Записей в дневнике

...
Иду знакомиться с сидельцами.
Люди очень разные, на бандитов никто не похож.
Афганцы, арабы, джибутинцы, сомалиец всего один, арменин, дагестанец, есть даже монгол, еле-еле говорящий по-русски.
Близко знакомлюсь с одним абхазом Димой.
Он по воровской части.
Все понимают всех, и не важно на каком языке ты говоришь.
Покажут жестами или нарисуют картинку на бумаге.
Вопросы одни и те же, из какой страны в какую ехал, долго ли сидишь, и в таком духе...

Что то растерял все мысли и не знаю о чем писать дальше, ладно продолжу потом...

...
Затаскиваем выданное „добро" в камеру.
Вроде не плохо.
Два зарешоченных окна выходят на центральную улицу, в неталеке светофор.
Многим повезло много меньше, их окна выходят в тюремный двор.
И они просят посмотреть в наше окно.
Но это я отвлекся.
И так камера.
Дверь запирается только с наружи.
Глазок, почему то заделан наглухо куском железа.
Комната, наверное, 3 на 3 метра, огромной высоты потолок.
Двухэтажная железная кровать.
Два стула.
Два стола.
На одном телевизор (21 канал на восьми языках), другой для еды.
Большенство каналов на немецком.
Множество глупейших передач.
Электрочайник, рядом с телевизоров.
В углу, за деревянной не высокой ширмой, туалет.
На стене висят две полки.
Вся кровать исписанна проклятиями в адрес немцев.
И датами с какого по какое число, кто сидел.
На полке стоят новые зубные щетки, зубная паста, шампунь для душа.
А более ничего нет.
Пол из плитки.
Холодный.
Мы положили на него одно из покрывал для кровати, так делают многие, для тепла.
В девять вечера, в коридор тюрьмы выходит охранник и громовым голосом кричит " Закрываем" по ихнему это "айншлес".
Это значит что всем нужно разойтись по камерам, которые будут закрыты до семи утра...