[Xan]

Ulter

Xan: это шутка про 1/7 часть?

Читай внимательно: "Над водой одна седьмая часть"

Не "под водой".

вот про плотность льда:
http://hypertextbook.com/facts/2000/AlexDallas.shtml

В айсбергах лёд содержит воздух, а морская вода - соль.
Отсюда, наверное, и получается, что не 1/9, а 1/7.

[Ulter]

Бесспорно, что чем больше соли в воде и воздуха в айсберге, тем меньше он будет погружаться при общем для них (воды и льда) атмосферном давлении воздуха.

Самые жуткие по плотности воды Мирового океана — без учета, естественно, всяких там мертвых морей, не связанных с ним,— это 1,13 в относительных единицах. По крайней мере, так заявляют подводники, имеющие не только глубинные, но и плотностные карты: вхождение на высокой скорости в капсулу иной плотности способно опрокинуть лодку.

С другой стороны, надо согласиться, у айсбергов бывают и положения устойчивого равновесия, раз они могут переворачиваться из положения неустойчивого. Это лишний раз говорит о высоком положении центра масс — выше уровня океана.

Таким образом, положению надводной части менее 1/2 общей высоты айсберга соответствует форма гриба с широкой шляпкой на поверхности и тонкой ножкой под водой — наверно, старые айсберги так и выглядят.

[Alland]

Арктика "попилена" кажется между Россией,Норвегией и Данией?
Там ведь полезных ископаемых под водой много(газ,нефть),только вот добывать проблемно,да и не нужно полюса шевилить-а то всякое случится может!

[norfin]

Alland

А чего про Арктику молчим?

А хорошая музыка в Арктике есть?...))

[Alland]

norfin

А хорошая музыка в Арктике есть?

Музыка ветра

[Edwin Williams]

Мне лично кажецо, что всё логично - сначало происходит глобальное потепление, а потом чашу весов уравновешивает ледниковый период.

[Ulter]

Всё, пора тему закрывать: никто уже не только не молчит, но и некоторые даже Нобелевские премии получают (А.Гор, например).

Подтверждение того, что не молчат (top.rbc.ru/society/28/06/2008/192054.shtml):

Ученые утверждают, что это лето может стать первым в истории, когда льды в Северном Ледовитом океане полностью растают, передает Associated Press.
"Погода и ситуация в океане в ближайшие пару недель станут определяющими, но пока прогнозы неутешительные", – считает Марк Серриз, старший научный сотрудник из американского Национального центра сбора данных по исследованию снега и льда Университета Колорадо.

Как считает ученый, шансы полного таяния очень высоки – 50/50, т.к. слой льда тонок как никогда. "Большая часть Северного полюса покрыта годовалым льдом, который за лето полностью растает", - сказал М. Серриз.

Снимки спутника NASA, следящего за состоянием ледяного покрова Северного полюса, показали, что толщина льда значительно уменьшилась по сравнению с предыдущими годами. В прошлом августе впервые в истории для мореплавания был открыт Северо-западный проход, соединяющий Атлантический и Тихий океаны в Арктике. Сегодняшние наблюдения показали, что уже сейчас уровень льда такой же, как был в прошлом году в самое жаркое время – конце июня -начале июля.

Ряд ученых оспаривают дату освобождения Арктики от льда, однако все они сходятся во мнении, что это лишь вопрос времени. Причиной таяния льдов ученые называют потепление климата и природный феномен, который вызвал смену направления ветров и течений океана. Все это привело к тому, что старые льды откололись и покинули пределы Арктики, где остался только годовалый ледяной слой.

28 июня 2008г.

А в Антарктиде вообще беспредел (top.rbc.ru/incidents/26/03/2008/153144.shtml):

От Антарктиды неожиданно откололся гигантский айсберг. Его площадь составляет около 570 кв. км. Он откололся от западной части материка, сообщает Associated Press со ссылкой на данные, полученные со спутников.

По мнению британского полярника и ученого Девида Вогхена, данный инцидент является следствием процесса глобального потепления на планете.
Ученые не исключают, что в ближайшие несколько дней от континентального шельфа Южного полюса может отколоться еще один айсберг. Аналогичные по своим масштабам разрушения льда происходили здесь в 1995г. и 2002г.

Как раз в 2002г. от ледника откололся самый большой айсберг за всю историю наблюдений. Этот осколок льда, названный В-22, по размерам в 9 раз превосходит остров Сингапур. Площадь айсберга составляет более 5,5 тыс. квадратных километров.
Для справки: Антарктида — ледяной континент, где сосредоточено примерно 30 млн кубических км льда, то есть 90% всех льдов суши. Средняя толщина льда от 2 тыс. 500 до 2 тыс. 800 м, максимальная — 4 тыс. 800 м.

Если глобальное потепление продолжится, оно может привести к интенсивному таянию антарктического льда. По подсчетам ученых, в случае полного исчезновения ледникового покрова Антарктиды, уровень Мирового океана повысится на 70 м.

26 марта 2008г.

[sverd]

Ulter

но и некоторые даже Нобелевские премии получают (А.Гор, например).

Кстати, а кто нибудь смотрел этот фильм Inconvinient Truth, за который Гор отхватил примию? Лично я смотрел два раза и пришел к такому выводу, что преимю Гору дали лишь за популяризацию идей глобального потепления и проталкивания ее в массы, но научная новизна фильма абсолютно на нуле, что в принципе, конечно не снижает достоинств Гора.

[Ulter]

Абсолютно точно.

Никто не сомневался в 2000-м что такая рыба есть — горбуша. Но — на тебе — пришел этот сомнительных умственных способностей, и оказалось бушгора. Двумя сотнями голосов + пониманием ситуации выборщиками, которые, как известно, никому ничем не обязаны.

Вот и решили Гору вернуть. За ахинею. Но это не важно, мы своему долг отдали, а то, что этот долг уже надо многим отдать — начхать, надо Гора поднимать.

[Klerkon]

В Антарктиде нашли забытый в 1911 году пирог полярника Роберта Скотта.





В хижине на мысе Адэр в Антарктиде обнаружили припасы одной из полярных экспедиций начала XX века, в том числе несъеденный пирог, пролежавший на морозе больше ста лет...

Исследователи из новозеландской организации Antarctic Heritage Trust, нашедшие пирог, полагают, что его оставила экспедиция британского полярника Роберта Скотта. Она миновала хижину в 1911 году на пути к Южному полюсу. В хижине также обнаружили сардины, испорченные мясо и рыбу, банки с вареньем.





Так выглядит сегодня изнутри хижина Роберта Скотта на мысе Адэр
в Антарктиде.


Хотя сам пирог уцелел, от жестянки, в которой он лежал, за сто лет почти ничего не осталось. На остатках обертки различимы буквы H&P — логотип британской кондитерской фирмы Huntley & Palmers.





Менеджер Antarctic Heritage Trust по артефактам Лиззи Мик (Lizzie Meek) утверждает, что пирог выглядит «съедобно», но испускает неприятный запах, напоминающий прогорклое масло. Исследователи отказались от дегустации по этическим соображениям.

Роберт Скотт[ рассчитывал стать первым покорителем Южного полюса. Он достиг пункта назначения 17 января 1912 года и узнал, что его опередила экспедиция Руаля Амундсена. На обратном пути Скотт и его спутники погибли....


Полностью: https://lenta.ru/news/2017/08/10/cake/



Маршрут экспедиции Роберта Скотта 1911-1912 гг.



Члены экспедиции Роберта Скотта на Южный Полюс 1911-1912 гг. в Угловом
лагере на меридиане мыса Крозье. 7 февраля 1911 г. Обращаем внимание на
оригинальную керосиновую плитку.



Члены экспедиции Роберта Скотта на Южный Полюс 18 января 1912 года.
Слева направо: Лоуренс Оутс, Генри Бауэрс, Роберт Скотт, Эдвард Уилсон,
Эдгар Эванс). В марте того же года все они погибли.



При подготовке экспедиции провианту уделено было самое пристальное
внимание.


Подробнее о Роберте Скотте и его погибшей экспедиции:

https://nplus1.ru/news/2017/06/15/Wilson

http://humus.livejournal.com/2678348.html

http://humus.livejournal.com/2679918...hread=21615214

[Klerkon]

Новые подробности об Антарктической экспедиции Роберта Скотта и ее продовольственном обеспечении.


18 января 1912 г. офицер Британских королевских ВМС Роберт Скотт записал в своем дневнике:

«Норвежцы нас опередили — Амундсен оказался первым у полюса! Чудовищное разочарование! Все муки, все тяготы — ради чего? Я с ужасом думаю об обратной дороге...»

Опасения Скотта были не напрасны. Обратная дорога стала последней для всех, кто изображен на этой фотографии:





Первым, провалившись в ледяную расщелину, погиб Эдгар Эванс — он сидит справа на снимке.

Крайний справа из стоящих — капитан Лоуренс Оутс отморозил себе ноги и, чтобы не заставлять и без того еле живых друзей тащить его на себе, просто ушел из лагеря.

«Была пурга. Он сказал: «Пойду пройдусь. Может быть, вернусь не скоро». Он вышел в метель, и мы его больше не видели. Мы знали, что бедный Оутс идет на смерть, и отговаривали его, но в то же время сознавали, что он поступает как благородный человек и английский джентльмен», — написал в дневнике Скотт.

