатурозависимой книгоиздательской системы



Яков Есепкин


Застолья с тенями ангелов и богинь


Седьмой фрагмент


Ночь у замковых фей, шелк сильфид
Вновь порфиров, чудесные дивы
От Эолий и млечных Колхид
Шлют арму, ах, царице, мы живы.


Се, одесно и это вино,
И меловых богинь асфодели,
Кто и лгал, что надмирны давно
И отроки сие, и Адели.


Воск золоты иль тще премерцал,
Хоть виждите о маках столовых,
Как в исчерной остуде зерцал
Бьются тени их платьев меловых.


Шестнадцатый фрагмент


В сени вишни пенатов занесть
Отравленные ангели тщатся,
Гнилью чермной сиих не обвесть,
К нам безумные Парки стучатся.


Ан гиадам темно, золота ль
Эта нощь, яко нас убивают,
Плачет Мод ли, немолвна де Сталь,
А иные одно пировают.


Лит и мучить угодно столам,
Хлеб дарящим скитальцу и вою,
Где по нашим всебледным челам
Цветь со миррой течет огневою.


Двадцатый фрагмент


Во истечные кельхи цедят
Феи Гелы златые рейнвейны,
Се кровители пьют и ядят,
Очеса юных дев темновейны.


Тще и нимфам цветочным пеять,
Юродивые маски сонимут --
И начинут оне вопиять,
Яко мирру и золото имут.


Нем ли угольник тусклых цветниц,
Дев оплачут мраморных калечность,
И Господе о хлебах стольниц
Прелиет им на рамена млечность.

[Leda2]

* Культовый реформатор литературного языка и теоретической поэтики, мировая легенда русского художественного андеграунда



Яков Есепкин


Застолья с тенями балевниц и владык


Пятый фрагмент


Пировые Фаенны златят
Свеч обрамники дивные, к винам
Яства носят фиады, им льстят
Нимфы снов, локны душат менинам.


Ах, жемчужных арома духов
Нас, Белькампо, с ума и сводила,
Что пиитам отрава стихов,
Кора тще ядом сих изводила.


Но остался гранатовый цвет
В маке хлебов, кадящих тлетворность,
И на раменах Летий и Эт
Блещет ядного воска узорность.


Четырнадцатый фрагмент


Хлебов маковых, емин и вин
Пировые не держат стольницы,
Шлют владыки пустых домовин
В ночь гостей, их сребрят балевницы,
.
Сонмы фей и гадалок, шутов,
Дщерей царских с менинами вместе
Хладность пьют, изо мраморных ртов
Льется яд, тесно княжеской сьесте.


Аваддон ли мирволит сему
Балу, мы ль и хмелеем от ядов,
Презлатясь, где во млечную тьму
Злать сбегает по черни окладов.


Семнадцатый фрагмент


Кая ль, мраморных яств госпожа,
Беатрис ли, рабыня шелковий,
Чают бледных фиад, миража
Нощных див паче утренник вдовий.


Ах, в шкатулках старлеток нефрит,
Малахитовый огнь, хлад алмазный,
Мод и Саский хурмою дарит
Пир юнон, цвет лияше образный.


Се хурма золотая, от сна ль
Вновь очнулись кримозницы Лота
И точится на битый хрусталь
Черных вишен жемчужная слота.

[Leda2]

* Алмазный фонд отечественной литературы — только в интеллектуальном андеграунде, поверх барьеров маргинальной ультраблеклой никчёмной книгоиздательской систем



Яков Есепкин


Застолья с тенями в Колоне


Седьмой фрагмент


Иль еще бассариды милы
С нами, к званым гостям благосклонны,
Пир елико, внимают хвалы
Князей ночи алмазные донны.


Мел течет по ланитам Гекуб,
Чудны пламена садов моравских,
Рисовальщики лядвий и губ
Мглу цедят из горлачиков славских.


