Записей в дневнике

...
Иду знакомиться с сидельцами.
Люди очень разные, на бандитов никто не похож.
Афганцы, арабы, джибутинцы, сомалиец всего один, арменин, дагестанец, есть даже монгол, еле-еле говорящий по-русски.
Близко знакомлюсь с одним абхазом Димой.
Он по воровской части.
Все понимают всех, и не важно на каком языке ты говоришь.
Покажут жестами или нарисуют картинку на бумаге.
Вопросы одни и те же, из какой страны в какую ехал, долго ли сидишь, и в таком духе...

Что то растерял все мысли и не знаю о чем писать дальше, ладно продолжу потом...

...
Затаскиваем выданное „добро" в камеру.
Вроде не плохо.
Два зарешоченных окна выходят на центральную улицу, в неталеке светофор.
Многим повезло много меньше, их окна выходят в тюремный двор.
И они просят посмотреть в наше окно.
Но это я отвлекся.
И так камера.
Дверь запирается только с наружи.
Глазок, почему то заделан наглухо куском железа.
Комната, наверное, 3 на 3 метра, огромной высоты потолок.
Двухэтажная железная кровать.
Два стула.
Два стола.
На одном телевизор (21 канал на восьми языках), другой для еды.
Большенство каналов на немецком.
Множество глупейших передач.
Электрочайник, рядом с телевизоров.
В углу, за деревянной не высокой ширмой, туалет.
На стене висят две полки.
Вся кровать исписанна проклятиями в адрес немцев.
И датами с какого по какое число, кто сидел.
На полке стоят новые зубные щетки, зубная паста, шампунь для душа.
А более ничего нет.
Пол из плитки.
Холодный.
Мы положили на него одно из покрывал для кровати, так делают многие, для тепла.
В девять вечера, в коридор тюрьмы выходит охранник и громовым голосом кричит " Закрываем" по ихнему это "айншлес".
Это значит что всем нужно разойтись по камерам, которые будут закрыты до семи утра...

Вышли из зала суда.
Полицейские несут за нами наши пожитки, то бишь рюкзаки.
Покурить можно, спрашиваю.
Покурили на дорожку.
Заперли нас в машину, шофер и два полицая, отгороженны от нас железной решеткой.
Везли, наверное с час, и скорость за сто км.
И оказались, как я уже сказал, в центре города Рейнсбурга, в тюрьме таких же горемык, как и мы.
Порадовало то, что, когда машина подъезжала задом к тюремному забору не сильно врезались в бордюр.
Все вылезли, поохали.
Ну и нам велено было выходить.
Нас передали с рук на руки рейнсбурским тюремщикам.
Из маленькой, 2 на 2 метра тюремной прихожей, повели в подвал, где обыскали наши рюкзаки, и не найдя креминала, навесили бирки с нашей фамилией.
Комп-ер и оба наших телефона зачем то заперли в сейф.
Деньги сложили в конверт и положили туда же.
Тут же, в подвале, было веленно раздеться догола и через пять минут мы были переодеты в тюремную одежду.
Довольно сносную майку, трико и т.д.
Каждому досталось по здоровенному (не знаю как сказать) короче одеяло в которое завернуто все что полагается заключенному.
И пошли мы на третий этаж, камеру занимать.
Таща этот тюк на себе.
А в тюке оказалось, постельное белье и три перемены одежды не считая обуви для душа, прогулки и хождения по самой тюрьме.
На дверь камеры тут же повесили табличку с нашим именами и фамилиями.
А перед эти, поинтересовались, что мы хотим?
Занять две одиночные камеры рядом, или же, как семья одну на двоих.
Сказали, на двоих.

Продолжу завтра,а то поздно, с утра на работу идти.