А. говорил мне вчера, что самое главное - это не сдаваться. Человек, перенёсший 17 операций с 2005 года, в том числе несколько стентирований сердца и операцию мозга, успел за это время проработать в охране, получить лицензию на оружие и построить дом. Меня же каждый случай выбивает из коллеи минимум на полгода, а по истечение этого полугода случается что-то другое, из-за чего я снова ухожу за кулисы, ха ха. Я помню, что после операции я долго не могла спать. Я не могла спать и перед операцией; я овердозировала все успокоительные, которые только находила дома, а потом бежала к какому-нибудь другому врачу за новыми. Благо, норвежцы настолько наивные, что таким как я здесь одно раздолье. В Литве меня живо ремнём отлупили бы и сон вернулся бы в ту же ночь. В Молде меня пичкали всем, чем только могли и свято верили, что у меня
снова какая-то болезнь.
В общем, сегодня мы похоронили Б. Это тоже история по теме, так что я не отклоняюсь. Последние 20 лет она воевала с литовцами по поводу литовского языка. Человек, у которого не было необходимости употреблять этот язык, так его и не выучил. Последнее посещение врача стало приговором. Почему не умеешь по-литовски и что ты здесь вообще делаешь, раз не умеешь; как и зачем ты сюда приехала и почему не уезжаешь - люди слышат это в Литве регулярно. Б. умера месяц спустя. Умерла не от рака, а от анорексии, вызванной настолько сильным шоком, что через три недели человек не мог даже пить. Всё произошло молниесно. Я получила известие...
...