21 марта 1912 г. капитан Роберт Скотт, доктор Эдвард Уилсон (стоит крайний слева) и лейтенант Генри Боуэрс (сидит слева на снимке) максимально близко подошли к продовольственному складу базового лагеря — до него оставалось всего 18 км. В это время разыгралась сильнейшая снежная буря, которая сделала невозможным дальнейшее продвижение вперед. У англичан закончилась еда и топливо. 9 дней они не могли выйти из палатки и остались умирать в ней.



Темная комната в базовой хижине экспедиции (см. ниже). Снимки высохли
после проявки, но их так никто и не снял. На снимках видна одна из причин
провала экспедиции: пони — вместо собак. Оказалось — пони к Антарктике
приспособлены плохо.


Роберт Скотт нашел в себе силы написать 12 писем родным и близким, матерям и женам погибших товарищей:

«Мы знали, что идем на риск. Обстоятельства повернулись против нас, и поэтому нет причин жаловаться. Все-таки, мы побывали на полюсе и умираем достойно. Но если мы пожелали отдать свои жизни за это дело, ради чести своей родины, то я взываю к своим соотечественникам с просьбой: ради Бога, не оставляйте наших близких...





Спустя 8 месяцев специальная спасательная экспедиция нашла их тела в засыпанной снегом палатке.


Почти сразу же после получения трагического известия в Лондоне началось следствие, а вскоре появились различные версии относительно причин гибели тщательно готовившейся экспедиции.

В частности, один из членов экипажа корабля «Терра Нова» после путешествия обвинил организаторов в неправильном снаряжении экспедиции, в частности, в сознательном занижении пищевого пайка.

Ссылаясь на исследования походного доктора, он писал, что для нормальной работоспособности человека при 12 градусах мороза требуется 8500 килокалорий, в то время как рацион команды Скотта фактически составлял 4003 килокалории. Люди недоедали и слабели с каждым днём — у них попросту не хватило сил на обратный путь.



Чай, какао, сахар, галеты — запасов всех этих ценных продуктов оказалось
недостаточно для того, чтобы поддержать здоровье заядлых спортсменов и
закаленных военных моряков!


Нужно отметить, что проблемы со здоровьем у команды Скотта начались ещё на половине пути к полюсу — они все заболели цингой. Это случилось потому, что рацион полярников совершенно не содержал витамина C: 450 граммов сухарей, 340 граммов пеммикана (мясного концентрата), 85 граммов сахара, 57 граммов сливочного масла, 20 граммов чайной заварки и 16 граммов какао в день.


Подробнее: http://chelovek-online.ru/zakon/arti...uzhnyy-polyus/



Празднование 43-летия Роберта Скотта в кают-кампании барка «Терра
Нова» (Terra Nova) 6 июня 1911 г.


Узнав о трагической гибели британской экспедиции, Руал Амундсен сказал:

«Никто лучше меня не сможет воздать должное геройству и отваге наших мужественных английских соперников, так как я в полной мере способен оценить грозные опасности этого предприятия. Мужества, твердости, силы им было не занимать».


Самое удивительное — это, что базовые лагеря погибших неплохо сохранились до наших дней, так, будто бы их обитатели вот-вот вернутся после своих тяжелых трудов первооткрывателей.


Полностью: http://www.rgo-sib.ru/news/102.htm



База Р. Скотта, из которой его экспедиция вышла 1 ноября 1911 года.
Хижина построена из дерева и утеплена сухими водорослями. После
гибели экспедиции Роберта Скотта она служила базой для еще одного
исследователя — Эрнста Шеклтона, который в 1914 г. вышел отсюда
в Трансантарктическую экспедицию.



Внутренняя обстановка. На Южном континенте не водятся насекомые
и грызуны!



Какао и масло для ламп.



Запасы масла и медные чайники.



Консервы, соус, лук...



Печенье...



И почти неизменный за 100 лет кетчуп. Интересно, изменился ли вкус?

[ONDERMAN]

Да уж Плафон воды это традиция ...так сказать посвящение......на надводных плафоны побольше......я помнится забортной воды из Баренцухи литр выдул)))

[Klerkon]

Мифология народов Арктики.


Во многих культурах цветом смерти и зла считается белый, побывав на Крайнем Севере, легко понять, почему выбор именно такой.


Полярная ночь похищает солнце, ледяная пустыня простирается по обе стороны в неверном свете луны и полярного сияния. Мороз обжигает, вьюга завывает, как орда призраков. И цветов, кроме белого, нет на замершей, укрытой снегом земле. Снег и в темноте — белый. Север ошеломляет не красотой или пышностью, а грандиозностью.





Тайга и тундра — подобны океану. Тибет и норвежские фьорды можно «спрятать» здесь, и никто не найдет! А ведь даже в многолюдной Англии, где и в Средние века на квадратный километр приходилось двадцать жителей, оставалось место для «народца холмов» и причудливых лесных существ. Что тогда сказать о Якутии, где плотность населения даже сегодня в сотню раз меньше?


Этой землёй люди никогда не владели по-настоящему. Горстки охотников и скотоводов боролись за существование в бескрайнем мире, принадлежащем призракам. В стране, где снег лежит семь месяцев в году, а температура зимой опускается ниже минус 60 градусов, невидимые властители тайги не прощали обид и могли диктовать условия.


Основную массу призрачного населения Якутии составляют иччи — духи природы. Подобно японским ками, они могут быть как персонификациями гop, деревьев и озёр, так и покровителями местности, воплощениями идей и явлений. Но если в Японии старая сосна становится воплощённой идеей дерева, то в Якутии духи не отождествляются с предметами. Иччи в дереве просто живёт и, если срубить его дом, не погибнет. Зато очень обозлится.





К счастью для лесорубов, духами «заняты» лишь некоторые стволы. Но тайгу, луга, болота, горы, речные разливы и озёрные просторы иччи контролируют так плотно, словно Якутия для них — одна большая священная роща. До сих пор вдоль дорог республики можно видеть изукрашенные ленточками деревья.


Духи собирают с людей небольшую дань — это может быть сувенир, монета или глоток кумыса. Дань берут не за использование земли, а просто за вход на территорию. Бестелесным, невидимым и не имеющим облика иччи удалось без потерь пережить даже христианизацию Якутии. Традиционные средства экзорцистов на них не действуют — к святой воде, кресту и молитвам духи тайги выработали полный иммунитет.


Но, к счастью, иччи не злы. Самый могущественный из них — правитель лесов и шутник Бай Байанай — даже покровительствует охотникам. Пусть и не всем, а лишь достойным, выдержавшим необходимые испытания и соблюдающим обычаи. Правда, чувство юмора у этого бога специфическое, и даже достойные не всегда защищены от его шуток.





Настоящая злая нечисть якутских просторов — это призраки-абасы. Они тоже бестелесны, но в отличие от иччи могут показываться людям в разнообразном, неизменно пугающем обличье. Классические абасы предпочитают внешность в духе ирландских фоморов — одноногих, одноруких и одноглазых великанов. В последнюю пару столетий, как рассказывают, в моду у них вошла форма трёхметрового, непроницаемо тёмного, часто безголового силуэта.


Если абасы появляются днём (а света они не боятся), то можно разглядеть огромные чёрные глаза на мертвенно-белом лице. Ног у абасы, как правило, нет — призраки просто скользят над землёй или скачут по дорогам на чудовищных конях. И в любом облике абасы издают нестерпимый запах разложения. Призраки этого типа умеют манипулировать гравитацией — делать оружие или ношу невероятно тяжёлыми, а то и придавливать человека к земле.


Опаснее всего, что абасы способны выпивать душу. Люди, столкнувшиеся со злыми духами в лесной чаще или в заброшенном доме, умирают, не получив никаких внешних повреждений. Но последствия для жертвы могут оказаться даже хуже смерти. Иногда злой дух входит в опустошённое тело, и появляется деретник — зомби.





Сибирские мертвецы — настолько суровы, что африканские зомби им и в подмётки не годятся. Деретник не просто кровожаден и невероятно силён — он ещё и быстр как молния. Остановить его очень трудно: про серебро, чеснок и святую воду деретник никогда не слышал, а к пулям и ударам топора он, как и положено зомби, относится философски. Чтобы вывести деретника из строя, его нужно как минимум обезглавить. По счастью, деретник недолговечен. Присутствие абасы ускоряет разложение трупа настолько, что зомби гниёт буквально на глазах.


Ещё опаснее якутские упыри — юёры. Похороненные без необходимых ритуалов самоубийцы и преступники возвращаются в виде причудливой помеси вампира с оборотнем. Днём юёр живёт под водой, где его никак не достать (Дракула до такого не додумался бы!). Выходя на ночную охоту, упырь принимает человеческий облик и без особого труда уговаривает жертв пустить его переночевать. Ну а в момент нападения юёр превращается в покрытого шерстью монстра, убить которого почти невозможно. Раны лишь заставляют юёра отступить.





Предания о «снежном человеке» обычно описывают два вида этого существа — бигфута и йети. Но в горах Якутии и южнее до Сихотэ-Алиня ходят легенды про третий, уникальный вид — чучуну. От других «реликтовых гоминид» чучуну отличают длинные, развевающиеся на бегу волосы. Стройный, среднего роста и атлетического сложения, среди прочих «снежных людей» он выделяется цивилизованностью. Чучуна покрыт шерстью и боится огня, однако носит грубые одежды из шкур и охотится, применяя оружие — камни, костяные ножи, а иногда и луни. И если бигфуты и йети всегда молчаливые одиночки, то чучуны обычно появляются вдвоем или втроём, переговариваясь с помощью пронзительного свиста.