Время жалобить черных шутов
И о царственных тлесть меловницах,
И, лиясь изо бледных их ртов,
Яд на гребневых тает божницах.


Девятнадцатый фрагмент


Холод замковых башен, обсид
Темный мрамор княгиням угоден,
О червленом атраменте Сид,
Эдды рвущийся шелк новомоден.


Это феи ночные летят
К пированиям благостных теней,
Черноспелые вишни хотят
Разбросать по золоте ступеней.


Хлеб пиита ль в одесной руце
Сжег пурпурный и юны бледнеют,
И у Фрэнсиса в тайном ларце
Береники власа пламенеют.


Двадцать второй фрагмент


Крови шелесту внемлет Колон,
Темен лик на холсте полотенца,
За Бореем спешит Аквилон
Пыл хладить рыжекудрого Ленца.


Что и юным фиадам слепцов
Баловать, аще многая лета
Не для них, со ярких изразцов
Льется тусклый путрамент оцвета.


Красносельский Француз ли нам шлет
Метку черную, тлея о вэли
Гробовой и химер нощный лет
Презерцая в очах Изабели.

[Leda2]

* Алмазный фонд русской литературы, готические стихотворения — только в интеллектуальном андеграунде, поверх барьеров заскорузлой антихудожественной подцензурной книгоиздательской системы






Яков Есепкин

Застолья с тенями в ночных садах


Пятый фрагмент


Хлад оцветников гостий бодрит,
Феи дивны, елико внемирны,
Се, Геката, веселость харит,
Се царицы о золоте смирны.


Ах, ночные сады золоты,
Вишен мраморных тусклы обводки,
Пудрой фижмы навили шуты,
Станет им черных лилий и водки.


Мы, богиня, трезвеем, пия
Неб исцвет, пара статуй мраморных,
И точатся лилей остия
Барвой сада меж хлебов каморных.


Семнадцатый фрагмент


Винограды златые в лекан
Темных чашах горят и каждятся,
Нет щедрей именитств Моргиан,
Пусть еминой оне усладятся.


Мы и сами о тенях фиад
К ним подсядем, ликуйте, юноны,
Веселитесь, где сумрачный Ад,
Нас Этели манят и Ционы.


А вбегут иродицы — юлить,
Чернью бить меловую окружность
И начнем из окладников лить
На атрамент хлебовий жемчужность.


Двадцатый фрагмент


Стольный мрамор лекифии жгут,
Яства чермные маков пьянее,
А и туне юдицы бегут
К хлебам, нощи оне всетемнее.


Цветность лета Мефитис поит
Серебристою влагой, мы Коре
Век угодны, лей в кельхи, пиит,
Яд хотя о вишневом декоре.


Будет флоксы Господе свое
Пестить, мраморник будет гранатов --
И увиждит во садах остье
Клумб и цитрий юдольных пенатов.

[Leda2]

* Алмазный фонд русской литературы, готические стихотворения — только в интеллектуальном андеграунде, поверх барьеров квазиславистской болотной амебообразной книгоиздательской системы






Яков ЕсепкинЗастолья с тенями гоев у Цинтии


Шестой фрагмент


Это ль дивный фарфоровый сад,
Благи ныне его ли тенета,
Мгла свивает рамена фиад,
Се урочество темного лета.


Именины елико шумят,
Во исцветных пастелях деревы,
Гоев неба Адели томят,
Емин чают всеюные девы.


Ах, серебритесь, вишни, зане
Римский август мы тщимся пеяти,
О хлебницах и чермном вине
Содрогаясь в мелованной злати.


Одиннадцатый фрагмент


Вновь Цитерии шелк золотой
Юных граций пленяет, нимфеи
Заражают блядей красотой,
Всяк юродивый метит в Орфеи.


Что сейчас тосковать о былом,
Пир елико и нас величают,
И рапсоды за шумным столом
Днесь Господнее лето встречают.


