[Miol]

Анджела Картер, Снегурочка

Середина зимы — необоримая, нетронутая. Граф и его жена отправляются на верховую прогулку: он на серой кобыле, а она, закутанная в блестящие меха черно-бурых лисиц,— на вороной; она одета в высокие черные лаковые сапоги с багровыми каблуками и шпорами. Свежий снег заметает тот, что выпал раньше; и теперь, когда снегопад прекратился, все вокруг белым-бело.
— Я хотел бы девушку белую, как снег,— сказал граф.
И они поехали дальше. Им встретилась яма в снегу — яма, наполненная кровью. Граф сказал:
— Я хотел бы девушку красную, как кровь.
И они снова поехали дальше. И повстречали ворона, сидящего на голой ветке.
— Я хотел бы девушку черную, как перья этой птицы.
Едва он успел закончить свое описание, как на обочине дороги появилась девушка, у которой были белая кожа, красные губы и черные волосы, к тому же она стояла совершенно нагая; это был плод его желания, и графиня возненавидела ее. Граф поднял девушку и посадил перед собой на коня, а графиня думала об одном: как бы мне от нее избавиться?
Графиня уронила в снег перчатку и приказала девушке спуститься с коня и подать ей уроненное; она хотела пустить свою лошадь в галоп и оставить девушку здесь, но граф сказал:
— Я куплю тебе новые перчатки.
При этих словах меха соскочили с плеч графини и обвились вокруг обнаженной девушки. Тогда графиня кинула свою бриллиантовую брошь сквозь лед в замерзший пруд:
— Нырни и принеси мне ее,— сказала она; ей хотелось, чтобы девушка утонула.
Но граф сказал:
— Она же не рыба, чтобы плавать в такой холодной воде.
И тогда сапоги соскользнули с ног графини и наделись на ноги девушки. Теперь графиня оказалась нагой, как кость, а девушка — одетой в меха и сапоги; графу стало жаль свою жену. И вот они увидели розовый куст, который был весь в цвету.
— Сорви мне одну розу,— попросила графиня девушку.
— В этом я не могу тебе отказать,— сказал граф.
И вот девушка срывает розу и укалывает пальчик об острый шип; рана кровоточит; девушка вскрикивает и падает замертво.
Граф, рыдая, слез с коня, расстегнул штаны и всадил свой мужской член в мертвую девушку. Графиня осадила бьющую копытом вороную лошадь и пристально смотрела на него. Вскоре он кончил.
И тогда девушка начала таять. И скоро от нее совсем ничего не осталось, кроме перышка, оброненного какой-то птицей, кровавого пятна на снегу, похожего на след лисьей жертвы, и розы, сорванной с куста. А к графине вновь вернулись ее одежды. Длинной рукой она огладила меха. Граф поднял розу и с поклоном подал ее своей жене; но, едва коснувшись ее, графиня бросила розу:
— Она колется! — сказала она.

Из книги «Кровавая комната», Картер А. – М.: Изд-во «Эксмо», 2004

[Aske]

Miol, я фигею... Спасибо! Анджела Картер - великий писатель, серьезно-серьезно... :cool: Эта "сказка" - это же синтез нескольких сказок... многих даже... это синтез фольклора вообще... и... это ПРАВИЛЬНЫЙ синтез фольклора. Ведь многие используют фольклор для своих литературных целей... и не у всех это хорошо получается. А тут - ТО, ЧТО НАДО!

— Она колется! — сказала она.