Правит этим пандемониумом Улу Тойон — бог смерти и зла, живущий высоко в обледенелых горах. В облике непроницаемого тумана он иногда спускается в долины, чтобы крушить леса свирепыми бурями и насылать мор на стада. Улу Тойон пожирает сердца пленников и превращает души людей в свои орудия, вселяя их в тела хищников. Так и появляются одержимые медведи, готовые напасть на человека.





Норвежские саги упоминают об утбурдах — нежити, в которую превращаются младенцы, брошенные в лесу в голодные годы. На Чукотке подобные демоны зовутся ангъяками. Но по сравнению с Арктикой Норвегию можно считать курортом.


В ледяной пустыне не выжить и взрослому изгнаннику. Поэтому на берегах Ледовитого океана встречаются еще и рэккены, не имеющие аналогов в теплой Скандинавии. Рэккенами становятся люди, изгнанные из стойбищ за жадность, злобу или трусость. После смерти преступник превращается в гнома с дополнительным ртом на животе. Детали описания зависят от местности: под сопками скрываются черноголовые карлики, в скалах — сероголовые, в море — синеголовые. Иногда среди признаков рэккена упоминаются крабьи клешни.





Разумеется, рэккены ненавидят людей. И изобретают куда более изощрённые формы мести, чем у ангьяков и утбурдов. На крошечных нартах, запряженных невидимыми собаками размером с горностая, развозят они по стойбищам болезни и прочие несчастья.


А страшнее болезни для воинственных чукчей ничего нет. Ведь только погибший в бою может попасть в арктическую Вальхаллу — «Облачную страну». Мужчины, умершие в постели, отправляются в промёрзшую пустыню Нижнего мира.


Не вся сибирская нечисть безразлична к христианским святыням. Сюлюкюны, аналог лавкрафтовских Глубинных (Deep Ones), обитающие в холодных озёрах Якутии, приняли православие. И теперь на Святки, когда вся вода становится святой, им приходится эвакуироваться на сушу. А поскольку вместе с религией сюлюкюны заимствовали у русских водяных пороки и образ жизни, время на берегу «рыболюды» проводят за игрой в карты. В подводных же хоромах они оставляют мешки с золотом, которые ловкий ныряльщик может попробовать умыкнуть.





ТВАРИ ПРИПОЛЯРНОЙ АМЕРИКИ.


Эскимосы-иннуиты, поселения которых разбросаны от Чукотского полуострова до Гренландии, — самый многочисленный народ Арктики. Ближе всех подобрались они к полюсу, выживая в условиях, которые ненцы, эвенки и чукчи нашли бы слишком суровыми.


Но ещё храбрее были туннииты. Это легендарное племя, согласно преданиям эскимосов, в древности жило на берегах Ледовитого океана, а с появлением «настоящих людей» (иннуитов) отступило в совсем уж безжизненные ледяные пустыни. Было это две тысячи лет назад. Тем не менее случается, что и в наши дни северные охотники встречают рослых, невероятно мускулистых чужаков, пользующихся грубыми орудиями эпохи палеолита и одетых в непрошитые шкуры. Примитивный язык тунниитов напоминает детский лепет. Туннииты легко впадают в ярость, но в целом миролюбивы.





Куда опаснее встреча с великаншами инупасукугьюк. Они так могучи, что убивают медведя броском камня, и при этом настолько простодушны, что принимают людей за живых говорящих кукол и пытаются ими играть. Великанши дорожат своими игрушками, так что незадачливому охотнику много дней не удаётся вырваться из плена. Насколько опасна встреча с инупасукугьюк мужского пола, сказать трудно, ибо до сих пор никто не выживал после неё и не рассказывал о своих приключениях.


Но от великанов есть и польза. Большая удача, если получится приручить их собаку, — тогда не нужен будет каяк. Огромный пёс может плавать в море с охотником на загривке и выносить на берег убитых нарвалов, как спаниель таскает уток из озера. Правда, счастливому хозяину могучего зверя придётся вести уединённый образ жизни, соседей гигантская собака обязательно съест.


Для контраста с великанами есть крошечные ишигак — гномы, не достающие человеку до колена. Но их трудно найти, ибо карлики не оставляют следов на снегу. Несмотря на малый рост, ишигак — великие охотники на медведей. Зверя они побеждают хитростью: сначала превращают косолапого в лемминга, потом убивают, а уже после этого превращают обратно.





У эскимосских монстров есть общая черта: все они опасны, но не злы. Чудища ледяного мира не ведут войну против людей — эту заботу они предоставляют суровой природе. Они лишь преследуют свои цели, не всегда понятные. Так, кваллупиллук (или аглулик) — тощие, чешуйчатые водяные, живущие в полыньях, — нередко крадут детей, заигравшихся у холодного моря. Но не едят их, как можно подумать, а, наоборот, колдовством защищают от холода и кормят.


Поэтому в голодные годы эскимосы добровольно отдают младенцев жителям вод, а затем изредка видят своих детей, когда те выходят на берег поиграть. Кваллупиллук неравнодушны и к детёнышам животных, они яростно защищают молодняк от охотников. Но людям, добывающим зверя в положенный сезон, водяные склонны помогать.





Не злы такрикасиут — люди-тени, живущие в параллельном мире, подобном дивной стране британских фэйри. Но услышать их голоса, а тем более увидеть такрикасиут — не к добру. Это значит, что граница между мирами истончилась. Ещё шаг — и можно навсегда покинуть привычную реальность, пути назад уже не будет.


Не злы и оборотни ийрат, которые умеют принимать обличил ворона, полярной лисицы, медведя, оленя-карибу, человека, но всегда выдают себя сиянием кроваво-красных глаз. Они нередко вредят людям, но не по своей воле: ийрат исполняют волю духов инуитских предков.


Иститок — гигантский, всевидящий летающий глаз кружит над тундрой, высматривая нарушителей табу. К тем, на кого он пожалуется, предки шлют ийрат. Сначала с предупреждением. Потом с доказательствами того, что к предупреждению стоило прислушаться.





Даже безумный демон Махаха — зол как-то поособенному, нетипично. Беловолосый, голубокожий, жилистый и практически нагой, вооружённый внушительными когтями, он с хохотом преследует жертв среди льдов. А догнав, щекочет их холодными пальцами до тех пор, пока несчастные не умирают с улыбкой на лице.


Типичным чудовищем кажется лишь амарок — гигантский волк, который пожирает охотников — достаточно глупых, чтобы отправиться на промысел в одиночку. Но описания этого зверя настолько подробны, что амарока многие считают не мифическим существом, а криптидом — неизвестным науке, но реальным или недавно вымершим зверем. Это мог быть canis dirus — «ужасный волк» — или ещё более древний хищник, общий предок псовых и медвежьих.





ЭТАЖИ МИРА.


Мифологию племён, чьи стойбища разделяют сотни километров тундры, роднят лишь самые общие мотивы. Шаманы слишком редко встречаются друг с другом, чтобы выработать единую версию приключений своих пращуров.


Как правило, сказания разных племён объединяет космогония — фундаментальные представления об устройстве мира, а также ключевые персонажи легенд — герои и божества. Они остаются узнаваемыми, несмотря на разнобой в описаниях внешности, деталях биографии и оценке поступков. Космогония самых древних народов обычно гласит, что души совершают круговорот перерождений, не покидая материальный мир. Более поздние концепции дополнились параллельными измерениями: «верхний мир», населённый духами предков, и «нижний» — мрачная бездна, порождающая чудовищ.


Воззрения народов Арктики относятся ко второй категории и выделяются лишь в одном. Здесь в загробных мирах нет смены времён года. В верхнем мире всегда лето, кони и олени вечно скачут по цветущим лугам. Лишь астральным двойникам шаманов открыт путь в счастливую страну.





На священной острой горе в дельте Лены, где воды великой реки вливаются в ледяной океан, стоят стражи верхнего мира — великаны с медвежьими головами, птицы с человеческими лицами и медные люди. Они встречают тех, кто достоин вступить на первый из девяти слоев небесного царства, расположенного за обычным, видимым небом. Похожим образом загробный мир описывают и чукчи, помещая достойных покойников в «Облачную страну». Якутская преисподняя расположена под землёй и из-за царящей там кромешной тьмы изучена крайне слабо.


Куда интереснее нижний мир инуитов — Адливун. Здесь властвует зима, но мрак полярной ночи смягчен сиянием звёзд и неугасающей северной авроры. Не огненные печи, не серный дым, а вечный холод и вьюга наполняют ад северных племён. Промёрзшая пустыня — это чистилище, через которое тупилак — души умерших — должны пройти, прежде чем обретут покой в серебристом свете Луны.





В нижнем мире правит Седна, «Нижняя женщина», которой прислуживают оборотни-адлеты с человеческими лицом и телом, но волчьими ногами и ушами. Из Адливуна посылает она на землю демонов — туурнгаит. Те, что зовутся тыкывак, — олицетворения мороза. Прочие же, подобно чукотским рэккенам, приносят болезни и неудачу на охоте, пока их не изгонят шаманы.