Минет лето иль век, допиют
Вина, Летии узрят иные,
Как в лафитники нам прелиют
Злать с беленой тайком юродные.


Семнадцатый фрагмент


Хлебов мраморных в барве лекан
Иль не держат столы, шум Босфора
Нимф пьянит, некий дивный канкан
Их чарует о слоте фарфора.


Именитства благие, менад
Течен шелк, что и златом цениться,
Блеск порфировых сих колоннад
Темным стольникам Ирода мнится.


И сугатные бляди халвы
Мнят серебро и Цинтии внемлют,
Где с химерами гневные львы
На алмазном венечии дремлют.

[Leda2]

* Современная мультисегментная книгоиздательская система (отрасль) жалка в своей общехарактерной для всех ниш и секторов деградационной убогой маргинальности -- читайте великую русскую литературу в интеллектуальном андеграунде






Яков ЕсепкинЗастолья с тенями грешниц в ночных садах


Третий фрагмент


Алавастра ночного тускней
Вина Морты, сей цвет несмываем,
Ядна тьма, что и плакать о ней,
Ссеребрясь, благо мы пироваем.


Сколь царице еще запретит
Нам и пиры, воспомним хотя бы:
Денный блеск и Алекто златит
Хмель, в келихах — парчовые жабы.


Мел и злато сквозь темные рты
Небозвездных царевен лиются
И о мраморных яствах шуты
В агонии юродиво бьются.


Десятый фрагмент


Мел ночные сады излиют,
Червный мел, коим пьяны деревы,
О хлебницах сильфиды пеют,
Нас всечают успенные девы.


Тих Зефир иль немолчен Борей,
Мы одно пироваем с тенями,
Где киоты, где воск алтарей,
Ночь елико, юн дарствуют снами.


Озлатит яства Геба, звенеть
Будут кельхи, их дивы услышат --
И начнем в цитрах мела пьянеть,
Где лишь тени бессмертием дышат.


Семнадцатый фрагмент


Дамы в цвете и феи ночей
Виждят снов и застолий картины,
Блещут сколы хрустальных ключей,
Ниспадают с плеч дев палантины.


Тусклый питерский мрамор клянут
Львы со герм, им ли тьмой одеваться,
Изваяния Коры уснут
И начинут шуты бесноваться.


И горящие фавны пылать
Будут сводно о хлебах столешниц,
И фиады меловую злать
Прелиют на шелковие грешниц.

[Leda2]

* Есепкин входит в элитарный круг мировых литераторов, претендующих на получение Нобелевской премии (США, Канада, Швеция, Россия)








Яков ЕсепкинЗастолья с тенями губителей в ночных садах


Второй фрагмент


Иль еще дев успенных лишать
Снов и пиров алкеям, Ювенты
Блага тушь, время их оглашать
И золотою весть диаменты.


Аще мороком халы чинят
Иродицы и темен Вифлеем,
Пусть фурины о лете звенят,
А и мы ни о чем не жалеем.


Девы, девы, земля Сеннаар
Всех оплачет, вам туне пеяти
Хоть бы в снах, где исцветен муар
О ночном алавастре и злати.


Восьмой фрагмент


Из Эолии нимфы цветов
Яд в фарфоровых шлют бутоньерках,
Платьев млечный атрамент готов,
Юн смущают князья на примерках.


Шелк меняет парчу, их союз
Легок, феи бледнеют и рдятся,
Увиенные цветию блуз
Во зерцала менины глядятся.


Ах, теките, пиры, мы стоим
Подле мраморных див изваяний
И атрамент всезвездный таим,
Соглядая Летиций и Раний.


Четырнадцатый фрагмент


Шелк фарфоровых див невесом,
Сад ночной о узорности башен,
Это пиры Никеи, се Мом
Зло кривится меж пепельных брашен.


Иль юродицы, вишни сребря,
И его заманили хлебами,
Царь успел и во славу царя
Гои бьются в амфорники лбами.