И даже "Свинопас"... О настоящих и искусственных розах - разговор отдельный. Кстати, у неоднократно пресловутого мной Арбенина есть пьеса "Свинопас". Вот только ссылку не могу дать. Не знаю пока. Искать буду

[Miol]

Aske, Картер, я бы сказал, типичный представитель постемодернового искусства, которе часто занимается цитированием, переписыванием, исправлением, изгаживанием (в положительном смысле слова) других текстов. Хотите еще?
Вот:

Анджела Картер, Оборотень

Северный край — холод на улице, холод в сердцах.
Стужа, метель, дикие звери в лесу. Выжить непросто. Дома построены из бревен, внутри — темно и чадно. В доме — грубая иконка богоматери, перед ней закапанная свечка, висит заготовленный впрок свиной окорок, низка сушеных грибов. Кровать, скамья, стол. Жизнь здесь груба, коротка, бедна.
Для этих горных охотников и лесорубов Дьявол так же реален, как вы или я. Более того: нас они никогда не видели и никогда даже не слыхивали о нашем существовании, а Дьявола им частенько приходилось видать на погостах — простых и трогатель-
ных селениях мертвецов, где на могилах бесхитростно изображены сами умершие и нет цветов, чтобы положить их к портретам, здесь не растут цветы, поэтому люди кладут на могилки небольшие гостинцы — пирожки, иногда какую-нибудь булочку,— которые потом уносят медведи, неуклюже пробирающиеся сюда с лесных окраин. В полночь, особенно в Вальпургиеву ночь, Дьявол устраивает пир на кладбище и приглашает ведьм; и тогда они выкапывают свежие трупы и съедают их. Это вам каждый может подтвердить.
Связки чеснока на дверях отпугивают вампиров. Голубоглазый ребенок, -рожденный ногами вперед в ночь на Ивана Купалу, будет наделен даром ясновидения. Когда жители находят ведьму — какую-нибудь старушку, у которой сыр поспевает, в то время как у ее соседей нет, или же старушку, чей черный кот (исчадье ада!) постоянно ходит за ней по пятам,— они раздевают старую каргу донага, выискивая на ней дьявольские метки, лишние соски на теле, которыми она кормила своего адского наперсника. И вскоре находят. И тогда ее забивают камнями насмерть.
Зима и стужа.
Пойди, навести бабушку, она больна. Отнеси ей овсяные лепешки, которые я испекла для нее на каменном очаге, и горшочек масла.
Хорошая девочка поступает так, как велит ей мама — пять миль трудного пути через лес; не сворачивай с тропинки — в лесу медведи, дикие кабаны, голодные волки. Вот, возьми охотничий нож своего отца; ты знаешь, как с ним обращаться.
На девочке дрянной овчинный тулуп для тепла, она слишком хорошо знает лес, чтобы его бояться, но всегда надо быть начеку. Заслышав этот леденящий душу волчий вой, она бросила свои гостинцы, схватила нож и повернулась лицом к зверю.
Это была огромная волчица с красными глазами и седой, исхудалой мордой; любой на месте дочери гор при виде нее умер бы от страха. Зверь хотел вцепиться ей в горло, как делают все волки, но девочка с размаху ударила отцовским ножом и отрубила ей правую переднюю лапу.
Увидев, что произошло, волчица зашлась воем, почти плачем: волки не столь храбры, как кажется. Безутешно хромая, она, как смогла, поковыляла на трех лапах прочь среди деревьев, оставляя за собой кровавый след. Девочка начисто обтерла лезвие своего ножа о передник, завернула волчью лапу в тряпочку, в которую ее мать положила овсяные лепешки, и отправилась дальше в сторону бабушкиного дома. Вскоре повалил такой густой снег, что тропинка и все следы людей и зверей, какие могли бы на ней остаться, оказались заметены.
Бабушка оказалась очень больна, она лежала в кровати, забывшись беспокойным сном, стонала и дрожала от озноба, так что девочка решила, что у нее лихорадка. Она пощупала бабушкин лоб: он был горяч. Она вытряхнула из своей корзинки тряпочку, чтобы соорудить из нее старушке холодный компресс, и на пол вывалилась волчья лапа.
Но теперь это была уже не лапа волка. Это была рука, отрубленная у запястья — загрубевшая от работы и покрытая старческими пятнами рука. На безымянном пальце ее было обручальное кольцо, а на указательном — бородавка. По этой-то бородавке девочка и признала руку своей бабушки.
Она сдернула одеяло, но при этом старуха проснулась и начала биться, пронзительно кричать и визжать, как одержимая бесом. Но девочка была сильна,
да к тому же вооружена охотничьим ножом отца; ей удалось достаточно долго удержать свою бабушку в кровати, чтобы увидеть истинную причину ее лихорадки. На месте ее правой руки был кровавый обрубок, уже начавший гноиться.
Девочка осенила себя крестом и закричала так громко, что ее услышали соседи и прибежали на зов. Они сразу же признали в бородавке ведьмин сосок; они палками выгнали старуху, как была в ночной сорочке, на снег, и, охаживая ее по немощным бокам, гнали через весь лес, а потом забросали камнями, пока она не упала замертво.
И теперь девочка живет припеваючи в доме своей бабушки.