Кольский полуостров — это не только залежи апатитов, но и Похъёла из финской мифологии, управляемая могущественными шаманами страна, откуда приходят в мир холод и болезни. Одновременно, впрочем, Похъёла и «тридесятое царство» — мир, где волшебство столь же обычно, как полярное сияние. Где-то там, в полуночных горах, соединяющее верхнее и нижнее измерения Мировое дерево пронзает Землю. Поднявшись по ветвям дерева, можно попасть в Сайво, изобильную «страну вечной охоты», населённую духами добродетельных предков. Её иногда можно увидеть отражающейся в хрустальной глади священных озёр. Снизу же в мир живых пробираются чахли — низкорослые волшебники и кузнецы, подобные ненецким сихиртя.





Есть и другие гости, куда более неприятные: равки — саамские упыри, духи злых шаманов. Как и положено нежити, равк невероятно силён, боится света и вечно терзается голодом. В отличие от европейских вампиров, равк не ограничивается кровью и жертву свою пожирает с костями. В представлении народов Арктики каждое живое существо и каждый предмет наделён собственной душой, которую эскимосы именуют анирниит.


На высшем уровне идеи существ, предметов и явлений объединяются в Силлу — мировую душу, придающую материи форму и смысл. Даже злобные туурнгаит — составная часть Силлу. Мир един, а значит, не требует управления. Понятия справедливости и добра к нему неприменимы.


Седна, сильнейшая из злых духов, владычица морских животных, и Теккеитсерток, покровитель оленей-карибу, враждебны людям, так как у оленей и моржей нет причин любить охотников. Но при этом они почитаются как бога — податели пищи. Жизнь и смерть — части космической гармонии. Так и задумано.


Источник: http://nlo-mir.ru/starnyesushestva/2...v-arktiki.html


См. также вставную новеллу, точнее, эскимосское предание «Квикверн» из «Второй
Книги джунглей» Р. Киплинга: https://deti-online.com/skazki/skazk...inga/kvikvern/





См. также книгу И. С. Гурвича «Таинственный чучуна. История одного
этнографического поиска» (1975): http://www.debri-dv.ru/article/2377

[ONDERMAN]

[Aliena]

Напомнило беспримерный поход Нансена и Йохансена в 1895-96. Как они зимовали
на ЗФИ...

[Klerkon]

А теперь — ФАКТЫ...


Летом 1743 года на о-ве Эдж в юго-восточной части архипелага Шпицберген, издавна известном на Русском Севере как Малый Брун, высадились четверо русских зверобоев из Мезени: Алексей Химков 47 лет, его крестник Хрисанф Химков 23 лет (ранее ошибочно называвшийся исследователями «Иваном» Химковым, «племянником» Алексея), матросы Степан Шарапов 35 лет и Федор Веригин 30 лет, судно которых затерло льдами недалеко от его берегов.



Русские полярные промысловые кочи первой половины XVIII века.


На острове поморы обнаружили родники, а также вместительную (12Х6 метров) бревенчатую избу с полу-разрушенной русской печью, построенную задолго до них.


Под руководством опытного кормщика Алексея Химкова, потерявшие уже своих 10-х товарищей на затонувшем (?) судне русские зверобои срочно начали готовиться у суровой зиме. Первым делом были заткнуты мхом прохудившиеся стены хижины и отремонтирована печка, затем начались поиски провизии на обширной, но бесплодной и мало пригодной для жизни земле...


В течение более чем 6 лет, располагая всего одним кремневым ружьем с 12 патронами, единственным топором и несколькими ножами, не имея никаких припасов, кроме 20 фунтов муки, поморы пытались выжить на необитаемом острове, занимаясь охотой на медведей, моржей и тюленей, ловлей песцов и заготовкой шкур. Из выброшенного на берег океаном дерева и досок с гвоздями они изготовили рабочие инструменты, рогатину и лук со стрелами, который использовали, когда кончились заряды к ружью. Потеряв в 1748 году одного из товарищей, Федора Веригина, умершего от цинги, они дождались, наконец, подмоги в виде случайно остановившегося у острова русского торгового корабля, 28 сентября 1749 года доставившего трех «робинзонов» в Архангельск.


В 1760 году проживавший в России французский ученый Пьер Людовик Леруа (Peter Ludwig le Roy) опубликовал на немецком языке в Риге и Митаве сочинение, переизданное в 1766 году на французском в Санкт-Петербурге, а в русском переводе 1772 года получившее название «Приключения четырех российских матросов, к острову Ост-Шпицбергену бурею принесенных, где они шесть лет и три месяца прожили».





Ле Руа Пьер Людовик. Приключения четырех российских матросов, к острову Шпицбергену бурею принесенных / Пред. М. И. Белова. Прим. В. Ю. Визе. — М.: Мысль, 1975. — 4-е изд. — 56 с.: ил. [1-е издание — М.: Географгиз, 1955 г.]

См. электронную публикацию: https://profilib.com/chtenie/132081/...-ostrovu-3.php


М. В. Ломоносов хорошо знал историю русских поморов, проживших более 6 лет на Груманте (Шпицбергене) и ссылался на нее в своих научных трудах. По его инициативе организованы были две первые русские полярные «секретные экспедиции», имевшие целью «обнаружение морского прохода Северным океаном в Камчатку» под руководством командира Архангельского порта контр-адмирала Василия Чичагова 1764-1765 гг., окончившиеся — увы! — неудачей...




В СССР при Сталине активным исследователем этой истории был известный капитан-полярник и историк-любитель Константин Бадигин, посвятивший ей книгу «Путь на Грумант».


См. также статью советского журналиста-международника М. А. Цейтлина «Заполярные Робинзоны» о книге П. Л. Леруа и судьбе русских зимовщиков на Малом Бруне (Эйдже), опубликованную во 2-м номере журнала «Наука и жизнь» за 1973 год:

https://www.nkj.ru/archive/articles/30301/



Дэвид Робертс.

В 2003 году американский альпинист и скалолаз Дэвид Робертс опубликовал в Нью-Йорке книгу «Четверо против Арктики. 6 лет потерпевших кораблекрушение на вершине мира», посвященную судьбе вышеупомянутых русских зимовщиков:

David Roberts. Four Against the Arctic: Shipwrecked for Six Years at the Top of the World. NY: Simon & Schuster, 2003.


Перезимовавшие на Шпицбергене в 1743-1749 гг. русские поморы послужили прототипами героев приключенческого фильма Юрия Егорова «Море Студеное» (The Frigid Sea, 1954):

[Klerkon]

Немного этнографии...


Арктика как место бегства и спасения.


Автор: Н. В. Плужников, канд. ист. наук, научный сотрудник Института этнологии и антропологии им. Н. Н. Миклухо-Маклая РАН (СПб.).


ДАВНЫМ-ДАВНО.


Человеческая история нашего континента пока что начинает свой отсчёт со времени окончания последнего Ледникового периода. Никто не знает, когда случилось разделение индоевропейских языков, но уже в III тыс. до н.э. считается, что германские народы занимали полуостров Ютландию и Скандинавский полуостров. Однако корень сканд- в индоеропейском праязыке означает «пагубный остров» или «пагубный берег». Прародина не может иметь такое название. Вероятно, в далёкой древности кельты вытеснили германцев на эту территорию с холодным климатом, малопригодную для земледелия, где можно было кое-как заниматься скотоводством и, в лучшем случае, морским рыболовным промыслом. Поскольку природные условия не давали возможности полноценного прокорма, тут сложилась всем известная культура викингов — морских разбойников и торговцев.



Охота гренландских норманнов на моржа. Совр рисунок.


ОТ ХАЗАР ДО ТАТАР.


Иначе сложилась средневековая история Восточной Европы и Азии. Киевская Русь возникла к северу от Великой Степи уже после того, как по ней прошли разрушительные орды аваров и гуннов, но первоначально это было вассальное государство на окраине необъятного Хазарского каганата. Правда, хазары больше любили торговать, нежели воевать, торговля внутри каганата была беспошлинной, и государство наших предков быстро богатело благодаря импорту скандинавских товаров и близкому присутствию Византии. Собственно Киевская Русь возникла как торговое государство скандинавского племени русь на пути «Из варяг в греки». А поскольку кочевые империи существуют недолго, то в скором времени хазары уступили место печенегам. Как обитатели Великой Степи, они представляли для наших предков реальную угрозу, но ей удавалось успешно противостоять, пока печенегов не сменили половцы. По этой причине начался постепенный отток русского населения на север, в лесные области, где степняки чувствовали себя не так уверенно, как на открытых пространствах. Позже это не спасло от монголо-татар, но их удар оказался слабее, чем, к примеру, по Средней Азии. Раздробленная Русь снова стала вассальной территорией, но платить дань всё же легче, чем потерять самоуправление.



Оборона Козельска от монголо-татар в 1238 г. Фрагмент диорамы.


МЕДВЕДИ И ХАЛАТЫ.


Дальше на восток по обеим лесным сторонам Уральского хребта жили предки современных обских угров — хантов и манси. Уграми эти народы были названы из-за языкового родства с венграми. Но у венгров древняя история тесно связана с Великой Степью и кочевым скотоводством. У хантов и манси в традиционной культуре сохранилась праздничная одежда в виде халата. Откуда халат в тайге? Действительно, он там неудобен, но для праздника одежде не нужно быть удобной. В мифологии этих таёжных народов главный заступник людей, сын Небесного бога, представлялся всадником, объезжающим мир по небесному своду. Но у хантов и манси не было лошадей. Правда, с возникновением на Оби русских ярмарок лошади появились в продаже, и обские угры охотно их покупали, но не чтобы ездить верхом или запрягать в телегу, а для жертвоприношений своим богам. Стало быть, боги у хантов и манси имели степное происхождение.