К феям ночи демоны летят,
Шумны столы пустых камелотов
И губители яства златят,
Соявляясь из черных киотов.

[Leda2]

* Последний великий гений отечественной изящной словесности, писатель номер один в современной России






Яков ЕсепкинЗастолья с тенями гурий и менад


Второй фрагмент


Иль фиады ссеребрят емин,
Червных маков патерники, блага
Морта к нам, жжет хлебницы кумин,
Гоям несть ли пенатов и флага.


Что ж барбарский музеум химер
Золотых соваянья чарует,
В небах, Франц, сеял мак землемер
Ан с блядями отныне пирует.


Девы-музы тлетворны и сад
Нощный пуст, нас однех убивают
И кровители неб и менад
Цветью лядвия гурий свивают.


Седьмой фрагмент


Дивам замковым нощно идут
Палантины, волшебною арфой
Очарованы стольники, ждут
И фиад, те смеются над Марфой.


Ах, одно яства, хлебы уже
Чают пир, огнь сапфирные Ханны
Прелиют, феи роз в неглиже,
Меловые князья недыханны.


Все урочно сойдутся, винтаж
Любит ночь: о золоте ступени,
С пудрой Ло, где, серебря купаж,
Мглу пиют царской оперы тени.


Четырнадцатый фрагмент


Пировые в тенетах садов,
Хлебы ваши точатся золотой,
Всякий глечик хрустальный ледов,
Келих всяк полон звездною слотой.


Кликнем фей и царевен — бегут
К нам юдицы с лекифами, траур
Весел их, гневно львы стерегут
Бязь Рогнед ли, шкатулки Изаур.


Внять кому, ни алкеев, ни дев
И остудные кельхи прелишни,
И меж яств догнивают, сордев,
Тени лилий и черные вишни.

[Leda2]

* Наш современник, эпический гений




Яков ЕсепкинЗастолья с тенями данников и царевен


Седьмой фрагмент


Темен шелк, а рамена белы,
Несть царевен асийских милее,
Вой, пиита, всех чают столы --
И не то ли урок Галилее.


Всякий данник Евтерпы еще ль
Жемчуг копит, ах, музы сиречны,
От лирид нас, богиня, уволь,
Мы в аскезе были неупречны.


Иль явимся в сатине шутов
К тьме зерцал, где меловы блудницы,
И тогда изо пламенных ртов
Наших мел претечет на стольницы.


Четырнадцатый фрагмент


Блеск Деметры тенета садов
Озлачает, иль нимфам угоден
Сей пожар, аще мрамор ледов,
С пиром утренник вдовий несходен.


Расставляйте, менады, фарфор,
Из охладников царских несите
Хоть лекифии, пламенность Ор
Всегранатовой мглой угасите.


Аввадон к садам нашим летит,
Феи ль замков не виждят — Селена
В барве денной и чернь золотит
Бледных отроцев лбы и рамена.


Девятнадцатый фрагмент


Хлебы в крошке златой, виноград
О мускатах, сухарниц тенета,
Наднебесный манит ли нас град
К шумным пирам истечного лета.


Се лишь призраки бледных юнон,
Фей цветочных, гиад изваяний,
Статных чтиц полон вновь Одеон,
Шелк жемчужен у Бьянок и Раний.


И отравленных кукл будуар
Дев страшит ядной тусклостью хоров,
Се и мы во червице тиар
Пьем атрамент из битых фарфоров.


* Контакт для литературных агентов:[email protected]

[Leda2]

* Алмазный фонд отечественной литературы — только в интеллектуальном андеграунде, поверх барьеров косной профанационной советскоцентричной книгоиздательской системы






Застолья с тенями дев и обручников


Третий фрагмент


Кто пропал, о киотах молчит,
А и наши ль пиры небошумны,
Суе гневный Аид воскричит,
Феи лилий тихи и безумны.