оттуда же

Наслаждайся!

[Aske]

Miol, Наслаждаюсь! Про постмодерновое искусство все и сама знаю... но у Картер ПОЛУЧИЛОСЬ. Повторяться не буду. Хочу еще!

[Miol]

Aske, там остальные рассказы в книге по 20 страниц минимум. Завтра, может, выложу. Ок?

[Aske]

Договорились

[Женя]

И мне понравилось!!!
Miol, выкладывайте , с удовольствие почитаю
Aske,того Гайлита, про которого говорила - обыскалась. Нет его в нете...я тут хотела выложить, запали мне эти кошмары...брррр

[Aske]

Miol, Женя, а мне что-то вспомнилось: "Девушки бывают разные - черные, белые, красные"

[Женя]

Aske, ...ага, и дальше там что-то про "заморочится"

[Erichka]

Девочка начисто обтерла лезвие своего ножа о передник

И теперь девочка живет припеваючи в доме своей бабушки

Хорошая девочка!

Miol, эти сказки просто прелесть!

[Greatis Jixxa]

Miol,
спасибо - большое и нечеловеческое :cool: Даже не буду говорить - как понраивлись и форма, и внешний смысл, и прочие, скрытые, смыслы... :cool:

[Miol]

Пожалуй, лучшим из прочитанных мною романов Картер является "Любовь". Когда я перечитывал в последний раз (летом с.г.) сделал небольшие маргинальные пометки. Причем в очень скучном тоне

Перечитав «Любовь» Картер (я еще называю этот роман просто «Аннабель» - по имени главной героини и, пожалуй, одного из самых впечатляющих романтических персонажей нашего времени), выслушав несколько мнений по поводу этого романа, решил попробовать обрисовать свои мысли в его сторону.
Чем отличается роман? В одном разговоре знакомый высказал такое мнение: «Мне нравится Достоевский за идею и Картер за язык». Язык Картер действительно красивый, образный и легкочитабельный. Но разве это главное в ее романах, да и вообще, может ли язык быть главным в произведении? У Жюльена Грака (использовавшего при написании романов такой богатый язык, что (как сказал другой товарищ) «темп рассказов Паустовского по сравнению с романами Грака кажется просто экшном») язык - действительно преимущество, но даже у него он не занимает главное место в произведении.
В «Любви» важно другое – важен любовный треугольник. Очень необычный, даже не совсем треугольник. Если бы можно было его зарисовать, получилась бы прямая линия с тремя точками на ней, и я объясню почему. Мы, все-таки, будем придерживаться термина «треугольник», так как он более понятен, чем идея линии с точками.
Итак, треугольник потому, что три главных героя – Ли, Базз и девушка Аннабель, и есть конфликт между ними.
Рассказано о том, как братья дополняют друг друга в «жизни», не представляют мира друг без друга – представляя вместе единое целое. (Мне кажется что здесь замешано нечто гомесексуальное, но это только кажется). Один для другого является его Другим. По сути, их чувство к Аннабель совмещено и представляет как раз то, что в совокупности в обывательской речи называют «любовью». А Аннабель так же «любит» обоих братьев. Здесь проявляется конфликт любви к Другому.
То, что Аннабель любит Другого Ли (его Другого) не менее логично, чем то, что у База и у Ли возникает ненависть к своему Другому (к брату), что в конце романа и выливается в открытое противостояние. Иными словами, братья любят Аннабель и чувство это одно целое, неразделимое, а Аннабель любит обоих братьев одновременно. Или представляет, что любит? Ее связь с Базом (произошедшая всего один раз) как бы доказывает единство ее любви к обоим братьям, но главное в этом сюжете – подчеркивание невзаимозаменяемости братьев в их любви к Аннабель. Базз явился духовной, Ли – телесной частью общей любви к Аннабель, поэтому «любви телесной» с Базом у Аннабель получиться не могло. Так же, как взаимопонимания Ли с Аннабель на уровне разума и ощущения.
Какую же точку из двух расположить ближе к Аннабель (чтобы не получилось всего двух точек на линии, при совмещении База и Ли)? Может, по желанию – чему вы отдаете предпочтение – любви чувственно-разумной или телесной? Если разумной, тогда Базз ближе к Аннабель (это кстати было бы справедливо). Однако сама Аннабель считает, что «любит» Ли, а в таком случае именно Ли на линии становится ближе к Аннабель. Впрочем, какая разница. Лично мне насрать, да.
При построении такого «треугольника», как мне кажется, не следует обращаться к печально известному «Послесловию» к роману, который является обычным (модным на заре постмодернизма в литературе) стебом над своим произведением со стороны Картер. Не следует, так как он мало имеет отношения к написанному писательницей в 1969 году. НО РЕБЯТА! ОБЯЗАТЕЛЬНО ЭТО ПРОЧИТАЙТЕ, ПРОСТО ОБЯЗАТЕЛЬНО.
Понятно, что «треугольник» (точнее линия с тремя точками на ней) не есть исключительная и главная идея романа, он (роман) очень многосторонен, можно хотя бы разобрать каждого персонажа в отдельности и написать роман по каждому из них – «Аннабель», «Ли», «Базз». И все-таки эта идея (идея с линией), на мой взгляд, - довольно оригинальная часть романа.
Вот такой я академик.