Однако у тех же обских угров сохранился культ медведя с большим и сложным по исполнению праздником. Медведь — лесной зверь и в степной зоне не живёт. Стало быть, предки хантов и манси, по всей вероятности, сбежали из Великой Степи в тайгу (не исключено, в эпоху гуннской империи), а там ужились и смешались с местным населением, которое научило их, в частности, медвежьему празднику. Впрочем, в фольклоре обских угров встречаются сюжеты о довольно-таки драматических встречах в тайге людей из фратрий мось и пор. Если мось связана своей этимологией с манси и мадьяром («человек»), то пор — это лесные существа (и даже не очень люди) — так могли восприниматься местные лесные аборигены. При этом мифологическим предком пор считается медведь. В истории этот контакт закончился благополучно, и обе фратрии образовали современных обских угров. Так мог сложиться тот язык хантов и манси, чья основа восходит к далёкому, общему с венгерскими родственниками степному прошлому.



Остяцкие типы. Рис. М.  Знаменского из кн.: О. Финш. Путешествие в 
Западную Сибирь. — М., 1882. Куноватский князь Артанзеев с женой.
Рис. из кн.: С.  Соммье. Лето в Сибири среди остяков, самоедов, зырян,
татар, киргизов и башкир. 1885 г. — Томск, 2012.


В своё время монголо-татары успешно покорили эти места, если вспомнить, что Ермак присоединял к России Сибирское ханство, а не княжества хантов и манси. Дальше на Восток располагалась Пегая Орда. Так что в позднем средневековье тайга и болота Западной Сибири для степных завоевателей преградой уже не являлись.

Вообще, халат в тайге — явный признак бывших обитателей степной зоны. Такие халаты есть и у кетов (бассейн Енисея), и у оседлых народов Нижнего Амура (где также кое-где сохранился медвежий культ), только там они явно монгольского происхождения.


ИЗОБРЕТАТЕЛИ ОЛЕНЕВОДСТВА.


В середине XIX века финский лингвист Александр Матиас Кастрен обнаружил в районе Саян и Алтая остатки языков, родственных ненцам и названных поэтому самодийскими (название «ненцы» было придумано советскими этнографами). Здесь, в Южной Сибири, у тюркских народов тогда эти места выглядели странными реликтами. Сейчас этих реликтов уже нет, зато обнаружилось множество самодийских следов в виде топонимики, а также родовых и племенных названий.

Есть и ещё одна причина, благодаря которой прародину самодийцев предполагают в этих южных местах, — оленеводство. По мнению многих современных учёных, одомашнить крупное копытное животное можно только в оседлой культуре. Самое раннее свидетельство одомашненного оленя (VII-III вв. до н. э.) — петроглифы Боярской писаницы, скалы на берегу Енисея в Хакасии. Осколки этой оленеводческой культуры сохранились до сих пор в горной тайге у тувинцев-тоджинцев.



Боянская писаница.


Неизвестно, как продвигались на север со своими стадами предки современных северных самодийцев, но от того разнообразного копытного скота, что изображён на Боярской писанице, им явно пришлось отказаться. В отличие от лошади, олень легко ходит не только по горам, но и по болотам (а их в Западной Сибири предостаточно). Вероятно, самодийские народы так бы и остались таёжными жителями, если до них здесь не появились бы угры. Такое количество пришлого населения тайга явно не могла прокормить. К тому же эти угры, имея в прошлом большой опыт ведения войн, смогли организовать успешный отпор новой волне беглецов. Но предки самодийцев не стали возвращаться — они пошли дальше на север, пока не вышли в тундру с куда более мирным населением, да и возможностей для прокорма тут было больше. Собственно, по этому населению пришельцы и получили своё название — самоеды.

Обычно вопросы «кто ты?» и «откуда ты?» воспринимаются как синонимы. Для первых встреч ненцев и новгородцев, наиболее северных обитателей Руси XI в., это слово, вероятнее всего, возникло из саамэ една («из земли саамов»). По данным топонимики, средневековая саамская культура заканчивалась на востоке бассейном реки Мезень в Архангельской области (сейчас там поздней осенью и весной кочуют Канинские ненцы, самые западные), так что ненец из земли саамов назывался «самоед», а про более восточных уже не спрашивали.

Вероятно, возникновение крупнотабунного оленеводства у ненцев было связано с серьёзным экологическим кризисом, когда в результате безбедной тундровой жизни была выбита основа жизнеобеспечения — дикий северный олень. По русским письменным источникам, крупные стада у ненцев (больше ста голов) повсеместно появляются только в XVIII веке. Вряд ли предки ненцев могли пересечь западносибирскую тайгу, будучи скотоводами, — их олени оказались подходящим транспортным средством для кочевников, но эта тайга с трудом позволяла разводить оленей (отдельные группы таёжных оленеводов-эвенков существуют в Якутии — их называют орочонами). В противном случае ханты и манси повсеместно и гораздо раньше, нежели в ХХ веке, воспользовались бы этой культурной технологией. Любой новый хозяйственный навык, к тому же ещё кардинально меняющий образ жизни, не возникает без кризиса. В результате возникла новая система жизнеобеспечения, которая остаётся эффективной и в настоящее время. Когда-то её освоили коми, вышедшие в тундру вместе с русскими и создавшие свой, промышленный вариант оленеводства.



Самоедский (ненецкий) чум.


ОЛЕНИ И ТЕЛЕГИ.


Народ, без которого вся Центральная и Восточная Сибирь могла бы сейчас в культурном отношении иметь совершенно иной облик, — это тунгусы (в советское время их разделили на эвенков и эвенов). Это тоже пришельцы и, по всей вероятности, беглецы. Они принесли в Сибирь образ жизни таёжных кочевников — верхом на оленях, и ту форму шаманства, которая оказалась наиболее эффективной у самых разных народов, с которыми они общались. Их происхождение разные исследователи представляют каждый по-своему, но есть общие параметры этнической культуры, к которым, к примеру, относится язык. Он принадлежит к тунгусо-маньчжурской ветви алтайской языковой семьи, стало быть, их близкие родственники — маньчжуры, а прародина — территория, соседняя с ними.

В китайских хрониках VII в. н. э. есть описание некоего государства Цзюй (или Гюй), где не было травы, а вместо неё рос мох. Его жители разводили оленей (овец и лошадей у них не было) и запрягали их в телеги, а жили в деревянных домах. Тогда переход к кочевому образу жизни возможен лишь благодаря катастрофе — экологической или социальной. Следов экологической катастрофы в этом регионе пока не обнаружено, значит, остаётся социальная, к которой могли иметь отношение маньчжуры. Из поздних (начало XIII в.) – это монгольская экспансия, когда в результате погибло государство маньчжуров. Предки нынешних тунгусов ушли на север — в горную сибирскую тайгу, где телеги уже выручить не могли, и там встретились с местными юкагирскими племенами. Их контакт поначалу не был безоблачным — у юкагиров (одулов) сохранились предания о беспощадных войнах с пришельцами. Но возможности были неравные — юкагиры жили ещё в каменном веке, а тунгусы владели навыками обработки металла. Поэтому в результате у юкагиров остались речные поймы (где они, в основном, и жили до этого), а тунгусы стали кочевать по горам и сопкам. Но большинство юкагиров перешло на тунгусский язык (хотя были и обратные случаи), некоторым удалось обзавестись оленями и тоже стать кочевниками по тунгусскому образцу, в одежде также победил тунгусский вариант, ориентированный на верховую езду.



Юкагирские девушки на ежегодном культурно-этнографическом фестивале
Ысыах Туймады («Северное сияние»). Республика Якутия-Саха. Июнь 2018 г.


ВПЕРЕДИ — ТАЙМЫР!


С одним из самых северных народов — тавгами (в советское время их переименовали в нганасан) русские познакомились в XVII веке, когда дошли до Таймыра. Тогда там помимо тавгов обитало ещё три разных племени, которые казаками были обозначены как пясидская самоядь, кураки и тидирисы. Все они, кроме тидирисов, говорили на самодийском языке, но это не значит, что самодийцы пришли сюда первыми. Серьёзным самодийским новшеством у местного населения оказалось оленеводство и кочевой образ жизни (это, по всей вероятности, и привело к смене языка). Тидирисы, скорее всего, говорили по-тунгусски (их название на энецком означает «тунгусский родственник по матери»). В результат все они в скором времени стали тавгами. Название тавги, скорее всего, происходит от тунгусского «с той стороны». У нганасан сохранилось много преданий о том, как группа охотников, перейдя реку, попадает на Таймыр и остаётся там жить с местным населением (становится тавгами). Относительно Таймыра тунгусы обитали с южной и восточной стороны. Чтобы попасть на Таймыр с юга, надо переправиться через реку Хатангу, а с востока — реку Анабару. Стало быть, среди нганасанских предков оказалось немало тунгусов, чьё происхождение было скоро забыто, но в языке и местной топонимике осталась масса тунгусских слов. Само название Таймыр («дорогой, ценный, щедрый») — тунгусское. Помимо громадного полуострова, это название имеют там большие река и озеро. Ближайший к ним гидроним с таким же названием – это приток Нижней Тунгуски, впадающей в Енисей.

Ещё одна крупная группа нганасан — вадеевские, стали нганасанами уже при русской администрации. В списке населённых мест Енисейской губернии 1859 г. вадеевские нганасаны записаны ещё тунгусами.