Темный рок дев сюда заманил,
Эвмениды их перси меловят,
Усны жгут блеклой цветью чернил,
Ссеребрясь, моль пурпурную ловят.


Пей, Эгина, бессмертия хлад,
Сим и дышат кримозницы Лота,
Где цветет беломраморный сад
И тлетворна лилей озолота.


Десятый фрагмент


Фрида в темном, Адель в золотом,
Кринолин фижм альковниц гранатов,
Иль юнеткам жалеть о пустом,
Чают их у великих магнатов.


Будем, будем еще мы зерцать
Яствий жемчуг, мускатные кляры,
Шумно роскошь емин восклицать
Небозвездной царицы Тамары.


Мглой хрусталь наливаться готов
И утешна обручникам жалость,
И сквозь червную патину ртов
Фей течет виноградная алость.


Тринадцатый фрагмент


Черный шелк феям ночи идет,
Яко пир, будем с Этами славить
Мрамор хлебов у Коры, нас ждет
Хор окарин и суе лукавить.


Отравленных юнеток зерцал
Манит блеск, ах, веселье и траур
Им одно, ядный огнь премерцал
В злате вин, чая Саский и Лаур.


От духов их рапсоды пьяны
И гранатова сень камелотов,
И точится в жемчужные сны
Дев лишь морок из темных киотов.




* Контакт для литературных агентов:[email protected]

[Leda2]

* Алмазный фонд отечественной литературы — только в интеллектуальном андеграунде, поверх барьеров астенической сирой макулатурозависимой книгоиздательской системы




Застолья с тенями кровителей


Пятый фрагмент


У Астерии ль каменной пир,
А будем хотя веселиться,
Жжет фарфорницы мглою Эпир,
Со лекифиев ей не прелиться.


Бязь исцветная столы темнит,
Фрида гостьям небес докучает,
Кто и был на миру именит,
Вусмерть пьян и кровителей чает.


Се и мы, се и мы вопием
О мраморе стольниц благоденных
И рейнвейн изо кубков пием,
Цветью угольных лилий сведенных.


Девятый фрагмент


Зазвенят ли фурины, у дев
Юных вечно ссеребрятся пудры,
Нас в парафиях тьмы соглядев,
Тени станут их огненнокудры.


Иудицам о чем тосковать,
Мы елико и сами лишь тени,
А и будем еще отмывать
Хоров сводных яркие ступени.


Ах, окариной млечной горит
Днесь винтажная их позолота
И лиется на тусклый нефрит
Садов мраморных черная слота.


Двадцатый фрагмент


Иль путрамент златой у фиад
В пировых заказать — истончите
Хоть бы темный графит, что и Ад,
Всяк музыка тлеется на щите.


Всяк юродивый денно речет,
Сколь пиита мучения ложны,
Тускла патина слов, Звездочет
Бьет серебром Илифии ножны.


Всадник бледный, отец твой еще ль
Пиле небы дарует, мы сами
Цвет граната лием во уголь
Мертвых од пред камен очесами.




* Контакт для литературных агентов:[email protected]

[Leda2]

* Культовый реформатор литературного языка и теоретической поэтики, мировая легенда русского художественного андеграунда






Застолья с тенями лицедеев и губителей


Пятый фрагмент


О серебре туманных зерцал
Фей ночных меловые салуны,
Бледный огнь для фиад премерцал,
Ныне в цвете гранатовом Луны.


То ль от Коры нимфеткам привет,
Бал елико и золото платий
Невесомо, Летиций и Эт
Князь дарит мглой картен сораспятий.


И чаруют пиитов княжны
Тушью вей, мелом их налитою,
И сухарниц тенета полны
Цедрой свеч и хурмой золотою.


Семнадцатый фрагмент


В алавастровых чашах вина
Феям станет цветочным, киафа
Ганимед ли не держит, хладна
И ярка тень олив Кириафа.