[Miol]

Вряд ли вы конечно читали "Любовь" Анджелы Картер. Зря.
Так вот для тех, кто читал. И кто плевался послесловием.
Есть такой мужик,его зовут Славой Жижек, он даже книжку написал "Добро пожаловать в пустыню реальности".
Если пытаться в кратце передать одну из идей этой книжки и потом наложить ее на роман Картер получится следующее.

Славой Жижек:
В наше время все бесконечно твердят о всеобщей иллюзии и рекламности этого мира. Сверхсчастливые девушки с кока-колой, башенки в нью-йорке найн-элэвен - все это такое ненастоящее. Это все - картинка на тв-экране. Современная война - и та ненастоящая. Согласитесь, что томагавки, летящие с авианосцев сша за сотни километров и попадающие в детский сад в Югославии для солдата, который нажал на кнопку запуска - всего лишь точка на экране.
И мы говорим - дайте нам реальность! Это наша страсть по реальному. Но реальность (как бы банально это не звучало) - это люди, умирающие мучительной смертью от голода, это обугленные тела маленьких детей, в детский сад которых попал американский томагавк, 9/11 реальность почувствовали только те, кто были в здании, когда оно падало или в самолете.
И тогда мы говорим - нет, хватит, верните тв-картинку. Таким образом, реальность - нечто, к чему мы сознательно стремимся и что мы бессознательно отталкиваем.

Анджела Картер:
Я был в свое время влюблен в Аннабель. Она совершенно безумная, срывает кольцо и думает, что после этого стала видимой, наблюдает 2 луны одновременно и отвечает невпопад. Роман написан очень красивым языком - об этом надо было сразу сказать. Он похож на сказку. Ли насилует Аннабель, его брат Базз за это его чуть не убивает, фотографирует их совокупляющимися и так далее. И мы говорим - да это же похоже на сказку, дайте нам реальность!
В послесловии к книге, написанном почти 20 лет спустя публикации романа, герои живут общественной жизнью - работают, водят детей в детсад, ходят на собрания каких-то клубов. Вот, пожалуйста, нормальная жизнь. И мы говорим - хватит реальности, верните нашу сказку.