Зачем тунгусам нужен был Таймыр? На нашей планете это место считается самым изобильным по количеству дикого северного оленя.


ТАЁЖНЫЕ МЕТАЛЛУРГИ.


По всей вероятности, якуты пришли на Лену позже тунгусов и незадолго до русских. Это были степные скотоводы, но судя по традиционному бытовому устройству, полуоседлые — с зимними и летними усадьбами. На летних усадьбах в зажиточных семьях возводились высокие и просторные берестяные юрты (одно из свидетельств южного происхождения якутов).



Якутская летняя юрта ураса.


Если якутские берестяные юрты не имеют аналога у других народов (в старинных русских описаниях их купольная форма сравнивается с сахарной головой), то шести- и восьмиугольные бревенчатые дома, которые тоже ставились на летниках (а это важно — значит, на географической прародине было явно теплее), существуют и у бурят, и у народов Алтая. Якутские предания сохранили путешествие на север на плотах — со всем скарбом, лошадьми и коровами, пока не было обнаружено удобное место для выпаса — богатые сочной травой заливные луга в среднем течении Лены. В отличие от тунгусов, якуты умели находить руду, то есть были профессиональными металлургами и кузнецами. По этим признакам одним из мест их возможной прародины представляется Минусинская котловина в Южной Сибири, где издавна добывали металл. Якутский язык относится к тюркским, но для него пришлось придумать отдельное ответвление, поскольку он, помимо прочих своих особенностей, сильно отличался ещё и обилием монгольских слов.

На новом месте якуты в итоге расселились по громадной территории (но уже при российской администрации), в том числе на Таймыре и в Магаданской области. Среди новых навыков, которые не присущи степным скотоводам, они великолепно освоили рыболовство, включая изготовление лодок и плетение сетей из конского волоса.


НА БОЛЬШОЙ РУССКОЙ ДОРОГЕ.


Последняя волна пришлого населения захлестнула Таймыр в середине XIX в. Для нганасан это выглядело перебором, и они мирно откочевали на север, позволив новым пришельцам самим определиться со средой обитания. Так возникли долганы. Помимо тунгусов сюда добавились местные русские старожилы и якуты, освоившие с тунгусами таёжные кочевья на оленях, а с русскими — пушной и рыбный промысел в тундре.

Явной причиной для возникновения долган (чуть ли не самого молодого народа в России) послужила забота государства о своих северных окраинах. Это было время возникновения казённых хлебных магазинов, когда при промысловой бескормице люди могли питаться в долг, а для содержания дороги государственного значения им платили зарплату. Большая русская дорога (вернее, зимник) или Хатангский тракт тянулась через весь Таймыр, от Туруханска до Хатанги. Дальше она шла уже по Якутии, до села Булун на Лене, откуда по реке достигала Якутска. Благодаря Хатангскому тракту и его Булунскому продолжению в этих краях, когда пушнина была объявлена северной валютой, стала процветать разъездная торговля. Правда, торговля была в основном якутской, русские могли себе позволить недалёкие выезды в соседние деревни или на стойбище оленеводов, не доехавших до ярмарки — чтобы взять с них пушнину дешевле или перебросить ходовой товар дальше, таким же русским торговцам. Несмотря на то, что Хатангский тракт изначально был устроен для провоза русских чиновников, основная масса людей, которые им успешно пользовались, были якутские купцы. Поэтому долганы в качестве своего родного языка взяли якутский, но это был диалект, отличающийся большим количеством тунгусских и русских слов.



Долганский балок — традиционное каркасное жилище из реек,
обтянутых кожей, установленное на полозья.


ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ.


История народов Севера и Сибири показывает любопытную закономерность: движение по тем или иным причинам больших групп населения в разные исторические времена происходит в одном направлении — на север (хотя у ненцев или у тунгусов тут возможен северо-запад). Если из тайги по тем или иным причинам люди выходят в тундру, то никто тоже обратно не возвращается. Так возникли многие сибирские народы со своей своеобразной жизнью и особой историей.»


Источник: https://goarctic.ru/live/sever-kak-m...zPZoF58CLrjZ-4

[Klerkon]

Предпоследние из юкагиров.

Очерк.


Александр Буртин, собственный корреспондент «Русского репортёра».


8 декабря 2013 г. погибла семья оленеводов Нутендли. Сильный ветер, поднявшийся ночью, уронил их ярангу. Снаружи было минус пятьдесят. Они попытались добраться до стойбища родителей, но сбились с пути и замерзли. Когда их нашли, жена с полуторогодовалой дочкой лежали на нартах, муж сидел у заглохшего «Бурана», а пожилая теща ушла вперед на три километра — звать на помощь. В апреле я гостил у них в Черском, это были очень приятные люди.



Кочевье погибшей семьи.


Ветер, облизавший Колыму, забирается стылым языком под одежду. Пустые хрущобы, заколоченные досками и фанерой нижние этажи. Паукообразные скелеты ангаров. Тысячи тонн перекрученного, ржавого железа, портовые краны, которые никогда не двинутся с места. Меж рядами хрущоб ползет некогда живая плесень — сотни лезущих друг на друга, покосившихся сараюх, сколоченных из досок и строительного мусора. Они разрослись в 1990-х, но быстро погибли: из пятнадцати тысяч жителей Черского двенадцать уже выехали «на материк». Порт и предприятия закрылись, осталась только бюджетка, занимающаяся самоподдержанием: ЖКХ, администрация, школа. «СЛАВА КПСС!» — огромная надпись скелете хрущёвки, хвала странному «богу» белых людей.


На берегу темные бревенчатые строения, под ними вгрызается в мерзлоту старая шахта. Низкий дощатый потолок, трухлявые стоечные крепи, ржавые рельсы уходят в лед. Догадываюсь, что это остатки лагеря, с которого и начался город. В 1937-м зеки подняли здесь восстание, его подавили, пятьдесят человек расстреляли тут, на берегу. Трое детей играют на ржавом корабле — на фоне синих гор, потусторонней, молчащей природы, на берегу великой холодной реки.



Посёлок Черский (Якутия).


Уже здесь, в Черском, я чувствую духов. Они залетают из тундры, смотрят с простора реки, заглядывают между бетонных хрущоб. Они молчат — пока ты не научишься их слышать.


Конец апреля, дорога уже закрыта, но такси-буханка, ходит, объезжая полыньи. Люди используют последние дни, когда еще можно добраться до поселков. Потом дороги не будет — до середины июня, когда сойдет лед и пойдут моторки. Девушка, сидящая передо мной на ящике, засыпает — голова ее бьется о водительское кресло. Пока я думаю, что сделать, ее будит какая-то бабка, пересаживает на свое место, а сама садится на пол.


— К родне еду, — сообщает она, — Я отсюда. Нас угнали в 1944-м на Омолон со стадами — кормить Дальстрой. Сказали ничего с собой не брать: «отгоните оленей и вернетесь». А вернуться не разрешили, там колхоз сделали.

— А сбежать из колхоза не пытались?
— Ээ, юкагиры не такой народ! Нам что скажут — то и делаем. Была одна семья, которая уходила. Искали их с вертолетами, ловили, возвращали...





Местные расстояния трудно представить: 500 километров до райцентра, 3500 — до Якутска. Территория размером с Европу, совершенно безлюдная. Берега, словно срезанные экскаватором, голые слои мерзлоты, похожие на обнаженные увечья. На них черное криволесье, иногда — рыбацкая хижина. Розовые горы, многочасовой холодный закат. Тундра, тайга, холодные реки и озера, горные хребты, ранее населенные лишь зверьем да редкими кочующими семьями охотников и рыболовов. А теперь и тех почти не осталось.


Я еду вместе с Вождем. Председатель совета юкагирского народа Вячеслав Шадрин — крупный, застенчивый человек в очках, похожий на медвежонка или на Пьера Безухова. Пятнадцать лет был директором школы в юкагирском поселке Нелемное, потом переехал в Якутск. Он что-то вроде правозащитника или соцработника — мотается по поселкам, помогает оформить документы, отправить ребенка в больницу, выбить в министерстве «Буран» для общины.


— Когда-то мой дед осмотрел мою голову — не знаю уж, что он там увидел — и сказал сакраментальную фразу: «Охотника из него не получится!» И меня отправили учиться в город. Но я всегда знал, что придется вернуться.


— Почему?
— Так я же Шадрин, вождь рода Зайца...



«Вождь» юкагиров Вячеслав Шадрин в самолете «Якутск — Черский».


Юкагиры (самоназвание деткиль) — автохтонное, дотунгусское население Восточной Сибири, живущее здесь с неолита. Они кочевали отдельными семьями, в юртах и полуземлянках, охотясь и рыбача по берегам рек. Каменными орудиями пользовались до прихода русских. Культура сохраняла древнейшую архаику — культ предков и шаманов, жертвоприношения собак, «вороний» эпос. Здесь, в холодных таежных просторах Восточной Сибири до самого недавнего времени жила культура каменного века. Когда умирал юкагирский шаман, его тело разрезали на части, мясо сушили и раздавали как талисман, а голову сажали на деревянное туловище, одевали в нарядную одежду и ставили в жилище в качестве иконы.