Боги, боги, зерцайте и сех
Очарованных златом Аделей,
С ними ль мы о навитых власех
Меж пурпурных лежим асфоделей.


И к пирам нас губители ждут,
Презлатя кириафянок свальных,
И юдицы всенощно блюдут
Цветь и мирру во кельхах подвальных.


Двадцатый фрагмент


Спят герольды, с тенями теней
Пировают князья, Мельпомена
Пир следит ан высоко до ней
Лицедеям седьмого колена.


Где владыки, их замки пусты,
Разве нощно сбираются львицы
Из салунов жемчужных, шуты
Бают сны и плетут небылицы.


А и мы ль тщимся пудрой обвесть
Лбы фиад, со киафов алкати
Юродиц и биемся как есть
В бутафорской рисованной злати.




* Контакт для литературных агентов:[email protected]

[Leda2]

* Алмазный фонд отечественной литературы — только в интеллектуальном андеграунде, поверх барьеров маргинальной ультраблеклой никчёмной книгоиздательской систем






Яков Есепкин


Застолья с тенями пиитов и фей


Второй фрагмент


К феям замковым гости, арма
Хладных лилий точится одесно,
Тени это иль въяве гурма
У хлебниц соткалась пречудесно.


Ах, гляди, злой август, уповай --
Рек пиита, еще ль юродные
Балевают, ломит каравай
Столов мрамр, яды вновь ледяные.


Сей атрамент Гекатой влеком,
Хоть бы миррою хлебы оросим,
Где стоим, всяк с подвальным рожком,
А вина золотого не просим.


Десятый фрагмент


Хмель волшебный из басмовой мглы
Прелиется, на ярусник хвои
Льют благую одесность юлы,
Фей чаруя и ночи сувои.


Ах, эфирные феи, лишь вам
Этот снег золотой и даруют,
К вашим ангели сникнув главам,
Благопирствуют, десно пируют.


Иль мы сами за чарой огней
И увиждим богинь милооких
В оточении ломких теней
Бледных панн и решетниц высоких.


Тринадцатый фрагмент


Лорелее волна за волной
Шлет дары из пучин океанских,
Гробы дев под яркою стеной,
Ёрам ждать сапогов ли гишпанских.


Иль веретищ не станет царям,
Властелинам колец — белладонны,
В снах и дарствуют бледным псарям
Яд о перстнях алмазные донны.


Сильфы, сильфы, влеките ж как есть
Горечь хлебов на пира стольницы,
Где нас тщатся во шуме превесть
Ядной краской златой меловницы.




* Контакт для литературных агентов: [email protected]

[Leda2]

* Алмазный фонд русской литературы, готические стихотворения — только в интеллектуальном андеграунде, поверх барьеров заскорузлой антихудожественной подцензурной книгоиздательской системы




Яков Есепкин


Застолья с тенями старлеток и камен


Второй фрагмент


Золотыя камены письма
Бледных отроков снова морочат
И пленяют, и сводят с ума,
Юнам глупым бессмертие прочат.


Скорбь подвальным вином залием,
Всяк с рожком — так и будем хмелиться,
Юродивых ли ждал Вифлеем,
Ах, путраменту время излиться.


Господь, Господе, в маковых снах
Узри нас, цвет вишневый лиющих
Во смуге, о холсте апронах
Меж юдиц, чермной миррой блюющих.


Седьмой фрагмент


Гребни юных старлеток власа
Ровно держат, фиады неловки
И беспечны, свое голоса
Подают из альковов золовки.


Что не смертное ложе — кровать
Ддя царевен путраментных теней,
Марфа утром начнет замывать
От сукровицы мрамор ступеней.


Где и вершники, нем Одеон,
Див туманятся рамена слотой
И перины всебледных юнон
Чернью вишен горят и золотой.


Шестнадцатый фрагмент


Иль червовость фуринам излить
В роскошь яств положат нимфы Ада,
Станем тени юродиц белить
Меж фигурников млечного сада.


