Записей в дневнике

Месяц спустя я предпринял ещё одно путешествие к гоблинскому поселению «Пастушья сумка». Место это было не узнать – от домиков гоблинов и главного костровища не осталось и следа, более того, от стойбища не осталось и пустого места – оно было завалено сухим валежником, да так искусно, что ни один человек ни в жизнь бы не понял, что когда-то здесь было поселение маленького болотного народца.
На куче сухого хвороста меня встретила наша старая знакомая – сорока. Та самая, для которой мастерил новое гнездо старый Сорокопут. Птица озорно подскакивала на ветвях и с видом заговорщика смотрела на меня, повернув голову. Это и вправду очень умная птица, но какие бы ни ходили легенды о болтливости сорок, люди-то куда как более болтливы, и тайну гоблинов от неё никто не узнает. Впрочем, может и узнает – сорока наверняка не раз возмущённо рассказывала лесным обитателям, как прожорливый Нюм убил и съел её друга, а потом и разрушил её гнездо. Сороку эту я видел после этого довольно часто, пока она не исчезла куда-то.
Но, довольно о сороке. На прощание надо бы сказать пару слов о Нюме и Снюфе. Дом...

Наступил день прощания. С утра я сходил до стойбища и договорился о встрече возле насыпи. Дорога к условленному месту довольно легкая и ничем особо не примечательна, потому каких-то трудностей я не опасался. Встречу назначили на начало ночи. Днём я занимался домашними делами, которые порядком забросил в этой беготне с гоблинами, а вечер решил провести в деревне – в доме лесника-вдовца, что жил на краю Лисьей горки со своей дочкой. Люди они были простые и спокойные, и мне нравилось, стосковавшись по обществу людей. Время от времени заглядывать к ним.
Вокруг электрической лампы вились мотыльки. Где-то далеко в траве пели цикады. В это время на улице уже довольно холодно, поэтому мы ушли с крыльца, закрывшись в доме. Когда тяжёлый засов лёг на кованые дверные скобы, ночная мгла отпрянула и казалась теперь чем-то бесконечно далёким и маленьким. Неспешно текла беседа о жизни и мелких хозяйских пустяках. Потом лесник стал рассказывать о повадках разных зверей и птиц, о жизни в маленькой лесной сторожке, о костях солдата, найденных в непролазных дебрях. Много расспрашивал о жизни в городе,...

Поздравляю всех славян и россиян с Новым годом!
Особенно тех кто на чужбине далекой.
Наилучшие поженания в Норвегию, Исландию и Россию.
Здоровья Вам сибирского и всего самого при самого.
Удачи во всем.
С уважением Леонид.

На следующее утро я спозаранку встал, наспех перекусил, проверил, на месте ли ружьё и отправился в город по делам. Нужно было сделать кое-какие покупки и разузнать о поезде на Коми. Для этого мне требовалось изучить служебное расписание. Информация это закрытая – просто так её никто не даст. Но даже расписание не может рассказать о точном месте и времени графиковых и внеграфиковых стоянок грузовых составов – имея его на руках, можно легко ошибиться на несколько часов, и тогда в лучшем случае придётся подождать лишь несколько часов, а в худшем можно и вовсе пропустить поезд. Я в этом мало что понимаю. Но необходимые сведения мне раздобыть удалось, хоть и с большим трудом. Как я их достал, рассказывать не буду – ни к чему это. Но дело шло к тому, что необходимый поезд на каком-то промежуточном пункте останавливаться не будет, но вынужден будет проходить довольно медленно – так что можно будет довольно легко зацепиться на ходу. Поезд этот ожидался уже через день. По счастью, рейс этот выпадал на ночное время. Следующий же состав ожидался лишь через две недели, да и то нужно было уточнять...

Продолжаем...

Рыбалка выдалась неудачной – пара случайных плотвиц, небольшой окунь да сорожка – не хватит и на уху. Надо признать, что рыбу ловить я не умел. Улов свой я выложил в теньке на крыльце – достанется соседскому коту. Затем вошёл, снял пахнущую костром и болотной тиною куртку, стянул сапоги, кинул удилище и сумку со снастью в угол и уселся в старое кресло.
– Не там ты удишь, – послышался скрипучий голос прямо за спиной. – Нечего сейчас в дальние тростники забираться. На ближнем песчаном берегу, у старой сосны, рыбы много больше.
Я вздрогнул и обернулся. Как ни интересно мне было общество гоблинов, но я не любил, когда они без моего ведома пробираются в дом. В углу, спрятавшись за занавеской, сидел вождь племени Глуф. За поясом его торчал верный нож-пила, на шее висело пустое берестяное ожерелье, а единственный глаз хитро поблёскивал. Я был удивлён – ни разу ещё вождь гоблинского племени не навещал меня в моём загородном жилище.
– Что привело тебя сюда, вождь? – спросил я.
Старый гоблин не спеша проковылял к камину, влез на табурет и без спросу взял с полки сигарету...