До прихода русских века юкагирские племена были рассеяны по огромной территории — от Лены до устья Анадыря. Две вещи, принесенные казаками, стали катастрофой: спирт и оспа. У коренных жителей Сибири не работает алкогольдегидрогеназа — фермент, разрушающий алкоголь в крови — поэтому они мгновенно спиваются. Действие алкоголя было аналогично героиновой наркомании, и именно водка стала главной валютой торговцев пушниной. Но главное жители Сибири не знали инфекционных заболеваний и не имели к ним иммунитета. Грипп, корь, сифилис, проказа — но самой страшной была оспа, в XIX веке ее эпидемии выкосили почти все юкагирское население. К революции осталось лишь два юкагирских племени, живущие очень далеко от цивилизации, в самых холодных местах на Земле. Южные, из рода Зайца, охотились в тайге в верховьях Колымы, а северные, из родов Гуся и Алая — кочевали с оленями в тундре между Колымой и Индигиркой. Собственно, эвенкийское «юкагир» и значит «дальние люди» или «люди мерзлоты».


К счастью, их культура была подробно описана. В 80-х годах XIX века на Колыму были сосланы народовольцы В. И. Иохельсон и В. Г. Богораз-Тан. Иохельсон прожил с юкагирами много лет, выучил язык, записал массу сказок и песен. В своих записках он рисует картину крайне симпатичного народа. У юкагиров не было понятия о собственности, деньгах, добытая дичь и рыба раздавались всем присутствующим. Кроме того, они не умели лгать. «Юкагиры очень честны и доверчивы, — пишет Иохельсон, — они всегда держат свое слово. Если по какой-то причине они не могут выполнить заказ, который они обязались выполнить (например, построить лодку), то они согласны на любой штраф, который может наложить заказчик — русский или якут. Сами они не понимают стоимость своего труда, поэтому доверяются слову купцов...» Естественно, долго такой народец протянуть не мог — уже к концу XIX века они считались вымирающими...



Этнограф Владимир Иосифович Иохельсон (1855-1937) с женой Диной Бродской
в полярной одежде. Труды Иохельсона, бывшего революционера-народовольца,
в 1922 г. предусмотрительно эмигрировавшего в США, открыли цивилизованному
миру культуру юкагиров.


Колымское и Андрюшкино — соседние села, двести сорок километров. В обоих селах примерно по 800 жителей. В Андрюшкине живут юкагиры и эвены, в Колымском— в основном чукчи, но юкагиры и эвены тоже есть. Колымское возникло из юкагирского стойбища. Здесь стада диких оленей переплывали Омолон, мигрируя на север, к океану, спасаясь от гнуса. Во время плави юкагиры нападали на них и убивали, сколько могли, чтобы запастись мясом на зиму. Сейчас этих плавей нет. «Однажды жил злобный негодяй, — говорит легенда, — который схватил живого оленя, содрал с него шкуру и отпустил. Дух-покровитель диких оленей, Толон Мойе, был оскорблен жестокостью и увел оленей с Омолона...»


Последний снег десятого июня, первый — десятого июля. Полгода ночь, минус пятьдесят.

— А летом комаров знаете сколько? — говорит Вождь, — Дети развлекаются: бегают сквозь тучу гнуса и смотрят, как силуэт затягивается.

Как вообще люди могли поселиться здесь?





Местные оленеводы и охотники никогда не жили деревнями. В отличие от русской деревни, массовой коллективизации в 1930-х Север избежал.


Во-первых, здесь отсутствовало социальное расслоение, так что организовать раскулачивание было нелегко. Во-вторых, до середины 1930-х полярными территориями управлял Комитет Севера, организованный Владимиром Богоразом и его учениками. Богораз считал, что главное богатство Арктики — это ее люди, и изо все сил пытался уберечь ее от «освоения». Комитет планировал организовать на Севере сеть заказных территорий традиционного природопользования. Но уважительное отношение к людям и природе, идея, что есть вещи поважнее прогресса, противоречила всей логике сталинской модернизации.


Правда, в 1920-х и 30-х пушнина занимала одну из первых строк в списке советского экспорта, в обмен на сибирские меха закупалось оборудование для тяжелой промышленности. Поэтому до поры советская власть была заинтересована в том, чтобы таёжные жители не оставляли своих занятий.


Но в 1930-х идеи Иохельсона и Богораза были вытеснены точкой зрения, что богатства Арктики — это недра. Комитет Севера был ликвидирован, а его сотрудники арестованы, расстреляны или отправлены на их любимую Колыму. Власть в регионе перешла к огромным госкорпорациям — Главсевморпути и Дальстрою, подчинявшимся непосредственно Сталину и державшим в своих руках монополию на промышленное и торговое освоение края.


Местным населением они распоряжались, как крепостными. К концу войны большинство северян с их оленями были загнаны в колхозы, призванные обеспечивать олениной Дальстрой, иначе говоря, кормить лагерную охрану. Лишь отдельные группы эвенов, чукчей и юкагиров с небольшими стадами уходили все дальше в бесконечную тундру, скрываясь от колхозов аж до 1960-х.



Ветераны на Дне Села в Колымском.


Однако сталинское закрепощение принесло коренным жителям все же меньше горя, чем хрущевские эксперименты. В 1960-х и 70-х на Север обрушились две страшные кампании: переведение на оседлость и укрупнение колхозов. Партия провозгласила, что нужно скорее подтянуть жителей Севера к уровню советских людей. Мнения их самих, конечно, никто не спрашивал. Поскольку население кочевало по гигантской территории, подтягивать его было сложно. Поэтому для начала всем северянам было приказано осесть в поселках —которые в массовом порядке начали возводить. Кочевников согнали в бараки — и чукчи, как в анекдотах, действительно ставили в комнатах юрты — только это было не смешно.


Советским работникам было очевидно, что жить надо именно так. О том, что оседлая форма жизни, естественная для крестьян-земледельцев, на Севере не имеет ни какого смысла, партия как-то не подумала. Таёжные охотники кочевали сезонно по определенным маршрутам. Каждая территория может прокормить лишь определенное количество людей — и вокруг поселков охотничьих угодий, естественно, не хватало. Оленеводы кочевали со стадами, чтобы олени не выбили пастбища — ягель восстанавливается очень медленно. Эти практики складывались тысячелетиями и были тончайшим образом притёрты к экосистемам. Но все это считалось неуместным в новой советской жизни.


А вскоре выяснилось, что обслуживать тысячи созданных поселков — это морока. И началась программа по укрупнению: колхозы и совхозы сливали, людей сгоняли в райцентры и крупные поселки, а маленькие ликвидировались. В результате этого двойного переселения коренные жители полностью утратили традиционный быт, потеряли смысл существования и начали повально спиваться. На кочевье водки не достанешь, а в посёлке-то — сколько хочешь. Население крупных посёлков было, как правило, смешанным — поэтому местные языки стремительно вытеснялись русским.



Село Колымское.


Внешне полярные поселки безобразны. Местные оленеводы и охотники никогда не жили деревнями. Убогие двухэтажные бараки на берегу Колымы. Из длинных труб котельной тянется над тундрой хвост черного дыма. Всюду оленьи шкуры — сушатся, валяются, вытаивают из снега, явно не имея тут никакой ценности. По грязи медленно едет мужик на снегокате. На чьем-то дворе — фюзеляж упавшего в тундре самолета «ОФЛОТ», ставший на том свете сараем. Всюду тусуются роскошные, пушистые, умные лайки. Вместе с Вождем хожу по неуютным барачным коммуналкам. Мне показывают каменный молоток, которым еще недавно отбивали мясо. Старое долбленое каноэ — их делали таежные юкагиры с верховьев. У всех тут прекрасные имена, заимствованные у русских старожилов, — Пелагеи, Акулины, Терентии, Макары, Гаврилы. Почему-то оскудение русских имен этот край не коснулось.


Самое удивительное тут — это цены, они в четыре раза выше, чем в Москве. Пакет молока и десяток яиц — по 200 рублей. Все привозится на самолете, а билет из Якутска до Черского — 30 000 в один конец. Денег тут у людей нет, только мяса и рыбы навалом...


Колымское отличается тем, что здесь не развалили совхоз, — объясняет Вождь, — а просто переименовали в общину «Турваургин». Бригады все семейные — но правление, бухгалтерия, ветеринарка — общие. Половина людей занимается оленями, а половина ловит рыбу. И пошивочный цех они сохранили. Вот на трех ногах стоят как-то. А в Андрюшкине поделились на семейные стада — и в результате все разорились.



Село Андрюшкино.


Их одна вещь подкосила — мамонтовая кость. Ею тут занимались бандиты, тут в районе два «смотрящих» было, Ватагин и Голубчиков, занимались золотом, костью и рыбой. Они андрюшкинскую общину прибрали к рукам. Купили приборы, технику, стали рыть берега рек. Из Москвы приезжал бизнесмен, который эту кость скупал. Люди переключились на кость. Зачем целый год кочевать в тяжелейших условиях, когда можно один бивень найти? А по нашим представлениям, это табу. Мамонт — житель Нижнего Мира, туда нельзя вторгаться, только шаманы туда спускались. Если ты оттуда что-то берешь, то открываешь дорогу духам. Я современный человек, но правда: ни одному человеку, кто костью занимался, эти шальные деньги на пользу не пошли. А недавно Ватагин умер, Голубчикова убили, и дело это прикрылось. А оленеводство в Андрюшине развалилось. И теперь выяснилось, что они даже счетом своим пользоваться не могут: учредителями общины записаны какие-то ватагинские друзья в Якутске. А здесь, в Колымском, чукчи в основном, они своих стариков больше слушают. Те им сказали: «Нельзя кость копать», — они и не стали.


