Я же сидел у жаровни и держал над огнём хвостовую часть клинка леуку. Сам же финский клинок, длинный и широкий, очертаниями своими напоминавший старинный корабль, был обёрнут мокрой материей. Накалив хвостовик докрасна, я брал брусок из карельской берёзы с просверленным отверстием и принимался насаживать клинок на рукоять. Древесина шипела, а из отверстия валил ароматный дым. Вытащив остывший хвостовик, я выскребал из рукояти угольки и снова подносил хвостовик ножа к огню. Сталь медленно прожигала себе путь в плотной древесине: огонь жаровни был слабым, а в свете дня было трудно разглядеть, что металл раскалился докрасна. Наконец, хвостовик плотно вошёл в отверстие, не оставив зазоров, и я стал вытачивать рукоять. Финский тесак леуку требовался мне, чтобы прорубать путь сквозь непроходимый кустарник, и тем самым облегчить свои походы к моим новым знакомым. Путь в стойбище «Пастушья сумка» был чрезвычайно утомительным и тяжёлым для человека и совершенно вымотал меня. В то же время топор мало годился для того, чтобы рубить гибкие тонкие прутья, да и носить его на большие расстояния было не очень-то удобно.
Земля была окутана непроницаемой молочно-белой пеленой тумана, такой плотной, что даже крышу моего дома было не разглядеть. Все гости, за исключением Тюпа – Цуп и Гнуф были отправлены в березняк за грибами – туман нисколько не мешал их поискам, поскольку гоблины находят грибы по запаху. Мастерство, с которым гоблины отыскивают грибы, не идёт ни в какое сравнение с нашим – через пару часов возле дома стояло несколько картофельных мешков, доверху наполненных отборными ароматными подберёзовиками.
Выполнив рукоять – грубо, но так, что держать её в руке было уже довольно удобно, я начисто выскреб отверстие для хвостовика, удалив последние остатки древесного угля, достал заранее подготовленный латунный
...