Шумны днесь пировые, текут
Цветь и мирра на хлебы, то ль бредят
Фей кровители, то ли рекут,
Яд во кельхи червленые цедят.


Онемеют алкеи -- тогда
Лишь Господе увиждеть потщится,
Как с отравленной златью вода
Изо мраморных ртов их точится.


* Контакт для литературных агентов: [email protected]

[Leda2]

* Алмазный фонд русской литературы, готические стихотворения — только в интеллектуальном андеграунде, поверх барьеров квазиславистской болотной амебообразной книгоиздательской системы




Яков Есепкин


Застолья с тенями странников и пиитов


Четвертый фрагмент


Чермных вишен в лекифиях цветь
Под серебром холодным и смирной,
Виноградам еще огневеть
Лепо, сенью чаруясь надмирной.


Суе мел иродицам таить,
Коим значили ядные халы,
Тщатся хмелем золоты поить
Фей цветов, их веретища алы.


Неб музыки, чаруйте легко
Сводность яркую, ангелей хоров,
Монтильядо лия и клико
На окарину битых фарфоров.


Девятый фрагмент


Ах, в пенатах ли наших менин
Силуэты у чермного тюля
Преявляются, вновь именин
Чают юные нимфы июля.


К ломким столам фиады отнесть
Внове тщатся эклеры и вишни,
Это мы ль со амфорниц как есть
Яд пием и мученья давнишни.


Тусклы веи Манон и Эдит,
Злы фурины последнего лета
И Господе из цитрий следит
Нас однех в темной барве исцвета.


Пятнадцатый фрагмент


Аще Гела серебром поит
Бледных ангелов, тьмой оведенных,
Вечный странник ли, горний пиит
Шумность внемли стольниц благоденных.


Иль богиням их мрамор не мил,
Чудна аура хладности некой,
Фей цветочных Зефир утомил
Дуновеньем своим и опекой.


Се и мы цветь на хлебы лием,
Шумных дев преславляем беспечность
И тоскуем о веке своем,
Пассий блеклых следя червотечность.




* Контакт для литературных агентов: [email protected]

[Leda2]

* Современная мультисегментная книгоиздательская система (отрасль) жалка в своей общехарактерной для всех ниш и секторов деградационной убогой маргинальности -- читайте великую русскую литературу в интеллектуальном андеграунде




Яков Есепкин


Застолья с тенями у Гекаты


Седьмой фрагмент


Сад о ядной лазури пьянит
Млечных гостий, юнон отравленных,
Кто и был на миру именит,
Благоденствуй меж кущ нетлееных.


Яко речи алкеев темны,
В двери к музам Децима стучится,
Хладность гребней летейской волны
Будем петь, ничего не случится.


Ан златые цетрары пеют
С нами бляди и август карминов,
И серебром Цилии биют
Нощно тени исчерных язминов.


Четырнадцатый фрагмент


Золотой, золотой вертоград,
Се пенаты, се мрамор столовый,
Бутафоры пьяны, шумен град,
Всяк оцветник — порфирно-меловый.


Цветь и мирру хотя исторгнем,
О ночи соявясь, на хлебницы,
Аще сад ныне этот всенем,
Пусть ваянья златят меловницы.


Ах, музыка увечный, твое ль
Струны пели во тьме камелота,
Где лекифы и славскую гжель
Свила ядною цедрой золота.


Двадцатый фрагмент


Из подвалов Гекаты вина
Барву хладную к яствам золовки
Нанесли, пить до самого дна
Яко будем, сребритесь, оловки.


Вновь пиита сиречный камен
Удивляет, царевны белые
Шелк меловый серебру взамен
Дарят гоям, чтя лета былые.


И охлада фарфорники жжет,
И путрамент во келихах денных,
И Геката-царице нам лжет
О небесности лет благоденных.




* Контакт для литературных агентов: [email protected]