Мамонт фигурирует в юкагирских сказках. Недавно выяснилось, что на Медвежьих островах гиганты вымерли менее 4 тысяч лет назад, и значит, юкагиры действительно были с ними знакомы...


Петя Каургинен, второй человек в местной общине, его друг-работник Лазарь и петин брат, Игорек, бригадир оленеводов, — мускулистые, как лошади, мужики с дублеными лицами. Не матерятся. Петя — старший, за сорок, очевидный лидер: умное, матерое, усталое лицо. Каургинены — чукчи, Лазарь — якут. Межнациональность — норма этих мест. Когда советская власть в 1920-х пыталась поделить Сибирь на родовые советы, ее постигла неудача: у племен не было четких территорий. По одной тайге и тундре кочевали семьи разных родов: юкагиры, чукчи, коряки, эвены. И все были полиглотами — даже сейчас все старики знают по четыре языка.



Автор очерка с чукчей Петром Каургиненом.


Петя с Вождем начинают изучать бумажки «Турваургина». Я думаю, что Вождь молодец, что помогает всем, а не одним юкагирам.


Видно, что по характеру они совсем разные. Чукчи — крутые, ни малейшего сходства с героем анекдотов они не имеют. Больше напоминают кавказцев, чем сибиряков: взрывной характер, гордость, любовь к независимости. Чукчи были единственным из сибирских племен, оказавшим отчаянное вооруженное сопротивление русским. В плену они убивали себя, и как говорят, если бы русские не отступили, то поголовно ушли бы в Америку. Чукчи никогда не подписывали никаких договоров с Россией и не платили ясак.


Юкагиры совсем другие — субтильные, с мягким характером. Иохельсона они поражали обилием людей, подверженных «арктической истерии», странной психической болезни, характерной измененным состоянием сознания. А так же тем, как легко они впадают в транс и подвергаются гипнозу. Обычно молодые казаки ради шутки гипнотизировали юкагиров и заставляли их делать какие-нибудь непристойности. Порой истерия носила характер эпидемий: люди издавали дикие звуки, рвали на себе одежду, пытались броситься в реку, убегали в лес, забирались на высокие лиственницы и могли днями по одному сидеть на ветках. Может, эта психическая нестабильность связана с холодом, голодом и нехваткой солнечного света. А может, с древнейшими пластами сознания, когда человек только учился овладевать им.


Никакого сопротивления русским они не оказывали. Предание говорит, что перед приходом казаков юкагирский шаман стал камлать над костями старого шамана и сказал: «Вы встретите новых людей. У этих людей волосы растут вокруг рта и они одеты в черную одежду. Встретив этих людей, не сражайтесь с ними. Их слишком много, вы не сможете одолеть их. Один конец толпы вижу, другого конца не видно. На своих оленях они сидят не так, как мы, а подбоченившись руками, не на холке, а на середине спины. Они держат во рту маленькие палочки с толстым дымящим концом. Дым будет очень вкусным...»



Девушка-юкагирка в национальной одежде.


В 1937-м в колымские лагеря попал молодой лингвист Юрий Крейнович. Тут, в шаламовском аду, он встретил юкагира, зарезавшего колхозного оленя, — и стал изучать язык. Выйдя на свободу через 17 лет, Крейнович защитил диссертацию по юкагирскому — и с тех пор этот язык очень любят лингвисты. Юкагирский — изолят, у него нет родственников, что свидетельствует о запредельной древности народа.


Самая уникальная особенность юкагиров — то, что у них была своя письменность. Их идеографическое письмо ни на что не похоже — ни на азбуку, ни на иероглифы, скорее, на узоры, которые, задумавшись, рисуешь на парте. Использовались они для писем — любовных и охотничьих.


— Был у нас старик Спиридончик, мой дядька, он еще умел их читать, — говорит Вождь, — а теперь уже никого не осталось.


Иохельсон частенько получал письма от юкагирских девушек. Поэтому письменность расшифрована — ученые считают, что она относится к неолитическому культурному наследию, связанному с наскальной живописью. Возможно, это самая первая попытка человека записать информацию. Люди в этом странном письме изображаются в виде стилизованных лиственниц.


— У каждого было свое дерево, — говорит Вождь, — человек породнялся с деревом, они делались связанными, и родные могли понять, что с человеком. У меня тоже оно где-то есть. У нас был старик Спиридончик, мой дядька — он меня породнил. Заставил это дерево обнять, молитву прочел, обломал какие-то веточки. И потом как-то звонит мне в Якутск: «Как нога?» — Говорю: «Да ничего, заживает. А вы-то откуда знаете?» — «Так, — говорит, — дерево есть же!»





В 1920-х годах воспитанное Богоразом поколение энтузиастов создало систему школьного образования на национальных языках, для большинства была разработана письменность, выходили буквари и учебники, готовились учителя, открылись десятки школ. Эта инерция сохранялась и в 30-х. Но после войны политика резко поменялась: началась «борьба с космополитизмом» русский язык был объявлен единым языком «новой исторической общности — советского народа», преподавание на северных языках было отменено.


С середины 1960-х годов и до перестройки представители северных народов были обязаны сдавать своих детей в интернаты — начиная с ясельного возраста. Это распространялось даже на тех, кто не кочевал, а жил в поселках. Говорить на родном языке в интернатах запрещалось. После интерната и армии ребята возвращались в посёлки — оторванными от семей, не умеющими ни охотиться, ни пасти оленей — и без нормального образования. Целые народы детдомовцев — с их иждивенческой психологией, лишенные инициативы, не приспособленные к реальной действительности и стремительно спивающиеся.


В результате за пару десятилетий языки Севера были практически выбиты, выведены даже из семейного употребления. Носителями остались лишь старики, выросшие до интернатов.



Оленевод Николаша.


В перестройку северная интеллигенция начала кричать о творящейся катастрофе, и была услышана. Система интернатов была отменена, в школах были введены уроки родного языка. Но увы, на ситуацию это не повлияло. Методисты исходили из предположения, что дети в семье говорят на родном языке, а школа должна лишь объяснить им правила. Но это было не так: родители и сами языка не знают. Более того, обычно его не знают и учителя. Уроки родного языка — это, как правило, чистая формальность.


Юкагирский помнят полсотни стариков. Государство любит хвастаться, что численность северных народов у нас растет, — но это полная липа. Алеуты, айны, камасины, кереки, сиреники, юги — уже вымерли. Эскимосы, нивхи, кеты, ульчи, ороки, орочи, негидальцы, нанайцы, наукане, удэгейцы, алюторы, ительмены, энцы, юкагиры — находятся буквально на грани исчезновения. Долгане, эвенки, эвены, ханты, манси, нганасане, селькупы, коряки, шорцы — окажутся на ней через десять лет.


В последние годы несколько юкагирских стариков, рыбаки и оленеводы, в Андрюшкине, Колымском и Черском независимо друг от друга стали пытаться спасти язык. Один стал вести в колымской школе уроки юкагирского, другой добился преподавания в черской школе, третий открыл кружок пения, четвертый пытается сделать детский лагерь у себя в стаде. Учить они совсем не умеют, детям все это непонятно и скучно. Робкие, неловкие попытки, последнее усилие умирающего народа.


— Я, честно говоря, почему этим занялся, — говорит старый оленевод Василий Николаич. Лет двадцать назад в Андрюшкино умирал старик один и говорит мне: «Вась, неужели все? Неужели правда нас больше не будет?» Ну я, конечно, говорю ему: «Да нет, конечно, что-то сделаем...» А теперь я сам старик, и думаю: неужели правда все?..


Я рассказываю про «Языковое гнездо». Эта методика была придумана тридцать лет назад новозеландскими аборигенами Маори. Ядро методики очень простое: воспитателями в детские сады набирали стариков-носителей — и запрещали им говорить с детьми по-английски. Когда дети говорили по-английски, воспитатели отвечали им на маори. За четыре года сада дети начали говорить на маори свободно — и язык был спасен. Методика распространилась на Западе. Самый потрясающий пример — язык острова Мэн. Это остров между Британией и Ирландией, где говорили на собственном языке, относящемся к кельтской группе. К 1970-м годам там остался один старик-носитель. И они успели...



Старики-оленеводы.


Старики приходят в страшное волнение. Пожилой оленевод Владимир Ильич, пытающийся учить школьников юкагирскому, начинает бормотать что-то взволнованно и непонятно. Одна женщина встает, идет в другую комнату и молча дарит мне колокольчик, в глазах у нее слезы.


Заходит девочка, просит попить.

— Сейчас погоди, вода остынет.
— А юкагирского она не знает?

Василий Николаич молчит и мнется.

— Нет, я её не учил... Жена у меня якутка, она ругается, когда я по-юкагирски говорю. И не хочу, чтобы дочка чувствовала себя вымирающей. Вот если все заговорят — я её за одно лето научу!


У нас с Вождем вырывается вопль отчаяния...





Мне приходит в голову, что снисходительное отношение к «примитивным» культурам — примерно такая же тупость, как смех комсомольцев над темными бабками, которые молятся Богу. Юкагир, выживающий в колымской тайге на грани возможного, на границе животного и человеческого, лучше всех знает, что такое человек...


Полностью: http://rusrep.ru/article/2013/12/18/yukagir#derevo

[Aliena]

https://www.youtube.com/watch?v=G27DnHIjq3c ...

[Aliena]

Ничего нового, но как красиво...
https://www.youtube.com/watch?v=y6SMy_11Hzg